Жанр: Фантастика
Корона Звезд 3. Пылающий камень 1.
...Конечно, - рассеянно ответил Генрих и пристально посмотрел вслед удаляющейся свите
Конрада. Наверное, в эту минуту он думал о Сангланте. Король притянул к себе Теофану, обнял ее и
через мгновение принялся обсуждать с Вилламом и другими лордами ситуацию в Аосте, совершенно
забыв об Эккехарде.
- Милорд, надеюсь, я не помешаю? - К Эккехарду подошел Болдуин - молодой муж Джудит.
- Возможно, вы помните, мы встречались прошлой ночью.
- Вы - лорд Болдуин, муж маркграфини Джудит.
- Именно так, - отозвался собеседник.
На мгновение на губах принца появилась усмешка, но жизнь при дворе научила его хорошим
манерам, и поэтому он, подавив смешок, ответил:
- Да, я вас помню.
- Мне неоднократно доводилось слышать, как хвалят ваш голос, милорд. Может быть, вы когданибудь
усладите наш слух своим чудесным пением? - Болдуин был более чем красивым молодым
человеком, и Росвита изумленно наблюдала, как Эккехард буквально растаял от лестного
высказывания.
- Не вижу никаких причин откладывать! Мы пойдем прямо сейчас. А завтра, возможно, я возьму
вас с собой на охоту.
- Конечно, милорд, я в вашем распоряжении.
И они ушли, не обратив ни малейшего внимания на попавшегося им на пути Ивара. Росвита
заметила, что бедняга Ивар был мрачен и раздосадован. Ей нельзя было с ним разговаривать, и она тут
же подумала, что это, возможно, к лучшему. Никакие утешения ему не помогут, а когда Джудит
вернется с востока, он уже будет в монастыре, где труд, учеба и молитвы заполнят его дни так, что
времени на мысли о запретном совсем не останется.
Подумав о монастырской тишине, Росвита содрогнулась. Нет, с тех пор, как к ней в руки попало
"Житие святой Радегунды", она совершенно лишилась покоя. Ее словно что-то подтачивало изнутри, не
давая покоя, - вопросы, на которые она не могла найти ответы.
Куда отправился Санглант? Что случилось с Книгой Тайн? Действительно ли Лиат околдовала
принца или, напротив, это он соблазнил ее? И почему так спокоен Генрих? Может, под маской
спокойствия скрывается жгучая ярость, которая обрушится на виновных позже?
- Сестра. - Брат Фортунатус незаметно проскользнул в сад вместе с королевской свитой и
теперь хотел что-то сообщить Росвите. Она наклонилась, чтобы расслышать взволнованный шепот. -
Я стоял у нижних ворот и смотрел на уезжающих. Так вот, в свите герцога Конрада не было сестры
Анны из монастыря святой Валерии.
- Сестра Амабилия не нашла ее и у нижней ограды?
- Нет, сестра. - Росвита еще никогда не видела его таким мрачным. - Она словно испарилась.
- Да, странно, - согласилась Росвита. - Вот что, напиши-ка письмо, брат. Надо поскорее
известить матушку Ротгард.
Фортунатус послушно кивнул и удалился, его белое облачение мелькнуло в толпе придворных, а
потом исчезло из виду. По саду бродили люди, пришедшие сюда полюбоваться цветами и
скульптурами, в изобилии разбросанными по саду и украшавшими его стены.
Джудит и унгрийский посол подошли к ограде, чтобы оттуда посмотреть, как исчезает среди
зеленых полей свита герцога Конрада. Росвита подошла поближе послушать разговор. Мужчина
обращался к маркграфине через переводчика.
- Эта девочка, которую он увез, - его дочь, она ведь внучка альбанской королевы? Так как же
герцог Конрад хочет жениться на дочери альбанской королевы, если он сам не король?
Джудит улыбнулась, но взгляд ее стал тверже:
- Если вы хотите добиться успеха в вашем деле, то не стоит задавать таких вопросов о королях.
- Я и не задавал, - со смехом возразил посол. Он приходился двоюродным братом унгрийскому
королю, у него было веселое лицо, длинные черные усы, которые он умащивал маслом, тощая
клочкастая бородка, не гуще, чем у шестнадцатилетнего юноши, тогда как на висках уже пробивалась
седина. - Говорят, что на Альбе мужчины работают как рабы, а женщины, наоборот, отдыхают как
королевы, и что до сего дня ни одна девушка из их правящего дома не расставалась со своей матерью. Я
очень удивился.
- Не вы один, это удивило многих, - ответила Джудит. - В молодости герцог Конрад ездил на
Альбу. Говорят, он очаровал королеву и она согласилась на помолвку. Другие рассказывают, что он
вскружил голову ее дочери, а потом убежал вместе с ней, хотя ее мать и была против.
- Но он же не убежал с принцессой Теофану, несмотря на то что король против их брака.
- Альба - остров, и Генриху в случае необходимости понадобится морская эскадра для погони.
- Так и есть. - Унгрийский посол был одет в мягкую шелковую тунику в аретузском стиле,
однако элегантность его наряда портила тяжелая меховая накидка, которую он набросил на плечи,
невзирая на жару. От него пахло какими-то сладкими духами, похоже, с утра он опрокинул на себя
целый флакон, и от этого запаха у Росвиты разболелась голова. - Благословит ли король свадьбу своей
дочери с нашим господином или предпочтет салийского принца?
Джудит холодно улыбнулась - для нее вопрос о свадьбе принцессы таил в себе беспокойство
иного рода.
- Я тоже хочу положить конец куманским набегам. За последние два года мои земли сильно
пострадали, да и ваши тоже. Если вендарская и унгрийская армии объединятся, мы сможем нанести
удар в самое сердце куманских земель и положить конец этим разбойным нападениям. Но, конечно,
остается вопрос вероисповедания, друг мой. Аретузские священники, которых ты включил в свою
свиту, не придерживаются церковных обрядов Дарра. Вендарская принцесса не может выйти замуж за
унгрийского принца, который не молится Господу, как она. Король Геза должен признать главенство
даррского духовенства над аретузским, если хочет вступить в союз с дочерью короля Генриха.
- Благословенная жена Генриха была из Аретузы.
- Но их брак благословило духовенство Дарра.
- Король Геза согласится, если Генрих предложит ему союз на таких условиях.
Джудит пожала плечами, показывая, что не может сказать ничего определенного.
- Ну, тогда вы сделали все что могли. Король скажет, когда примет решение.
Король ничего не ответил послам в тот день, но на следующий, на пиру в честь святых Искандера
и Дауда, он поднял тост за принцессу Сапиентию и объявил о ее помолвке. У Росвиты пальцы слиплись
от меда: в день святых близнецов существовала традиция пить мед и есть медовые пироги, памятуя о
знаменитом чуде пчел. Монахиня поспешно облизнула пальцы и взяла в руки чашу, которую этим
вечером делила с принцессой Теофану. Генрих на сей раз не спрашивал ее совета, как обычно в
сложных ситуациях. Потрясенный бегством Сангланта, он пил дни и ночи напролет, не решая никаких
серьезных дел.
Король молча смотрел, как придворные наполняют кубки, чтобы снова поднять тост.
Брат Фортунатус шепнул Амабилии:
- Вы уже сделали ставку, кого выберет король? Кого он сочтет более достойным -
благовоспитанного салийского принца или унгрийского - наполовину варвара?
- Делать ставки - грех, - укоризненно произнес брат Константин. - Тем более священникам.
К тому же Господь запретил предсказывать будущее.
- Я думаю, что он отдаст предпочтение салийскому принцу, - пробормотала Амабилия, как
обычно игнорируя Константина. - Тогда он сможет получить от салийского короля поддержку, если
мятежные лорды Варре снова восстанут.
- Учитывая то, что Сабела в заключении, это маловероятно. Нет, дорогая сестра, он выберет
унгрийца. И если я окажусь прав, вы отдадите мне два последних медовых пирога с вашего блюда.
- Обжорство - грех, - провозгласил Константин.
- Вы считаете, он отдаст предпочтение унгрийцу? Но король Геза даже не предложил в женихи
своего сына, а прислал всего лишь младшего брата.
- Младшего брата - опытного военачальника, который сражался с куманами и другими
варварскими племенами. Причем успешно. С кем лучше вступить в союз Сапиентии, если она станет
маркграфиней Истфолла? С тем, кто знает там положение вещей.
- Я принимаю ставку, - весело сообщила Амабилия. - Но что ты дашь, если я окажусь права?
- Я уже съел все пироги. А что бы ты хотела?
- Твое совиное перо, брат. Это единственная вещь, на которую я согласна спорить.
- Тише, друзья мои, - улыбнулась Росвита, утихомиривая спорщиков.
Лицо Теофану оставалось таким же невозмутимым, как у статуи в восьмиугольном саду. Ее взгляд
был прикован к отцу, который протянул руку Сапиентии, приказывая ей подняться.
Сапиентия встала и покраснела. Каким-то образом ей удалось сдержаться и промолчать, пока
говорил отец. Голос Генриха разносился по всему залу, достигая самых удаленных уголков, даже слуги,
приникшие к закрытым дверям в надежде узнать о решении короля, слышали каждое его слово:
- Пусть салийский посол едет на запад с одним из наших "орлов" и отвезет дары нашему брату
Лотару в знак дружбы и расположения, а унгрийский посол - на восток и передаст королю Гезе, что я
разрешаю его брату, принцу Бояну, встретиться с моей дочерью в городе Хандельберге не позднее дня
святого Валентинуса. Пусть их обвенчает епископ Альберада, которая правит в тех землях и несет свет
истинной веры язычникам. После трехдневного праздничного пира они проследуют в Истфолл и будут
править там, дабы защитить народ Истфолла от куманских набегов. Такова моя воля.
Теофану что-то невнятно пробормотала, но ее слова заглушил поднявшийся в пиршественном зале
шум. Все стали поднимать заздравные чаши, отовсюду слышались приветственные крики. Сапиентия
еще не пришла в себя от неожиданности. Она посмотрела на салийского посла, потом перевела взгляд
на унгрийского, при этом она не казалась разочарованной, напротив, она прямо-таки сияла от счастья.
- Помолвлена наконец, - сказала Теофану, взяла из рук Росвиты чашу и осушила ее до дна.
Затем сделала знак виночерпию вновь наполнить ее. - Вы выпьете за удачу моей сестры?
- Разумеется. - Росвита с благодарностью выпила.
В зале было жарко и шумно; ей вдруг захотелось оказаться в восьмиугольном саду в полном
одиночестве и спокойно подумать. Однако ее мечтам не суждено было сбыться - Теофану снова
заговорила. На этот раз она понизила голос, и никто, кроме Росвиты, не мог ее слышать:
- Если Генрих хочет, чтобы Сапиентия правила после него, зачем тогда он согласился на ее
помолвку с иностранцем, который не может рассчитывать на то, что его поддержат вендарские лорды?
Говорят, на праздник зимнего солнцестояния унгрийцы приносят в жертву своим языческим богам
коней, хотя в остальное время почитают Господа. И таким мой отец хочет видеть супруга будущей
королевы?
- Мы мало знаем о принце Бояне кроме того, что он знаменит своими победами во многих
сражениях, - задумчиво ответила Росвита.
Унгрийский посол произнес еще один тост. Он встал, отбросил меховую накидку, с которой не
расставался даже во дворце. По правде говоря, он выглядел просто нелепо среди разряженных
придворных. Всего два поколения назад унгрийцы были разбойниками и до сих пор не утратили
варварского облика, даже несмотря на заимствованную у аретузцев манеру одеваться.
- Все они слепцы, - резко сказала Теофану.
- Кто? - спросила Росвита, удивившись неожиданной горячности всегда спокойной и
невозмутимой принцессы. - И чего они не замечают?
- Не важно. - Выражение лица Теофану снова стало непроницаемым. Она снова взяла чашу,
хотя Росвита успела лишь пригубить напиток. - Не важно, просто вы еще не поняли.
- Вы думаете о Сангланте?
- Последние четыре дня отец думает только о нем одном. Это понятно по тому, как он ведет себя
и как намеренно избегает всяких напоминаний о сыне.
- Слепота бывает разной. - Росвита смотрела, как ликующая Сапиентия целует отца под
одобрительные крики собравшихся.
Слепота бывает разной, а неистовство заставляет действовать неожиданно. Так размышляла
Росвита на следующее утро. Король послал за ней очень рано.
Он сидел во дворе и наблюдал, как слуги нагружают телегу подарками для жениха Сапиентии.
Эти дары она преподнесет принцу Бояну в знак их союза. Время от времени король отдавал
распоряжения относительно той или иной вещи.
Неподалеку толпились придворные, в том числе Гельмут Виллам и маркграфиня Джудит.
Возле Генриха стояли трое его детей. Сапиентия казалась счастливой. Теофану смотрела на все
происходящее спокойно, как обычно. Эккехард переминался с ноги на ногу, пытаясь разглядеть кого-то
в толпе вельмож. Он слишком часто хмурился, и это портило его в общем-то приятные черты.
- А-а, вот и мой верный советник.
Росвита опустилась перед королем на колени, и Генрих протянул ей руку для поцелуя. Его глаза
странно поблескивали, и от этого ей стало не по себе.
- Утром нас ждут новые разлуки и расставания. - Генрих кивком указал на Теофану. - Ты,
дочь моя, поедешь в Аосту в качестве моего представителя. Помогай королеве Адельхейд по мере сил и
разумения.
- С радостью, отец. Но, вероятно, я отправлюсь в путь после совета в Отуне?
- Нет. Тебе придется поехать немедленно, если, конечно, ты хочешь перебраться через
Альфарские горы до того, как закроется перевал.
- Но ты же знаешь, я должна давать показания в Отуне, где отец Хью предстанет перед судом.
- Я сказал свое слово, - произнес Генрих, не повышая голоса.
- Но если я не выступлю на суде... - Теофану покраснела и оборвала фразу, покосившись в
сторону Джудит.
Росвита заметила, как подобралась маркграфиня, приготовившись к обороне, - так опытный
военачальник сосредоточивается перед битвой.
- Ты поедешь в Аосту, Теофану. Только епископы могут судить священника. А ты не
вмешивайся.
- Но мое свидетельство...
- Ты можешь отправить письмо. Таким образом, твой голос будет услышан на совете.
Теофану ничего не оставалось, как смириться с решением отца. Она не собиралась идти по стопам
Сангланта, который осмелился ему перечить. Принцесса быстро овладела собой, пробормотала что-то,
означающее согласие, и удалилась. Но, как заметила Росвита, взгляд у нее был отнюдь не покорным.
- Обещайте мне, - прошептала она, остановившись возле Росвиты, - что вы лично прочтете
мое свидетельство на суде. Иерархи вас послушают.
- Сестра Росвита. - Обманчиво мягкий голос Генриха прервал их разговор. - Чтобы моей
дочери не пришлось одной вести переговоры в Аосте, я отправляю вас с ней. Вы будете помогать ей
советами и наставлять в добродетели.
- В-ваше величество... - Росвита была так потрясена, что не смогла выдавить из себя что-нибудь
более осмысленное.
- Что-то не так, сестра? - вежливо осведомился король.
Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять происходящее: Теофану и Лиат не будет на суде,
а Росвита не сможет отстоять их правоту. Обвинению не хватит доказательств. Тем более что Джудит
непременно приведет свидетелей, которые скажут все что угодно, чтобы подтвердить невиновность
Хью.
Кто подозревал ее? Чего Генрих хотел добиться этим внезапным изменением планов?
- Я никогда не видела священного города Дарр, - запинаясь, выдавила Росвита, растеряв все
красноречие.
Теофану горящими глазами смотрела на Росвиту и была готова закричать от отчаяния.
Но исправить уже ничего было нельзя.
Росвита выслушала свидетельство Теофану, аккуратно записала его и запечатала письмо. Затем
она написала письмо от своего имени и отвела в сторону сестру Амабилию.
- Амабилия, я хочу, чтобы вы лично доставили это письмо матушке Ротгард в монастырь святой
Валерии. Фортунатус и Константин отправятся со мной в Аосту. Мне очень жаль, что вы не войдете в
Дарр вместе с нами, ведь вы этого заслуживаете больше, чем кто-либо другой, но здесь вы сможете
принести больше пользы. Если матушка Ротгард не обратит на письмо должного внимания, попросите
ее присутствовать на совете в Отуне. Она сможет рассказать о том, что видела, когда Теофану болела в
монастыре.
- Ей, конечно, покажется странным, что сестра Анна исчезла, - нахмурилась Амабилия. - Если
верить принцессе Теофану, сестра Анна не оправилась после болезни. Куда она могла деться?
- Не знаю, - отозвалась Росвита, в глубине души подозревая самое худшее.
3
Первые признаки присутствия человека они обнаружили рано утром: охотничий капкан, шалаш,
сплетенный из лозы и похожий на корзину, и кострище, остывшее не меньше недели назад. В полдень
они нашли первый труп. Мужчина в вендарской одежде лежал на краю недавно вырубленной просеки.
Неподалеку валялась его голова.
- Куманские разбойники. - Захария склонился над окровавленным телом, дотронулся до
деревянного Круга Единства и по привычке начал читать молитву по усопшим. Но тут же остановился.
Молитва - всего лишь слова, а слова не значат ничего. - Мы должны похоронить его, - произнес он,
глядя, как его спутница подняла с земли выпавший из рук мертвеца топор, осмотрела его, засунула за
пояс и невозмутимо зашагала дальше. Захария вскочил, схватил коня под уздцы и поспешил за ней. -
Разве мы не должны похоронить его? - настойчиво повторил он, тяжело дыша.
- Люди его найдут. - Она пожала плечами.
- Но его дух будет бродить среди живых до тех пор, пока не получит успокоения. Так говорила
моя бабушка.
- Дух человека мне не повредит. К тому же мы не можем хоронить их всех.
- Всех?
- Разве ты не чувствуешь запах?
Он ничего не чувствовал. Пока. Шагая по тропинке через березняк - еще вчера они добрались до
холмов, не встретив по пути никаких куманов, - Захария уже начал верить, что действительно спасся
от них.
Когда они добрались до деревни, он понял, что ошибся.
Над крохотной деревушкой висел отвратительный смрад. Недостроенный частокол служил плохой
защитой горстке храбрецов, пытавшихся отстоять свое жилище. Дома все еще дымились. На земле
валялся труп собаки, усеянный мухами, и несколько человеческих тел. У некоторых головы были на
месте, хотя большинство мужчин оказались обезглавлены.
- Они едут впереди нас. - Захарии стало страшно. Женщина потрясла копьем. Но едва стих звон
колокольчиков, из полусгоревших развалин послышался шорох.
- Некоторые уцелели.
- Куманы? - Его голос дрогнул.
- Нет, всадники уехали.
- Разве мы не должны похоронить убитых?
- Это займет слишком много времени. Оставайся, если считаешь, что должен совершить над
ними обряды. Они принадлежали к твоему народу, не к моему.
Но женщина не отправилась в путь сразу. Огонь пощадил несколько сараев. Под их крышами
обнаружились инструменты: когда-то здесь работали плотник, каменотес и кожевенник. Она осмотрела
инструменты, взвесила их на руке, некоторые перекочевали к ней в сумку. Больше всего женщину
заинтересовала кожа. Она помяла ее пальцами, поскоблила ногтем, проверила на прочность, потом
отобрала три куска, свернула и тоже спрятала в сумку. Затем она скрылась в полуразрушенной пекарне
и вернулась, неся в руках несколько хлебов и пару кожаных фляг с сидром. Захария стоял, глядя на нее
во все глаза. Разве можно брать чужое? Хотя, с другой стороны, мертвецам эта еда уже не понадобится.
Женщина приторочила потяжелевшую сумку к седлу. Не говоря ни слова, она повернулась и подняла
копье - ее взгляд был прикован к чему-то позади него.
Раздался слабый шелест, шепот, похожий на шорох ветра.
Захария обернулся.
- Брат! - У двери одного из сгоревших домов столпились четыре женщины, два юноши и
старик. У одной из женщин на руках был младенец. Перед ними собралось еще полдюжины детей. -
Слава Богу! Святой брат! Господь послал вас к нам в час беды. - Женщина выступила вперед,
протянув руки, точно прося благословения. - Мы сперва подумали, что разбойники вернулись. Эта
женщина с тобой... - она запнулась, ее взгляд упал на гору окровавленных трупов, - на ней их
одежда!
- Она не из куманов. - Захария мимоходом удивился тому, как хрипло звучит его голос. Он с
трудом выговаривал слова.
- Хвала Господу, пославшему нам тебя, брат, - продолжала она. - Ты можешь помолиться с
нами. Можешь сказать, что нам делать. - Самая молодая из женщин начала всхлипывать, дети тут же
заревели. - Мы бежали вместе с детьми, но мужчинам пришлось остаться, чтобы разбойники не пошли
по нашему следу. Что мы сделали, чем разгневали Господа?
- Пойдем, - сказала Аои, забрав у него поводья. - Мы уходим.
Старик упал на колени.
- Вы же пришли в ответ на наши молитвы! - воскликнул он. - Прошло уже много лет с тех
пор, как здесь был священник. Когда прятались в лесу от разбойников, мы молили Господа дать нам
знак.
- Они приходили сегодня? - нервно спросил Захария.
- Нет, ответила женщина. - Это случилось вчера днем. Мы не смели возвращаться до
сегодняшнего утра.
- Тогда они должны быть уже далеко отсюда, - произнес он. Женщины принялись завывать,
раскачиваясь из стороны в сторону. Спутница Захарии, не оглядываясь, шла к частоколу и, выйдя за
ограду, скрылась из поля зрения. Она направлялась на запад. - Я ничем не могу вам помочь, -
вымолвил он наконец.
- Но ты же священник! - закричал кто-то. - Ты должен остаться и отпеть этих храбрецов!
- Господь простил все наши грехи. - Как он ненавидел их в эту минуту - за их плач, за
надежду на спасение, которую им дал его приход. Он не мог спасти даже себя самого. - Молитесь
своим предкам, как это делали ваши бабки. Может, тогда удача вернется к вам.
Он повернулся и последовал за госпожой. Еще долго у него в ушах стояли их крики и плач, хотя
на самом деле сгоревшая деревня осталась далеко позади и он не мог ничего слышать.
Через три дня после того, как "орел" доставил сообщение, Лавастин и его свита добрались до
монастыря святой Женофевы. Какой-то фантазер ухитрился вырезать ворота в форме собак, и эта
символика перенеслась и на дом для гостей, где в каждой вещи угадывался собачий силуэт.
Аббатиса прислала служанок помочь высокородным гостям привести себя в порядок после
долгого пути, а потом пригласила их отобедать с ней.
Аббатиса оказалась поразительно молодой, чуть старше Таллии. Младшая дочь древнего и
благородного рода, мать Арментария получила аббатство, когда ей исполнилось двенадцать лет.
Тетушка ее матери основала этот монастырь и была его первой настоятельницей; с тех пор женщины
только этой семьи становились здесь аббатисами. Мать Арментария привыкла вести монастырское
хозяйство и справлялась с этим очень успешно, так что вверенные ей земли процветали. Монахини
нежными голосами пели молитвы.
Святая Мать, что принесла в мир жизнь,
Благословенная Текла, узревшая смерть,
Ты - Божья благодать в образе женщины,
Позволь нам молиться тебе и радоваться.
Арментарии не терпелось узнать последние новости.
- Я слышала, что король Салии предложил одного из своих сыновей в женихи принцессе
Сапиентии. Примет ли король Генрих это предложение? Некоторые из моих владений граничат с Варре
и Салией, что причиняет мне немалое беспокойство: салийские лорды предъявили права на некоторые
территории, хотя у меня есть грамоты, подтверждающие их принадлежность монастырю. Надеюсь,
свадьба положит конец подобным недоразумениям.
- Возможно, король предпочтет обрести союзников на востоке. Судя по донесениям, варвары
снова начали там набеги.
- Ну-у, у короля две дочери, - заметила настоятельница, - и два сына, хотя один из них и
рожден вне брака. Так что Генрих может заключать достаточно выгодные союзы, которые принесут
пользу и нам, его слугам.
- Разве вы не Богу служите? - резко спросила Таллия. Ответ матушки Арментарии был не менее
резок:
- Не соизволите ли вы, леди Таллия, помолиться вместе с нами в часы Вигилий? Возможно,
тогда вы лучше поймете, как мы служим Господу.
- Я с радостью буду молиться с вами всю ночь. Кроме того, я хотела бы поговорить с вами о
некоторых вещах.
Лавастин с удивлением посмотрел на невестку, но не смог воспрепятствовать ее желанию. Не смог
возразить и Алан. Когда они покинули трапезную, Таллия, как обычно, ушла молиться. Алан не мог
последовать за ней - в ту часть монастыря заходили лишь женщины.
Лавастин увел сына в сад, подальше от ушей лорда Жоффрея и остальных. Собаки послушно шли
за ними. Положив руку на плечо Алана, граф строго спросил:
- Она еще не беременна? Боюсь, только ребенок излечит ее от этой чепухи.
- Н-нет, отец. Еще нет. Она такая... - Он запнулся, не зная, как объяснить.
- Крепкий орешек, нелегко будет с ним справиться. Но награда должна быть сладка.
Алан принялся было извиняться, но Лавастин остановил его:
- Не надо, сын мой. Ты поступаешь как настоящий мужчина. Она только-только начала доверять
тебе. Боюсь, свою упрямую натуру она унаследовала от матери, а простоту душевную - от отца.
Алан не нашелся с ответом.
- Думаю, не простота, а набожность делает ее такой, какая она есть, - наконец произнес он.
В кустах жужжала пчела. Страх изучал посадки репы и редиса, Ярость лизала Алану руку.
Раздался звон колокола, созывающего монахинь на молитву.
- Если бы она была набожной, то не стала бы так цепляться за свою ересь, - возразил Лавастин.
- Но если бы в ее словах таилась опасность, мать Схоластика не позволила бы ей выйти из монастыря
и смущать умы верующих. Или пригрозила бы отлучением от церкви. Но священники не боятся ее
бредовых речей. Значит, и нам не стоит их страшиться
- Но она только и делает что молится! Я просто не знаю, как мне себя вести!
- Она так привержена своим убеждениям, потому что находит в них успокоение. Ты должен
завоевать ее доверие так же, как каменщик возводит крепость: камень за камнем. Чем осторожнее ты
будешь, тем прочнее окажутся фундамент и стены. Лучше подождать и продвигаться вперед чуть
медленнее, чем разрушить ваши отношения и восстановить ее против себя. У вас может быть много
детей, и не важно, когда они появятся - через десять месяцев или через двадцать.
У ворот всполошились гуси. Вспышка насторожилась и побежала туда. До этого гуси мирно
паслись, ни на что не обращая внимания, а сейчас они вытянули шеи и шипели, словно увидели врага.
- Но что это за проклятие, о котором предупреждает принц Санглант?
Лавастин свистом подозвал Ярость и потрепал ее по голове.
- Кровавое Сердце мертв. Если он все еще может нанести удар, мы должны быть готовы отразить
его. - Граф мрачно улыбнулся. - И еще мы должны верить в милость Божью.
Псы вдруг словно обезумели. Страх заметался у ворот, Вспышка убежала в поле, Горе и Ярость
принялись носиться по саду
...Закладка в соц.сетях
