Жанр: Фантастика
Ведьмы Эйлианана 3. Проклятые башни
...драконьи зубы, свисали со сводов, а землю покрывал кружевной узор из известковых
цветов. Единственным звуком, нарушавшим абсолютную тишину, был редкий звон
капель.
Передвигая Майю по воздуху за собой, Изабо полезла по мокрым и скользким
камням. Было холодно, и она куталась в свой плед. Майя была бледна, дыхание клокотало
у нее в горле. Изабо произнесла быструю молитву Эйя и опустила бесчувственную
женщину в воду. В самый последний миг она утратила контроль, Майя с плеском упала и
скрылась из виду под водой. Изабо уже собиралась нырнуть и начать поиски, когда вода
заволновалась, и на поверхности показались зеленые пузыри. Она с испугом подумала,
что в подземном озере может жить какой-нибудь змей или чудовище, которое сожрет
бесчувственную женщину. Прямо у поверхности воды сверкнула серебряная вспышка,
потом вынырнул длинный хвост с огромным плавником, окатив Изабо водой. Она с
испуганным криком отступила назад.
На поверхность всплыло красное бархатное платье.
Изабо схватилась за голову.
- Что я наделала? - закричала она. - Майя! Майя!
Вода расступилась, и Майя взлетела в воздух. На ее лице сияла безмятежная улыбка,
темные волосы прилипли к голове. Она перекувырнулась, блеснув серебристой чешуей, и
снова нырнула, хлестнув хвостом по воде, так что Изабо в один миг оказалась мокрой до
нитки.
Сначала Изабо не поверила своим глазам. Она ошарашенно смотрела, как Майя
резвится в агатово-черной воде. Она уже видела раньше, как Майя изменяет свой облик,
когда бывшая банри нырнула в Пруд Двух Лун, чтобы спастись от мести Лахлана. На ее
запястьях и щиколотках появились браслеты плавников похожие на оборки, которые
придворные щеголи носили на рукавах. Такие же плавники она видела и у Бронвин, когда
купала маленькую банприоннсу. Но она никогда еще не видела никого с хвостом, как у
рыбы.
Майя подплыла к берегу и закачалась на воде, глядя на Изабо. Ее чешуйчатые руки
медленно рассекали воду.
- Спасибо, - прошептала она. - Я умерла бы, если бы ты не привезла меня сюда.
- Она удивленно оглядела арки из каменных сосулек, похожие на сжимающиеся челюсти
какого-то гигантского чудища. - Где мы? - спросила она хрипло. - Неужели такое
возможно, море под землей?
- Это подземное озеро, - отозвалась Изабо. - Вода в нем горькая, как в море, и я
подумала, что она тебе поможет.
Майя перекувырнулась, ее хвост показался из воды, промелькнул и снова скрылся.
По одному боку на серебристых чешуйках виднелись черные точки.
- Да, оно как море, но только мертвое, - сказала Майя, вынырнув. - В море
бурлит жизнь, а здесь вода стоячая и безжизненная. Но она настолько соленая, что я даже
могу принять морской облик. Мне уже очень давно не удавалось полностью измениться, и
за это тоже благодарю тебя.
Изабо кивнула.
- Что ты здесь делаешь? - спросила она резко. - Как ты очутилась на том лугу и
где умудрилась так пораниться?
Майя подняла перепончатую руку ко лбу.
- У меня страшно болит голова, - сказала она хрипло. - И я чувствую ужасную
слабость. Я уже очень давно ничего не ела.
Изабо с беспокойством увидела, что из раны на виске женщины снова потекла кровь,
и она действительно была очень бледна.
- Пойдем, - сказала она отрывисто. - Я отведу тебя куда-нибудь, где можно
будет поесть и отдохнуть, а потом ты объяснишь мне, как и зачем ты оказалась здесь.
Майя внимательно взглянула на нее.
- Я пришла за своей дочерью, - сказала она негромко. - Как ты могла
предположить что-нибудь иное? Все это время я пыталась выследить тебя. Где она? Где
моя Бронвин?
Изабо вспыхнула и закусила губу. Подавив чувство стыда, она сердито тряхнула
рыжими кудрями и сказала:
- Здесь нет никого, кроме меня. Идти можешь? Нам еще довольно далеко.
И, хотя женщина в продолжение всего их медленного и мучительного пути снова и
снова продолжала спрашивать, где ее дочь, Изабо не отвечала ей. В конце концов они
выбрались из темноты в прохладные сумерки. На темном небе начали проклевываться
первые звезды, а только-только появившиеся луны выглядели бледными и бесплотными.
Над ними высились вековые деревья. Толстые стволы казались колоннами из
черного мрамора, а тронутые последними солнечными лучами листья - позолоченным
потолком какого-то огромного зала. Сквозь распростертые ветви виднелся изогнутый
силуэт Драконьего Когтя, четко вырисовывавшийся на фоне закатного неба. Несмотря на
дурные предчувствия, Изабо не сдержала легкого вздоха восхищения. Она прожила в этой
маленькой долине шестнадцать лет и очень по ней скучала. Как замечательно снова
вернуться домой!
Продвижение через лес было очень медленным. Майе, все еще чувствовавшей
сильную слабость и головокружение, приходилось часто останавливаться и отдыхать. Ее
грязные бархатные юбки промокли насквозь, она потеряла остатки своих туфель, и ее
непривычные к ходьбе босые ноги были стоптаны и исцарапаны. Изабо знала, что
фэйргийка не сможет залезать на дерево. Когда они добрались до озерца, протянувшегося
по восточному краю чашеобразной долины, она резко приказала Майе остановиться и
завязала ей глаза. Хотя та и протестовала, Изабо была тверда, как сталь. То, что она вела
заклятого врага Мегэн в ее дом-дерево, само по себе уже было предательством, и тем
более не могло быть и речи о том, чтобы раскрыть ей еще и расположение потайного хода.
Таким образом она пыталась успокоить свою роптавшую совесть, и очень надеялась, что
Мегэн никогда не узнает об этом.
Изабо провела Майю к основанию самого высокого дерева во всем лесу, росшего на
каменистом выступе над озером. Его корни были защищены густыми зарослями колючих
кустов, и Изабо в кровь изодрала руки, придерживая ветки, чтобы Майя могла пройти.
Узкий проход прихотливо вился через скалу, и пришлось идти, вытянув вперед руки, хотя
ведьмин огонь и освещал дорогу. Они дошли до небольшой щели, и Изабо, нащупав
потайную щеколду, подняла ее и открыла невидимую дверь. Они вошли в кухню.
Это была маленькая темная комнатка, вырубленная в скале. С одной стороны
стенами служили корни дерева, образовавшие множество естественных полочек и
шкафчиков, заполненных бутылочками, баночками и книгами. Очаг был сделан прямо в
скале, а дымоходом служила закопченная трещина. Перед очагом стояли два кресла с
высокими спинками, резными подлокотниками и подголовниками и шаткий деревянный
столик. Потайная дверца маскировалась за сдвижными полками, которые Изабо поставила
за собой на место и надежно закрепила. Потом она подвела Майю к одному из кресел,
положила в очаг дрова и подожгла их щелчком пальцев. Лишь после этого она позволила
Майе снять повязку и оглядеться, что та сделала с огромным любопытством.
- До чего же забавное местечко! - воскликнула она. - Похоже, как будто мы
внутри полого дерева. Где мы?
- Здесь я живу, - сухо сказала Изабо, скрестив за спиной пальцы, хотя это
утверждение было ложью лишь отчасти.
- Значит, ты просто неряха, - насмешливо сказала Майя. Изабо возмущенно
сверкнула глазами, и женщина провела пальцем по ручке одного из кресел. На пальце
остался толстый слой пыли. Изабо вспыхнула и не смогла найти достойный ответ.
Майя ухмыльнулась и продолжала оглядываться по сторонам.
- Значит, вот где Архиколдунья скрывалась все эти годы. Должна признаться, что
нам никогда не приходило в голову искать ее внутри дерева.
Изабо побагровела еще сильнее. Она надеялась, что Майе и в голову не придет, в
чьем доме они находятся, и не могла понять, как это она так быстро сообразила. Майя
подняла голову, глядя на маленький герб над очагом, на котором был изображен белый
олень в прыжке, с короной на ветвистых рогах. Над ним был высечен девиз, гласивший
"Sapienter et Audacter". Изабо проследила за ее взглядом и похолодела от страха. Этот
герб и девиз, "Мудро и храбро", находился у нее перед глазами каждый день, и она ни
разу не задумалась о его значении. И все же это доказывало, что Мегэн была вовсе не
скромной лесной ведьмой, а банприоннсой из клана Мак-Кьюиннов.
Изабо ничего не сказала, принявшись хлопотать на кухне. Она вытряхнула
несколько одеял и простыней и повесила их сушиться перед огнем, потом пошарила по
банкам и кувшинам в поисках еды и лекарств. Обнаруженных трав и зерна хватило им
лишь на жидкую кашу и чай, и Изабо, нахмурившись, сказала себе, что завтра утром
придется отправиться на поиски еды. Она уже начинала думать, что ей никогда не удастся
отделаться от этого самого приземленного из всех дел.
Она промыла и смазала рваную рану на голове Майи и проверила ее пульс, который
до сих пор был прерывистым, и температуру, оказавшуюся очень высокой.
- Думаю, тебе еще несколько раз придется поплавать в подземном озере, чтобы
полностью выздороветь, - сказала она, разложив по тарелкам кашу и со вздохом
плюхнувшись в кресло. День выдался на редкость длинным.
- Это вовсе не проблема, - сказала Майя. - Последние несколько лет мне было
так трудно найти достаточно соленой воды, чтобы выжить, так что если воды достаточно
много, чтобы можно было в нее окунуться, и она почти такая же соленая, как в море, это
настоящая роскошь.
Изабо кивнула в знак того, что поняла, хотя ее все больше охватывало какое-то
странное чувство нереальности всего происходящего. Она спокойно сидела в доме-дереве
Мегэн с Майей Колдуньей, открыто обсуждая, как трудно Фэйргу выжить без воды. Она
исподтишка разглядывала лицо Майи, заметив перламутровый блеск кожи, узкие губы и
подвижные ноздри, плоские уши и постоянно трепещущие жабры. Огонь очага играл на ее
левой щеке, освещая паутинку тонких бледных шрамов, прочерчивавшую шелковистые
чешуйки.
- Как, во имя Эйя, тебе удалось так долго скрывать свое настоящее
происхождение? - вырвалось у нее.
- У меня было Зеркало Лелы, - ответила Майя. - Это был очень старый и очень
могущественный артефакт, принадлежавший семье моего отца, и меня с самого раннего
детства обучали, как его использовать. Я накладывала иллюзию дважды в день, на
рассвете и на закате, и никогда не позволяла ей соскользнуть. За многие годы она стала
для меня больше чем просто маской, скорее чем-то вроде второй кожи, которая приросла
к моему лицу.
- Я все время носила высокие воротники и длинные рукава, которые скрывали мои
жабры и плавники. Никогда не знаешь, у кого может оказаться дар ясновидения,
достаточно сильный, чтобы проникнуть через заклинание красотки, сколь бы
могущественным оно ни было. Меня забавляло, что высокие воротники и длинные рукава
тут же вошли в моду.
Она улыбнулась собственным воспоминаниям, потом сказала, пожав плечами:
- Кроме того, люди видят только то, что хотят видеть, а когда я разогнала ведьм,
бояться стало нечего. Вот почему я нанесла удар так молниеносно, понимаешь? Все, кто
обладал ведьминым чутьем, представляли для меня опасность. А я не могла рисковать
быть разоблаченной.
Она вытянула руки, глядя на длинные перепонки, тянувшиеся от одного сустава до
другого, и печально улыбнулась.
- Я очень испугалась, когда разбилось мое зеркало. Я уже почти забыла свое
настоящее лицо и то, что я уже перестала быть юной девушкой в полном цвете красоты.
- Она вздохнула. - Да уж, молодой Лахлан и сам не знал, что сделал, разбив Зеркало
Лелы. Большая часть моих сил исчезла вместе с ним, и я стала почти беспомощной.
Изабо не могла не пожалеть ее. Майя казалась такой худой и бледной, в ее
выразительном низком голосе слышалась искренняя печаль, а в глазах стояла мольба.
- Я хочу только найти мою дочь и какое-нибудь место, где бы нам ничто не
угрожало. Ты не знаешь, каково это, когда тебя все преследуют, боятся и ненавидят. Ведь
если нас обнаружат, мы поплатимся жизнью.
Изабо разозлилась.
- Да нет, знаю, - сказала она хрипло и показала Майе свою руку. - Я потеряла
эти пальцы в пыточной камере твоего Главного Пытателя и потеряла бы еще и жизнь,
если бы твоя Главная Искательница добилась своего! За мной гнались, и я несколько раз
чуть не умерла от лихорадки и истощения.
- Значит, ты должна понять, - неожиданно сказала Майя, наклонившись вперед и
впившись взглядом своих серебристо-голубых глаз прямо в лицо Изабо. - Может быть, я
и заслужила ненависть и преследования, хотя на самом деле у меня не было выбора, но
моя маленькая Бронвин точно такого не заслуживает! Ты же знаешь, ее убьют, если
узнают, что в ее жилах течет кровь морского народа.
Изабо отвела взгляд, встревожившись. Не потому ли она сама увезла и спрятала
Бронвин, что боялась за ее безопасность? Она обошла стороной этот вопрос, хрипло
сказав:
- Что значит - не было выбора? Выбор есть всегда.
- Да, но всегда ли ты его видишь? Что, если единственный выбор - подчиниться
чужой воле или умереть? Что, если тебя с рождения учат беспрекословно повиноваться, и
малейшее колебание приводит к жестокому наказанию? Какой тогда может быть выбор?
Изолт вспомнила слова королевы драконов. Судьба свита из воли и силы
обстоятельств. Это одна нить, сплетенная из множества прядей.
- У тебя было именно так? - спросила она нерешительно.
Майя кивнула.
- Да. Я была всего лишь дочерью-полукровкой, куда менее важной для отца, чем
хороший обед из рыбы. Мне приходилось бороться за выживание еще совсем ребенком, и
как только Жрицы Йора поняли, что у меня есть Талант, они приняли меня в свое
сестринство. Они не то что ваши слабые мягкотелые ведьмы, они черствые, жестокие и
безжалостные. Я была орудием, которое нужно заточить и отшлифовать, и они
превратили мою жизнь в точильный камень. Мне никогда не приходило в голову, что все
может быть по-иному. Я поступала так, как мне велели, и думала, что счастлива, покоряя
свою волю и свою жизнь богу морей.
Слезы стояли в ее глазах и звенели в хриплом голосе. Изабо захлестнула жалость,
когда она подумала о своем собственном счастливом и беззаботном детстве.
- Но зачем? Зачем им понадобилось превращать тебя в орудие? Для чего? Все эти
смерти и преследования, все эти годы сожжений и охоты на ули-бистов. Зачем?
- Вы захватили наши земли и наши моря, - просто ответила Майя. - Ваш народ
пришел откуда-то издалека и просто забрал то, что всегда было нашим. Когда мы
пытались протестовать, нас убивали. Вы осквернили наши реки и моря своими городами и
селами и вашими грязными животными; вы охотились на китов и морских коров и
оставили нас голодать; вы убивали наших людей ради забавы, вы даже взяли в моду
носить нашу кожу! - Ее губы искривились от отвращения. - Нас выгнали с наших
зимовий на побережье Каррига, а ваши ведьмы построили свою Башню над собственной
пещерой короля Фэйргов, совершив немыслимое кощунство! Морские пещеры
принадлежат королю и священны, а вы использовали их, чтобы ставить там свои корабли,
как будто они - какие-то стойла! Мой народ был изгнан и выжил лишь потому, что
научился строить плоты, за которые можно было цепляться в бурных ледяных морях.
Единственные острова, оставленные нам, были такими голыми и бесплодными, что даже
птицы не могли там гнездиться. Ты спрашиваешь, зачем? Ты удивляешься, почему мы
ненавидим вас и пытаемся ниспровергнуть, да, даже вплоть до полного уничтожения? Вот
поэтому!
Изабо молчала. Она знала, что Майя говорит правду. Ее жег стыд, и она не знала, что
сказать. Извинения и возмущенные оправдания мешались у нее в голове. Это же было
очень давно, хотелось ей сказать, и в том, что совершили наши предки, нет нашей вины.
Но она знала, что даже самое маленькое действие, даже бросок костей, может иметь
огромные последствия.
В конце концов она выдавила:
- Но разве Эйдан Белочубый не пытался достигнуть соглашения с королем
Фэйргов? В конце Второй Фэйргийской Войны?
- Ха! - раздраженно выкрикнула Майя. - Люди отбирают наши земли, а потом
мнят себя щедрыми и милосердными, потому что позволяют нам платить за
использование наших собственных пляжей и рек! Мой дед поклялся никогда не склонять
головы перед королем людей, и моего отца заставили сделать то же самое перед тем, как
он унаследовал скипетр с черной жемчужиной и корону.
Она откинулась на спинку кресла и глубоко вздохнула, потом добавила более мягко:
- Видишь, меня учили, что все люди злые и заносчивые, и что они заслужили
страдания за то, что сделали с Фэйргами. Я была счастлива, что меня избрали совершить
это великое деяние для моего народа и что я, жалкая дочь-полукровка, получила
возможность оправдать то, что мне милосердно оставили жизнь. Позже я поняла, что
вовсе не все люди плохие, начала сомневаться в том, чему меня учили, и задумываться...
Изабо ждала, но Майя погрузилась в воспоминания. Ее лицо казалось грустным и
усталым.
- Задумываться о чем? - напомнила ей Изабо в конце концов.
Майя вздохнула и снова обернулась к ней.
- Задумываться о том, как бы могла сложиться моя жизнь, если бы мне позволили
по-настоящему любить Джаспера и жить без постоянного страха подвести отца и жриц. Я
пыталась, ты знаешь это. Когда родилась Бронвин, я оставила Сани в облике ястреба и не
связалась со своим отцом, как должна была. Я попыталась притвориться, что свободна, но
было уже поздно. Слишком поздно.
Она наклонилась вперед, прикоснувшись к колену Изабо.
- Разве ты не видишь, что все, чего я хочу, это отыскать мою дочь и спокойно жить
с ней где-нибудь? В каком-нибудь месте, где мы с Бронвин могли бы чувствовать себя в
безопасности.
Изабо раздирали противоречивые эмоции. Ей пришлось изо всех сил сопротивляться
грустной мольбе в голосе женщины, напомнив себе о сотнях ведьм и волшебных существ,
погибших ужасной смертью в результате интриг Майи. Вид ее собственной изувеченной
руки укрепил ее решимость, и она сказала ровно:
- Ты же видишь, твоей дочери со мной нет.
Майя отшатнулась, в ее глазах сверкнул гнев.
- Но я же знаю, что это ты увезла мою девочку! - закричала она. - Где она? Что
ты с ней сделала?
- Откуда ты знаешь? - спросила Изабо.
Майя молчала. Так и не дождавшись ответа, Изабо принялась убирать со стола
грязную посуду. Бочонок для воды был пуст, поэтому она вытерла миски ветошью,
добавив поход за водой к перечню дел на завтрашнее утро. Она очень устала, и голова у
нее гудела от всего услышанного. Ей нужно было привести в порядок свои мысли и
чувства. Она повернулась к женщине и сказала:
- Пора отдохнуть. Уже поздно. Утром я отведу тебя обратно на озеро, и ты снова
сможешь поплавать.
Майя устало кивнула и прижала руку ко лбу. Изабо сняла с крючьев лестницу и
приставила ее к люку в потолке. Потом забралась наверх и провела ладонью над замком,
нащупывая охранное заклинание. Как и следовало ожидать, люк был под защитой, и
потребовалось некоторое время, чтобы разобраться, как ее снять. Но она была хорошо
знакома с защитными заклинаниями Мегэн, так что в конце концов ей удалось совершить
пальцами последовательность замысловатых знаков. Символ из зеленого огня на миг
вспыхнул и исчез. С охапкой подогретых у огня одеял Изабо повела Майю в комнату
этажом выше, которая была намного меньше и почти круглой формы.
Узкая койка с зелеными бархатными занавесями стояла у одной изогнутой стены, а
резной деревянный сундук - у другой. Между этими двумя предметами мебели едва
было можно протиснуться, в особенности потому, что повсюду были сложены книги, а
через середину пола проходила лестница. Майе пришлось вжаться спиной в изгиб стены,
чтобы Изабо смогла поставить лестницу на следующий этаж.
- Ты можешь спать наверху, - отрывисто сказала Изабо, не желая, чтобы Майя
спала в постели Мегэн. Она знала, что в ее собственной комнате не было ничего такого,
что Майе не следовало бы видеть, а эта комната была наполнена книгами и вещами
Мегэн, и она не хотела, чтобы Майя рылась в них. - Не пытайся забраться на верхний
этаж, потому что люк охраняет заклинание, и ты можешь лишиться нескольких пальцев,
если не жизни. Утром я тебя разбужу. Там в сундуке должна найтись какая-нибудь
одежда, которая может тебе подойти. Когда переоденешься, бросай сюда эти мокрые
лохмотья.
Майя кивнула и полезла по лестнице, прижимая к груди одеяла. Изабо забралась на
маленькую койку, удивленная тем, какой узкой и жесткой она оказалась, и силой мысли
погасила свечу.
Следующие несколько дней они с Майей взаимно блефовали и ходили вокруг да
около, пытаясь заманить друг друга в ловушку и заставить раскрыть то, что каждая знала.
Изабо почувствовала, что ей очень нелегко устоять перед очарованием Майи, поскольку
та затронула какие-то струны в душе молодой ведьмы. Но она всегда держала перед собой
изувеченную руку, обнаружив, что вида уродливых рубцов достаточно для того, чтобы
вновь обрести решимость.
Ее постоянно терзало беспокойство за Бронвин, и она надеялась, что малышка не
слишком сильно донимает старого колдуна. Фельд, конечно, не станет чрезмерно
беспокоиться из-за ее отсутствия, поскольку Изабо часто уходила на поиски еды в горы,
хотя обычно находила какой-то способ подать о себе весточку. Но Бронвин всегда очень
по ней скучала и становилась весьма капризной, пока не возвращалась Изабо.
Однажды днем, когда они шли под гигантскими деревьями, Майя снова попросила
Изабо отвести ее к дочери.
- Ты не представляешь, как я тосковала и мечтала найти ее, - сказала она
жалобно.
- С чего бы это, - вспылила Изабо, - ведь ты не хотела ни брать ее на руки, ни
кормить, когда она была совсем крошкой. Ты не видела ее с тех пор, как ей исполнилось
шесть недель, а сейчас ей уже почти три года!
Она тут же пожалела о своих словах, но Майя умоляюще посмотрела на нее.
- Я знаю, что ты забрала ее, Рыжая, и знаю, что ты не жила здесь все это время. Но
она должна быть где-то поблизости, ведь мы видели вон ту гору в магическом пруду, хотя
рядом с ней была еще одна точно такая же. Почему ты не хочешь отвести меня к ней?
- Ты видела Драконий Коготь? - быстро спросила Изабо. - А кто еще? В каком
магическом пруду?
Женщина подняла руки и уронила их.
- У меня были шпионы в свите крылатого ули-биста, - сказала она. - Они
рассказали мне, что ты забрала Бронвин и исчезла, и никто не знал, куда ты делась. Один
из них украл твою косу, и я взяла ее с собой в Эрран. Я поехала туда за помощью,
поскольку знала, что Ник-Фоган такой же враг крылатого ули-биста, как и я.
- Кто-то украл мои волосы? - прошептала Изабо. - А Лиланте? Что они с ней
сделали?
Майя пожала плечами.
- Понятия не имею. Мне об этом не рассказывали.
- Ты воспользовалась моей косой, чтобы выследить меня? - Изабо в сердцах
пожалела, что не сожгла косу, когда у нее была такая возможность.
Майя кивнула.
- Маргрит Эрранская с ее помощью шпионила за тобой через свой магический
пруд. Ее управляющий, Хан'кобан, узнал в этих горах Проклятые Вершины. Я знала, что
ты забрала мою Бронвин, и Ник-Фоган пообещала помочь выследить тебя. Она одолжила
мне свою упряжку лебедей и дала в проводники Хан'кобана, и мы пролетели почти всю
дорогу. Но я должна была догадаться, что она желает мне зла! Я все время была
настороже, но поскольку не могла часто купаться в соленой воде, у меня постоянно
кружилась голова. Этот мерзкий Хан'кобан дождался, когда я задремлю, чтобы я не могла
превратить его в кого-нибудь, а потом вышвырнул меня из лодки, когда мы подлетели к
горе. Если бы ты не нашла меня, я бы непременно погибла.
- Мне казалось, ты говорила, что твои силы исчезли вместе с зеркалом! - Изабо
мгновенно уцепилась за слово "превратить", и ее подозрительность вспыхнула с новой
силой. Она обдумывала этот вопрос с тех самых пор, когда нашла бесчувственную Майю
на склоне горы, но не осмелилась спросить ее об этом прямо. Но она не видела никаких
признаков какой-либо силы, и казалось совершенно невозможным, чтобы эта худая и
бледная женщина с покрытым шрамами лицом могла быть виновна хотя бы в половине
всех тех зверств, которые ей приписывали.
Майя опустила глаза.
- Я не хотела, чтобы Маргрит знала, что я утратила свои силы, ибо я тогда
находилась в полной ее власти, а она очень жестокая и коварная женщина, которая желает
мне и моей малышке только зла. Поэтому я позволила ей думать, что с легкостью могу
превратить ее в болотную крысу или жабу, и она всегда очень старалась не сердить меня.
Изабо думала о том, что ей сказала Майя, всю дорогу до дома-дерева. Она вынула из
кармана повязку, несмотря ни на какие возражения, завязала женщине глаза и провела ее
через подземную галерею в кухню. Как только потайная дверь снова была надежно скрыта
за полками, она развязала повязку и позволила Майе сесть.
- Мегэн всегда говорила, что умение бесполезно, если нет знания, - сказала она,
разжигая костер и подвешивая над ним чайник.
Майя замерла.
- Я не поняла.
- Умение - это применение Единой Силы через чары, заклинания и магические
объекты вроде твоего зеркала. Знание - это использование Единой Силы через волю и
желание. Чары и магические объекты действуют как проводники собственной силы
ведьмы. Чем больше их используют, тем более магическими они становятся, так что со
временем они могут значительно усиливать и концентрировать силу ведьмы, и
действительно становятся волшебными сами по себе. Но если у тебя нет своей силы, они
не действуют. Конечно, у всех людей есть какой-то Талант, но большинство просто не
знает о нем. Это означает, что кто угодно может воспользоваться предметами, которые
пропитаны магией. Но если Талант совсем слабый, то и толку от них будет очень мало.
Изабо заварила чай и разлила его по чашкам, потом уселась напротив Майи.
- Так что, каким бы могущественным ни было волшебное зеркало, ты не смогла бы
воспользоваться им, не будь у тебя собственного Таланта, а для того, чтобы оно
действовало так хорошо, ты должна обладать огромной силой. Превращение людей в
животных - совсем не слабый Талант, равно как и долгое поддержание иллюзии,
настолько реальной, что даже такая могущественная колдунья, как Мегэн Повелительница
Зверей, не смогла проникнуть сквозь нее.
- Я всегда старалась держаться подальше от Мегэн и Табитас, - призналась Майя,
- и тщательно прикрывала руки и шею.
Изабо глотнула чаю, не дав сбить себя с толку.
- Маргрит должна была знать об этом не хуже меня. Разумеется, когда мы
привыкаем совершать магические действ
...Поділитися у соцмережах
