Жанр: Фантастика
Ксанф 08. Жгучая ложь
...ропустят нас
через свои угодья, но есть ли оттуда выход на поверхность?
Чтобы шептать ей на ухо, мне приходилось опираться на локоть. Это было неудобно, но
говорить громче я не решался. В конце концов рука устала настолько, что я спросил Панихиду,
нельзя ли положить голову ей на плечо.
- Само собой, - сказала она.
Я пристроился, и Панихида тут же обхватила меня своими... моими ручищами. Одна
ладонь легла мне на грудь.
- Эй, ты что затеваешь?.. - начал было я, но тут же умолк по той простой причине, что
Панихида поцеловала меня в губы.
Я отпрянул, ее... мою... короче говоря, я сбросил руку с груди и залепил Панихиде
пощечину, после чего вывернулся из ее хватки.
- Ты чего дерешься? - сердито проворчала Панихида. Даже в темноте я чувствовал, как
напряглись ее мышцы, и мне стало малость не по себе, слишком уж неравны были наши силы.
До полного выздоровления моего тела было еще далеко, но даже сейчас Панихида запросто
могла сделать со мной все, что взбредет ей в голову.
- Веди себя как следует, не то позову гномов.
- Руками машешь, гномов позвать грозишься... Что я такого сделала?
- То и сделала, чего делать не положено! Конечно, мужчины все одинаковы! Думают,
что каждая женщина им доступна, стоит только... - Я проглотил последние слова, сообразив,
что несу полную несусветицу.
- О чем ты говоришь? - разгневанно воскликнула Панихида, но тут же сбавила тон и
невесело рассмеялась:
- Знаешь, а ведь это правда. Я никогда не испытывала таких ощущений. Я вся... Слушай,
мужчины всегда так реагируют на женщин?
- Только на красивых, - буркнул я.
- Да... Пойми, до сего дня я и представить себе не могла, какие страсти одолевают
мужчин. Как вам вообще удается сдерживаться?
- Порой это бывает непросто, - признал я, несколько смягчившись. - Когда такая
милашка, как ты, лежит рядом и дышит...
Панихида снова рассмеялась:
- Да-да, мне все понятно. Теперь я знаю, что ты должен был чувствовать. И эта грязь,
которая завелась в твоих мозгах... Наверное, она подействовала и на мое сознание. Ладно, не
обращай внимания... Ох, Джордан, да ты никак был святым.
- Святых не бывает, - отозвался я уже довольно миролюбиво. - Они существуют лишь
в обыкновенной мифологии. Надеюсь, ты кое-что поняла, как, впрочем, и я. Ведь раньше мне
было невдомек, что значит быть женщиной.
- Прошу прошения, - сказала Панихида. - Я буду держать себя в руках.
- Вот и хорошо.
Мы помирились, но на всякий случай я держался от Панихиды подальше. И план побега
мы в эту ночь больше не обсуждали.
Следующий день был похож на первый. Мы поели, разучили новую песню и пропели ее
на пастбище коровяков. На сей раз к нам приблизились сразу три коровяка. Одна совсем
молоденькая, почти телочка, голову ее украшали маленькие аккуратные рожки.
- М-мвы мрасиво м-моете, - промычала она, когда нам пришлось сделать маленький
перерыв; петь беспрерывно целый день мы, разумеется, не могли.
Странное мычание привлекло мое внимание, оно показалось мне похожим на
членораздельную речь. Конечно, речь эта была не слишком разборчивой, но ведь губы и язык у
коров устроены совсем по-другому, чем у людей. Они приспособлены для мычания. Видимо,
поэтому всякое слово начиналось у коровяки со звука "м", а некоторые звуки она просто не
выговаривала. А коли так, что же она сказала? Ну конечно! "Вы красиво поете".
- Спасибо, - сказал я. - А ты прекрасно выглядишь.
- М-мрасивые месни, - с довольным видом промолвила она.
- Красивые песни, - согласился я, покосившись назад, не заподозрят ли чего гномы. -
А что, весь ваш народ умеет говорить по-человечески?
Она покачала головой:
- М-мнет. М-молько мя. М-мой малант.
- Твой талант! - догадался я.
Считалось, что магическими талантами обладают лишь люди и родственные им существа,
но ведь и коровяки походили на людей - только головы другие. А будучи полулюдьми, они
могли обладать и душой, и магией. События приобретали интересный оборот. Хотелось бы
только знать, удастся ли нам извлечь из этого какую-нибудь пользу. Мы отчаянно нуждались в
чем-то, из чего можно извлечь пользу. Пропев еще пользу - прерываться надолго было
опасно, - я снова заговорил с телочкой:
- Как тебя зовут?
- Му-у-ла. А мтебя?
Хотя она путала или вовсе не выговаривала некоторые созвучия, чем дольше мы
разговаривали, тем легче становилось мне ее понимать.
- Панихида, - ответил я, ощутив легкий укол совести. Стыдно обманывать это
дружелюбное, простодушное существо, но другого выхода не было. Старая, добрая варварская
прямота по-прежнему казалась мне предпочтительной, но за последнее время я понял, что она
не всегда уместна.
- Мма-ни-мхида, - старательно выговорила Мула.
- Ты прекрасно говоришь, - похвалил я, и ноздри телочки раздулись от удовольствия. Я
склонился к ней поближе и доверительно произнес:
- Между нами, девочками, у меня есть секрет.
В глазах коровяки вспыхнуло любопытство. Все девчонки обожают секреты.
- Мекрет? - переспросила она, навострив покрытые шерсткой ушки.
- Да. Мы пленники гневливых гномов. Ты поможешь нам сбежать?
Мула растерянно наморщила нос:
- Млежать?
- Да не лежать, а сбежать. Поняла? Нам нужно сбежать, потому что гномы собираются
сварить нас в большом горшке.
- Мнолыдой мбашке?
- Не в башке, а в горшке. В большом-пребольшом горшке. Мы должны убежать -
завтра. Ты нам поможешь?
Коровьи брови поднялись, а уши неуверенно дернулись. Мула робко покосилась в
сторону здоровенного малого с бычьей головой, который явно здесь заправлял.
- Завтра, - повторил я, - мы снова придем сюда. Поговорим с вашими вождями. А то
ведь гномы заставят нас петь до тех пор, пока вы не останетесь без пастбищ.
Ночью мы должны были окончательно договориться о совместных действиях, поэтому
мне пришлось доверить свое слабое женское тело изрядно поднабравшейся силенок Панихиде.
- Думаю, - прошептал я ей на ухо, - нам следует направиться прямо в гущу коровяков.
Затеряемся в стаде, и гномы не решатся за нами гнаться. Ежели, конечно, главный бугай
разрешит Муле нам помочь.
- Так-то оно так, но можно ли им доверять? - сказала Панихида с типично мужской
подозрительностью. - Ты уверен, что они едят только мох?
- Во всяком случае, их рты не приспособлены для поедания мяса.
- Для человеческой речи они тоже не приспособлены.
- Говорит только Мула, это ее магический талант, - возразил я, хотя и сам испытывал
определенное беспокойство. Мяса коровяки скорее всего не едят, но кто знает, что взбредет в
их бычьи головы при виде моего... тьфу, при виде соблазнительного тела Панихиды. - В
любом случае какой у нас выбор? Или бежать? или ждать, когда гномы разведут огонь под
своим котлом.
Возможность угодить в котел вдохновляла Панихиду не больше, чем меня, и, чуток
поразмыслив, она согласилась:
- Пожалуй, нам придется положиться на них. С виду эти коровяки вполне приличный
народ.
- Значит, решено, - сказал я и попытался отодвинуться.
Но не тут-то было. Панихида держала меня крепко.
- Жаль, что тогда мне пришлось тебя убить, - ни с того ни с сего сказала она.
- Опять ты за свое, - сердито проворчал я, тщательно пытаясь высвободиться из
стальных объятий. - Знаю я эти твои штучки.
- Какие еще штучки? - воскликнула она с притворным негодованием, но тут же
печально рассмеялась:
- Конечно же, ты опять прав. Раньше мне и в голову не приходило, насколько мужчины
и женщины отличаются друг от друга. Мне довелось испробовать множество обличий, но все
они были женскими.
- Но ты могла бы превратиться и в мужчину, разве нет? Может, мне попробовать...
- Ничего не выйдет. Мой талант в том, чтобы менять облик, а вовсе не пол. Может, с
виду тело и станет мужским, но суть все равно останется женской.
С одной стороны, это казалось вполне резонным, но с другой, мы оба после обмена
телами стали воспринимать определенные качества противоположного пола - она мужского, а
я женского. Форма определяет содержание! Стоп, но ведь я по-прежнему думал о себе как о
мужчине, да и она наверное... Или не совсем так. Боюсь, есть вопросы, на которые нет простых
ответов, и половой вопрос из их числа.
Я отодвинулся, и мы заснули. Кажется, после этого разговора мы стали лучше понимать
друг друга. И относиться друг к другу с большим уважением.
На следующее утро нас снова повели к коровякам. Большая часть стены была изрублена
кайлами, пастбищных угодий осталось совсем немного. Едва мы выступили вперед, как к нам
подошла Мула и с довольным видом промычала:
- Мгороль мгогласен.
- Король согласен, - перевел я Панихиде.
- Тогда мотаем отсюда к чертовой матери, - заявила она.
Просто удивительно, до чего мужчины грубы и невоздержанны на язык.
Не теряя времени, мы зашагали в дальний конец пещеры, где сгрудилась большая часть
стада.
- Эй, вы куда? - заорал Гнуси. Размахивая киркой, он устремился было вдогонку, но
два здоровенных коровяка наставили на гнома рога, что мигом поубавило ему прыти. - А мы
уже котел приготовили! - гневно воскликнул Гнуси.
- Сам в него и полезай, гнусная рожа! - откликнулась Панихида.
Мула семенила впереди, указывая дорогу. Нам оставалось лишь следовать за ней, гадая,
куда эта дорога приведет и что нас ждет в неведомых подземных глубинах.
Глава 13
Пустой рыцарь
Уходивший вниз тоннель привел нас в большую похожую на хлев пещеру, где под
присмотром солидных пышнотелых коровяк решились маленькие телятки, а старые быки
степенно жевали свою жвачку. Мула провела нас прямиком к королевскому стойлу, где мы
увидели могучего коровяка с величественной и благородной осанкой. Представив нас королю,
Мула осталась в стойле, чтобы переводить его речи, ибо мы не понимали языка коровяков. Зато
нас, судя по всему, король понимал без труда. Царственным особам принято давать хорошее
образование, и порой это оказывается весьма полезным.
- Приветствуем тебя, государь, - промолвила Панихида с церемонным поклоном.
Поскольку в этом сообществе явно господствовали самцы, предпочтительнее было, чтобы и с
нашей стороны говорил мужчина. А в роли мужчины, как бы это меня не раздражало, в
настоящее время могла выступать только она. - Позволь выразить глубокую благодарность за
то, что твои подданные помогли нам спастись ль гнусных, глумливых, гневливых гномов.
Король ответил басовитым мычанием.
- М-мэти м-мномы м-мущая моль, - перевела Мула.
- Эти гномы сущая боль, - повторил я для Панихиды, ибо ее мужское ухо было
совершенно невосприимчиво к оттенкам произношения. Неудивительно, что она не могла петь
так красиво, как я.
- Это еще мягко сказано, - заметила Панихида, - ведь они собирались сварить из нас
похлебку.
Король снова замычал.
- Мы млюдей не медим, - перевела Мула, - мы млюбим мпесни.
- Мы людей не... - начал было я, но Панихида оборвала меня с типично мужской
бесцеремонностью и обратилась к королю:
- Государь, мы безмерно признательны тебе и твоему народу, однако не можем остаться
навсегда в вашей гостеприимной пещере, ибо у нас есть иные обязанности.
- Му-у? - разочарованно промычал король.
- Мы глубоко уважаем славный народ коровяков и его достойного короля, - заявила
Панихида, - но и ты должен нас понять. Я сама... я сам - отпрыск королевского рода, а тебе
ли не знать, что благородство обязывает?..
Король вновь замычал - с сожалением, но понимающе. Он не мог не признать, что с
высоким происхождением связана особая ответственность.
- Может быть, мы в силах сделать для тебя и твоих подданных что-нибудь полезное? -
поинтересовалась Панихида. - Нам хотелось бы отблагодарить вас за помощь.
Король принялся мычать на разные лады. Мула вторила ему со своим неподражаемым
акцентом. Я говорю это вовсе не в укор - она старалась, и у нее получалось совсем неплохо.
Наверное, коровякам тоже казалось, что наша речь звучит чудно.
- Все, что нам нужно, это хорошие пастбища, - перевел я следом за Мулой. - Самые
лучшие угодья лежат в нижних пещерах, а они принадлежат рыцарям. Правда, пастись там
рыцари порой разрешают, но за это нам приходится платить дань. Ужасную дань. Увы, мы
окружены врагами. Над нами живут гневливые гномы, а под нами обосновались распроклятые
рыцари...
Мула поведала нам, что воинственные и вооруженные до зубов создания, именуемые
рыцарями, допускают коровяков на некоторые нижние пастбища, но взамен требуют
ежегодную жертву - лучшую телочку и лучшего молодого бычка. Несчастные коровяки
вынуждены платить эту страшную подать, ведь, вздумай они отказать, рыцари лишат их
доступа к своим угодьям. А поскольку верхние пастбища по большей части разорены гномами,
коровякам приходится выбирать между кровавой данью и голодной смертью. Невеселый
выбор.
Как выяснилось, раньше все нижние пещеры безраздельно принадлежали предкам
нынешних коровяков. Не ведая худа, они преспокойно паслись на сочном мху, пока в их
владения не вторглись воинственные закованные в сталь всадники. Никто не знает точно,
откуда они пришли, говорят, из какой-то крепости, где все было очень крепким. Быки, конечно,
пытались оказать сопротивление, но их рога оказались бессильными против крепких рыцарских
доспехов, а длинные копья рыцарей пронзали обнаженные тела насквозь. По правде сказать,
рыцари могли перебить всех коровяков за час, однако предпочли сохранить их ради забавы.
Таким образом установленная рыцарями дань представляла собой плату не только за пастбища,
но и за право жить. Однако обычное убийство не представляло для рыцарей интереса, и они
предоставляли жертвам возможность оказать сопротивление. Коровяки отправлялись в
ужасный лабиринт, где получали мечи и должны были сразиться с победителем рыцарских
турниров. Соглашение, условие которого продиктовали сами рыцари, гласило, что в случае
победы предназначавшихся в жертву бойцов кровавая дань будет предана забвению, а народ
коровяков получит право свободно пастись в нижних пещерах. Однако, несмотря на то что
коровяки вдвоем выходили на бой против одного -единственного рыцаря, они неизбежно
встречали свою погибель. Все рыцари были умелыми бойцами, а уж тот, кто побеждал на
турнире, по праву считался лучшим из лучших.
- Но почем вам знать, что, даже одержи ваши бойцы победу, рыцари сдержат свое
слово? - спросила Панихида с присущей всем мужчинам подозрительностью.
- О, они всегда держат свое слово, - заверила ее Мула, - ибо считают это делом чести.
А честь для них имеет особое значение. Они считают, что рыцарь без чести - ничто. Его
просто не существует. Это воинственный, суровый и бессердечный народ, но не лживый. На
рыцарское слово можно положиться.
Мне начинало казаться, что эти рыцари во многом походят на варваров. А коли так,
можно попробовать с ними договориться.
Выбраться из обиталища коровяков молено было двумя путями - или через владения
гномов, или пещерами рыцарей. Ежели мы не хотим застрять среди коровяков навеки, надо
выбирать. А если вдобавок мы еще и хотели отблагодарить добродушный рогатый народ, то...
Панихида еще раздумывала, но у меня не было сомнений.
- Надо помочь этим славным созданиям, - сказал я, - и не только потому, что путь к
свободе пролегает через пещеры. И даже не только из благодарности. Мне кажется, что встреча
с рыцарями обещает стать настоящим приключением.
- Ничего себе приключение! - воскликнула Панихида. - Кошмар. Они ведь могут нас
убить!
- Лучше сложить голову в честном бою, чем быть постыдно сваренным в горшке, а
потом еще и столь же постыдно съеденным. Конечно, мы можем поступить иначе. Остаться
здесь и петь коровякам песни - пока не помрем с голоду вместе с ними.
- Я вижу, ты по-прежнему петушишься, как заправский мужчина, - заметила
Панихида. - Однако выбор у нас и впрямь невелик. Конечно, ты мог бы превратиться в мышь
и удрать отсюда в одиночку, но у меня такой возможности нет. Кроме того, мне хотелось бы
когда-нибудь вернуться в свое тело. Сердце кровью обливается, когда я вижу, как ты с ним
обращаешься. - Панихида расправила могучие плечи и вновь обратилась к королю:
- Государь, мы решили занять место тех, кто предназначен в жертву в этом году. Если
нам удастся победить рыцаря, вы освободитесь от кровавой дани. Одолеет он - вам не
придется приносить никого в жертву хотя бы в этом году.
Король замычал - удивленно и одобрительно.
- М-мвы - му-мужественные млюди, - перевела Мула.
- Очень мужественные, - не без иронии подтвердила Панихида и, склонившись ко мне,
шепнула:
- Посмотрим, чем обернется твое дурацкое геройство.
Разумеется, прежде всего следовало подготовиться к встрече с рыцарями, и тут было не
обойтись без помощи коровяков. К счастью, у этого народа существовал обычай изготовлять
точные копии голов выдающихся героев прошлого - так они сохраняли свою историческую
память. Головы это делали из плотной ткани, обмазывали глиной и раскрашивали, да так умело,
что их невозможно было отличить от настоящих. Одну из таких бычьих голов преподнесли
Панихиде - в противном случае ей не удалось бы выдать себя за коровяка. Голова, которой
предстояло увенчать мое тело, представляла собой портрет легендарного героя по имени
Минотавр. Рассказывали, что он в поисках приключений удалился в Обыкновению, где снискал
великую славу, сразив множество обыкновенов в тамошнем лабиринте. По мнению Мулы,
такой великий боец, как Минотавр, наверняка справился бы с любым рыцарем, но за
прошедшие века коровяки стали мирным народом и подрастеряли боевые навыки. Возможно,
она была права, но мне незлобивость коровяков представлялась скорее достоинством, чем
недостатком.
Самому мне тряпичная голова не требовалась. Пустив в ход талант Панихиды, я
увеличился в размерах, восстановил нормальную плотность и превратил свою голову в
коровью. Не слишком большую, но увенчанную довольно острыми рогами.
На все ушло около часа. Коровяки взирали на мое преображение с удивлением, едва ли,
однако, большим, чем удивление самой Панихиды.
- Как это у тебя получается?! - воскликнула она. - Ты проделал это втрое быстрее
меня!
- Метод прост, - ответил я, гордясь своим открытием, - сначала я начал превращаться
в великана вдвое выше тебя ростом, но прекратил это, как только достиг твоего размера. На это
ушло десять минут. Затем я собрался увеличить вес в восемь раз, но остановился через четверть
часа, когда он только-только удвоился. Ну а под конец я превратил голову в коровью, оставив
все прочее таким, как было. Эта работа оказалась самой долгой - на нее потребовалось
полчаса.
- Но как же так? Преображаться должно все тело!
- Ничего подобного. Ты можешь изменять, что хочешь, хоть руки, вроде как у гарпий,
кентавров или коровяков, достаточно изменить те части тела, которые должны отличаться от
человеческих.
- Никогда бы не поверила, что такое возможно, но ты проделал это у меня на глазах.
Невероятно. Всего за три дня ты узнал о моем собственном таланте больше, чем я за всю жизнь.
- Мне просто повезло, - отмахнулся я. Глаза Панихиды сузились.
- Я всегда считала варваров тупицами, но ты гораздо смышленее, чем... - Она пожала
плечами:
- Ты... далеко не прост.
В ответ плечами пожал я:
- Дело тут не в уме, а в том, что мы, варвары, гораздо ближе к природе. Мне удалось
освоить твой демонический дар, поскольку он является природным.
- Нашел природное явление, - со смешанным чувством хмыкнула Панихида.
Поужинали мы свежим мхом, поскольку никакой другой пищи у коровяков не водилось.
Лакомством это, конечно, не назовешь, но все лучше, чем ложиться с пустым желудком. Зато
отведенное нам стойло коровяки устлали старой соломой - материалом по здешним понятиям
прямо-таки драгоценным. Панихида не зря упомянула о своем происхождении - нас
принимали, как особ королевской крови.
Проснувшись поутру, мы решили незамедлительно отправиться навстречу судьбе.
Вообще-то коровяки должны были посылать на убой очередную пару только в следующем
месяце, но полагали, что рыцари не станут привередничать. Чтобы встретиться с ними,
следовало просто идти вниз по тоннелю и время от времени громко мычать, привлекая к себе
внимание. Что мычать да как - не имело ни малейшего значения. Надменные завоеватели не
утруждали себя изучением языка побежденных.
- Мдо мвиданья, - промычала на прощание Мула, и из ее глаз закапали слезы.
- До свиданья, Мула, - ответил я и обнял ее как подругу.
Я и относился к ней как к подруге, хотя был сейчас гораздо выше ее ростом. Нам
предстояла схватка, а в схватках и рост, и вес играют порой не последнюю роль. Малый рост
безусловно затрудняет женщинам жизнь... хотя и не во всем.
Мы двинулись по указанному Мулой пути. Дорогой я осваивал коровью голову, ибо
многое казалось мне непривычным. Угол зрения был гораздо шире человеческого - я мог
видеть, что происходит позади, почти не поворачивая головы, но вот четкость деталей
оставляла желать лучшего. Очень скоро мы вступили на запретную территорию и принялись
мычать, дабы известить рыцарей о своем прибытии. Нам сказали, что коровяков, забредающих
в их владения без предупреждения, рыцари попросту закалывают, - тоже без предупреждения.
Через некоторое время мы увидели внушительную фигуру в металлических латах. Ростом
рыцарь не уступал любому варвару и при этом с головы до пят был закован в броню.
- Му-у, - промычали мы дружным дуэтом.
Примерно с минуту воитель молча рассматривал нас сквозь узенькие щели в закрывавшей
лицо стальной пластине. Рука его покоилась на рукояти висевшего у бедра длинного меча.
Хотелось верить, что мы будем признаны достойными жертвами и получим такие же клинки
для самозащиты. Затем рыцарь повернулся, знаком приказал нам следовать за ним и, лязгая
железом, зашагал вперед.
Вскоре мы оказались в лабиринте, но совсем не таком, какой я ожидал увидеть. Он ничуть
не походил на лабиринт тараска. Рыцарь привел нас на открытую площадку, обнесенную
концентрическими кольцами стен, с проходами между ними. Пока мы растерянно озирались по
сторонам, в проходах стали появляться облаченные в доспехи фигуры, которые рассаживались
по этим самым стенам. И тут до меня дошло, что это никакие не стены, а скамьи,
расположенные ярусами, каждый следующий выше предыдущего. Таким образом зрители на
задних рядах могли видеть все происходящее на площадке не хуже тех, кто сидел на передних.
Будучи пустым, это сооружение и впрямь напоминало своеобразный лабиринт, но когда ряды
заполнялись, оно становилось похожим на зал для собраний.
На площадке находился пандус. Довольно широкий, он начинался у самой земли и
становился все выше по мере того, как пересекал арену. У противоположного конца пандус
изгибался, пересекал площадку в обратном направлении, вновь поворачивал и вновь
возвращался. С каждым изгибом высота его увеличивалась и в конце концов становилась такой,
что вряд ли кому-нибудь захотелось бы свалиться вниз.
Верхний конец пандуса упирался в стену пещеры, и там, высоко над нашими головами,
виднелись металлические ворота, из-за которых пробивался дневной свет. То был выход на
поверхность, путь к избавлению. Пятнышко солнечного света манило к себе, ведь пещера
освещалась лишь чадящими факелами.
Но что все это значило? Конечно, нам ничего не стоило взбежать по пандусу к воротам, но
они были закрыты и наверняка заперты. Сломать такие ворота не под силу ни человеку, ни
самому здоровому бугаю, а как раздобыть ключ, мы не знали. Выбраться наружу без
дозволения рыцарей не имелось ни малейшей возможности.
Я не мог взять в толк, зачем сооружен этот пандус. Он не был дорогой наверх, которой
пользуются сами рыцари, - они не стали бы делать такую дорогу извилистой, как змея, да еще
и помещать ее посреди арены. Едва ли они заполняли ряды всякий раз, когда кому-то из них
приходило в голову прогуляться по поверхности.
Однако довольно скоро все прояснилось. Как только зрители расселись, вперед выступил
рыцарь с ключом в руках. Громыхая латами, он поднялся по пандусу к воротам, вставил ключ в
замок и распахнул тяжелые створки. Затем вновь захлопнул ворота, запер их и спустился вниз.
Вопросов не было. Пандус действительно представлял собой путь к свободе, но свободу
следовало заслужить. Заслужить, завладев ключом.
Достигнув подножия пандуса, рыцарь повесил цепь с ключом на бронированную шею,
подошел к дальней стене и, открыв дверь, выпустил на площадку лошадь, почти до самых
копыт закованную в сталь.
Затем он сел на коня и взял в руку длинное, острое копье.
- Что-то я не вижу никаких мечей, - беспокойно пробормотала Панихида.
- Кажется, коровяков попросту провели, - отозвался я. У меня хватило ума, превращая
голову в коровью, оставить язык человеческим, иначе мы с Панихидой не смогли бы
разговаривать.
Рыцарь пришпорил коня и двинулся вперед. Чудовищное копье склонилось, нацеливаясь
на нас.
- Выходит, эти рыцари чести бесчестно нарушили ими же установленные правила, - с
горечью промолвила Панихида. - Неудивительно, что ни один коровяк не победил в бою.
- Однако предполагается, что без чести они ничто, - заметил я. - Следует ли из этого...
Закончить мне не удалось. Рыцарь устремился на нас, и мы едва успели отскочить в
разные стороны, упав на землю и чуть не угодив под копыта.
Скорость и вес брони увлекли всадника и коня вперед, так что к тому времени, когда
рыцарь остановился, мы успели подняться на ноги.
- Вот так состязание! - воскликнула Панихида. - Нас привели на заклание, как ягнят.
Рыцарь развернул коня.
- Беги вверх по пандусу, а я попробую его задержать.
- Что толку, у меня ведь нет ключа.
Стальная махина с лязгом налетела на нас, и мы снова попадали на землю. Ловкость
выручила нас и на сей раз, однако становилось ясно, что рано или поздно каждый будет
пронзен смертоносным рыцарским копьем.
- Надо избавиться от этой жердины! - крикнул я, вскакивая на ноги, в то время как
рыцарь тормозил и разворачивал коня.
- Надо-то надо! Но как?
- Отвлеки его. Я брошусь на него сверху.
Рыцарь, громыхая железом, понесся к нам, но на сей раз мы, не дожидаясь его
приближения, разделились. Панихида отбежала в сторону, а я вскочил на пандус.
Преследователю пришлось выбирать между двумя мишенями, и он
...Закладка в соц.сетях
