Жанр: Фантастика
Хроники ехо 3. неуловимый хабба хэн
...касается. Ни в какое изгнание я тебя не отправлю; более того,
сам захочешь - не отпущу, раньше надо было думать. Но если будешь и дальше
бесчинствовать - во сне или наяву, мне все равно, - добро пожаловать в Холоми.
- Ну ничего себе! - только и мог вымолвить я.
Сказать, что я удивился, изумился, был потрясен, - непростительное
преуменьшение. От таких речей шефа я натурально охренел.
- Ну а как ты думал? - пожал плечами Джуффин. - К слову, большинство мятежных
Магистров, на которых я имел честь охотиться в Смутные Времена, творили свои
вошедшие в историю безобразия вовсе не потому, что это было частью их хитроумных
стратегических планов. Ребята просто не могли держать себя в руках. Лучшие из
них, вроде Лойсо, могли, но не хотели. А многие попросту не умели, что
совершенно не освобождало их от ответственности. Тебе еще повезло, у тебя были
время и шанс научиться. Редкий, изумительный шанс. Все-таки твоя удача - это
нечто.
Я молчал, совершенно раздавленный его выступлением.
- Ничего-ничего, - утешил меня Джуффин. - Это тебе только кажется, что дело
пахнет этим, как его? Ну, ты все время твердишь, что дело им пахнет, когда чуешь
неприятности...
- Керосином, - подсказал я.
- Вот-вот. Тебе только кажется, что дело пахнет керосином. На практике жизнь
твоя станет немного трудней и гораздо интересней, только и всего. Тебе еще
понравится, гарантирую!
- Ну, в случае чего, в Холоми вы меня уже отправляли[26 - Речь о событиях,
описанных в повести "Камера № 5-Хох-Ау".], - я невольно улыбнулся. - Там отлично
кормят и дают выспаться. Не так плохо, как...
- Не так плохо, как тебе хотелось бы, - ехидно вставил шеф. - А теперь, когда
тебе наконец надоело лить слезы над своей загубленной жизнью, - угощение для
героя! Ты честно его заслужил.
И он поставил на стол кувшин с камрой. Напиток благоухал так, что я сразу понял:
в ход были пущены таинственные зерна, которые растут на какой-то немыслимой
границе "между этим и тем". Или всем и еще чем-нибудь. Или... Впрочем, ладно.
Кардамон - он и есть кардамон, его запах ни с чем не перепутаешь. Там, где я
родился и вырос, его можно купить практически в любой лавке. Отличная приправа
для кофе и камры, но на почетное звание чуда, пожалуй, все-таки не тянет.
Но я взял себя в руки и не стал выбалтывать шефу эту маленькую и бесполезную, в
сущности, тайну. Решил, что мне достанет мужества продолжать знать страшную
правду о зернах Хаббы Хэна в одиночку. Это, надо понимать, был шаг в правильном
направлении. Махонький такой, почти незаметный глазу шажок. Но все-таки.
Покинув Управление Полного Порядка, я отправился в дом сэра Шурфа. Не для
задушевных разговоров, как можно было бы подумать, а забрать Кобины лохмотья.
Возиться с ними мне было лень, да и недосуг, но я напомнил себе, что обещал
вернуть хлам владельцу, а всякая договоренность должна быть исполнена. Даже
такая дурацкая.
Встречаться со мной Коба то ли не рискнул, то ли не нашел времени, то ли просто
не захотел. Прислал в "Душистые хрестики", куда я удалился для вечерней
медитации на тему "Как мне жить дальше", какого-то оборванца, который забрал
тряпки, а взамен сунул сверток с моей одеждой и увесистый кошелек. Ну да, как
же. Шесть корон мелочью, моя доля нищенского заработка. Страшенные деньги.
Старость моя, надо понимать, уже обеспечена, если что.
Но выпендриваться и говорить все это вслух я не стал, а просто вежливо кивнул и
выдал курьеру завалявшуюся в кармане новенькую блестящую корону - на чай. Он
ушел, окрыленный удачей, а я остался. Поужинал, перечитал свои давешние записи,
порадовался, что они по-прежнему кажутся мне чрезвычайно меткими и разумными, а
не бредом психопата, как следовало бы ожидать. Расплатился с трактирщиком и
пошел домой - проживать свою распрекрасную жизнь, предмет зависти старых
придворных чиновников и золотой молодежи, - как в омут с головой.
Чтобы не утомлять вас россказнями о своих головокружительных достижениях на ниве
самодисциплины, замечу только, что хвастаться мне, возможно, особо нечем, но в
Холоми меня так и не посадили - повода не нашлось. Хотя сама по себе эта мысль
чрезвычайно нравилась сэру Джуффину Халли: шеф питает слабость к оригинальным
идеям.
Но я больше не угробил во сне ни единого живого существа. И даже не спалил
повторно "Джубатыкский фонтан", хотя, конечно, это был один из самых великих
соблазнов в моей жизни. Наяву дела обстояли не столь блестяще; как вы могли
заметить, я и сейчас довольно легко выхожу из себя, и то, что последние годы
моей жизни, мягко говоря, не были безмятежными, - не оправдание. Но только я сам
в курсе, как часто мне удается вовремя затормозить, и это, по правде сказать,
удивительно.
В первые дни мне пришлось особенно трудно. Причем держать себя в узде мне худобедно
удавалось, а вот поверить, что я действительно на это способен, - ну ни в
какую! Никак не мог уразуметь, что мой опыт - не то сокровище, которое может
вывалиться из дырявого кармана.
Что греха таить, я все время думал, что было бы неплохо еще раз встретить этого
грешного Магистра Хаббу Хэна - именно теперь, когда действие заклинания Фиттеха
давным-давно сошло на нет и я не представляю собой даже бледную тень
безупречного сэра Шурфа. Эта встреча, как мне казалось, стала бы своего рода
официальным подтверждением произошедших во мне перемен, чем-то вроде Королевской
печати, без которой недействителен ни один важный документ.
Впрочем, я почти сразу сообразил, что эту придурь можно использовать в качестве
своеобразного тренажера. Сказал себе: если уж приспичило найти Хаббу Хэна - вот
и отлично, ищи на здоровье в свободное время, которого у тебя мало, вернее,
практически нет вовсе, но ты же теперь понимаешь, что сутки напролет бегать по
городу с выпученными глазами совершенно не обязательно? Ну хоть что-то ты
понимаешь, горе мое...
По итогам этой поучительной беседы с собой я приступил к поискам - не столько
Магистра Хаббы Хэна, по-прежнему вполне неуловимого, сколько невидимой, почти
неощутимой, вертлявой границы между "хочу" и "не хочу", где я уже однажды
побывал. И так увлекся процессом, что - сам сейчас не могу в это поверить! -
почти охладел к цели. В глубине души я подозревал, что Хабба Хэн не станет
встречаться со мной еще раз, в какой бы хорошей форме я ни был. Просто потому,
что самые важные события жизни, казалось мне в ту пору, никогда не повторяются,
их выдают по одному в руки, как новогодние подарки: а теперь прочитай стишок,
скажи Деду Морозу спасибо, - и привет.
Тем не менее моя красивая и в высшей степени романтическая теорема о
неповторимости важных событий оказалась полной ерундой. Несколько дюжин дней
спустя я снова стал свидетелем локального пожара в трактире "Душистые хрестики".
И даже за кувшин с камрой схватился, в точности как в прошлый раз. Вот только
выплеснуть жидкость в огненный лик Хаббы Хэна я не успел; честно говоря, я и с
места-то толком не вскочил, так - дернулся. Все же скорость реакции у меня ни к
черту - по сравнению с некоторыми.
Оно, впрочем, и к лучшему. По крайней мере, костюм Хаббы Хэна уцелел. И
хозяйская скатерть заодно. А мне досталась приветливая улыбка.
- Ну, что у тебя еще? - спросил обладатель улыбки.
Совсем тихо спросил. Теоретически, если учесть, что нас разделяла добрая дюжина
метров и несколько пустых столов, я не мог услышать ни звука. Однако же
прекрасно все разобрал. Тем не менее предпочел встать и подойти поближе - не
орать же на весь трактир.
- Для галочки, - почтительным шепотом объяснил я. - В смысле, эта встреча мне
была нужна для галочки. Чтобы окончательно уверовать в предыдущую. И в себя. И
вообще...
- Тогда ладно, - невозмутимо кивнул Хабба Хэн. - Уверовал?
Я восхищенно кивнул.
- Это все? Тогда я, с твоего позволения, откланяюсь.
Я снова кивнул, но тут же кое-что вспомнил, страшно смутился, но все-таки
собрался с духом и спросил:
- Только сначала скажите, пожалуйста, почему вас называют Магистром? Просто из
вежливости? Или был какой-то древний Орден? Я понимаю, что дурацкий вопрос,
но...
- Все вопросы более-менее дурацкие, - добродушно отмахнулся Хабба Хэн. - Какая
разница? Честно говоря, я сам не знаю, почему меня так называют. Никогда не
интересовался. Во всяком случае, в ту пору, когда звание Магистра могло меня
привлечь, никаких Орденов не было и в помине. Каждый жил сам по себе и
справлялся с этой непростой задачей как мог.
- Ясно, - с облегчением вздохнул я. - Спасибо. Вы только что заштопали изрядную
прореху в моем сердце.
- Во-первых, сердце тут ни при чем, - совершенно серьезно возразил Хабба Хэн. -
А во-вторых, ты сам ее заштопал. Я и пальцем не пошевелил, чтобы тебе помочь.
- Все равно спасибо.
- Пожалуйста, - флегматично ответил он. - И, если так, услуга за услугу. Идет?
Я похолодел, но не дрогнул. Молча кивнул - как мне казалось, с достоинством
обреченного. Воображение рисовало мне самые немыслимые просьбы, я отдавал себе
отчет, что моя жизнь может рухнуть в одночасье под тяжестью его задания, но
полагал это справедливым и даже в каком-то смысле правильным - как и всякий
поворот колеса судьбы. Но Хабба Хэн в очередной раз меня удивил.
- Не рассказывай о нашей встрече Джуффину, - попросил он. - Не хотелось бы его
огорчать. Именно сегодня у меня нет этих грешных зерен. Не рассчитывал так скоро
встретить очередного курьера.
- Ладно, - растерянно улыбнулся я. - Не расскажу. Но это не значит, что он не
догадается. Как правило, шеф видит меня насквозь. И знает обо мне куда больше,
чем я сам.
- Не сомневаюсь. Но ты все-таки постарайся, чтобы он не пронюхал об этой нашей
встрече, - сказал Хабба Хэн. - Если сможешь, будешь большой молодец.
На том мы и расстались.
До сих пор, кстати, не знаю, удалось ли мне выполнить его просьбу. Я,
разумеется, не сказал шефу ни слова, а Джуффин, в свою очередь, никогда больше
не упоминал в моем присутствии имя Хаббы Хэна. Так что этот вопрос все еще
остается открытым. И, ясное дело, не только он.
Жизнь тем временем шла своим чередом. Мы с Шурфом еще несколько раз совершали
Обмен Ульвиара; сразу скажу, что наши опыты так и не помогли мне толком уяснить,
что же такое эта грешная Тень, которая, теоретически, является предметом обмена.
Зато разбираться в себе я стал немного лучше; по крайней мере, нащупал некоторые
важные кнопки на пульте управления собой - чего же еще желать?
Завещание сэра Шурфа, которое он тщательно переписывал перед каждым очередным
экспериментом, хвала Магистрам, так и не пригодилось. Во-первых, мы всякий раз
заранее предупреждали шефа, чтобы не вздумал вызывать нас на службу, ему же
самому потом расхлебывать, если что; а во-вторых, мы понемногу привыкали к
переменам и особо не чудили.
Кажется, нам обоим эти встряски пошли на пользу. Мне - так точно.
Прочная связь, возникшая между нами при первом же обмене, со временем только
крепла. Иногда мне казалось, что это придает жизни совершенно особый смысл, а
порой я приходил в бешенство, поскольку с детства ненавижу обстоятельства,
которые сильнее меня, как бы они ни были прекрасны и удивительны сами по себе.
Впрочем, говорят, похожие проблемы испытывают все близнецы, особенно в юности.
Зато, как я понимаю, именно эта загадочная, нам самим непонятная связь позволила
сэру Шурфу найти меня - не наяву, так хоть во сне - в мои худшие времена, когда
я остался совершенно один, без малейшего шанса вернуться в Ехо; более того, без
особой уверенности, что я там вообще когда-нибудь был. Я действительно чертовски
"живучая тварь", как неоднократно называл меня этот невыносимый тип, но не
уверен, что сумел бы продержаться несколько лет без его регулярных визитов... и
без позаимствованной у него привычки записывать слова в тетрадку. Это оказалось
настоящим спасением.
А вот обещанный сгоряча стакан крови сэр Шурф у меня так до сих пор и не
потребовал. Ну да какие наши годы, успеется еще.
История вроде бы рассказана, но все молчат. Макс озирает притихшую аудиторию,
ухмыляется.
- У меня все, - наконец говорит он. - Спасибо за внимание, можно просыпаться. Я
больше не буду вас мучить, слова не скажу, звука не издам... Эй, друзья, вы
живы?
- Мы живы. Просто все еще сопереживаем, - объясняет ему Триша. - Неужели не
понятно?
От звука ее голоса все встрепенулись, словно колокольчик прозвенел: конец урока!
Франк поднимается и идет к плите, ставит на огонь самую большую джезву.
- Во всяком случае, ты честно заслужил добавки, - серьезно объясняет он Максу. -
Ну и все мы тоже, за компанию.
- Твои воспоминания грешат излишним благодушием. Похоже, ты в кои-то веки решил
пощадить мои чувства, в ущерб прискорбной правде, - укоризненно говорит ЛонлиЛокли.
- Я прекрасно помню, что вел себя как пьяный безумец. Неудивительно - с
непривычки-то. А в твоем пересказе вышел вполне очаровательный юноша, внезапно
утративший почву под ногами...
- А ты и был вполне себе очаровательный юноша, - ухмыляется Макс. - Утрата почвы
под ногами всем к лицу, лучшее омолаживающее средство в мире и без пяти минут
приворотное зелье... Пьяный безумец - это совсем другое. Вот я после супа
Отдохновения являл собой достойный образец.
- Поразительно. Ты никогда мне об этом ни слова не говорил, - вздыхает
Меламори. - Сказал тогда, что нашел Хаббу Хэна, так толком и не понял, зачем,
собственно, это было нужно, поэтому тебя, вероятно, в ближайшее время упекут в
Холоми, зато теперь не нужно никуда уезжать. И все.
В ее голосе нет и тени обиды, только бесконечное удивление. Дескать, я же тебя
знаю, ты просто не мог промолчать. А ты все-таки промолчал, ну надо же!
- Некоторые вещи захочешь - порасскажешь, - объясняет Макс. - Не выговариваются,
и все тут. Хотя, казалось бы, скрывать тут особо нечего. Думаю, именно поэтому
они становятся тайнами. А вовсе не потому, что кому-то хочется иметь секреты.
- Но сейчас же как-то рассказал?
- Ну да. Сейчас, вот именно. После того, как Франк остановил время за окном. В
городе, который мне пригрезился. Здесь, сейчас, думаю, вообще все возможно. А уж
рассказать историю, которая возомнила себя великой тайной, - сущие пустяки.
- Да не слушай ты его, - говорит Шурф Лонли-Локли. - Просто сэр Франк и леди
Триша расплачиваются за истории отменными напитками, да еще и ужином кормят. А с
тобой ему пришлось бы разговаривать совершенно бесплатно. Вот так звучит прямой
и честный ответ на твой вопрос.
- Это ты так шутишь? - несчастным голосом спрашивает Меламори. - Ничего себе!
- Ну что ты, леди. Я серьезен как никогда.
А сам улыбается до ушей. А ведь какой был строгий, когда пришел! Триша поначалу
даже оробела. И, наверное, зря.
Все это хорошо, но Франку требуется помощь. Он же - ей только сейчас стало ясно
- варит не что-нибудь, а свой коронный кофе "Огненный рай", самый сложный из
рецептов, в таком деле без помощника трудно обойтись. Нужно добавить в напиток
не одну, не две, не дюжину даже, а целых двадцать восемь разных пряностей,
причем не одновременно, а в строго определенном порядке. Но пряности-то лежат в
специальных шкатулках, шкатулки - в ящиках буфета, а те, что не каждый день
требуются, - и вовсе в сундуке. А от плиты нельзя отвернуться, потому что надо
же специальный кофейный заговор шептать, без него какой угодно кофе можно хорошо
сварить, но только не "Огненный рай"!
Триша вскакивает со стула, несется к плите, подает пряности, ни разу не
перепутав количество и последовательность. Франк чрезвычайно доволен. Не зря он
ее учил.
Потом Франк наполняет чашки, а Триша относит их гостям. Шурфу Лонли-Локли
достается самая большая порция и самое ласковое прикосновение ладони к плечу.
Сегодня он ходит у Триши в любимчиках, и ничего тут не поделаешь, сердцу не
прикажешь. Во-первых, он недавно пришел, во-вторых, вон какой красивый, а втретьих,
трудно ему живется, оказывается. Может быть, не прямо вот сейчас,
сейчас-то вон какой довольный сидит, но вообще - трудно.
- Спасибо, - вежливо говорит гость. И, чуть помедлив, добавляет: - Удивительно
все-таки, что вы добровольно согласились превратиться в человека. Когда у нас
отменили запреты на магию высоких ступеней, я хотел сделать то же самое для
своей собаки. И можете себе представить, Дримарондо отказался наотрез. Он очень
внятно и аргументирование объяснил причины своего отказа, так что я не посмел
настаивать. Пусть остается говорящим псом, если ему кажется, что именно так и
должен выглядеть венец творения.
- А Франк меня не спрашивал, - объясняет Триша. - Он такой, сам все за всех
решает. Впрочем, это к лучшему, тогда я ни за что не согласилась бы, а теперь
мне даже нравится. Глупо всю жизнь оставаться одним и тем же, если есть шанс
превратиться!
- Мне нравится ваш подход к делу. Если есть шанс превратиться, надо держаться за
него обеими руками. Очень разумная позиция.
- Только ты мог одобрить столь легкомысленный взгляд на вещи с таким важным
видом, - смеется Макс. - Чтобы всем сразу показалось, будто поступать иначе -
дурной тон.
- А это и есть дурной тон, - строго говорит Лонли-Локли. - Ты, конечно, смейся
на здоровье, но я сейчас серьезен как никогда.
- Да уж, вижу.
Макс пробует кофе, делает глоток и глядит на Франка с немым изумлением.
- Господи, - вздыхает он.
Кажется, хочет сказать что-то еще, но слов нужных не находит.
- Не следует присваивать мне божественный статус, - улыбается Франк. - Ну да, в
придачу ко всем своим достоинствам я варю кофе "Огненный рай" лучше всех во
Вселенной. Это правда. Но "господи" - явный перебор.
- Ладно тебе. То, что ты сделал, невероятно. Как гурман я счастлив, как художник
- раздавлен. Подумать только, когда-то я всерьез полагал, будто умею варить
кофе! Но в ученики ты меня не возьмешь, да? Целовать твои сапоги, безутешно
рыдая, бессмысленно?
- Звучит не слишком привлекательно. Я бы тебя без слез и поцелуев научил, да
такая наука не скоро дается. И не всякому. Тришу вон который год учу, но варить
"Огненный рай" она пока еще не умеет. Хотя помощницей стала отменной. И это, по
моим меркам, большой прогресс.
Триша смущена. Вот ведь! Она любит, когда Франк ее хвалит, но отчаянно
стесняется, когда он делает это на людях. Сразу становится непонятно, куда
прятать руки и глаза, - хоть под стол прячься. Лучше бы, что ли, послал ее в
погреб за имбирным мармеладом, а уже потом хвалил... Кстати, это мысль.
- Мармелад, - говорит она Франку. - Имбирный. В погребе. Я принесу?
И убегает, не дождавшись ответа. А вернувшись, застает за столом полную идиллию.
Шурф Лонли-Локли многословно благодарит Франка за гостеприимство, объясняет - не
столько присутствующим, сколько себе, - что вполне может отдохнуть пару дней от
повседневных забот. Дескать, все-таки не в Нумбану сбежал на ярмарку, а в другой
Мир попал. И было бы неразумно пренебречь возможностью исследовать эту новую для
него реальность, а то ведь кроме "Кофейной гущи" ничего пока не видел. Поэтому
рано возвращаться домой. Рано, и точка.
Остальные восхищенно ему поддакивают: еще бы, какое может быть "домой"?! Что за
ерунда? Даже как-то странно слышать это бессмысленное слово от столь разумного
человека.
Значит, решил погостить подольше. Вот это да!..
- Если женщин Семилистника по-прежнему возглавляет леди Сотофа Ханемер, можешь
брать отпуск хоть на год, - говорит ему Макс. - Повезло тебе с коллегой!
- Леди Сотофа на своем месте, иначе и быть не может. Но обязанности, возложенные
на меня, представляются ей докучливой суетой. Она палец о палец не ударит, если
я вдруг перестану справляться. Зато утешит как никто, этого у нее не отнять.
Пригласит к себе в садовый кабинет, сварит камры. по кеттарийскому рецепту,
погладит по голове и скажет, что я - "бедный, глупый мальчик", а дела, которые
меня заботят, - "скучные пустяки". И если я не доведу их до конца, ничего
страшного не случится: Мир не рухнет, проход на Темную Сторону не закроется,
цвет неба не изменится и даже пятка у Его Королевского Величества не зачешется.
Ну, ты же ее знаешь.
- Да уж, знаю. И еще я знаю, что Сотофа всегда оказывается права. Неужели ты и
вправду занимаешься такой ерундой?
- По большому счету, да. Но только по самому большому. С любой другой точки
зрения я занят наиважнейшим из дел. А если прибавить, что теперь это моя
обязанность и даже священный долг...
- А чем ты, собственно говоря, занимаешься? - перебивает его Макс. - Ну,
переписали вы Кодекс Хрембера, это я уже понял. Тут без тебя не обошлись бы, ты
же единственный известный мне человек, которого боятся и Орденские, и придворные
бюрократы. Они даже из Джуффина кровь ведрами пьют, а тебе сдаются без боя. И
документы у тебя как бы сами собой составляются, помню, как ты годовые отчеты
писал... Но ведь эта часть работы закончена?
- Совершенно верно.
- И что теперь? Ты говорил, Джуффин тебя на эту каторгу лет на тридцать сослал,
если не больше. Зачем?
- Как - зачем? Самое трудное - не переписать по всем правилам закон, а начать
применять его на деле. Ответить на все вопросы и решить все проблемы, которые
неизбежно возникают по ходу, создать все необходимые прецеденты, пересмотреть
статьи, которые плохо увязываются с практикой. Пока мы занимались только
документами, я чувствовал себя почетным пенсионером. Дел немного, хлопот вообще
никаких, досуга - хоть отбавляй. Настоящая работа началась потом, после
официального принятия всех поправок к Кодексу. И сейчас она в самом разгаре.
Два-три дня отпуска я, конечно, могу себе позволить, благо у меня очень неплохие
помощники, я сам их выбрал и всему обучил. Но никак не больше.
- То есть? - упрямо спрашивает Макс. - Что ты все-таки делаешь? -"Дела",
"работа" - все это звучит слишком расплывчато. А у меня, сам знаешь, конкретное
мышление. Мне все нужно на пальцах объяснять, по пунктам. Вот, скажем,
просыпаешься ты утром в своей Орденской резиденции. И что потом? Про бассейны и
завтрак я и сам догадываюсь, это можно пропустить...
- Не тараторь, пожалуйста. Я понял твой вопрос. Потом как-нибудь, ладно? Мне
сейчас гораздо больше хочется слушать, чем говорить. Теперь ты наконец-то
расскажешь мне о Тихом Городе? Не будешь бояться этой темы, как во сне? Сам ведь
только что говорил, что здесь и сейчас можно все, и мне кажется, ты правильно
оцениваешь ситуацию... А потом покажешь мне здешние улицы и мосты? И вот еще
важный вопрос: канатная дорога, которой мы в прошлый раз ехали, - она все еще
есть?
- Есть, конечно, - кивает. Макс. - Даже, вроде, работает. Правда, Франк говорит,
почти никто из горожан о ней не знает. Не видят они ее, что ли? Но мы с Меламори
вчера гуляли и нашли, так что... Прости, я действительно дубина. Заманить
человека в одно из самых чудесных мест во вселенной и расспрашивать о работе -
хорош, нечего сказать! Но я исправлюсь. С этой минуты ты - это Закон, как любили
говорить мои бывшие подданные из Пустых Земель. Расскажу, покажу, все будет, как
пожелаешь.
- Вот, наконец-то. Отрадно в кои-то веки слышать от тебя разумные речи, - строго
говорит Лонли-Локли.
Но Тришу тоном не обманешь, она же видит, что гость доволен. То есть даже не так
- он сейчас совершенно счастлив. Другие люди в таком состоянии визжат от
восторга, прыгают, виснут у всех на шее и даже кувыркаются от избытка чувств. А
он не дает себе воли, скорее всего, просто по привычке.
- Можете поболтать прямо здесь, на кухне, - говорит им. Франк. - Открывать
кофейню нынче не будем. У меня дела в ином месте, а Триша...
- А мы с Тришей как раз собирались погулять, - неожиданно объявляет Меламори. -
Хочу показать ей этот ваш Город. Самые лучшие экскурсии устраивают приезжие для
старожилов, а вовсе не наоборот. Для нас все - чудо и праздник, а вы мимо этих
чудес каждый день на рынок ходите.
- Ну, положим, не только на рынок. Но общая закономерность подмечена точно,
молодец.
А Триша растерялась. Не знает, что и сказать. Никуда они с Меламори, конечно, не
собирались. А если и собирались, то не договаривались. Нет, может быть, даже и
договаривались, но уж никак не на сегодняшний вечер.
Но она понятливая. Ясно же, что старым друзьям позарез необходимо поговорить с
глазу на глаз. И при этом им будет приятно знать, что всем остальным не обидно.
Вот Меламори и старается. И Франк, кстати, тоже.
- Конечно, пойдем, - улыбнулась она. - Ты не представляешь, как я рада. Я пока
плохо Город знаю. Он слишком большой, и мне раньше казалось, что будет трудно
любить его целиком. Свой сад, кофейню и несколько улиц - это мне еще по плечу...
Но я больше так не думаю. Вернее, думаю, что имеет смысл попробовать.
- Во-о-от! А такие эксперименты лучше всего ставить в моем обществе, - говорит
Меламори. - Я когда-то тоже боялась любить некоторые крупные предметы и явления.
Думала: а ну как не поместится в сердце и тогда оно разорвется? Глупости это
все. Глупости.
Макс глядит на них обеих с такой откровенной гордостью, словно бы сам их только
что нарисовал. Или даже просто сочинил. "А что ж, - думает Триша, - с него
станется!"
От такой мысли ей становится зябко, словно ветер ледяной в шею подул. Но это
быстро прошло. Можно сказать, и не было ничего. Да нет же, действительно не
было. И вообще сама виновата, нечего всякую ерунду выдумывать.
- Франк, - говорит тем временем Макс, - а можно устроить так, чтобы ты не убирал
пока свои замечательные часы? Чтобы наговориться, нам с Шурфом понадобится, как
минимум, вечность. А лучше бы две. Мы же еще и гулять потом собираемся.
- Две? Ну уж нет, - отвечает Франк. - Всему есть предел, даже моему
гостеприимству. Придется вам, господа, обойтись всего одной вечностью.
- Ничего, - успокаивает его Лонли-Локли. - В отличие от Макса, я считаю, что
человеку следует довольствоваться малым. Одной вечности вполне достаточно.
- Рад, что мы пришли к достойному компромиссу, - смеется Франк и ласково
касается рукой песочных часов, которые по-прежнему красуются в центре стола. -
Вот вам ваша вечность, получайте. Когда она истечет, я вернусь и сам переверну
часы, вам их трогать не надо, сколь бы велико ни было ваше исследовательско
Закладка в соц.сетях
