Мир реки 1-5.

сторінка №99

...или камеру, робот Тай-Пена пронзили сразу три луча, и он упал, лишившись какого-то
жизненно важного узла.
Роботы падали один за другим, и осталась одна субмарина. Ее сигарообразное тело
проплыло еще через двое дверей, принимая на себя лучи компьютерных лучеметов.
Очередной дверной проем был достаточно широк, но в нем скрещивались лучи десяти
орудий. Герман все-таки проскочил, заплатив за это кормой, которую срезало, и корпусом,
который весь изрешетило.
У следующей двери он должен был оставить свою машину. Герман разогнал ее, сбавил
ход в нескольких футах от двери и вылез, пока алые лучи сверлили ее корпус. Лучеметы
сразу перевели огонь на него. Герман упал на пол - от половины орудий его прикрывала
лодка, но у другой половины он был на виду. Он медленно встал и прошел в дверь.
Лучеметы вели его, пока он бежал к следующей двери, ведущей в клапанную. Дверь
внезапно закрылась, преградив ему путь. Герман, не обращая внимания на лучеметы, стал
резать ее. Проделав небольшое отверстие, он отстегнул куб с модулем и бросил его внутрь, а
потом пролез сам, держа свой лучемет в руке.
Бёртон и остальные слышали, как тяжело он дышит.
Потом раздался крик боли:
- Нога!
- Ты почти на месте! - крикнул Лога.
Из прорезанной дыры повалил красноватый пар.
- Отравляющий газ, - сказал Лога.
Кадр переместился в клапанную. Помещение было большое, а справа от Германа из
стены, футах в десяти над полом, выступала загибающаяся вниз металлическая труба. Рядом
на столе стоял металлический ящичек, от которого тянулись провода к другому ящику. Из
прорезей на его передней панели выступали концы модулей.
Геринг полз к кубу, и не меньше сотни лучеметов поливало его огнем.
- Я не могу больше эыдержать, - услышали наблюдатели. - Теряю сознание.
- Держись, Геринг, - сказал Лога. - Еще минута, и все будет сделано.
Неуклюжая серая фигура на экране схватила куб и вытряхнула из него карточку.
Герман подобрал ее и пополз к модульному ящику. Потом раздался вопль, и Герман упал
ничком. Модуль выпал из его руки и лег у стола.
Алые линии сосредоточились на упавшем и не исчезли, пока не изрешетили скафандр.
Наступило долгое молчание.
Бёртон с тяжелым вздохом выключил свой терминал. Другие последовали его примеру.
Бёртон взошел на платформу и встал за спиной у Лога. На экране этика теперь пульсировал
многоцветный шар, выпуская и втягивая щупальца.
Лога оперся локтями о панель, закрыв лицо руками.
- Что это? - спросил Бёртон.
Он знал, что это ватан, но не понимал, отчего его изображение появилось на экране.
Лога убрал ладони от лица.
- Я настроил на Геринга частотный детектор.
- Так это он?
- Да.
- Значит, "продвижения" не произошло?
- Нет. Он там, где все остальные.
Что же делать теперь?
Этот вопрос задавал себе каждый.
Лога хотел убить компьютер, чтобы тот не захватывал больше ватаны, а потом сделать
его дубликат на предпрограммной стадии. Но как было отказаться от надежды -
безнадежной надежды, - что кто-то что-то придумает и не даст улететь захваченным
ватанам. Лога впал в умственный паралич, и ожидать от него можно было лишь одного - что
он под влиянием импульса нажмет-таки на роковую кнопку.
Остальные не переставая ломали голову, делясь своими рассуждениями и вопросами с
компьютерами. Но в планах каждый раз обнаруживался какой-нибудь изъян.
Бёртон несколько раз спускался на нижний этаж и часами стоял или ходил, глядя на
бесконечный круговорот ватанов. Есть ли среди них его родители? Айша? Изабел? Вальтер
Скотт, племянник сэра Вальтера Скотта; писателя, друг Бёртона по Индии? Доктор
Штейнхаузер? Жорж Сала? Суинберн? Брат и сестра? Спик? Дедушка Бейкер, подведший
внука, отдав концы перед самым изменением завещания? Кровожадный и жестокий Гелеле,
король Дагомеи, который не знал, что он кровожаден и жесток, - он ведь делал только то,
чего требовало от него общество. Но этим никого оправдать нельзя.
Бёртон отправился спать измученным и подавленным. Ему хотелось поговорить с
Алисой, но она была какой-то далекой, погруженной в собственные мысли. На этот раз ее
явно занимала не мечта, способная унести от ранящей или неприглядной реальности - Алиса
думала над их общей проблемой.
Наконец Бёртон уплыл в сон и проснулся спустя шесть часов. Над ним в полумраке
стояла Алиса.
- Что стряслось? - сонно спросил он.
- Надеюсь, ничего. Я только что пришла из контрольного центра.
- Что ты там делала? Алиса легла рядом с ним.
- Мне не спалось, и я все думала о том о сем - мысли мелькали, как ватаны. Я
старалась удержать их на компьютере, но они без конца уходили в сторону, распадаясь на
тысячу других вещей. Передо мной прошла чуть ли не вся моя жизнь - и здесь, и на Земле.
Помню, я думала о мистере Доджсоне, когда наконец уснула. Мне снились самые разные
сны - и чудесные, и очень страшные. Ты не слышал, как я закричала?

- Нет.
- Значит ты спал мертвым сном. Я проснулась, вся дрожа и в поту, но не смогла
вспомнить, что меня так напугало.
- Нетрудно вообразить, что это было.
Алиса встала выпить воды, а вернувшись в постель, опять не смогла заснуть. Помимо
прочего она думала о преподобном Чарльзе Латвиже Доджсоне, о счастье быть знакомой с
ним и о двух книгах, на которые она его вдохновила. Алиса перечитывала их столько раз, что
ей было совсем нетрудно представить себе их содержание и иллюстрации Тэнниэла.
- Первой сценой, которая представилась мне, было Безумное Чаепитие.
За столом сидели Болванщик, Мартовский Заяц и Мышь-Соня. Алиса села с ними без
приглашения, и Мартовский Заяц после нескольких пустых фраз предложил ей выпить вина.
Алиса посмотрела на стол, но не увидела ничего, кроме чая.
- Вообще-то это не совсем верно, - сказала Алиса Бёртону. - Там было еще молоко,
хлеб и масло. Книжная же Алиса сказала:
- Я что-то не вижу здесь вина.
- А его здесь и нет, - ответил Мартовский Заяц. Потом Алиса долго пыталась
разрешить загадку, чем ворон похож на конторку От этого ее отвлек Болванщик,
спросивший, какое сегодня число. Он достал из кармана часы, с тревогой поглядел на них,
потряс и приложил к уху Алиса подумала и ответила:
- Четвертое.
Настоящая Алиса сказала Бёртону:
- Мистер Доджсон выбрал это число потому, что у них в книге был май, а четвертое
мая - мой день рождения.
- Отстают на два дня! - вздохнул Болванщик. - Я же говорил: нельзя их смазывать
сливочным маслом!
- Масло было самое свежее, - робко возразил Заяц. Бёртон встал и начал шагать
взад-вперед.
- А нельзя ли обойтись без этих подробностей, Алиса?
- Нет. Это важно.
Следующая сцена, которую она увидела или, скорее, пережила, сделавшись семилетней
Алисой из книжки, относилась к главе "Вода и Вязание" из "Алисы в Зазеркалье". Алиса,
разговаривая с Белой Королевой, спросила:
- Разве, когда думаешь, не плачешь?
- Конечно, нет, - решительно отвечала Королева. - Ведь невозможно делать две веши
сразу.
- Алиса! - сказал Бёртон. - Ну к чему ты рассказываешь всю эту чепуху?
- Это не чепуха. Слушай дальше.
От Белой Королевы Алиса перенеслась к Шалтай-Болтаю.
- Возможно, это Лога своей толщиной напомнил мне о нем. Книжная Алиса обсуждала
с громадным человекоподобным яйцом, сидящим на стене, значения слов.
- Когда я беру слово, оно означает то, что я хочу, не больше и не меньше, -
презрительно произнес Шалтай-Болтай.
- Вопрос в том, подчинится ли оно вам, - сказала Алиса. - Вопрос в том, кто из нас
здесь хозяин, - сказал Шалтай-Болтай.
Потом реальная Алиса (впрочем, намного ли она реальнее той, другой? - спросил себя
Бёртон) перенеслась в сцену, где Черная Королева спросила ее, знает ли она вычитание.
- Отними от восьми девять.
- Этого я не знаю, но...- ответила Алиса.
- Вычитания не знает, - сказала Белая Королева Черной. - А деление? Раздели буханку
хлеба ножом, что будет?
- Много ли тебе еще представлялось? - спросил Бёртон.
- Больше ничего. Я не придала этому значения. Просто это были мои любимые
отрывки.
Алиса уснула снова, но вдруг проснулась, широко раскрыв глаза. Ей показалось, что
кто-то позвал ее.
- Откуда-то с горизонта моего разума.
Ей показалось, что это мистер Доджсон, но уверена она не была
Сон у нее прошел, и сердце сильно билось. Она встала и пошла в контрольную
комнату.
- Зачем? - спросил Бёртон.
- Мне подумалось, что в каждой сцене была своя ключевая фраза. "Самое свежее
масло", "Кто здесь хозяин?", "Знаешь ли ты деление?".
- Ладно, Алиса, - вздохнул Бёртон. - Рассказывай, как знаешь. Алиса села на место
Лога и наладила прямую связь с компьютером.
- Ты понимаешь, что через каких-нибудь два дня умрешь? - спросила она.
- Да. Это избыточная информация. Нет необходимости мне ее сообщать.
- Монат дал тебе команду никого не воскрешать, пока он не даст другого
распоряжения. В какой форме должно быть отдано это распоряжение?
- Лога уже спрашивал его об этом, - прервал ее Бёртон.
- Да, знаю. Но мне показалось, что не повредит попробовать еще раз.
- И что он тебе ответил?
- Компьютер, как и раньше, промолчал.
Тогда Алиса сказала, что есть высшая команда, отодвигающая запрет Моната на второй
план.
"В чем она заключается? - вспыхнуло на экране. -Я получал много команд".

- Самая главная твоя задача - улавливать ватаны и направлять их к дубликатам тел. В
этом и заключается суть проекта. Если бы Монат предвидел, к чему приведет его запрет, он
никогда не наложил бы его.
Компьютер молчал.
- Свяжи меня с секцией, которой пользовался Лога, - попросила Алиса. - С той частью
тебя, где Лога был хозяином.
Компьютер, видимо, не имел никаких запретов на этот счет. Но до Алисы о таком шаге
никто не подумал.
- Бог мой! - сказал Бёртон. - Ну а дальше что?
- Я сказала той доле компьютера, что она должна умереть. Она ответила, что знает. Ну
и что? Тогда я повторила аргумент, названный в споре с доминирующей властью.
А потом отдала области Лога команду вернуться в прежнее, независимое состояние.
- А доминанта не вмешивалась?
- Нет. Да и с чего бы? Лога не зря назвал ее талантливой идиоткой.
- А потом что?
- Я сказала доминанте, что ее долг - воскресить Моната, чтобы тот мог подтвердить
или отменить свой приказ никого не оживлять.
-Ну?
- Экран погас. Я пробовала и так и сяк - он не отвечал. Бёртон помрачнел.
- И все?
- И все.
- Но почему он прервал связь? Он обязан отвечать оператору.
- Я надеюсь, - сказала Алиса, - что это свидетельствует об его внутренней борьбе. Что
область Лога борется с доминантой.
- Чепуха! - крикнул Бёртон. - Не может такого быть, насколько я разбираюсь в
компьютерах.
- Ты забываешь, что это не совсем компьютер. Необычный, во всяком случае. Он
сделан из протеина, как и человеческий мозг.
- Надо бы разбудить Логу. Скорей всего ничего опять не выйдет, но он единственный,
кто в этом смыслит.
Этик проснулся сразу, как будто и не спал. Он выслушал Алису, не задавая вопросов, и
сказал:
- Борьбы быть не должно. Приказ Моната должен был поступить и в доминирующую
часть, и в мою.
- Это смотря когда приказ был отдан, - сказала Алиса. - Если доминирующие схемы
были поставлены после, твоя часть его не получила.
- Но доминанта передала бы его отщепленной доле.
- А может, и нет!
- Если все пойдет, как ты задумала - а я не вижу ни малейшего шанса, - то Монат
воскреснет.
- Но я же дала такую команду доминанте. Лога перестал хмуриться.
- Хорошо! Если это единственный способ спасти ватаны, так и должно быть. Даже
если...
Даже если мне придется худо, следовало понимать. Все позавтракали в столовой, кроме
Логи, который ел у себя за пультом. Несмотря на все усилия, он так и не сумел добиться от
компьютера прямого ответа. Один из экранов показывал шахту с ватанами.
- Когда она опустеет, мы поймем, что их... больше нет. - Лога сверился с другим
экраном. - Еще два поступили. Нет - уже три.
За невеселой трапезой, прерываемой лишь редкими угрюмыми замечаниями, Фрайгейт
сказал:
- Нам надо обсудить одно важное дело. Все молча посмотрели на него.
- Что мы будем делать, когда компьютер умрет? Лога не считает нас достаточно
развитыми этически, чтобы позволить нам остаться здесь. По его мнению, мы не способны
работать над проектом. И он, по-моему, прав - я исключил бы разве одного Кура. Если Нур
пройдет через верхний вход, Лога разрешит ему остаться.
- Я там уже прошел, - сказал мавр. Все уставились на него.
- Когда? - спросил Фрайгейт.
- Этой ночью. Я решил, что если смогу оттуда выйти, то и вернуться сумею. И
вернулся, хотя мне пришлось нелегко. Я не прошел сквозь поле запросто, как сделал бы этик.
- Твое счастье, - проворчал Бёртон. - Я приношу извинения за то, что называл суфи
шарлатанами. Ну а мы, все остальные? Что, если нам не хочется возвращаться в долину? Но
коли уж мы вернемся туда, мы скажем людям всю правду. Не все, конечно, нам поверят. Там
немало еще христиан, мусульман и прочих, кто держится за старую веру. Да и многие
шансеры, вероятно, останутся верны своим догмам.
- Это уж их забота, - сказал Нур. - Только я не хочу оставаться здесь. Я охотно вернусь
в долину. У меня там еще много дел. Буду работать до самого "продвижения".
- Продвижение еще не означает, что ты окажешься у Творца за пазухой, - заметил
Бёртон. - С научной точки зрения оно означает всего лишь, что приборы этиков больше не
обнаруживают твой ватан.
- На все воля Аллаха.
Бёртон стал думать, хотелось бы ему остаться здесь. Он получил бы такую власть,
которой не имел никто на земле и очень мало кто в Мире Реки.
Но для этого ему пришлось бы убрать Логу. Убить его или заключить в тюрьму.
Поддержали бы его, Бёртона, остальные? Если нет, пришлось бы и их убрать. Он мог бы
воскресить их потом в долине, куда они все равно собираются. Но он остался бы один. Алиса
не пошла бы с ним. Хотя - почему один? Он мог бы воскресить в башне кого угодно - и
мужчин, и женщин.

Бёртон содрогнулся. Наваждение пришло и миновало, будто кошмар. Он не хотел
такой власти и не хотел чувствовать себя предателем. Кроме того, он ясно понимал, что ему
такую власть доверить нельзя.
Ну а Лога? Разве он не предатель?
В каком-то смысле - да. Бёртон, однако, был согласен с ним в том, что кандидатам в
долине нужно дать гораздо, гораздо больше времени, чем планировали другие этики. Бёртон
чувствовал, что и ему самому придется очень кстати продление срока.
Он посмотрел на сидящих за столом. Не скрывают ли эти замкнутые лица такие же
мысли? Не борется ли кто-то еще с искушением?
Надо будет последить за ними. Убедиться, что они не замышляют ничего
предосудительного.
Бёртон выпил золотистого вина и сказал:
- Все ли согласны вернуться в долину? Поднимите, пожалуйста, руки.
Подняли все, кроме Тома Терпина. Остальные мрачно уставились на него. Он
ухмыльнулся и тоже поднял руку.
- Уж больно здесь хорошо. Но нет, не хочу тут оставаться Я бы не выдержал.
Попросить, что ли, Логу - может, даст мне с собой рояль?
Алиса разразилась слезами.
- Все эти души! Я думала, что нашла ответ, но. На стенном экране возник
улыбающийся Лога.
- Идите все сюда! - со смехом крикнул он. - Доминанта сдалась, и я только что
получил сообщение от другой половины. Алиса, ты была права! О, как права!
Все вбежали в контрольную комнату и столпились вокруг этика. На экране светилось
последнее сообщение.
Все радостно завопили и стали обниматься, прыгать и плясать.
Но Лога потребовал внимания.
- Не забудьте, компьютер все еще в опасности! Но он разрешил мне сменить модуль. Я
должен идти.
Вот будет насмешка судьбы, подумал Бёртон, если компьютер умрет, не дождавшись,
когда Лога это сделает.
Но через десять минут перед ними, собравшимися в столовой, опять явился на экране
веселый Лога.
- Дело сделано! Сделано! Я уже дал команду возобновить воскрешения.
Все снова принялись прыгать, кричать и обниматься. Терпин сел за рояль и заиграл
"Сент-Луисский рэг"
- Это была длинная, длинная Река, но мы прошли ее до конца! - кричала Алиса. Ее
большие темные глаза светились, как экраны, и все ее существо излучало радость. Никогда
она еще не была так красива.
- Да, - сказал Бёртон, снова и снова целуя ее. - Нам придется вернуться на эту Реку, но
это теперь не важно.
Как все странно и непредсказуемо! Этот мир спасли не вожди и государственные
деятели, не мистики, не святые, не пророки и не мессии, не священные книги - его спасли
эксцентричный интраверт, автор математических учебников и детских книжек, и
вдохновившее его дитя.
Девочка, выросшая потом во взрослую мечтательницу Алису, вызвала к жизни поток
чепухи, которая вовсе не была чепухой, - и это Алисино свойство, развиваясь по спирали,
позволило ей сделать то, что не удалось другим, и спасти восемнадцать биллионов душ и
целый мир в придачу
Думая об этом, Бёртон случайно увидел, как Фрайгейт устремился к двери, описывая
при этом круги и бормоча что-то несуразное. Потом, нахмурясь, повернул назад.
Бёртон отошел от Алисы и спросил его.
- Ты чего?
Фрайгейт перестал хмуриться и усмехнулся:
- Да ничего. Мне послышались шаги в коридоре. Выглянул, а там никого нет.
Померещилось, наверное.

Филипп Хосе Фармер
Боги мира реки

Мир реки 5.

Филипп Хосе Фармер
Боги мира реки

Все племена Земли и их судьбы - в Твоих руках;
Их цвета кожи и многочисленные языки - Твои;
Мы же - горсть из тех многих, коих Ты,
О великий Владыка хаоса, сделал разными.
Древний египетский гимн
Между прочим, ад больше половины рая.
"Люк Хэвергол"
Эдвин Арлингтон Робинсон
Когда же Моисей ударил посохом в скалу, он забыл отступить с
пути потока и потому едва не утонул в его водах.
Книга Зохар

Глава 1

Лога трескался как яйцо.
В 10.02 изображение этика появилось на больших настенных экранах в комнатах его
восьми гостей. Видеокамера находилась где-то под потолком, и они видели Логу только от
голого пупка и выше - вплоть до точки в нескольких дюймах над его головой. Края стола
почти совмещались с боковыми гранями экрана, поэтому за фигурой просматривались лишь
узкие полоски пола и небольшая часть задней стены.
Лога походил на рыжего зеленоглазого Будду, который, прожив десяток лет на фабрике
мороженого, давно перестал сопротивляться притягательности этого сладкого продукта. И
хотя он потерял за последние три недели около двадцати фунтов, его торс по-прежнему
бугрился от излишков жировых отложений.
Тем не менее, это был радостный Будда. Его лицо сияло от счастья, когда он обратился
к своим гостям на эсперанто:
- Я только что сделал удивительное открытие! Оно решит проблему...Лога замолчал и
встревоженно посмотрел направо. - Извините. Кажется, я что-то услышал.
- Вы и Фрайгейт становитесь параноиками, - проворчал Бертон.Мы обыскали башню
вдоль и поперек, и ни в одной из 35793 комнат...
Экраны мигнули. Фигура Логи дернулась, вытянулась в длину, а затем сжалась до
карликовых размеров. Бертон даже удивился. До сих пор он еще ни разу не замечал на
экранах каких-либо помех и искажений. Однако через пять секунд изображение вновь стало
устойчивым и четким.
- Яас? - спросил Бертон на языке этиков. - Чем вы так взволнованы?
Электронное изображение загадочно мигнуло.
Бертон испугался. Он сжал руками подлокотники кресла, и их неподатливая прочность
убедила его в реальности происходивших событий. Хотя то, что он видел на экране, казалось
абсолютно невозможным.
По лицу Логи поползли зигзагообразные трещины. Они тянулись от уголков губ и,
пересекая щеки, уходили в волосы. Черные глубокие изломы проникали сквозь кожу и плоть,
обнажая полость рта и кости черепной коробки.
Бертон вскочил с кресла.
- Лога! Что происходит?
Трещины побежали по шее, по плечам и рукам, по груди и выпиравшему животу.
Кровь брызнула на стол и заструилась по лопавшейся коже.
А потом, по-прежнему улыбаясь, Лога начал разваливаться на куски. Он упал на бок
справа от стула, и Бертон услышал звук, будто разбилось стекло.
Теперь на экране виднелась лишь рука Логи - вернее, несколько ее частей, похожих на
бутылочные осколки с каплями вина. Плоть и кровь пузырились и с шипением превращались
в прозрачные лужицы. Бертон оцепенел от ужаса, но крик Логи заставил его вскочить с
кресла.
- Ай цаб ю!
После крика послышался глухой удар, словно на пол упало тяжелое тело.
Бертон активировал голосом другие видеокамеры, однако комната Логи оказалась
пустой. У стола поблескивали красноватые лужи с останками этика.
Англичанин судорожно вздохнул.
На стене засветились квадраты экранов, и на них появились изумленные лица
остальных семи землян. Темные глаза побледневшей Алисы расширились от испуга.
- Дик? Неужели это кричал Лога? Мне показалось, что я узнала его голос!
- Ты и сама видела, что с ним произошло! - ответил Бертон.Как же он мог кричать? В
то время Лога был уже мертв!
Все заговорили, перебивая друг друга, и потрясение оказалось настолько большим, что
каждый перешел на свой родной язык. Даже невозмутимый Нур сбился на арабские фразы.
- Тихо! - рявкнул Бертон, вскидывая вверх руки.
До него дошло, что он говорит по-английски. Но это не имело большого значения,
поскольку его команду поняли все.
- Я знаю о происходящем не больше вашего. Однако ясно одно: кто-то пытается ввести
нас в заблуждение. Предлагаю всем немедленно собраться у входа в апартаменты Логи. И
прихватите с собой оружие!
Бертон вытащил из шкафа два небольших лучемета. Еще час назад он мог бы
поклясться, что они ему больше никогда не пригодятся. Каждый из лучеметов имел обычную
пистолетную рукоятку и толстый ствол, на конце которого располагалась сфера размером с
большое яблоко.
С экрана донесся голос Алисы:
- Неужели этот кошмар никогда не кончится?
- Кошмары долго не длятся, - ответил он.
Ее большие темные глаза затуманились, и на заостренном лице появилось отрешенное
выражение, которое с некоторых пор выводило Бертона из себя.
- Кончай, Алиса! - резко прикрикнул он. - Сейчас не время распускать нюни.
- Со мной все в порядке, - ответила она. - И ты это прекрасно знаешь.
- Я еще не встречал таких людей, у которых было бы все в порядке.
Бертон направился к выходу, и сенсорные датчики, узнав его, мигнули зелеными
огоньками. Тем не менее, дверь оставалась закрытой до тех пор, пока он не произнес на
классическом арабском языке особый пароль, означавший "Сезам, откройся!". Примерно в то
же время Алиса в своей комнате шептала на английском:
- ""Кто ты?" - спросила гусеница".
Бертон вышел в коридор, и дверь за ним бесшумно закрылась. Рядом находилось
большое кресло из серого металла с мягкой обивкой алого цвета.

Как только он опустился на сиденье, спинка плавно изменила форму в соответствии с
контурами его тела. Бертон ткнул пальцем в черный центр белого диска, расположенного на
левом подлокотнике, и из такого же диска на правом подлокотнике появилась тонкая
металлическая рукоятка. Едва он потянул ее на себя, как под массивным остовом вспыхнуло
белое сияние. Кресло начало подниматься над полом и зависло на уровне двух футов.
Легким движением управляющей рукоятки Бертон развернул транспортное средство в
противоположном направлении, а затем, меняя скорость нажатием на черное пятно левого
диска, полетел вперед по длинному коридору.
Он быстро промчался мимо настенных анимационных картин и присоединился к своим
коллегам, которые, ожидая его, парили над полом в летающих креслах.
Бертон возглавил отряд и, слегка замедлив скорость, влетел в огромную вертикальную
шахту, входное отверстие которой находилось в конце коридора. С легкостью, выработанной
в результате большой практики, он поднялся по пологой дуге на следующий уровень,
вылетел в другой коридор и через сотню футов остановился у входа в жилище Логи. Мягко
опустив кресло на пол, Бертон встал и подошел к двери. Вскоре появились остальные.
Встревоженно переговариваясь друг с другом, они неохотно покидали свои транспортные
средства.
В трехстах футах от шахты коридор пересекался с другим проходом. На поверхности
стен и на потолке располагались подвижные картины с имитацией трехмерного
пространства. Над головой сияло безоблачное небо. Вдали темнела горная гряда. Джунгли на
переднем плане расступались в стороны, и взору зрителей открывалась широкая прогалина,
на которой находилась деревушка с дюжиной глиняных хижин. Около домов виднелись
фигуры смуглых людей, одетых в просторные одежды, которые индусы носили около 500
года до нашей эры.
Неподалеку под деревом сидел стройный юноша в набедренной повязке. Вокруг него
собралась дюжина мужчин и женщин, которые с восторгом слушали речи об истинном
просветлении. Эта сцена не являлась выдумкой и изображала реального исторического
Будду. Фильм был отснят агентом этиков - одним из тех мужчин и женщин, которые сидели
рядом с великим мудрецом. По всей вероятности, видеокамера и система звукозаписи
маскировались под видом перстней или бус.
И хотя беседа казалась едва различимым бормотанием, словесные команды зрителя
могли не только сделать разговор слышимым, но и обеспечить перевод хиндустани на любой
известный этикам язык.
По особой команде картина могла источать запахи, которые окружали агента во время
съемок. Однако зрители обычно предпочитали обходиться без них и имели на то веские
причины.
Прямо перед Бертоном находился пенек, на котором был нарисован священный символ
- зеленый глаз внутри бледно-желтой пирамиды. В оригинальном фильме этот символ
отсутствовал; он лишь отмечал вход в апартаменты этика.
- Если Лога заменил пароль для запоров двери, мы просто зря теряем время, - сказал
Фрайгейт. - Нам никогда не пробраться внутрь.
- Но кто-то же к нему вошел, - напомнил Бертон.
- Возможно, вошел, - добавил Нур.
Бертон громко произнес имя этика - так громко, словно хотел активировать
открывающие механизмы силой своего голоса. На стене появилась круговая трещина,
достигавшая в диаметре десяти футов. Выделенный круг слегка подался внутрь, потом
закрутился колесом и вкатился в широкий паз.
Фрагмент картины на нем, не теряя четкости изображения, вращался вместе с
поверхностью двери.
- Значит, туда мог войти кто угодно! - вскричала Алиса.
- Какая фатальная ...

Список сторінок

• #
• 1
• 2
• 3
• ...
• 92
• 93
• 94
• 95
• 96
• 97
• 98
• 99
• 100
• 101
• 102
• 103
• 104
• 105
• 106
• ...
• 122
• 123
• 124

Поділитися у соцмережах