Жанр: Фантастика
Многоярусный мир 1-7.
... ней полукони не тронут! Кроме тебя, Кикаха! Мы убьем тебя! Мы поклялись не
возвращаться к своим вигвамам, к своим женщинам и детям, пока не убьем тебя!
- Ваши женщины возьмут других мужей! - крикнул в ответ Кикаха. - А дети вырастут,
не вспоминая вас! Вам никогда не поймать и не убить меня, полуослы!
На следующий день прискакал сменный отряд и получившие увольнительную
кавалеристы поехали вместе с Кикахой в город Таланак. Полукони не появлялись, и после
того, как Кикаха пробыл некоторое время в городе, он начисто забыл об угрозах
шойшателей.
Но вскоре ему пришлось вспомнить о них.
Глава 2
Река Ваткеткол начинается с речки, ответвляющейся от реки Гузирит в стране Хамшем,
или в Дракландии, на монолите Абхарплунта. Она протекает через густые джунгли до края
монолита, а затем обрушивается через проточенный водой в твердой скале канал. Долгое
время река падает сплошной массой воды, затем, перед тем, как достигнуть подножья
тридцатимильного монолита, становится водяной пылью. Тучи докатываются до монолита и
скрывают брызги и пену от людских глаз.
Подножье тоже скрыто.
Те, кто пробовал зайти в этот туман, рассказывали, что он все равно, что самая черная
ночь, а влага через некоторое время превращается в сплошную воду. Туман простирается на
одну-две мили от подножья и где-то там снова становится водой, а потом рекой.
Поток протекает через узкий канал в песчанике, а дальше расширяется. Около пятисот
миль река петляет зигзагами, выпрямляется миль на двадцать, а затем разделяется, обтекая
твердые скалы гор.
По другую сторону горы река вновь воссоединяется, резко поворачивает и течет
шестьдесят миль на запад. Там она исчезает в огромной пещере и, надо полагать, стекает
вниз через сеть пещер внутри монолита, на вершине которого находится Индейский уровень.
Где она выходит на свет, знают только орлицы Подарги, Вольф и Кикаха.
Обтекаемая рекой гора-остров была сплошной глыбой агата.
Когда Джадавин создал эту вселенную, он отлил гору из смеси агата и нефрита в три
тысячи миль высотой и примерно пирамидальной формы, в яблочно-зеленые,
изумрудно-зеленые, коричневые, лиловые, желтые, голубые, серые, красные, черные и
разные другие оттенки полосы. Джадавин поместил её охладиться на краю Великих Прерий,
а позже направил реку протекать вокруг её подножья.
Тысячи лет нефритовая гора оставалась нетронутой, если не считать приземлявшихся
на ней птиц и плававших у прохладного скользкого основания рыб. Когда индейцев провели
через врата в этот мир, они наткнулись на нефритовую гору. Некоторые племена сделали её
своим богом, но кочевые народы не селились поблизости от нее.
Затем в этот мир поселили неподалеку от нефритовой горы группы цивилизованных
людей из древней Мексики.
Случилось это, насколько мог вспомнить Джадавин, ставший позже Вольфом,
приблизительно 1500 земных лет назад. Недобровольные иммигранты могли принадлежать к
цивилизации, названной последующими цивилизациями ольмеками. Сами они называли себя
тишкет-моаками. Они построили деревянные дома и деревянные стены по берегам к западу и
востоку от горы и назвали гору Таланак.
Таланаком они называли своего бога-ягуара.
Котчултя - буквально: дом бога - или храм Тош-коуни, божества письменности,
математики и музыки, находился на полпути к вершине похожего на ступенчатую пирамиду
города Таланак. Он выходил на улицу Смешанных Благословений и снаружи не выглядел
впечатляюще большим. Фасад храма - изящное здание, высеченное в склоне горы -
представлял собой птичье-ягуарово лицо Тошкоуни. Как и в остальной внутренней части
горы, все пещеры, вся резьба, все барельефы были сделаны с помощью трения или бурения.
Нефрит нельзя отколоть или расслоить, его можно пробуравить, но большая часть труда по
созданию красоты из камня приходилась на трение. Трение порождает прекрасное и
полезное.
Таким образом, черно-белый нефрит в этом районе истерли поколения рабов,
применявших в качестве абразивов толченый корунд и стальные или деревянные
инструменты. Рабы выполнили основную черновую работу, а потом за дело взялись
художники и ремесленники.
Тишкетмоаки утверждали, что форма похоронена в камне, и кажется правдой, что её
можно открыть - в случае Таланака.
"Боги прячут, люди находят", - говорили тишкетмоаки.
Когда посетитель вступает в храм через дверной проем, который, кажется, сжимается
за ним кошачьими зубами Тошкоуни, он попадает в огромную пещеру. Она освещена
солнечным светом, льющимся сквозь отверстия в потолке, и сотней бездымных факелов. За
красно-белой нефритовой перегородкой высотой в пояс стоит хор одетых в черное монахов с
выбритыми и окрашенными в алый цвет головами. Хор поет хвалы Повелителю Мира,
Оллимамлу, и Гошкоуни.
В каждом из шести углов помещения стоит алтарь в виде зверя, или птицы, или
молодой женщины на четвереньках. На поверхности каждого алтаря выступают
петрограммы, а также мелкие животные и абстрактные символы - результат долгих лет
самоотверженного труда и длительной неутолимой страсти. На одном алтаре лежит изумруд
величиной с голову человека, и существует рассказ о нем, затрагивающий также и Кикаху. В
самом деле, изумруд был одной из причин, почему Кикаху так тепло встречали в Таланаке.
Камень однажды похитили, и Кикаха отобрал его у хамшемских воров со следующего
уровня и вернул - хотя и не задаром.
Кикаха находился в храмовой библиотеке. Это было громадное помещение в глубине
горы, куда можно было попасть только пройдя через зал с публичными алтарями и по
длинному широкому коридору. Оно тоже освещалось солнцем, просачивающимся сквозь
шахтные отверстия в потолке, да факелами и масляными лампами.
Стены долбили и терли, пока не создали тысячи неглубоких ниш, в каждой из которых
теперь хранилась тишкетмоакская книга. Книги были свитками из сшитых вместе ягнячьих
кож, а свиток крепился с обоих концов к цилиндру из дерева и слоновой кости. Цилиндр в
начале книги вешали на высокую нефритовую раму, и свиток медленно разматывали перед
стоявшим читателем.
Кикаха стоял в ярко освещенном углу, как раз под отверстием в потолке.
Одетый в черное жрец Такоакол объяснял Кикахе значение некоторых пиктограмм. Во
время прошлого визита Кикаха изучил письменность, но запомнил только пятьсот
рисунков-символов, а для беглого чтения требовалось знать по меньшей мере тысячи две.
Такоакол показывал окрашенным в желтый цвет пальцем с длинным ногтем
местонахождение дворца императора, миклосимла.
- Точно так же, как дворец Господа мира сего стоит на вершине самого высокого
уровня мира, так и дворец миклосимла стоит на высочайшем уровне Таланака, величайшего
города в мире.
Кикаха не стал ему противоречить. Одно время столица Атлантиды, занимавшая
внутреннюю часть уровня, предшествовавшего самому высокому, была в четыре раза
больше и населеннеё Таланака. Но она была уничтожена находившимся тогда у власти
Господом, и теперь в её развалинах обитали только летучие мыши, птицы и большие и
маленькие ящерицы.
- Но, - продолжал жрец, - там, где у мира пять уровней, в Таланаке трижды три раза
уровня, или улицы.
Жрец свел вместе крайние длинные ногти пальцев обеих рук и, полузакрыв раскосые
глаза, произнес речитативом проповедь о магических и теологических свойствах чисел три,
семь, девять и двенадцать. Кикаха не перебивал его, хотя и не понимал некоторые
технические термины.
Он услышал только один раз странное лязганье в соседнем помещении.
Одного раза было достаточно для него, выжившего потому, что его не требовалось
предупреждать дважды. Болеё того, цена, уплаченная им за то, что он все еще жив,
заключалась и в определенном объеме неуютного беспокойства. Он всегда сохранял
минимальный объем напряжения, даже в минуты отдыха и занятия любовью. Поэтому он
никогда не заходил ни в одно место, даже в предположительно безопасный дворец Господа,
не отыскав сперва возможных потайных мест для самого себя.
У него не было причин думать, что для него существовала какая-то опасность в этом
городе и особенно в святая святых храма - библиотеке. Но он много раз не имел никаких
причин страшиться опасности, и все же опасность там существовала.
Лязганье слабо повторилось. Кикаха, не извинившись, побежал к арочному проходу, из
которого донесся этот неопознанный и, следовательно, зловещий шум.
Многие одетые в черное жрецы подняли головы, отрываясь от столов с наклонной
поверхностью, где они рисовали на коже пиктограммы, или отвернулись от висевших перед
ними книг. Кикаха был одет как преуспевающий тишкетмоак, поскольку у него было в
обычае как можно больше походить на местных, где бы он ни находился, но кожа у него
была на два тона бледнее, чем у самого светлого из них. И, кроме того, он носил на поясе два
ножа - и одно это выделяло его. Он был первым, помимо императора, вошедшим в это
помещение вооруженным.
Такоакол окликнул его, спрашивая, не случилось ли чего-нибудь.
Кикаха обернулся и приложил палец к губам, но жрец продолжал окликать. Кикаха
пожал плечами. Все шансы были за то, что в итоге он покажется сторонним наблюдателям
дураком или слишком опасливым, как это случалось много раз в других местах. Ему было
наплевать.
Приблизившись к арочному проему, он снова услышал лязганье, а потом какое-то
легкое поскрипывание. Эти звуки казались ему похожими на то, словно люди в доспехах
медленно - наверное, осторожно - шли сюда по коридору. Они не были тишкетмоаками, так
как их солдаты носили стеганые доспехи типа тегиляев. У них имелось стальное оружие, но
оно не произвело бы услышанных звуков.
Кикаха думал отступить через библиотеку и исчезнуть в одном из избранных им
выходов. В тени арочного проема он мог наблюдать новоприбывших, когда те войдут в
библиотеку.
Но он не мог устоять перед желанием 'немедленно узнать, кто это сюда вторгся.
Он рискнул бросить один быстрый взгляд из-за угла.
В двадцати футах от него шел человек в полном стальном доспехе. По пятам за ним
шли по двое четверо рыцарей, а за ними по меньшей мере тридцать солдат, мечников и
лучников. Могло быть и еще больше, поскольку колонна продолжалась за поворотом
коридора.
Кикаха много раз прежде бывал удивлен, поражен и потрясен. Но на этот раз он
прореагировал медленнее, чем когда-либо в своей жизни.
Несколько секунд он стоял не двигаясь, пока оттаивала ледяная броня потрясения.
Рыцарь во главе, высокий человек с видимым из-под поднятого забрала лицом, был
король Эгесхэйма Эрих фон Турбат.
Ему и его людям абсолютно нечего было делать на этом уровне. Они были дракландцы
с уровня выше этого, сплошь жители внутреннего плато на вершине монолита,
поднимающегося с этого уровня. Кикаха, известный в Дракландии как барон Хорст фон
Хорстман, посещал несколько раз короля и однажды сшиб его с коня на турнире.
Когда он увидел его и его воинов на этом уровне, это было достаточно поразительно,
потому что для того, чтобы попасть сюда, им бы пришлось спуститься сто тысяч футов по
скале монолита. Но их присутствие в городе было и вовсе непостижимо. Никто и никогда не
проникал через особую защиту города, кроме как однажды Кикаха, и он был один.
Оттаяв, Кикаха повернулся и бросился бежать. Он думал, что тевтоны, должно быть,
воспользовались одними из врат, позволявшими мгновенную транспортацию из одного
места в другое. Однако тишкетмоаки не знали, где находятся врата, и даже не догадывались
о их существовании.
Только Вольф, бывший господином этой вселенной, его жена Хрисенда да как-то
Кикаха пользовались ими. Или, теоретически, они были единственными, знавшими, как ими
пользоваться.
Несмотря на это, тевтоны были здесь.
Как они нашли врата и почему прошли через них в этот дворец - на эти вопросы
придется искать ответы позже, если вообще когда-нибудь придется.
Кикаха почувствовал прилив страха и подавил его. Это могло означать только одно -
что чужой Господь успешно вторгся в эту вселенную. То, что он мог отправить воинов за
Кикахой, означало, что Вольф и Хрисенда оказались не в состоянии помешать ему, а это
могло означать, что они мертвы, а также то, что, если они живы, то бессильны и, таким
образом, нуждаются в его помощи. Ха! В его помощи!
Он снова бежал, спасая свою шкуру!
Тут существовало трое скрытых врат.
Двое находились в храме Оллимамла, на вершине города, рядом с императорским
дворцом. Одни врата - большие, и ими-то, должно быть, и воспользовались воины фон
Турбата, если они явились со сколько-нибудь приличным войском, а они должны явиться с
большим войском, иначе бы им ни за что не одолеть большой отряд фанатичных
телохранителей императора и гарнизон.
Если, подумал Кикаха, захватчики не сумели каким-то образом сразу же захватить в
плен императора, тишкетмоаки будут подчиняться приказам своего правителя, даже зная,
что они исходят от его пленителя. Во всяком случае так будет какое-то время. Жители
города были, в конце концов, людьми, а не муравьями, и в конечном итоге взбунтовались бы.
И они считали своего императора воплощением бога, уступающего в старшинстве только
всемогущему Создателю Оллимамлу, но они также любили свой нефритовый город и
дважды в своей истории совершали богоубийство...
В то же время... Кикаха бежал к арочному проему напротив того, откуда как раз
сейчас, должно быть, выходили захватчики. Раздавшийся крик пришпорил его, а затем
заорали многие. Кричали некоторые жрецы, но несколько криков послышалось на
испорченном средне-верхнегерманском диалекте дракландцев. Лязг доспехов и мечей
служил фоном гаму голосов.
Кикаха надеялся, что дракландцы воспользовались только этим коридором. Если они
сумели добраться до всех входов в этот зал - нет, они не могли. Арка впереди вела в
коридор, шедший, насколько он знал, только дальше в глубь горы. С ним могли пересекаться
другие коридоры, но ни один из них не выходил наружу. То есть так ему говорили.
Наверняка его осведомители по какой-то причине лгали или не поняли его несовершенной
тишкетмоакской речи.
Лгали или нет, но ему придется выбрать этот путь. Единственная беда, что даже если
он и свободен от захватчиков, то кончается в горе.
Зал библиотеки был огромным. Пятистам рабам, тершим и бурившим двадцать четыре
часа в день, требовалось двадцать лет для завершения основных работ. Расстояние от только
что покинутого им арочного проема до того, куда он желал попасть, равнялось примерно 180
ярдам. У некоторых захватчиков хватит времени зайти в библиотеку и сделать один выстрел
по нему.
Зная это, он побежал зигзагами.
Приблизившись к арке, он бросился на пол и перекатился через выход.
Стрелы свистели над ним и тюкались в каменную стену или отскакивали от пола рядом
с ним. Кикаха пружинисто вскочил на ноги и помчался дальше по коридору.
Он добежал до неизбежного коридора-поворота и остановился. Мимо него протрусили
двое жрецов. Они взглянули на него, но ничего не сказали.
Они забыли о нем, когда им ударили по ушам пронзительные крики, и побежали к
источнику шума. Ему подумалось, что они вели бы себя умнее, если бы побежали в другую
сторону, поскольку, судя по звукам, дракландцы могли истреблять жрецов в библиотеке.
Однако эти двое могли наткнуться на его преследователей и на несколько секунд
задержать их. Жрецов очень жаль, но не его вина, если их убьют. Ну, наверное, все-таки его.
Но он не собирался предупреждать их, если молчание поможет ему оставаться впереди
охотников.
Он побежал дальше. Как раз перед тем, как он добежал еще до одного поворота под
углом в сорок пять градусов, он услышал позади крики. Он остановился и выдернул горящий
факел из подставки на стене.
Подняв его высоко над головой, он посмотрел вверх. В двадцати футах от макушки его
головы находилось круглое отверстие в потолке. Оно было темным, поэтому Кикаха полагал,
что шахта где-то сворачивала, прежде чем соединиться с другой.
Всю гору пронизывали тысячи таких шахтных стволов, и все по меньшей мере три фута
в диаметре, поскольку проложившие шахматные стволы и туннели рабы не могли работать
на площади меньших размеров.
Кикаха подумал о шахте, но оставил эту мысль.
Тут не имелось под рукой ничего, способного помочь ему добраться до нее.
Услышав скрежет металла о камень, он выбежал за поворот, а потом остановился.
Первый лучник получил в лицо пылающим факелом, завопил, отступил, зашатавшись,
и сшиб с ног лучника позади себя.
Конические стальные шлемы обоих свалились и залязгали по полу.
Пригнувшись, Кикаха побежал вперед, используя как щит поднявшегося в сидячеё
положение лучника с обожженным лицом. Он выхватил из ножен лучника его длинный меч.
Лучник держался за лицо обеими руками и визжал, что он ослеп. Сшибленный им солдат
встал.
Кикаха выпрямился и обрушил меч на незащищенную голову солдата, а затем резко
развернулся и побежал, снова пригнувшись.
Слишком поздно некоторые лучники начали стрелять по нему. Стрелы ударяли в
стены.
Кикаха вбежал в большое хранилище.
Здесь имелось много разных предметов, но его внимание сразу же привлекли длинные
складные лестницы, применявшиеся в библиотеке.
Он установил одну из них, уперев в край шахтного ствола на потолке. У подножья
лестницы он положил меч, а затем взял другую лестницу и побежал с ней дальше по
коридору, свернул через дверной проем в ответвлявшийся коридор и остановился под
другим шахтным стволом.
Здесь он приставил лестницу к краю отверстия в потолке и полез в шахту.
Упершись спиной в одну сторону шахтного ствола, а ногами в другую, он сумел
втиснуться в отверстие.
Он надеялся, что первая лестница и меч рядом с ней одурачат его преследователей и
они потеряют время, пуская стрелы в темную дыру.
Когда они пойму, что его не свалить, как медведя в дупле, то они подумают, что он
сумел вовремя добраться до ответвляющегося шахтного ствола.
Потом некоторые из них поднимутся за ним в шахту. Если они умные, то задержатся на
долгий срок, чтобы снять свои тяжелые кольчужные рубашки, юбки, латы и стальные
шлемы.
Однако, если они достаточно умные, то поймут также, что он, возможно, выкинул
трюк, и исследуют коридоры поглубже и вскоре могут оказаться под этим шахтным стволом
и пустить в него стрелу.
Вдохновленный этой мыслью, он полез еще быстрее. Он продвигал спину на несколько
дюймов вверх, твердо опираясь ступнями и напрягая ноги, затем передвигал вверх ступни, а
потом опять спину, потом ступни. Стены были из гладкого, скользкого на ощупь нефрита, а
не из нешлифованной стали, камня или дерева. Наверное, футов через двадцать, что означало
сорокафутовое падение до пола, он добрался до шахтного ствола, шедшего под прямым
углом к этому.
Тут ему пришлось извернуться кругом, чтобы суметь посмотреть вниз.
Он увидел, что лестница, приставленная к освещенному концу шахтного ствола, все
еще стояла.
Из колодца не доносилось ни звука. Он подтянулся в горизонтальный ствол.
В этот момент он услышал невнятный голос. Солдаты, должно быть, попались на его
хитрость. Либо они поднимались за ним по тому, первому стволу, либо уже это сделали и,
возможно, находились в том же горизонтальном шахтном стволе, что и он.
Кикаха решил охладить их пыл. Если он обнаружит выход, то может также
обнаружить, что они находятся прямо за ним - или, что хуже, как раз под ним. Они могут
передать друг другу вверх по шахте луки и стрелы.
Если они это сделают, то смогут его застрелить без опасности для себя.
Пытаясь вычислить направление шахты, где он оставил первую лестницу, он дошел до
соединения, где три горизонтальных туннеля встречались над вертикальным.
Сумеречный свет этого места стал немного ярче. Он перепрыгнул через отверстие в
полу и приблизился к про свету. Выходя из поворота, он увидел стоявшего к нему спиной
согнувшегося солдата.
Тот держал факел, который ему только что вручил солдат в вертикальной шахте.
Солдат в шахте бурчал, что факел опалил его, а солдат выше свирепо шептал, что им
всем следует вести себя тихо.
Лезшие наверх солдаты сняли свои доспехи и все оружие, кроме кинжалов на поясах.
Однако лук и колчан со стрелами передали наверх солдату в туннель. Воины в вертикальной
шахте образовали цепочку, переправлявшую вооружение. Кикаха заметил, что они
поступили бы умнее, разместив сперва в туннеле шесть - семь человек, чтобы
воспрепятствовать их дичи напасть на них.
Кикаха подумал было сразу прыгнуть на одинокого солдата, но решил подождать, пока
она переправят наверх все оружие, которым собирались воспользоваться. Так вот лук за
луком, колчан за колчаном, мечи и даже доспехи были переданы наверх и вручены воину в
туннеле, сваливавшему их поблизости.
Кикаха почувствовал отвращение: неужели они не понимают, что доспехи только
отяготят их и дадут их дичи преимущество? Болеё того, в толстых кольчугах и тяжелой
одежде под ними они обязательно запарятся и вспотеют. Единственная причина для такого
шага, какую он мог придумать, заключалась в негибкости военного мышления. Если правила
предписывали облачаться в доспехи во всех боевых ситуациях, то доспехи надевались
независимо от того, соответствовало это обстановке или нет.
Солдат, принимавший вооружение, и те, которые торчали в шахте, проклинали, хотя и
негромко, жару и напряжение сил. Кикаха то слышал их отчетливо, а вот находившиеся
внизу офицеры, как он полагал, не слышали.
Наконец на полу оказались сваленными тридцать пять луков, тридцать пять кольчуг и
тридцать пять мечей и шлемов. Когда Кикаха впервые увидел завоевателей в коридоре,
солдат было больше, поэтому казалось, что многие собирались остаться внизу. Среди них
окажутся все офицеры, так как они не захотят терять время и труды на снятие своих
стальных доспехов. Судя по перекличке между воином в туннеле наверху и офицером внизу
- что можно было проделать тихо, если бы воины в шахте передавали сообщение - воин в
туннеле был самым младшим по званию.
Кикаха внимательно слушал, надеясь выяснить, поднимались ли какие-нибудь другие
воины по другим шахтным стволам. Он не хотел оказаться в западне или допустить
нападение с тыла. О других нападавших ничего сказано не было, но это не означало, что
ничего такого не происходило.
Кикаха постоянно оглядывался, словно птица, остерегавшаяся кошек, но ничего не
услышал и не увидел. Шликруму полагалось быть столь же бдительным, как и он, но тот
явно чувствовал себя в безопасности.
Это чувство испарилось, словно стакан воды в вакууме. Солдат нагнулся помочь
верхнему воину выбраться из шахтного ствола, когда Кикаха вонзил свой нож на несколько
дюймов в правую ягодицу воина.
Тот завопил, а затем полетел головой вниз в шахту, получив пинок от Кикахи. Он упал
на пытавшегося вскарабкаться воина. Они оба упали на воина внизу, и так далее, пока десять
солдат не выпали, пронзительно крича, из отверстия в потолке. Они бухнулись друг на друга,
и звуки ударов, по мере того как увеличивался слой тел, слабели.
Шликрум, падавший дольше, чем другие, приземлился, растянувшись, на самом
верхнем теле. Хотя он и был ранен, но не потерял сознания. Он вскочил на ноги, но
поскользнулся и свалился на кучу тел на полу, потеряв сознание.
К нему подошел, лязгая, офицер в полном доспехе и слегка нагнулся, чтобы спросить
его. Из-за гама внизу Кикаха не мог расслышать слов и поэтому прицелился в офицера из
лука. Угол стрельбы был неудобным, но он натренировался стрелять под многими углами и
послал стрелу верно.
Стрела прошла в соединение пластин шеи и плеча, вонзившись глубоко в тело. Офицер
упал вперед. У Кикахи вызвала любопытство пристегнутая к спине рыцаря шкатулка, так как
он раньше никогда не видел ничего похожего на нее. Сейчас, однако, было не время
ублажать свое любопытство.
Выбравшись из кучи тел, солдаты убежали из поля зрения Кикахи.
Возник гул голосов, а потом воцарилось молчание, когда офицер рявкнул:
- Заткнитесь!
Кикаха узнал голос фон Турбата. Только тогда он начал понимать, что подразумевало
собой это вторжение и жестокая охота на него.
Фон Турбат был королем независимого государства Эгесхэйм, горной страны с
шестьюдесятью тысячами граждан. Одно время Кикаха как барон Хорст фон Хорстман
поддерживал с ним довольно дружеские отношения. После того, как Турбат потерпел
поражение от Кикахи на турнире, а затем поймал Кикаху, когда тот занимался любовью с его
дочерью, он стал относиться к нему враждебно. Он ясно дал понять, что не будет мстить за
смерть Хорстмана, если кто-то убьет его, пока тот находится под крышей дома фон Турбата.
Услышав это, Кикаха немедленно смылся, а позже, играя роль барона-разбойника,
ограбил шедший в Эгесхэйм торговый караван. Но обстоятельства вынудили Кикаху бросить
свой замок и бежать, спасая жизнь, на этот уровень.
Это произошло несколько лет назад.
Не существовало никакой причины, по которой фон Турбат пошел бы на такой
страшный риск и хлопоты, чтобы отомстить Кикахе. Прежде всего, откуда король узнал, что
Кикаха здесь? Откуда он мог узнать даже то, что Кикаха - это фон Хорстман? Почему, если
он действительно открыл врата и способ их применения, он вторгся в опасный город
Таланак? Впрочем, вопросов возникало слишком много.
В то же время, судя по приглушенным голосам и последовавшим топотом бегущих
солдат, стало очевидно, что тевтоны поднимутся по другим шахтным стволам. Кикаха
сомневался, что многие из них будут в доспехах или тяжело вооружены, поскольку большая
часть доспехов и оружия оказалась теперь у него. Они, конечно, пошлют за подкреплением,
и ему лучше убраться отсюда.
Затем из кучи выполз один из воинов, и Кикаха пустил в него стрелу. Он быстро
пристрелил еще пять тел, действуя по теории, что если кто-то из них сумеет ожить, то он
ликвидирует потенциального убийцу. Примерно пять минут он бегал взад-вперед вдоль и
поперек по разным туннелям. Три раза ему удалось застать солдат, поднимавшихся по
шахтным стволам, и подстрелить верхнего воина.
Дважды он стрелял через шахтные стволы по воинам, шедшим по коридорам.
Но он не мог бегать достаточно быстро, чтобы прикрыть все шахты, а король явно не
считался с потерями. В шахтные стволы, куда со
...Поділитися у соцмережах
