Жанр: Фантастика
Мир реки 1-5.
... его. Так как сейчас я пользуюсь
преобразователем голоса.
Тем не менее, они будут напуганы. То, что они медленно и неохотно
предполагали, внезапно окажется правдой. То, что среди них имеется
изменник, окажется очень чувствительным ударом.
- Я не понимаю, о чем это вы говорите? - проворчал Бартон.
- Я вам все постараюсь рассказать по порядку. Вам сказали
чудовищную ложь о целях Воскрешения. То, что вам говорил Спрюс, и то,
чему учит это творение этикалов - Церковь Второго Шанса - ЛОЖЬ!!! Все
ложь! Истина заключается в том, что вам, человеческим существам, жизнь
дарована только для того, чтобы участвовать в научном эксперименте.
Этикалы - трудно найти более неправильное применение понятию "этика" -
переделали эту планету в одну Речную Долину, построили чашные камни и
воскресили вас только с одной-единственной целью: записать все ваши
обычаи и историю. И как побочный результат - произвести наблюдение за
вашей реакцией на Воскрешение и узнать, что получится, если смешать
различные расы и эпохи. Вот и все и ничего больше - научный
эксперимент. И когда вы отслужите этим целям - все снова обратится в
прах! Эта легенда о предоставлении вам еще одного шанса заработать
вечную жизнь и спасение, так как в этом якобы заключается этический
долг этикалов - ЛОЖЬ!!! Фактически, люди, к которым принадлежу и я, не
верят, что вы достойны спасения. Им безразлично, что у вас тоже есть
"души"!
Бартон все это время молчал. Человек казался искренним или, во
всяком случае, судя по тяжелому дыханию, был сильно эмоционально
возбужден.
Наконец, Бартон заговорил:
- Я не могу поверить, что кто-нибудь может пойти на такие расходы
и затратить столько труда только для того, чтобы провести научный
эксперимент или сделать исторические записи.
- 127 -
- Время медленно течет для бессмертных. Вы были бы очень
удивлены, если бы узнали, чего только мы не делаем для того, чтобы
разнообразить вечность. Кроме того, имея в своем распоряжении
вечность, мы можем распоряжаться временем по своему усмотрению и нас не
обескураживают даже в высшей степени сомнительные проекты. После того,
как умер последний землянин, работа по подготовке Воскрешения
продолжалась несколько тысяч лет, хотя последняя стадия подготовки к
этому эксперименту длилась всего лишь один день.
- А вы? - спросил Бартон. - Что делаете вы? И зачем?
- Я - единственный настоящий этикал среди всей этой чудовищной
расы! Мне не нравится эта игра. Словно вы просто куклы или подопытные
животные в лаборатории! Ведь в конце концов, сколь бы примитивными вы
не были, вы все же разумные существа. Вы, в определенном смысле, как!
как!
Подобный тени, он сделал своей бесплотной рукой движение, как бы
стараясь вытащить из темноты нужное слово.
- !Я вынужден использовать термин, которым вы сами себя называете,
- продолжал он. - Вы такие же люди, как и мы. Так же, как и
первобытные люди, которые впервые стали пользоваться языком, такие же
люди, как и вы. И вы являетесь нашими предками. Насколько мне
известно, я, возможно, ваш прямой потомок. Весь мой народ мог бы
произойти от вас.
- Сомневаюсь в этом, - покачал головой Бартон. - У меня не было
детей, то есть, о которых я бы знал.
У него возникло много вопросов, и он начал задавать их.
Но мужчина не обращал больше на него никакого внимания. Он держал
свое устройство около своего лба. Внезапно он оторвал его и перебил
Бартона прямо на середине предложения:
- Меня! у вас нет слова для этого! ну, скажем! слушают. Они
обнаружили мой! "ватан". Им известно только то, что он принадлежит
этикалу. Они могут быть здесь уже минут! через пять. Поэтому я
вынужден вас покинуть, Ричард Бартон.
Бледная фигура незнакомца поднялась.
- Вам тоже нужно покинуть эту местность, Ричард Бартон, -
послышался голос незнакомца.
- Куда же? Вы возьмете меня с собой? - удивился Бартон.
- Я вас никуда не возьму! Вы должны умереть. Они должны найти
только ваш труп! Поверьте, что я не могу взять вас с собой. Это
просто невозможно. Но если вы сейчас умрете, то они снова на некоторое
время потеряют вас. И тогда есть вероятность, что мы встретимся вновь.
Тогда!
- Подождите! - вскричал Бартон. - Я ничего не понимаю. Почему
Они не могут обнаружить нас? Ведь Они сами соорудили всю эту машинерию
Воскрешения! Неужели Они не знают, где находится мой личный
воскреситель?
- Нет! - Гость снова улыбнулся. - У них были только визуальные
записи всех людей Земли. И размещение предназначенных к Воскрешению в
предварительной фазе было случайным, поскольку они планировали рассеять
людей вдоль Реки примерно в хронологической последовательности, но с
определенным процентом примеси. Перейти к индивидуальной базе они
намеревались несколько позже. Конечно, они не имели тогда ни малейшего
понятия, что я буду противостоять им. И что для провала этого
кошмарного Плана я выберу себе помощников среди людей. Поэтому они и
не знают, где находитесь вы или другие из выбранных мною людей. Сейчас
вы могли бы спросить, почему я не могу настроить ваш воскреситель так,
чтобы он перенес вас прямо к вашей цели? Прямо к верховьям Реки. Дело
в том, что я уже настроил его один раз таким образом, что как только вы
умрете, то на следующее утро окажетесь возле первого чашного камня. Но
у вас тогда ничего не получилось. Должно быть, титантропы убили вас.
Поверьте, что для меня это был тяжелый удар, поскольку я больше не могу
без риска близко подходить к предкамере. Это запрещено для всех, кроме
обслуживающего персонала. А они подозрительны! Они подозревают тайное
вмешательство. Так что это теперь становится чисто вашим делом, Ричард
Бартон. Вам надо положиться на случай.
Что же касается других, то у меня никогда не было возможности
перенастроить их воскресители. Все происходит сейчас только в
соответствии с законами вероятности. Которая составляет один шанс на
двадцать миллионов.
- Других? - удивился Бартон. - Каких других? Неужели есть такие
же, как я? Но чем вы руководствовались, когда выбирали нас?
- У вас у всех нужная "эманация". Поверьте мне, я знаю, что делаю.
И думаю, что мой выбор правилен.
- Но вы намекнули мне, что это вы разбудили меня до срока! в той
камере. С какой целью? Чего вы хотели этим достичь?
- Это было единственным убедительным для вас доводом, что
Воскрешение не является сверхъестественным событием. И это же
послужило причиной для выслеживания вас со стороны этикалов.
Вот. Возьмите это.
С этими словами этикал передал Бартону крохотную ампулу.
- Проглотите. Вы умрете мгновенно и окажетесь вне пределов их
досягаемости - на некоторое время. Клетки вашего мозга будут так
разрушены, что они не смогут прочесть их содержимого. Спешите! И
помните то, что я вам рассказал!
- А что, если я не приму ваш подарок? - тихо спросил Бартон. -
Что, если я позволю Им поймать себя?
- У вас не та "эманация", чтобы допустить это. - Гость издал
тихий чуть издевательский смешок.
Бартон уже почти решил не принимать капсулу. Почему он должен
позволять этому высокомерному типу то и дело приказывать ему, Бартону?
Затем он сообразил, что злость - плохой советчик. Приняв эту
капсулу, он получит еще одну возможность поиграть с этим незнакомцем и
встретиться с Теми, о которых он только что упоминал.
- Хорошо, - согласился Бартон. - Но почему вы сами не убьете
меня? Почему заставляете меня самого сделать это?
Незнакомец снова рассмеялся и произнес:
- У этой игры есть определенные правила, объяснять которые у меня
нет времени. Но вы же умный человек, вы сами поймете большинство этих
правил. Одно из них - это то, что мы этикалы. Мы в состоянии даровать
жизнь, но не можем отбирать ее. Нельзя сказать, что это немыслимо для
нас или что это лежит за пределами наших физических или технических
способностей. Просто это действие трудно выполнимо с психологической
точки зрения!
Внезапно, на полуслове оборвав свою речь, незнакомец исчез.
Бартон, не колеблясь, положил ампулу в рот и проглотил ее. Через
мгновение над ним сверкнула ослепительная вспышка!
И глаза его снова наполнились светом только что взошедшего солнца.
У него было время бросить взгляд вокруг, увидеть чашу, стопку плотно
уложенного белья и! Германа Геринга.
Затем Бартон и Геринг были схвачены небольшими смуглыми
человечками с крупными головами и кривыми ногами, вооруженными копьями
и каменными топорами. На них были полотнища, но только как накидки,
завязанные вокруг толстых коротких шей. Полоски кожи, несомненно
человеческой, стягивали длинные лохматые черные волосы. Они были
похожи на монголов и говорили на незнакомом Бартону языке. Пустую чашу
нахлобучили ему на голову, руки связали за спиной кожаным ремнем.
Слепого и беспомощного, Бартона погнали через равнину, подгоняя уколами
каменных наконечников в спину. Где-то поблизости стучали барабаны и
женские голоса протяжно выли какой-то мотив.
Он прошел что-то около сотни шагов, прежде чем его остановили.
Прекратился стук барабанов, замолчали женщины. Он ничего больше не
слышал, кроме стука крови в висках. Что за чертовщина здесь
происходит? Неужели он стал частью религиозной церемонии, требовавшей,
чтобы жертва ничего не видела? А почему бы и нет? На Земле было много
культур, где не хотели, чтобы те, кого приносили в жертву, видели своих
убийц. Чтобы призрак мертвеца не захотел отомстить мучителям.
Но эти люди теперь должны были знать, что призраков не существует.
Возможно, они считают такими призраками вторично воскрешенных и хотят
прогнать их обратно, просто убив их?
Геринг! Он тоже был перенесен сюда! К этому же чашному камню! В
первый раз это могло быть совпадением, хотя вероятность этого была
слишком ничтожной. Но три раза - один за другим? Нет, это было!
Первый же удар по голове практически лишил его сознания. Он упал
на колени, по всему телу прошел звон, и из глаз посыпались искры.
Второй удар он не почувствовал и очнулся уже в каком-то другом месте!
Рядом с ним стоял Герман Геринг.
- Наши души, должно быть, близнецы, - сказал он. - Похоже на то,
что мы всегда будем носить на себе этот крест, взваленный на нас
этикалами.
- Бык и осел в одной упряжке, - усмехнулся Бартон, оставив немцу
решать, кем он его считает.
Через некоторое время оба были очень заняты тем, что представляли
себя людям, среди которых оказались. Как выяснилось чуть позже, это
были шумеры древнего или классического периода. Жили они в Месопотамии
между 2500 и 2300 годами до н.э. Мужчины этого народа брили голову
(такой обычай было непросто соблюдать с помощью каменных ножей), а
женщины ходили обнаженными до пояса. Эти люди были в основном
пучеглазыми, у них были (по мнению Бартона) уродливые лица и невысокие
приземистые тела.
Но если степень красоты среди них была не очень высокой, то
самоанцы доколумбового периода, составляющие здесь тридцать процентов
населения, были более чем привлекательны. И конечно же, здесь были
пресловутые десять процентов людей из других мест и другого времени,
причем обитатели двадцатого столетия были наиболее многочисленны. Это
можно было объяснить, поскольку их общее число составляло почти
четверть человечества. У Бартона не было, разумеется, точных
статистических данных науки, но во время своих путешествий он убедился,
что люди двадцатого века были умышленно рассеяны вдоль Реки, причем в
соотношении с другими людьми даже большем, чем это можно было ожидать.
Это было еще одной особенностью Речной Планеты, которую он никак не мог
понять. Чего этикалы хотели этим добиться?
Вопросов было чересчур много. Ему необходимо было время, чтобы
подумать, но его-то как раз и не было из-за частых "рейсов" на
Экспрессе Смерти!
Эта местность, в отличие от большинства других, которые он
посещал, обещала некоторый покой, что позволило бы ему многое
осмыслить. Поэтому он решил задержаться здесь на некоторое время.
И кроме того, здесь был Герман Геринг! Бартону хотелось узнать,
что с ним будет дальше. Одним из многих вопросов, который он не успел
задать Таинственному Незнакомцу (Бартон стал в мыслях называть его с
большой буквы), был вопрос о роли наркотической жвачки. Какую роль она
играла в общей картине всего происходящего? Является ли она еще одной
составляющей Великого Эксперимента?
К несчастью, Геринг продержался недолго.
Он начал кричать в первую же ночь. Выскочив из хижины, Геринг
побежал к Реке, то и дело останавливаясь, чтобы отмахнуться от чего-то
невидимого в воздухе, или падая в траву, пытаясь кого-то схватить.
Бартон последовал за ним до самой Реки. Здесь Геринг хотел уже было
броситься в воду, наверное, чтобы утопиться, но вдруг замер, задрожал,
а затем рухнул на землю и застыл неподвижный, как статуя. Глаза его
были открыты, но смотрел он на окружающее невидящим взглядом. Все его
зрение было обращено внутрь. Какие ужасы проходили перед его взором -
определить было невозможно.
Губы его беззвучно двигались и уже не останавливались в течение
тех десяти дней, которые он еще прожил. Бартон несколько раз
безуспешно пытался накормить его. Челюсти Геринга были сведены. Он
худел на глазах, плоть высыхала, кожа западала, и сквозь нее стал
проступать скелет. Однажды утром у него начались конвульсии, затем он
привстал и закричал. Через мгновение он был мертв.
Бартон сделал вскрытие с помощью кремневого ножа и обсидиановых
пилок. От первого же прикосновения вздутый мочевой пузырь немца лопнул
и разлил мочу по всему телу.
Бартона это не остановило, и он вытащил зубы Геринга, перед тем
как его похоронить. Зубы были предметом торговли, поскольку из них
делались пользующиеся спросом ожерелья. Скальп Геринга тоже пошел в
дело. Шумеры переняли у одного из индейских племен, жившего на
противоположном берегу Реки, обычай сшивать скальпы вместе и
использовать их для изготовления накидок, юбок и даже занавесок.
Скальп, конечно, ценился гораздо меньше, чем зубы, но все же кое-что
стоил.
Бартон копал могилу возле большого валуна у подножия горы. Сделав
небольшой перерыв в работе, чтобы напиться, он случайно взглянул на
труп Геринга и в его памяти вспыхнуло воспоминание. Полностью
ободранная голова и безмятежное выражение лица Геринга, подстегнули
память англичанина.
Он уже видел это лицо, проснувшись в той колоссальной камере в
одном ряду с другими телами. Это лицо принадлежало телу в соседнем
ряду. Тогда у Геринга, как и у всех спавших, была бритая голова.
Бартон, всего лишь мельком увидел его перед тем, как Попечители
заметили его самого. Позже, после Воскрешения, повстречавшись с
немцем, он не заметил сходства между спавшим и этим человеком с копной
светлых волос.
Но теперь он знал, что Геринг занимал в той камере место
поблизости от него.
Возможно ли, чтобы два воскресителя, близко расположенные друг к
другу, стали действовать синхронно? Если это так, то всякий раз,
умирая примерно в одно время, они оба будут воскрешены у одного и того
же чашного камня. Геринг как-то пошутил, что их души - близнецы, и,
видимо, был не так уж далек от истины.
Бартон снова стал копать, отчаянно ругаясь. У него было очень
много вопросов и очень мало ответов на них. Если ему представится еще
одна возможность добраться до этикала, он вырвет из него ответы любым
способом.
Последующие три месяца Бартон был занят адаптацией к необычайному
обществу этой местности, он чувствовал себя буквально завороженным
новым языком, возникшим в результате смешения шумерского с самоанским.
Поскольку шумеры были более многочисленными, то возобладал их язык. Но
как и всюду, это была "пиррова победа". Результатом смешения стал
жаргон - речь с начисто отброшенными склонениями и упрощенным
синтаксисом. За борт были выброшены категории грамматического рода, в
словах пропускались звуки, вид и времена глаголов были сведены к
простому настоящему. Прошедшее время определялось обстоятельствами
времени. Тонкости языка были заменены выражениями, которые могли
понять и шумеры и самоанцы, даже если они на первый взгляд казались
неуклюжими и наивными. Самоанские слова с несколько измененным
произношением изгнали из языка многие шумерские.
Подобное возникновение языков-жаргонов было широко
распространенным явлением на берегах Реки. Бартон подумал, что если
этикалы намеревались записать все человеческие языки, то им нужно
спешить; старые языки отмирали или, вернее, видоизменялись. Но судя по
всему, что было ему известно, Они уже завершили эту работу.
Тем временем по вечерам, когда ему удавалось побыть одному, он
курил сигары, столь щедро поставляемые чашами, и пытался
проанализировать ситуацию. Кому верить: этикалам или Отступнику,
Таинственному Незнакомцу? Или все они лгали?
Зачем Таинственному Незнакомцу было нужно, чтобы Бартон вставлял
палки в колеса космической машинерии? Что мог он - обычный человек,
заброшенный в эту долину, столь ограниченный собственным невежеством, -
сделать, чтобы помочь этому Иуде?
Ясно было одно. Если бы Бартон не был нужен Незнакомцу, то тот не
беспокоился бы о нем. Он хотел, чтобы Бартон попал в Башню у северного
полюса планеты!!!
- Но зачем???
Две недели понадобилось Бартону, чтобы сделать предположение о
единственно возможной причине.
Незнакомец сказал, что он, подобно другим этикалам, не в состоянии
сам отнять человеческую жизнь. Но у него не возникало угрызений
совести, когда это делал кто-нибудь другой - доказательство тому яд,
переданный Бартону. Поэтому, если ему нужно, чтобы Бартон оказался в
Башне, то только для того, чтобы Бартон убивал за него! Он выпустил
тигра на своих соплеменников - он открыл окно для наемного убийцы!
Но убийца может потребовать платы! Что тогда Незнакомец предложит
ему?
Бартон глубоко затянулся сигарой, выдохнул дым и сделал большой
глоток доброго виски. Незнакомец пытается использовать его. Но пусть
остерегается. Бартон также воспользуется Незнакомцем.
К исходу трех месяцев Бартон решил, что раздумий с него
достаточно. Настало время уходить.
В этот момент он купался в Реке и, повинуясь какому-то импульсу,
поплыл к ее середине. Он нырнул как можно глубже, чтобы воля его тела
к жизни, которую невозможно было подавить, не смогла вынести его на
поверхность и заставить вдохнуть драгоценный воздух. Нет, он не
позволит этого! Рыбы - пожиратели падали - съедят его тело, а кости
упадут в ил на дно Реки. Итак, чем глубже, тем лучше! Он не хотел,
чтобы его тело попало в руки этикалов. Если то, о чем говорил
Незнакомец, правда, Они возможно, сумели бы извлечь из его мозга все,
что он видел и слышал, если только его тело попадет к ним в руки до
того, как будут разрушены клетки мозга.
В течение последующих семи лет, судя по всему, ему удавалось
скрываться от этикалов. Если Отступник и знал, где он находится, то не
показывал вида. Бартон был почти уверен в том, что никто не знает
этого. Он и сам не знал своего местонахождения, насколько далеко или
насколько близко он находится от Башни. Но он не переставал идти,
идти, идти. Он непрерывно был в движении. Однажды он вдруг осознал,
что, должно быть, установил в некотором роде рекорд. Смерть стала его
второй натурой. Если подсчеты были верны, то он совершил 777 рейсов на
Экспрессе Смерти.
Временами Бартон представлялся себе планетарным кузнечиком,
который сам прыгает во мрак смерти, приземляется, щиплет немного
травки, одним глазком поглядывая, не появится ли внезапно тень хищного
сорокапута - этикалов. На этом обширном лугу человечества он повидал
много разных травинок. Чуть-чуть попробует и - снова в путь.
Но иногда он представлял себя неводом, который то тут, то там
выхватывает образцы в обширном человеческом море. Ему досталось
несколько крупных рыбин и множество сардинок, но и у мелкой рыбешки
можно было научиться не меньшему, чем у крупной.
Ему, однако, не нравилась аналогия с сетью, поскольку это наводило
на мысль, что существует намного большая сеть, заброшенная на него
самого.
Но какими бы сравнениями и аналогиями ни пользоваться, он был
человеком, ставшим притчей во языцех. Причем настолько, что сам
несколько раз сталкивался с легендой о Бартоне-цыгане или, в
англоязычных местностях, о Скитальце-Бартоне, в других - о Скачущем
Лазаре. Это немного тревожило его, поскольку этикалы могли нащупать
ключ к методу, с помощью которого он избегал ловушек, и принять
соответствующие меры, чтобы изловить его. Или Они могли догадаться о
его конечной цели и поставить охрану вблизи верховьев Реки.
К исходу седьмого года после множества наблюдений за видимыми днем
звездами и обобщения тысяч бесед он смог нарисовать картину русла Реки.
Это была не река в привычном смысле этого слова. Это была змея с
головой у северного полюса, телом, обвивающим тысячью колец всю
планету, причем хвост этой змеи находился у нее во рту. Говоря
простыми словами, Река вытекала из северного полярного моря,
меридианальными зигзагами прокладывала себе путь по одному из
полушарий, делала круг вокруг южного полюса и затем так же
зигзагообразно устремлялась опять к северному полюсу, пока снова не
впадала в полярное море.
И если верить одному из титантропов, заявлявшему, что он видел
Туманную Башню, то Башня вздымалась из покрытого туманом северного
ледяного моря.
Сам Бартон лично не слышал этого рассказа. Но он видел этих
первобытных псевдолюдей возле начала Реки при первом "прыжке". Казалось
вполне допустимым, что кто-то из них действительно пересек горы и
подобрался достаточно близко, чтобы увидеть это полярное море. А где
прошел один человек, там непременно сможет пройти и другой!
Но как эта Река течет вверх?
Течение, казалось, оставалась постоянным даже там, где ему
полагалось бы замедлиться или вовсе остановиться. Из этого Бартон
сделал вывод о существовании ограниченных гравитационных полей, которые
побуждали устремляться вверх могучий поток, пока он не достигал места,
где начинало преобладать естественное тяготение. Где-то, скорее всего,
под самой Рекой, находились устройства, обеспечивающие этот эффект. Их
поля должны быть сильно локализованы, поскольку люди не замечают
отличия силы тяжести в этих областях от силы тяжести в других местах.
Вопросов было слишком много. Он должен и дальше идти по этому
пути, пока не попадет туда, где есть Кому на них ответить.
Через семь лет после первой смерти он наконец достиг желанной
местности.
Это был семьсот семьдесят седьмой "прыжок". Он верил, что "семь"
было его счастливым числом. Бартон, несмотря на насмешки своих друзей
из двадцатого столетия, незыблемо верил большинству суеверий, которые
он приобрел еще на Земле. Он часто смеялся над суевериями других, но
был уверен, что некоторые числа приносят ему удачу, что серебряные
монеты, прикладываемые к глазам, снимают усталость с тела и обостряют
"второе" зрение - чувство, которое заранее предупреждает его о будущих
опасностях. Правда, было похоже, что на этой бедной минералами планете
нет серебра, но если бы оно было, он не замедлил бы им воспользоваться.
Весь первый день он оставался на берегу Реки, не обращая особого
внимания на тех, кто пытался втянуть его в разговор, ограничиваясь
только любезной улыбкой. В отличие от большинства виденных им мест
здешние жители не были настроены враждебно.
Солнце двигалось вдоль восточных вершин, едва-едва поднявшись над
ними. Пламенный шар скользил вдоль долины, ниже, чем ему когда-либо
приходилось видеть, кроме того случая, когда он очутился среди
титантропов. Солнце некоторое время заливало долину светом и теплом, а
затем поплыло чуть-чуть выше западных вершин.
На долину легли тени, стало холоднее, чем в любом другом месте,
кроме, разумеется, того первого прыжка. Солнце двигалось по кругу,
пока снова не оказалось в той же точке, где Бартон впервые увидел его,
открыв глаза в этой местности.
Уставший после двадцатичетырехчасового бдения, но счастливый, он
стал рассматривать тех, кто жил здесь. Теперь он знал, что находится в
арктической местности, но не у верховьев Реки, как в первый раз, а у
другого конца - у ее устья.
Повернувшись, он услышал голос, который показался ему знакомым:
- Абдул ибн Гарун!
- Джон Коллон? - изумился Бартон.
- Конечно, это я! А еще говорят, что чудес на свете не бывает.
Что случилось с вами после того, как мы в последний раз с вами
виделись?
...Поділитися у соцмережах
