Жанр: Фантастика
Варяжский десант
... - Ой! - крикнул внезапно кто-то, и у Николая все оборвалось внутри.
Он кинул стремительно взгляд туда, куда указывала кричащая Аня.
Там, куда указывала Аня, уже падал, словно подрезанный сзади, седой посланец
скрилингов.
Дедушка Рахтылькон хотел, вероятно, показать заморским гостям свой коронный фокус
со змеиным глазом, но, как только он начал выпускать змеиное глазное яблоко изо рта, ему,
видно, резко поплохело от нахлынувшего артистического вдохновения в совокупности с
непомерной ношей "девятой" "Балтики", принятой на грудь. Он закачался.
Аверьянов увидел, как дедушка Рахтылькон был еще в полете, падая навзничь вместе с
пластиковым табуретом.
Упал. Конечности конвульсивно задергались. Еще пять секунд, и руки его, скрючившись,
сошлись на груди, а ноги, неестественно вытянувшись прямыми палками, внезапно напряглись,
а затем ослабли и безвольно замерли.
- Отстегнулся старче, - заметил кто-то.
- Опростал ошейник.
- Да он, гляди, шестьсот водки слопал и пива еще... литра три. Вон, шесть банок пустых
валяются.
- А что ж с девчонкой-то?
Толпа расступилась и пропустила Ахсину-х к покойному.
Девочка, не сводя взгляда с дедушки, приложила шоколадно-кремовые пальцы к щекам,
еще в большей степени испачканным шоколадом и кремом.
- Как глупо вышло... - вздохнула одна из девиц.
- Так думать надо, кого угощаете, - заметил кто-то из викингов. - Это ж дикие люди!
Отсталые. Темные...
- А давайте мы его сейчас поднимем...
- Ничего не надо! - скомандовал Аверьянов. - Подождем, посмотрим, что девочка
сделает...
Через пять минут Ахсину-х тащила дедушку Рахтылькона к своим, к лесу, по темной
стороне Оленьего Холма, освещенного только заревом идущего на другой стороне праздника.
Она отыскала выброшенный кусок оленьего меха, на котором они с дедушкой принесли
Подарок пришедшим из-за моря гостям, и накрыла им лицо дедушки.
Она отыскала и пустой туесок, весь перепачканный оленьей кровью, и привязала его на
груди к бахроме - украшению праздничной накидки дедушки: чтобы в темноте не потерялся.
От помощи Ахсину-х отказалась.
Дедушка был очень худой, и тащить его было легко.
На плече у Ахсину-х виднелась большая сумка с конфетами, насильно врученная ей "для
других", на шее на тонкой цепочке висел зеленый жирафик с малиновым орангутаном на спине.
Девочка довольно быстро двигалась спиной вперед, согнувшись, вцепившись в плечи
праздничной накидки дедушки.
Чтобы не думать, не плакать, не чувствовать ничего, Ахсину-х громко пела, глядя вниз, в
скользящие под ногами сгустки ночного мха:
Бог земли, верни моего дедушку!
Бог Солнца, верни мне дедушку!
Когда она дотащила труп до черного силуэта леса и скрылась в нем, она успела
обратиться с этой же просьбой и ко всем остальным богам: богу Луны, богу воды, богу огня,
богу лесов, богу гор, богу надежд, богу удач, богу перемен к лучшему и даже к богу деревьев
мессур.
Ее провожали сотни глаз, слезящихся от ночного ветра, дующего не с моря, а, как
известно, с берега.
"Ужас", - подумал Николай и, не ожидая ничего хорошего, решил догнать девочку,
помочь ей дотащить старика к своим.
Но он успел сделать только шесть шагов, как подбежавшая к нему сзади Варя дернула его
за рукав.
- Николай Николаевич! Там драка, на том конце, уже началась! - сообщила Варя.
- Кто с кем?
- Свои со своими. Ну, спьяну.
- А девки-то куда твои смотрят?
- Не углядели! Зато разняли быстро.
- Понятно. Давай-ка, Варя, вот что... Возьми с собою двух-трех девиц, и дуйте к
хронотопу. Под ним стоит канистра-термос, двадцатилитровая. В ней "супец", так сказать.
Всем варягам выдайте по сто, скажете - "напиток богов". Эликсир молодости и любви. Я
хотел в Москве виагры ящик взять, но виагра, мне сказали, с алкоголем не того... А то, что в
канистре, вещь проверенная, натуральный продукт. В нем, правда, такие вот плавают... Ну, как
в кефире - бифидобактерии... только покрупнее, с ноготь мой, а то и с детский палец
длиной... В темноте разливай-подавай.
- Ага... - Про Варю нельзя было сказать, что она обрадовалась этому заданию.
- Не нравится?
- Не нравится! - подтвердила его догадку Варя. - Многие девушки приняли вашу
"съемку скрытой камерой" всерьез. Вон, Катя даже собирается сюда родителей и брата из
Николаева выписывать, если Халльвард ее не будет против...
Хотя Аверьянов и не понял, что Варя имела в виду и какая связь между выпиской сюда
Катиных родственников с Украины и доисторическим супом из праокеа-на, но подпаивать
сексуальным стимулятором пьяных было и ему не по душе. Обстановка требовала. А так - ни
за что бы.
- Мне тоже не по душе, согласен. Но дело есть дело. И во-вторых, это ваша работа, в
конце-то концов... Ты, в общем, лей мужикам одним. А девки разбегутся, если что не
свяжется. - Заметив, что Варя все еще не может решиться, Коля нажал: - Давай, Варя, давай!
Родина смотрит на нас.
- Родина смотрит, - вздохнул кто-то за спиной. - Но едва ли видит...
Знакомый голос... Но чей?!
Голос явно имел реальный источник, а не просто порождался биотоками, индуцируемыми
полями лингвистических маяков.
Аверьянов стремительно повернулся.
За спиной стоял одетый в теплый фирменный спортивный костюм седой мужчина.
Аверьянов цыкнул зубом: достали все ж таки...
- А это кто? - спросила Варя.
- Это Коптин, - сообщил Аверьянов. - Начальник Управления разведтелепортации. По
мою душу, видимо...
Коптин молча кивнул, подтверждая, и, повернувшись к Варе, сказал:
- Вы поступайте по своему усмотрению, Варя. Бульоном напоить недолго, да ведь как
раз из-за женщин самые жестокие дела и делаются... Впрочем, если что случится плохое, не
дай бог, тут есть кому вам помочь. А мы с Николаем Николаевичем покинем вас до завтра.
- Простите, ребята, - поклонился Николай викингам, с которыми пировал. - Служба!
Торхадд Мельдун, сын Вулкана, убедившись в том, что Олений Холм остался далеко за
кормой, а погони нет и не предвидится, закрепил руль, слегка переставил парус, перевязал
ослабевшие с левого борта ванты и только потом уж сел изучать содержимое корзины с
провизией, оставленной ему Бардом.
Ассортимент, количество, качество содержимого корзины удовлетворили его.
На одной такой корзине можно было бы продержаться не менее месяца.
Однако в этом не было никакой необходимости, - даже в отсутствие дара богов он
дотянул бы до родного фьорда!
Не говоря уж о золотых эйрирах, обнаруженных им в щелях палубы-днища, внутри сарая,
возле постели Сигурда, - достаточно только слегка ослабить шпангоутные стяжки палубы - и
золото можно будет достать! На это золото в землях Тральвир, по пути, можно купить два
амбара провизии... Но он едва ли станет заходить туда. Золото ему пригодится и дома.
Торхадд хорошо понимал язык древних рун, а так как он еще находился в зоне покрытия
лингвистических маяков, то мог без труда читать и надписи на этикетках - образование, в
отличие от золота, универсальная ценность в мирах, населенных разумными существами.
Он придвинул поближе все то, что надлежало хранить в сухом и прохладном месте. Такие
продукты следовало съесть в первую очередь. Сухое место на борту он мог гарантированно
обеспечить только до выхода на траверс мыса Синий Сварт.
Все, что следовало "хранить при температуре не выше...", Торхадд отложил на потом.
Это подождет: в Северной Атлантике всегда не выше...
А вот какой-то напиток. "Мартини Бьянко"... добавить льда?
Торхадд отложил "Мартини Бьянко", подумав, что после Синего Сварта скорее всего, а
уж после Черного Сварта - точно, в океане появятся величественные огромные айсберги -
плавающие ледяные горы, - вот тут-то он и добавит льда в это самое "Мартини Бьянко"...
"Горiлка. Зроблене й розлито на Киiвському лiкерогорiлчаному заводi", - прочел старый
шкипер очередную надпись и улыбнулся. Он знал, что это такое.
"С нее и начнем!" - решил он, откупоривая.
За будущее пить, как известно, нельзя.
Торхадд выпил за прошлое, за удачное прошлое, позволившее ему выскользнуть из этого
странного пиршества, которое, как и всякие разгульные пиры, кончится, скорее всего, большой
кровью или великой дружбой. А он, к своим пятидесяти веснам, был уже сыт и тем и другим.
Он шел домой. Сначала к родному фьорду. Потом предстоит еще долгий и очень опасный
путь - ведь с деньгами! - на юг.
Но он дойдет. Он дойдет, потому что там его ждут три "Г": Галочка - внучка, Гертруда
- дочка, Гаврила - зять.
Возможно, ждет и четвертое - Ганнушка, вдова.
Но об этом лучше не думать, чтобы не сглазить.
"Лучше думать о ждущей меня там горилке и сале" - решил Торхадд, закусывая салом
горилку.
Конечно, его мечты могли некоторым показаться странными: ведь разницы между той
горилкой и тем салом и этой горилкой с этим салом не было никакой.
Но разница на самом-то деле была, и Торхадд прекрасно ощущал пропасть между тем и
этим. Пропасть глубочайшую, широкую - иной раз от слез или крови даже не видно той
стороны.
В чем она состоит, эта разница-пропасть, знал не только Торхадд, многие знают; знает
любой, кому доводилось бывать на чужбине и там, вдали, погибнуть и воскреснуть.
Спустившись с Оленьего Холма, Аверьянов и Коптин некоторое время молча шли вдоль
прибоя. Наконец молчание стало невыносимым, и Аверьянов, достав штрих-кодер, протянул
его Коптину:
- Вот ваш прибор.
- Не мой. Вам Горбунов его дал. Мой у меня.
- Хорошая затея, - похвалил Аверьянов. - Я с ним немного поразвлекался на досуге -
отпуск ведь все-таки.
- Да уж, развлечение...
- Нет?
- Работа, какое ж развлечение? Получены ценные результаты.
- Никаких результатов я пока не вижу.
- Сейчас увидите. Посмотрим, как развивался бы континент, если бы высадка викингов
была удачной.
- Ну, это имеет чисто академический интерес.
- Вы ошибаетесь, Николай Николаевич. Такая информация - большой козырь в
международных отношениях. При разговоре президентов с глазу на глаз, например. Мы знаем
точный штрих-код точки входа в ситуацию - вот он, у вас на штрих-кодере: вчера, вечер,
Олений Холм. А сейчас посмотрим, к чему привело ваше вмешательство. Почти уверен, что
результаты окажутся пригодными для деликатного дипломатичного шантажа. Прошу! -
Коптин открыл дверь своего стилизованного под малолитражку хронотопа. - Извините, что
далеко идти пришлось, но основной Устав категорически запрещает парковать два хронотопа
ближе чем в километре друг от друга.
- Ну вот, пожалуйста! - сказал Коптин пятью минутами личного биологического
времени позже, останавливая скольжение хронотопа в двенадцатом веке и заходя на посадку.
Выполняя его команду, хронотоп раскрылся как бутон цветка: двери, крыша, капот
развернулись и легли веером, образуя смотровую площадку с сиденьем, приборной доской и
штурвалом в центре, между "лепестков".
Они стояли на невысоком утесе над рекой.
Пасмурно. Река мелкая, вся в перекатах. На длинной "расческе", прямо под ними,
крутились севшие на мель три небольших челнока-струга, груженные экспедиционным
имуществом.
Вокруг челноков толкли воду в реке человек тридцать варягов и скрилингов, пытаясь с
помощью шестов, используемых в качестве рычагов, сместить застрявшие челны в сторону
стремнины, весело прорывавшейся сквозь "расческу".
- Прямо как Ермак на Чусовой... - заметил явное сходство ситуаций Аверьянов.
- Поглядите, Николай Николаевич. - Коптин показал на приборную панель. - Еще
только 1135 год, а они уже вовсю рвутся на Дикий Запад, к нынешней Калифорнии и штату
Вашингтон, пойдут и далее на север, к Аляске, где в восемнадцатом веке их встретит свой же,
так сказать, Беринг Иван Иванович, он же Беринг Витус Иоансен, капитан-командор
российского флота, начальник двух камчатских экспедиций, датчанин по происхождению... Ну,
понятно, викинг Берингу глаз не выклюет...
- Да, точь-в-точь покорение Сибири. Только хана Кучума не хватает...
- Местный хан Кучум по имени Громкий Чмок, вождь племени Харчи-у, поджидает их
после следующего перевала.
Наконец струги удалось, один за другим, завести на край стремнины и пустить в
самостоятельное плавание.
Экипажи довольно потешно бежали вслед за набирающим скорость челном, взметая
брызги, закидывая на челн шесты, заскакивая, запрыгивая, ныряя брюхом вперед на убегающие
из-под носа струги.
Челны, приняв людей и заметно осев под их тяжестью, степенно заскользили по воде и,
грузно покачавшись на шиверке, выскочили на длинный плес, суливший отрядам небольшую
передышку.
В тот же миг речку осветил луч прорвавшегося сквозь низкие облака солнца, и узкая
долина реки огласилась песней:
На Запад, сквозь пороги,
Идем от речки к речки,
Штабные ж, словно боги,
В тепле сидят у печки.
Под ель на хвою лягу,
Комар гнусавит в ухе.
Хреново жить варягу,
Варягу без варюхи!
Хреново жить варягу,
Варягу без варюхи!
Шамовка - каша с луком,
Столетние припасы!
А в штабе - этим сукам -
Коньяк и ананасы!
В кусты пустую флягу!
Бурлит овсянка в брюхе!
Хреново жить варягу,
Варягу без варюхи!
Хреново жить варягу,
Варягу без варюхи!
Лишь мыслями о бабе
Приказано жить ротам!
А девок гадам в штабе -
Привозят по субботам!
Прислали б хоть корягу!
Впендюрим и старухе!
Хреново жить варягу,
Варягу без варюхи!
Хреново жить варягу,
Варягу без варюхи!
- Интересно, откуда ж это в 1135 году у них коньяк и ананасы? - заметил Николай.
- Это косвенно свидетельствует о том, что они, видимо, уже освоили Флориду, - пожал
в ответ плечами Коптин. - А может, и весь Карибский бассейн. Да и то, замечу, в сочетании
"коньяк-ананасы" прослеживается ваша рука, капитан Аверьянов, наследие Оленьего Холма,
так сказать... Обратили внимание, что имя "Варвара", "Варя", стало нарицательным -
варюха? Варяг и варюха...
- И ведь уже появились "штабные"! В двенадцатом веке!
- Тут тоже я вижу некие отголоски вашего влияния... Впрочем, паразитизм,
захребетничество, зарождается сразу, одновременно с жизнью...
- Хотите сказать, что даже на уровне кишечных палочек есть просто палочки, а есть и
штабные кишечные палочки?
- Именно это я и хочу сказать, точно... - Подумав, Коптин вздохнул и, кладя ладони на
штурвал, объявил: - Ладно. Мы посмотрим теперь, что с Колумбом там...
"Санта-Мария" и две каравеллы, "Нинья" и "Пинта", флотилия Колумба, - стояли
метрах в сорока от входа в бухту.
Десятки ладей скриварягов преграждали вход кораблям в горловину бухты.
Было понятно, что переговоры уже состоялись и кончились они печально для испанцев.
На прибрежные скалы были стянуты значительные силы скриварягов. Некоторые удобные
для возможного десанта бухточки были плотно усеяны по берегам соединениями скриварягов,
одетых в легкие кольчуги и панцири, причем наряду с мужчинами оружие в руки взяли и
женщины.
Женщины были вооружены в основном мощными, в рост человека, луками либо
удобными, снабженными прикладами арбалетами.
На самой береговой кромке возле входа в гавань стояла огромная, в десять-пятнадцать
человеческих ростов, рогатка, вывезенная на боевую позицию, как осадная башня, небольшим
табуном тягловых бизонов.
С резиной у скриварягов был, видимо, некоторый напряг, по этой причине движителем
циклопического метательного устройства были сами "рога" рогатки, хлысты, составленные из
тонких стволов молодых деревьев, связанных в утончающиеся пучки множеством отдельных
обвязок из крепких жил.
К гибким концам рогатки были прикреплены канаты в руку толщиной, сплетенные из
сыромятной кожи. Там, где канаты сходились, располагался хитроумный, также сплетенный из
кожи, чехольный захват, немного напоминающий по форме двухметровый, но очень узкий
лапоть. Что было в нем, в этом "лапте", Аверьянов рассмотреть не успел.
Прозвучала резкая, длинная, витиеватая команда - и рогатка, натянутая тридцатью
кряжистыми бизонами, заскрипела от напряжения, изгибаясь до предела...
Прозвучала вторая команда, распорола воздух, и меч "начальника взвода пусковых
бизонов" "командира орудия" перерубил натянутый трос, идущий от чехольного захвата к
упряжке бизонов.
Рогатка выстрелила, издав громкий, резкий, неприятно шипящий звук.
Непонятный предмет, бешено завывая и вращаясь, как сорвавшийся с оси авиационный
пропеллер, пронесся над заливом и оглушительно хряпнул, врубившись в нос каравеллы
"Пинта".
Это был огромный, в полтора человеческих роста, томагавк.
Попав чуть выше грудей деревянной русалки, поддерживавшей бушприт "Пинты",
томагавк расколол деревянную девушку пополам - начиная с ее малопривлекательной,
пучеглазой и испитой деревянной ряхи и кончая гипертрофированным рыбьим хвостом. Левая
девичья грудь с левой частью живота, хвоста, фейса отлетела в одну сторону, правая - в
другую.
Бушприт обреченно хрупнул и, удерживаемый только такелажем, повис на полшестого...
Рогатка вновь выстрелила, на сей раз с коротким жужжанием.
Второй томагавк пошел чуть выше борта "Пинты" и, задев рукоятью за канатную бухту
на палубе, изменил плоскость вращения на горизонтальную.
Пронесясь городошной битой над палубой, томагавк снес половину команды за борт,
надрубив попутно основание фок-мачты.
- А теперь на знакомое место! - объявил Коптин.
Олений Холм в 1956 году представлял собой всего лишь рельеф, поддерживающий
огромный, известный на весь мир мемориальный комплекс, посвященный открытию Северной
Аверьянки в 985 году экспедицией викингов под предводительством трех великих конунгов -
Кальва, Бьярни и Сигурда.
Открытый континент был назван в честь штурмана, главного советника-мудреца конунгов
и старшего картографа экспедиции Кол'я Аверьяни, исландца по происхождению, получившего
титул Первого и Почетного Гражданина США - Соединенных Штатов Аверьянки.
Все это и множество других полезных сведений Коптин и Аверьянов почерпнули из
прочувствованной речи гида, водившего их не меньше полутора часов по холму и даже
заставившего пройти на километр в сторону от него: на могилу конунга Сигурда, геройски
отдавшего при высадке свою жизнь, погибшего за мирное закрепление викингов на плацдарме,
за образовавшуюся впоследствии новую общность, получившую имя скриварягов.
Стоя над могилой Сигурда, Коптин и Аверьянов озадаченно переглянулись. Но обсуждать
проблему не было смысла: история - одно, действительность - другое.
В заключение гид подвел их к стоящей несколько в стороне от холма огромной каменной
бабе со свирепым, немилосердным лицом. Каменные изваяния острова Пасхи казались
игрушками по сравнению с этим исполином, а жестокие рожи богов ацтеков и майя - просто
рождественскими детскими личиками.
- Культовое сооружение местных народов, пребывавших во мраке до высадки
светловолосых голубоглазых переселенцев, принесших на континент свет истинной веры,
культуры, общечеловеческих ценностей, - пояснил экскурсовод. - Датируется концом
первого тысячелетия.
- Ему поклонялись? - спросил один из экскурсантов, конспектировавший речь
экскурсовода.
- Нет. Его пытались умилостивить, задобрить. Ему приносили в жертву оленей,
умерщвляя бедных животных тут вот, на алтаре... Новейшие исследования скребков с идола,
проведенные с помощью ЯМР-томографии и туннельного микроскопа, показали, что губы
идолу мазали свежей оленьей кровью, а головным мозгом животного, еще теплым, натирали до
блеска клыки... Интересно, что это единственное олицетворение зла в пантеоне богов
доисторических скрилингов...
- А как он называется? - Записывающий экскурсант ткнул в сторону идола ручкой.
- Письменных источников об этих временах не осталось, к сожалению. Но устное
творчество, легенды местных пастухов донесли до нас имя этого бога. Скрилинги звали его
Болванка.
- Болван, вы хотели сказать? - спросил конспектирующий экскурсант. - Каменный
болван, истукан?
- Нет. Это имя. Имя собственное. "Болванка".
- Не понимаю, - пожал плечами экскурсант и не стал записывать.
- А я понимаю. - Коптин нагнулся к уху Аверьянова: - "В броню ударила болванка...
Погиб гвардейский экипаж... Четыре трупа-а-а... возле танка-а-а..."
- Вы и это... в курсе? - усмехнулся Аверьянов.
- Хроноразведка, - вздохнул Коптин, разводя руками.
- Пожалуй, настало время объяснить вам, что происходит, - сообщил Коптин, совершив
посадку и раскрывая хронотоп посреди океана, как показалось Коле в первый момент. -
Приехали, Николай Николаевич. И у нас с вами есть еще свободные пятнадцать минут. Вы
догадываетесь, где мы с вами находимся?
Аверьянов кивнул: не понять мог только дурак - они сидели на небольшом островке
посреди большой морской гавани у основания исполинской статуи - огромной женской
фигуры с факелом в правой руке. Перед ними, на той стороне залива, расстилалась панорама
города, состоящего из леса небоскребов.
Тем не менее Коптин молчал, ожидая ответа.
- Похоже на Париж, - наконец сказал Аверьянов, слегка разозлившись. - Но что-то
Эйфелевой башни я не вижу.
- Зато вы видите, вон, прямо по курсу, две башни Всемирного торгового центра.
- Да, - согласился Коля, - на Нью-Йорк этот город тоже похож. И где же мы? -
спросил он с интересом, продолжая слегка издеваться над Коптиным. - Вы скажете - в
Лондоне, угадал?
- Сейчас не время для шуток, Николай Николаевич, - заметил Коптин. - Сегодня
одиннадцатое сентября 2001 года, полдевятого утра. Время местное. Вам это ни о чем не
говорит?
- Мне это говорит только о том, что неплохо было бы позавтракать.
- Вот, пожалуйста. - Коптин достал из-под сиденья два пакета и один протянул
Аверьянову: - Сухой паек. У вас на Оленьем Холме прихватил, кстати.
- Я даже не заметил когда и как, - хмыкнул Коля.
- Ну, все же я постарше вас... - ответил Коптин. - Учился много. В том числе и
воровать...
- Отличником, наверное, были? - невинно поинтересовался Николай, доставая
бутерброд с ветчиной и бутылку пепси.
- По-всякому было... Ну, к делу. Начнем с информации. Все страны, обладающие
телепортаторами, а таких стран всего только две пока - США и Россия, - охотятся за
одним-единственным товаром - штрих-кодами критических точек мировой истории. Если в
такую точку нажать, то можно многое натворить. Как Архимед сказал, помните? Дайте мне
точку опоры, и я переверну мир.
- Я не был знаком с Архимедом.
- Ну, еще, бог даст, познакомитесь. Зато вы нашли одну критическую точку - точку
высадки. И прощупали ее. Да, она не супермощная, первого рода, так сказать, но она -
критическая. Штрих-коды найденных критических точек представляют собой государственную
тайну - и в США, и у нас. Причем высшую гостайну - эта информация, можно сказать,
новейший тип оружия.
- Не понимаю, как это можно скрыть. У историков такие точки просто на ладони лежат.
В решающий момент какой-нибудь крупной битвы сбить с толку - и привет. Победят не те, а
эти. А дальше покатилось...
- А как вы узнаете штрих-код этой самой крупной битвы?
- А зачем его знать, точный адрес? Я сел в хронотоп и отскочил на сто лет в прошлое.
Это - грубая пристрелка. Потом - немножко вперед, немножко назад, еще пару раз
туда-сюда, вот и попал.
- Попал куда?
- Да в эту точку, которую засекретили ваши остолопы!
- Это вам только кажется, Николай Николаевич. А на деле в ту же точку не попадешь,
увы. Только случайно, может быть. С вероятностью одна миллионная или еще даже меньше.
- Ничего не понимаю!
- Сейчас объясню. Представьте себе, что отсюда, из точки "А", вы едете вперед по
времени. Просто живете. И хронотопы ни при чем. Мы все, живущие, едем вперед по времени
- хотим мы того или нет. Каждый из нас что-то делает, к чему-то стремится, как-то обходит
возникающие трудности, верно?
- Верно.
- И вы тоже, как все. Через месяц вы попадете в некоторую новую точку - "В",
например, назовем ее...
- Ну, допустим.
- А теперь вопрос. Если вся эта история повторится, в какую точку вы попадете через
месяц?
- Ну, в ту же точку, конечно, - в "В".
- Никогда! За месяц вы что-то где-то сделаете иначе - живя вторично, не совсем так
кому-нибудь ответите, чихнете чуть пораньше, проспите, встанете минутой позже... и так
далее. Да, вам, может, и покажется, что вы опять попали в ту же точку "В". Но это не она, а
точка, находящаяся рядом с "В". Другая точка - "С". Понимаете?
- Нет, - честно признался Николай.
- Попроще. Представьте себе, что вы на роликовых коньках скатываетесь из "А" по
асфальтовому склону ровно десять минут. Приехали в "В". Поднялись назад, на подъемнике, и
снова скатились. Из той же точки "А" и точно те же десять минут.
- Начинаю понимать. Тут ролик чуть пошел криво, для глаза незаметно, тут я немного
отклонился не так...
- И попал в точку "С", которая, впрочем, расположена от точки "В" всего лишь в
двадцати пяти сантиметрах. Это совершенный пустяк, если учесть, что по склону вы проехали
аж два километра!
- Согласен.
- Но представьте, что вы катились не десять минут, а десять лет...
- От точки "В" точку "С" даже видно не будет!
- Разумеется! За десять лет пути разойдутся. В двух случаях, стартуя из одной точки, из
"А", и ничего не делая, ну, или делая одинаковые, как вам кажется, действия, вы окажетесь в
совершенно разных будущих временах!
- Никогда не приходило в голову!
- Потому что за вас про это думал ваш штрих-кодер и блоки автоматизированной
хрононавигации. Они не давали свободно катиться, а все время подруливали слегка, чтобы
попасть точно в "В". Если это понятно, то пара слов о прошлом. В наш настоящий
пространственно-временной пункт, в точку "А" текущей действительности, можно попасть из
бесконечного множества точек прошлого, того, например, что было ровно десять лет назад. При
движении из одной точки прошлого - "D" - вас десять лет слегка сносило вправо, и вы
попали сюда, в точку "А". Но может быть, вы были десять лет назад в точке "С" и вас
отклоняло влево. Вы тоже попали сюда, в "А". Вывод. Перед нами много вариантов будущего
- это понятно практически всем. А вот более неординарный вывод: у нас множество вариантов
прошлого. Поэтому об этом и не подозревают историки - когда они изучают историю, они, как
правило, сами не знают, что изучают. А изучают они мелкие обломки различных прутиков
бесконечно мохнат
...Поділитися у соцмережах
