Жанр: Фантастика
Ведьмы Эйлианана 6. Бездонные пещеры
...еще
ребенком, когда покинул Карриг, и возвращение на родину наполняло его радостным
волнением.
- Да, что есть, то есть, - сказал его отец, с удовлетворением оглядываясь вокруг.
- Вообще-то, я никогда здесь не бывал и не имел понятия, что здесь так красиво и что
земля здесь такая богатая. Клан Мак-Синнов всегда тяготел к морю. Сюда никто не
заходил, кроме охотников и золотоискателей.
- А что они искали? - спросил Дуглас, устраиваясь на траве и в два счета
расправляясь со своим пайком.
Мак-Синн пожал плечами, принявшись за свою порцию с куда большей
неторопливостью.
- Золото, драгоценные камни? Что обычно ищут золотоискатели?
- Представь себе, вот бы мы нашли здесь золото, - возбужденно сказал Дуглас. -
Тогда у нас были бы деньги расплатиться с Ри и заплатить всем нашим людям, и
построить новый замок...
Его отец нахмурился.
- Довольно, Дуглас! Несколько я знаю, никто из них не нашел ничего большего,
чем горстка золотой пыли. Нет, когда мы выиграем войну, нам придется восстановить
селитровые копи и начать снова производить порох. Видит Эйя, за последние годы нам
понадобилось его совсем не мало!
- Но если мы победим, кому нужен будет порох? - спросил Дуглас, ложась в траву
и глядя на зелено-золотисто-голубое переплетение листьев и неба, яркого, точно
глазированное стекло.
Мак-Синн погрустнел.
- Да уж, мне, как всегда, везет. Я владею богатейшими селитровыми залежами во
всей стране, но не могу добраться до них, когда нам нужен порох, а как только я получу
свою землю обратно, нужда в нем отпадет.
- Нам понадобятся фейерверки, чтобы как следует отпраздновать победу, -
возразил Дуглас. - Это будет самый большой фейерверк за всю историю, не правда ли,
Ваше Высочество?
Изолт открыла глаза.
- Да, верно, - сказала она, пытаясь не показать, какую боль ей причиняют
сломанные ребра. - Идемте, мы уже достаточно отдыхали. Пора в путь.
Мак-Синн бросил на нее проницательный взгляд.
- Почему бы нам не разбить здесь лагерь? - спросил он. - Сегодня мы прошли
уже большое расстояние, и я очень устал.
Она улыбнулась ему.
- И вам так сильно хочется нанести первый удар по врагу, - ответила она с доброй
насмешкой. - Нет, милорд. Я слышу воду. Давайте дойдем до реки. До нее уже недалеко,
а там я смогу поручить солдатам валить деревья и строить плоты. Почему бы нам не
добраться до моря по реке?
- Отличная идея, - ответил Дуглас, вскочив на ноги. Он помог отцу подняться и
развернулся, собираясь предложить руку Изолт, но она воспользовалась моментом, пока
он был занят, и поднялась самостоятельно, схватившись за бок. С совершенно
бесстрастным лицом она очень осторожно закинула на плечо увесистый рюкзак.
- Ваше Высочество! - испуганно вскрикнул Дуглас в тот же миг, когда Каррик
Одноглазый выскочил вперед со словами:
- Миледи, пожалуйста, позвольте мне понести его!
- Ты и так уже несешь свой мешок и мешок Гайны, - отказалась Изолт, засовывая
руку в лубке обратно в перевязь. - Я знаю, что у тебя широкие плечи, но мои ничем не
хуже. Я не могу приказывать солдатам нести такой груз, а сама идти налегке.
- Но миледи...
- Хватит квохтать! - обрезала она. - Пора выходить.
Дуглас и Каррик нехотя пошли за ней, и она крикнула Хан'гараду и остальным
Шрамолицым Воинам, чтобы шли впереди.
К заходу солнца Изабо была белой, как мел, а тяжелый рюкзак у нее на спине явно
причинял ей боль. Но она не позволила никому помочь ей, и лишь постоянные просьбы
Мак-Синна, чтобы она пожалела бедного старика, который не может ходить так резво, как
она, и шла помедленнее, давали ей повод время от времени останавливаться и
восстанавливать силы.
- Вы не такой уж и старик, - сказала она ему как-то, когда она настоял, чтобы она
села рядом с ним на поваленном стволе и выпила стаканчик виски. Сквозь деревья
виднелась голубая вьющаяся лента реки, бегущей к широкому переливающемуся на
солнце озеру.
- Да, но уже и не юноша, - парировал он. - И определенно не привыкший
перебираться через все эти горы. Это вам, молодым, хорошо скакать, как щенята, но я
считаю, что моим людям не подобает видеть, как я дышу, словно старая собака. Поэтому
пожалуйста, уж уважьте старика и позвольте мне немного отдохнуть и перевести дух.
В мягких сумерках они наконец добрались до берега реки. Изолт смогла сбросить
свою ношу и немного посидеть спокойно, составив компанию Мак-Синну, пока солдаты
разбивали лагерь. Река тихо бормотала что-то сама себе, журча по мелкой гальке между
высокими берегами, увенчанными стройными березами.
Вдали блестело озеро, в безмятежной глади которого отражались высокие горные
пики, которые они оставили за спиной, ослепительно сверкающие в последних лучах
догорающего солнца. Подошел Дуглас и сел рядом с отцом, блаженно вздохнув.
- Должно быть, это самое прекрасное место на земле, - сказал он. - Я готов
прожить здесь всю жизнь. Мы можем построить здесь замок, дайаден?
Его отец нахмурился.
- Мак-Синны всегда жили на берегу, - сказал он медленно.
- Ну да, наверное, на побережье тоже красиво, - сказал Дуглас, не желая портить
мирный вечер.
Его отец хмуро улыбнулся.
- На самом деле, это суровое и дикое место, - признал он. - Скалы по большей
части очень высоки, и там лишь совсем немного безопасных бухточек, за которые нам
всегда приходилось яростно сражаться, потому что морские демоны тоже хотели ими
завладеть. Там нет таких пляжей, какие ты видел в Клахане, с мягким песком, где волны
играют друг с другом, точно шаловливые котята. Там лишь камни, бешеные волны и
отвесные утесы, а зимой мимо проплывают айсберги, огромные, как замки, а вода такая
холодная, что если человек упадет в нее, то через несколько минут умрет.
- Ох, - сказал обескураженный Дуглас.
- Но оно тоже красиво, своей, особой красотой, - сказал Мак-Синн с
отсутствующим выражением в глазах. - Но этот ветер зимой! Кажется, как будто он не
прекратится до тех пор, пока не выдует из тебя всю душу.
Он взглянул на сына и внезапно улыбнулся, хотя глубокие морщины между его
бровями не разгладились.
- Я совсем забыл про ветер, - сказал он. - Пожалуй, стоит построить здесь
зимний замок и приезжать сюда рыбачить, охотиться и гулять в горах. Может, ты даже
научишься съезжать на салазках, как Хан'кобаны.
Блестящие аквамариновые глаза Дугласа снова засверкали.
- О, это было бы просто замечательно!
Утром долину огласил звон топоров, валящих сосны. Изолт с отцом отправились на
прогулку к песчаному берегу реки, обсуждая самый безопасный способ переправиться по
реке на плотах. Внезапно Хан'гарад присел на корточки и поднял с земли несколько
камешков.
- Что это? - спросила Изолт.
Он обернул к ней свое смуглое, иссеченное шрамами лицо, держа на ладони кучку
больших матовых кристаллов.
У Изолт внезапно перехватило дыхание.
- Алмазы?
- Да.
Она взяла у него камни.
- Но они такие тусклые!
- Все необработанные драгоценные камни выглядят приблизительно так. Они как
оружие, их нужно точить, шлифовать и полировать. - Он выпрямился одним плавным
движением. - Как Шрамолицых Воинов.
Изолт кивнула, взвешивая камни на ладони.
- Пойдем расскажем Мак-Синну, - сказала она, охваченная непонятной радостью.
- Если в этой реке есть алмазы, он сможет никогда больше не бояться бедности.
- Если останется в живых, - заметил Хан'гарад.
Нила очнулся. Все тело у него болело. Он почувствовал на своем лбу холодную
влагу. Он с трудом разлепил глаза, и ему показалось, что свет ударил прямо в его
обнаженный мозг. Застонав, он попытался прикрыть глаза ладонью, но рука не
шевельнулась. На него упала чья-то тень. Он шарахнулся, но ласковая рука удержала его.
Один из его ралисников склонился над ним, обеспокоенно хмурясь.
- Как вы себя чувствуете, мой принц? - спросил он.
- Как акулья наживка, - хрипло ответил Нила, мучительно закашлявшись. Он
попытался сесть, и воин помог ему, а потом дал в руки раковину, полную свежей и
прохладной дождевой воды. Нила с благодарностью глотал воду, оглядываясь вокруг. Они
находились на узкой песчаной косе между высокими скалистыми мысами. Нила узнал ее.
Это был тот же пляж, где он очнулся в прошлый раз. Отсюда было видно даже скалу, где
сидел его отец, велевший его братьям избить его до смерти.
- Почему я жив? - спросил он.
Воин иронически усмехнулся.
- Не знаю, мой принц. Когда мы нашли вас, то подумали, что вы мертвы. Должно
быть, всемогущий Йор благоволит к вам, потому что вы все еще дышали, несмотря на все
их побои.
В его голосе гнев мешался с презрением. Нила искоса взглянул на него.
- Мы?
- Воины из вашего отряда, мой принц.
Нила огляделся и увидел лица всех своих людей, склонившихся над ним. На глаза у
него невольно навернулись слезы. Он сглотнул, полный решимости не показывать, как он
тронут.
- Они приказали нам следовать за ними, но когда они выплыли на ночлег на пляж,
мы оставили их и поплыли назад, - сказал другой воин. - Мы не ожидали найти вас
живым, мой принц. Мы собирались лишь отдать вам последние почести, подобающие
принцу, и послать вас в объятия Йора, как заслуживает ваше мужество. Может быть, вы
опрометчиво и доверились той сирене, но не заслужили ни такую смерть, ни того, чтобы
вас бросили на берегу, как медузу. Мы хотели совершить все обряды и отправить вас в
море, с вашей жемчужиной на груди и дарами для богов у ног.
Нила поднял непослушные пальцы и ощупал жемчужину, лежащую у него на груди.
- Но мой брат...
- Вашего брата Лонана ужалил песчаный скорпион, - негромко сказал воин. - Он
как-то сумел забраться в его меха.
- Они воздали ему почести, подобающие принцу, - сказал другой. - Совершили
все обряды, и его опустили в море с множеством великолепных даров богам.
- Но без черной жемчужины, - сказал первый. - Йор дал эту жемчужину вам, и
мы решили, что вы и отдадите ее обратно ему.
- Вот только вы не умерли. Поэтому мы вымыли вас, перевязали сломанные ребра
и руку и снова повесили черную жемчужину вам на шею.
- Почему? - спросил Нила. - Вы что, не понимаете, что с вами будет, если это
выяснится?
Воины тревожно зашевелились, переглядываясь.
- Если бы мы поступили по-другому, это было бы бесчестьем, - сказал один из
них наконец. - Вы - наш йака.
- Вы выступили против Короля мудро и с огромной отвагой, - сказал другой. -
Не подобало такому мудрому и храброму воину умереть с таким позором. Наш король,
если хочет, может поступать так и приказывать своим сыновьям делать так же, но мы
подчиняемся лишь собственной совести. Воину не подобает избивать хорошего человека
до смерти за то, что тот говорит то, что считает правдой.
Нила был не в состоянии говорить. Потом все-таки произнес:
- Спасибо вам.
Они закивали головами. Один из них дал ему еще воды, а другой принес рыбы,
нежной, белой и соленой. Нила с благодарностью поел, хотя от соли разбитые губы тут же
защипало.
- То, что вы сказали, правда? - спросил наконец один из них. - Что Жрицы Йора
хотят поднять море в приливную волну?
Нила кивнул.
- И что приливная волна обрушится на землю и утопит ее?
Он снова кивнул. С одним заплывшим от багрового синяка глазом и вторым, все еще
слезящимся от света, ему было трудно различить выражение лица ралисника, а его голос
звучал безо всякой интонации. Нила задумался, к чему клонят все эти вопросы.
- И все живое на суше утонет?
- Все живое вблизи моря, - ответил Нила.
- И Жрицы Йора действительно воззвали к Кани, матери Богов, прося ее поднять
эту приливную волну?
Несмотря на все попытки, в голосе воина послышались смятение и страх.
- Да, это правда, - ответил Нила. - Я был там, я слышал, как Кани говорила
устами одной из жриц.
- Будить богиню землетрясений и вулканов смертельно опасно, - сказал воин
дрогнувшим голосом.
- Да, - сказал Нила.
- А как мы выживем? - с тревогой спросил другой. - Как выживем все мы?
- Не знаю, - ответил Нила, ощутив, как его снова придавило темное отчаяние.
- Что мы можем сделать? - спросили воины. - Как мы можем остановить это?
Как нам спасти свои жизни? И наших братьев-китов? Что мы можем сделать?
- Ничего, - сказал Нила, снова закрывая глаза. - Мы не можем сделать ничего.
ЗАМОК ЗАБВЕНИЯ
Война - непредсказуемая тварь. Будучи развязанной, она несется как бешеная
собака, уничтожая своих и чужих без разбора. Она может тянуться годы, становясь
настоящим испытанием душевных и телесных сил, а может и закончиться в одной
ослепительной вспышке кровопролития и разрушений.
Сначала казалось, что война против фэйргов будет выиграна именно так, в
испепеляющем пламени горящего океана, пожирающем извивающихся и исходящих
криками морских змеев и в один миг превращая сотни фэйргийских воинов в золу.
Черный жирный дым поднимался к небу, душа тех, кто в ужасе наблюдал за этим
зрелищем с кораблей королевского флота. Сами волны горели странным зеленым огнем.
Как бы отчаянно ни бились морские змеи, сколь бы глубоко ни ныряли воины, пламя не
отступало, оставляя от них лишь угли и пепел, усеивавшие равнодушно колышущуюся
морскую воду. Борта всех кораблей были перепачканы сажей, черной и жирной.
- Зеленая кровь Эйя! - закашлялся Лахлан, утирая слезящиеся глаза. - Этот
морской огонь моего дядюшки действует в точности так хорошо, как он и обещал!
- Мне не кажется честным поливать их этой дрянью, а потом просто смотреть, как
они горят, - сказал Дункан Железный Кулак. Его бородатое лицо было очень угрюмым.
- А нападать на нас в разгар бельтайнского пира было честно? - парировал герцог
Киллигарри. Он прикрывал рот пледом, а глаза у него от едкого дыма покраснели и
слезились. - Мы на войне, и любая стратегия, которая приведет нас к победе, будет
честной.
Дункан Железный Кулак покачал головой.
- Упаси нас Эйя от такой войны, - ответил он и, развернувшись, ушел с полубака.
Лахлан тревожно посмотрел ему вслед.
- В следующий раз они подумают, прежде чем нападать на наш флот, - с
удовлетворением сказал адмирал Тобиас. - А ветер необыкновенно благоприятный,
благодаря вашим ведьмам. Если ничего больше не произойдет, мы обогнем мыс
Провидения всего через четыре дня.
- Больше ничего не произойдет, - уверенно заявил герцог Киллигарри. - С
морским огнем Мак-Бренна мы просто спалим любого фэйрга, который высунет голову из
воды.
- Погибели предшествует гордость, а падению надменность, - назидательно изрек
Эрвин Праведный, первый помощник с "Королевского Оленя". Как и у большинства
тирсолерцев, у него были поговорки на все случаи жизни, и почти все они были
совершенно не жизнеутверждающими. Но на этот раз он оказался прав. Когда через три
дня королевский флот обогнул мыс Провидения, на них налетел неожиданный шторм
такой силы, что семь кораблей пошло ко дну, а остальные получили очень сильные
повреждения. Почти на каждом судне было по одной-две сломанных мачты, паруса
изорвало в клочья, а в корпусе зияли пробоины. Провиант был безнадежно испорчен
морской водой, людей смыло за борт, а многие козы и овцы просто утонули прямо в
трюмах.
Изабо вместе с остальными ведьмами образовали круг силы и пытались
утихомирить шторм, но против них были крен и качка, яростный ветер и хлещущий снег с
дождем. Все, что им удалось, это лишь продержать вокруг флота глаз бури достаточно
долго для того, чтобы корабли смогли доплестись до одной из нескольких глубоких бухт у
дикого и скалистого побережья.
Там флот застрял почти на неделю, пытаясь на сильном послештормовом ветру
починить корабли. И там же на них напали фэйрги, подкравшись к поврежденным
кораблям под покровом темноты, так бесшумно и молниеносно, что прежде чем люди
успели забить тревогу, они уже хлынули через борта. Завязался жестокий рукопашный
бой. В такой тесноте нельзя было использовать ни морской огонь, ни гигантские баллисты
и пушки, выстроенные вдоль каждой палубы. Они сошлись меч на трезубец, кинжал на
кинжал, перепончатый кулак на кулак. Когда сражение стало слишком лютым, фэйрги
нырнули обратно в воду и вернулись в темное море.
Преследуемые непогодой и постоянными нападениями из засады, корабли добрались
до залива Забвения за двадцать два дня, хотя рассчитывали пройти это расстояние всего за
десять. Они потеряли еще четыре корабля, причем один сгорел от своего собственного
заряда морского огня после того, как ветер переменился в самый неподходящий момент.
К тому времени, когда они добрались до залива Забвения, на "Королевском Олене"
воцарилось уныние. Все надеялись, что смогут проплыть вдоль побережья, не
встретившись с фэйргами. Изабо постоянно оправдывалась, поскольку этот план был
построен на ее знаниях миграционных особенностей фэйргов.
- Это не моя вина, - запротестовала она однажды вечером. - Фэйрги явно
отплыли к северу раньше обычного. Они ожидали нападения, вы же знаете...
- Ну да, наша фэйргийская шпионка так нам и сказала, - едко отозвался Ри,
бросив взгляд на Майю, мирно сидевшую в дальнем конце каюты, играя в нарды с
Бронвин.
Бывшую Банри содержали под строгой охраной с тех самых пор, как ее схватили в
бухте Брайда. Изабо боялась, что Лахлан может потерять голову, охваченный желанием
отомстить жене брата, но она недооценила его. Сколь бы сильную ненависть Лахлан ни
питал к Майе, он понимал, что она может оказаться очень полезной в войне с фэйргами.
Майя знала об обычаях и верованиях обитателей моря больше, чем кто-либо другой, и
клялась, что хотела лишь обезопасить Изабо и Бронвин. Кроме того, Лахлан понимал, что
ему выгоднее отдать Майю под суд за ее преступления и продемонстрировать народу
страны, что он честный и справедливый ри, чем немедленно разделаться с ней.
Поэтому Майя плыла с ними, принося им некоторую пользу тем, что объясняла
боевой порядок в стаях фэйргов и предсказывала их наиболее вероятные стратегии. Все
это время фэйргийка оставалась совершенно невозмутимой. Несмотря на стальной
наручник и цепь, которые она носила на одном запястье, она вела себя так, будто была
почетной гостьей, а не военнопленной. Бронвин была вне себя от радости, что снова видит
мать, хотя была страшно оскорблена цепью и злилась на Лахлана за то, что он настаивал
на ней. Она освободила бы Майю, если бы могла, и Изабо приходилось постоянно
напоминать ей, чтобы она не навлекала на себя гнев Лахлана.
- Ри мог бы запереть твою мать в трюме под палубой, - говорила она. - И не
забывай, здесь она в большей безопасности, чем в открытом море, потому что если бы ее
поймали фэйрги, то немедленно казнили бы. Ты же знаешь, что девиз твоего клана
"Мудро и храбро"? Так вот, сейчас время быть мудрой, а не храброй.
Сейчас же, проглотив сердитый ответ, Изабо взглянула на две гладкие темные
головы, склоненные над доской.
- Мы всегда знали, что эта война будет нелегкой, - сказала она негромко. - Я
знаю, что потерять одиннадцать кораблей еще до того, как мы добрались до залива
Забвения, это тяжелый удар, но со всеми этими штормами мы могли бы потерять еще
больше. Я думаю, что эта ведьма-жрица фэйргов действительно должна происходить от
погодных ведьм, потому что эти штормы не могут быть естественными.
- Она должна быть очень могущественной, - мрачно сказал Лахлан. - Говорят, у
меня тоже есть Талант управлять погодой, но даже с Лодестаром и кругом силы все, что
мне удалось, это лишь не потерять весь флот целиком!
Майя подняла глаза от доски.
- Не забывайте, что у фэйргов есть своя магия, - сказала она спокойно. - Нила
говорил мне, что видел, как Фанд пользовалась Ночесферой Найи. Это самый
могущественный талисман Жриц Йора и к тому же куда более древний, чем этот ваш
маленький шарик.
Изабо и Лахлан уставились на нее, потом брови Ри сошлись на переносице.
- Теперь ты еще и подслушиваешь? - осведомился он сердито.
- Ничего подобного, - снисходительно отозвалась Майя. - Разве ты не знал, что у
фэйргов очень острый слух? Мы можем отыскать дорогу, прислушиваясь к эху наших
свистков, отражающемуся от скалы, айсберга или кита. Если ты хочешь, чтобы я не
слышала то, что ты говоришь, то не говори ничего рядом со мной.
Лахлан вспыхнул.
- Большое спасибо за пояснение, - сказал он с обманчивым спокойствием.
- Не за что, - ответила она и вернулась к игре.
Лахлан бросил на нее сердитый взгляд, еле сдерживаясь, чтобы не взорваться, потом
поднялся и взял свой плед.
- Пойдем поговорим на палубе, Бо, - сказал он сквозь сжатые зубы. -
Совершенно ни к чему, чтобы фэйргийка слушала все, что мы говорим.
- Тогда не ходите прямо надо мной, - посоветовала Майя, не отрываясь от игры.
Изабо вслед за Лахланом вышла на палубу. Было облачно и ветрено, и в лицо им
ударили холодные брызги. По левому борту из моря выступали высокие скалы, которые
лизал яростный прибой. Над водой возвышалось множество живописных утесов, и
некоторые образовывали арки, соединенные с сушей. По правому борту, насколько
хватало взгляда, расстилался океан, прерываемый лишь высокими треугольными
вершинами множества маленьких островков, походивших на плавники великанских акул.
Лахлан смотрел на горизонт, сведя черные брови над глазами. Челюсти его были
угрюмо сжаты.
- И зачем я только взял с собой детей! - вырвалось у него.
- Зачем тебе это понадобилось? - спросила Изабо. - Военный поход - совсем не
место для детей.
- Я хотел, чтобы они были со мной, - отозвался Лахлан. - Я знал, что наше
отсутствие может продлиться многие месяцы. Я и так пропустил все детство Доннкана изза
постоянных войн. Я почти не знал своего собственного отца. Его убил в Битве при
Стрэнде король фэйргов, когда мне было всего три. Я не хочу, чтобы с моими детьми
случилось то же самое.
Изабо молчала. Она думала об Оуэне и Ольвинне, совсем еще малышах, постоянно
борющихся с морской болезнью в своей каюте. Она думала о Доннкане, которому не было
еще и семи и который становился свидетелем одного кровавого морского боя за другим.
Даже Изабо была потрясена морским огнем, а она ведь не была ребенком.
- Доннкана постоянно мучают кошмары, - сказала она. - Каждый скрип корабля
заставляет его вздрагивать от страха.
Лахлан кивнул.
- Он скучает по матери, - сказал он. - Я тоже по ней скучаю. Ох, Бо, она
вернется? Она была так сердита...
- Она вернется, - сказала Изабо. - Подожди, пока мы не добрались до Замка
Забвения. Изолт будет ждать тебя там, я уверена.
Лахлан вздрогнул, зашелестев крыльями.
- Ну и название, - прошептал он. - Мак-Синны воистину странный и
меланхоличный клан. Кому еще могло прийти в голову дать своему замку такое имя.
Они увидели Замок Забвения на рассвете следующего дня. Утро было холодное и
промозглое, волны захлестывали нос корабля. Жалобно кричали чайки. Все сгрудились у
левого борта, глядя не небольшую крепость, построенную на самой вершине мыса,
охранявшего вход в залив Забвения. Когда-то это была высокая величественная башня,
охраняемая высокими стенами и толстыми контрфорсными арками. Теперь от нее не
осталось ничего, кроме груды камней, кажущейся совсем крошечной по сравнению с
необъятной высотой утеса.
- Это же просто развалины, - недоверчиво сказал Дайд. - Здесь даже негде
укрыться. Нам придется заново перестроить всю эту проклятую штуковину!
- Нет, глядите! - воскликнула Изабо, своим острым зрением заметив то, что
упустили другие. - Там сине-золотой флаг. Мак-Синн должен быть там!
Флот обогнул мыс, предводительствуемый "Королевским Оленем", гордо несущим
свои белые паруса. Над каждой мачтой развевались зеленые флаги Мак-Кьюинна. Перед
ними расстилался залив Забвения, с каждой стороны охраняемая большим мысом,
увенчанным разрушенной крепостью. Та, что была расположена на дальней стороне,
называлась Замком Запустения. Если все пошло в соответствии с планом, Энгус МакРурах
должен был уже ждать их там со своими людьми. Они находились еще слишком
далеко, чтобы через весь залив разглядеть, развевается ли флаг с волком Мак-Рурахов, но
тонкую струйку дыма, поднимающуюся над руинами, видели уже все.
- Фэйрги не зажигают огонь, значит, это должен быть Мак-Рурах, - ободрила их
Изабо.
- Правда? - тоскливо спросил Джей, опираясь на фальшборт и глядя на столб
дыма.
- Очень на это надеюсь, - сказал Лахлан. - Что хуже всего в море, так это то, что
мы не можем связаться друг с другом через такое огромное пространство. Как только мы
высадимся на сушу, я пошлю Снежное Крыло с запиской. Скоро мы узнаем, Мак-Рурах ли
там.
- Интересно, а Финн тоже с ним? - пробормотал Джей. - Она была полна
решимости не позволить им оставить ее дома.
- Ну, тогда бьюсь об заклад, что она там, - с ухмылкой отозвался Лахлан. - Даже
если ей пришлось для этого прятаться в обозе вместе с вещами!
Флот, лавируя против ветра, вошел в залив между мысами. Из серой воды вздымался
остров, остроконечным пиком уходящий ввысь. Его вершина скрывалась в клубах
облаков, сквозь которые смутно виднелись очертания стены и обрушившейся арки. Это
было все, что осталось от Башни Сирен.
- Остров Богов, - сказала Майя звенящим от ликования голосом. Она прижала
Бронвин к себе так сильно, что звякнула цепь. - Видишь, Бронни? Это божественный
дом фэйргов. Внутри находятся Бездонные Пещеры, где появились на свет все боги -
Йор, Бог Безбрежный Морей, Мика, бог грома, Таша, бог льда, Муки, бог наших братьевкитов,
Рица, бог снов... Все они были рождены здесь и выплюнуты в мир огненным
дыханием Матери всех Богов, Кани, богини землетрясений и вулканов.
Майя притянула Бронвин ближе к себе, вздрогнув то ли от страха, то ли от радости.
Потом гордо поднялась, вызывающе глядя на Лахлана.
- Ты знаешь, что я никогда раньше не видела Остров Богов, самое священное место
для всех фэйргов? Когда я родилась, фэйрги жили на плотах или цеплялись за жалкие
обломки топляков или скалы, которые люди не давали себе труда охранять. Если бы мы
попытались выплыть на берег, то были бы убиты или усыплены пением злых Йедд. Когда
мне было примерно столько же, сколько сейчас Бронвин, или даже чуть меньше, меня
забрали на Остров Божественной Угрозы. - Она указала на другой остроконечный
остров, черный и неприступный, возвышавшийся позади. - Это остров Жриц Йора.
После этого я еще много-много лет не видела дневного света.
Она рассмеялась. Это бы
...Закладка в соц.сетях
