Жанр: Фантастика
Корона Звезд 3. Пылающий камень 1.
...говорить, сын, прежде чем я устрою аудиенцию. Пойдем со мной.
Санглант поднялся. Хотя он был почти на голову выше отца, тот никогда не казался ему
маленьким - такова была сила личности короля.
Генрих повел его к реке, подальше от свиты.
- Ты слышал, о чем вчера говорил Вулфер? Оба правителя Аосты мертвы. Осталась
единственная наследница - принцесса Адельхейд.
Санглант пожал плечами. Он ничего не слышал - как только в зал вошла Лиат, для него исчезло
все остальное. Она очень изменилась - привыкла ездить верхом и носить оружие, ходить уверенно и
спокойно. Он и сейчас видел ее, всю целиком - от темных волос, собранных пучком на затылке, до
стройных ног. А когда он пошел вслед за ней, она его поцеловала. И этот поцелуй разбудил в нем
желание...
- Санглант! Ты меня не слушаешь!
Он очнулся и вспомнил, где находится. Принц сорвал ветку, сломал ее пополам, а потом еще
пополам. Только так он мог отвлечься от мыслей о Лиат.
- Ты поведешь армию в Аосту. Там ты возведешь леди Адельхейд на трон и женишься на ней. На
твоей стороне будет сила, и аостанские герцоги не решатся тебе противостоять. Ты станешь править
Аостой вместе с королевой, как равный ей. Никто не станет сомневаться в твоих правах: аостанский
трон слишком часто доставался своим владельцам благодаря силе их армий. А как только ты
утвердишься на троне и произведешь на свет ребенка, доказав, что ты способен к деторождению, я
смогу объявить тебя своим наследником - будущим правителем Вендара и Варре. И кто посмеет
протестовать против возрождения Даррийской империи? Ты будешь править Аостой, а я смогу
отправиться на юг и короноваться как император, а ты станешь моим наследником.
Ветка, изодранная в щепки, валялась у ног Сангланта. Под холмом текла река, и он слышал плеск
волн, слышал шелест каждой песчинки, которую волны выбрасывали на берег, а потом снова слизывали
и уносили вниз по течению. Внезапно на него навалилась усталость. Генриху, как и этой реке,
невозможно противостоять.
- Лиат. - Только это он и сумел произнести.
- Виллам меня предупреждал, - фыркнул Генрих. - Могу поклясться, что Вулфер подсунул ее,
чтобы сокрушить меня и справиться с тобой.
Король, нахмурившись, уставился на реку, а Санглант смотрел на него. Правители уверены, что
весь мир вращается вокруг них, и Генрих отнюдь не исключение. На фоне серебристых струй его
профиль казался темным, в волосах стала заметна седина, да и в бороде виднелась светлая полоса.
Санглант прикоснулся к своей безбородой щеке, но это движение снова привлекло к нему внимание
отца.
- Ладно, - Генрих не скрывал раздражения, - возьми ее в любовницы, если уж тебе это так
нужно. Как известно, у императора Тейлефера было немало любовниц, особенно когда он не был женат.
Но...
- Я не хочу жениться на принцессе Адельхейд. Я хочу, чтобы моей женой стала Лиат.
- Жениться на простолюдинке? - Генрих расхохотался.
- У родственников ее отца - поместья в Ботфельде.
- Ботфельд? - Генрих всегда обладал замечательной памятью, и сейчас он вспомнил, что
требовалось. - Леди Ботфельд прислала всего двадцать солдат, когда мы потребовали поддержки. Вряд
ли семья с таким благосостоянием может рассчитывать на то, чтобы выдать девушку замуж за человека
твоего положения. И это тем более смешно, если она незаконнорожденная.
- Все к лучшему, - саркастически сказал Санглант. - Для такого, как я, - в самый раз. Как ты
не понимаешь! Я не хочу становиться королем, зная, что мне в глотку каждую минуту готова вцепиться
дюжина врагов. Я так жил целый год. Я просто хочу кусок земли, Лиат и покоя.
- Покоя! Кто может думать о покое, когда на наши северные земли нападают эйка, а на
восточные - куманы? С каких это пор принцы королевской крови позволяют себе размышлять о такой
роскоши, как покой? Даже леди, владеющая крохотным поместьем и десятком слуг, думает о том, как
защитить свои земли от поползновений соседей. Если мы будем жить по заветам блаженного Дайсана,
то наши души обретут покой в Палатах Света, но не раньше.
Генрих подошел к реке, на берегу лежали отшлифованные водой камешки. Он поднял один из них
и кинул в воду, тот булькнул и исчез в глубине. Король вздохнул. Санглант не видел его лица. На
короле была утренняя накидка - темно-синего цвета, на вороте и рукавах - золотые львы и
пурпурные восьмиконечные звезды - память о тихой, умной Софии, которая так любила роскошь и
которая умерла три года назад.
- Ты еще не пришел в себя после плена, - наконец произнес король, не отрывая взгляда от воды.
- Когда ты отправишься, то пожалеешь о своих необдуманных словах и поймешь, какой
замечательный план я тебе предлагаю. Сапиентия - отважная и храбрая, но Господь не наградил ее
качествами, необходимыми королеве. Теофану - возможно, если она, конечно, выживет... - Он
помолчал, сжал кулаки и продолжил: - Но она слишком рассудительна и не сумеет повести солдат за
собой на битву. А Эккехард, - король пожал плечами, - он слишком молод и глуп. К тому же он
обещан церкви, и единственное, что он умеет, это возносить Господу молитвы красивым голосом. Так
что остаешься только ты. - Генрих повернулся и посмотрел сыну в глаза. - Ты можешь стать
королем, Санглант, у тебя всегда были необходимые для этого качества. Ты рожден повелевать,
солдаты готовы пойти за тобой в огонь и воду. Они доверяют тебе и восхищаются тобой. После меня
королем должен стать именно ты.
- Я не хочу быть королем. Или наследником. Или императором. Как мне заставить тебя понять
это?
Король покраснел - надвигался один из его знаменитых приступов ярости, но Санглант смотрел
на отца совершенно спокойно. Ярость короля его уже не пугала: никакое наказание не сравнится с тем,
что он пережил в плену у Кровавого Сердца. Превратив принца в цепного пса, вождь эйка освободил
его от цепей повиновения воле отца.
- Ты сделаешь то, что я скажу!
- Нет.
Только теперь Генрих удивился, удивился настолько, что его гнев улетучился. Но это
продолжалось лишь мгновение. Потом из отца, изумленного неповиновением сына, Генрих превратился
в короля, которому противится его подданный.
- Я лишу тебя наследства! У тебя не будет ничего, даже меча, который ты носишь на поясе! Ни
лошади. Ни даже одежды!
- А разве раньше у меня это было? То, что мужчина получает в наследство, дается ему матерью.
- Она оставила тебя. - Генрих дотронулся до груди, Санглант знал, что там лежит
окровавленный кусочек ткани - единственное напоминание о его матери, которая покинула Генриха и
земли людей много лет назад. - И не оставила тебе ничего.
- Кроме чар, лежащих на мне, - прошептал Санглант.
- Она не могла жить здесь, на нашей земле, - произнес Генрих.
Отец и сын смотрели друг на друга - двое покинутых мужчин. Санглант упал на колени, Генрих
положил руку на темноволосую макушку своего первенца.
- О Владычица, - прошептал Санглант, - я так устал от сражений. Я просто хочу отдохнуть.
Генрих ничего не ответил, его рука легонько поглаживала волосы Сангланта. Стояла тишина, но
обостренный слух Сангланта улавливал слова стоящих в отдалении людей из свиты.
- Все-таки мне кажется, что это неразумно, - раздался голос сестры Росвиты.
- Возможно, - послышался голос Виллама. - Но думаю, гораздо разумнее ударить по Аосте
сейчас, когда она слаба, и никто не усомнится, что армию должен возглавлять принц. А уж что
произойдет потом, когда Аоста окажется в наших руках и Генрих станет императором... Мы не умеем
предвидеть будущее, так что придется действовать вслепую. Не стоит недооценивать той поддержки,
которую окажут Сангланту другие принцы и дворяне, если они не будут полностью посвящены в планы
Генриха.
- А вы слышали о гадюке?
Санглант узнал голос одного из слуг короля.
- Нет. Гадюка? Где? - насторожился один из "львов".
- Ах да. Вы же не знаете. Вчера она укусила одну из гончих Лавастина и исчезла. Конюший
послал людей обшаривать все кусты и окуривать любую нору, но местные жители говорят, что многие
годы не видели тут змей. А в то, что крыса решилась напасть на собаку, и вовсе трудно поверить.
Санглант ощутил тревогу. Он вскочил на ноги, немало удивив этим короля, и резко спросил:
- Что это за разговоры о гадюке и о гончей Лавастина?
- Что? А, да. - Генрих скрыл удивления, горе, печаль и все прочие чувства под маской
невозмутимости и быстро пересказал известные ему факты: - Это случилось на рассвете. Люди уже
осмотрели территорию, прилегающую к дворцу, но сюда, на берег реки, они не заходили. Да и что
толку? Эта тварь уже давно спряталась в каком-нибудь укромном месте, и никто ее не отыщет.
- Если этим не займусь я. - Санглант откинул голову назад и принюхался. В воздухе носились
самые разнообразные запахи: пота, мертвой рыбы, лаванды и календулы, растущих на
противоположном берегу, конюшни, дворцовой кухни.
- Ну, пойдем, - заторопился король, - отошли "львов", они и так сторожили тебя всю ночь,
пусть пришлют кого-нибудь другого. Куда ты пойдешь?
- Надо посмотреть здесь, под скалой. Эта тварь могла уползти через кусты.
- Смотри, чтобы и тебя не укусили.
- Даже если и так, что с того? - произнес Санглант с горечью. - Ни одна из существующих
тварей не может мне навредить.
- Ступай, сын.
Но Санглант уже начал охоту и не обратил внимания на поспешное отступление отца.
5
Ханна ждала, пока Лиат выйдет из комнаты графа Лавастина. А Лиат была просто ошеломлена
пролившимся на нее дождем подарков. Господи, неужели Лавастин действительно подарил ей лошадь?
Она сжала кольцо Алана и молча посмотрела на Ханну.
- Тебя зовет король. - Ханна поцеловала ее, обняла, а потом критически осмотрела подругу. -
Кажется, все в порядке.
- Король?
- Лиат! - Строгий тон Ханны заставил Лиат подскочить от неожиданности. - Если хочешь,
можешь сбежать, конечно, но лучше встретить опасность лицом к лицу. От того, как ты поведешь себя
перед королем, зависит его решение - в твою пользу или отца Хью.
Разумеется, совет был хорош, но Лиат казалось, что ее горло стиснула чья-то рука, и она не в
силах выдавить из себя ни слова.
Пока они проходили через двор, им навстречу попалось несколько "львов", в том числе и ее
знакомый, Тиабольд. Он подмигнул Лиат и сказал:
- Если мы тебе понадобимся, ты знаешь, где нас найти, друг.
Все уже знают или просто подозревают о том, что произошло? Впрочем, слухи о той сцене,
свидетелями которой вчера стало множество людей, уже могли дойти до ушей короля. А то, что Хью до
вчерашнего дня так успешно скрывал свой интерес к ней, доказывало, насколько он хитер.
- Они тебя уважают, - пояснила Ханна, - ведь в Аугенсбурге ты спасла множество "львов".
А убила еще больше.
Сейчас было позднее утро. Трон короля вынесли во двор и установили в тени, Генрих сидел, а
перед ним на коленях стояли Хью и Вулфер. Хью - ближе к королю, что подчеркивало его более
высокое положение. Вулфер коротко взглянул на нее, и Лиат сразу почувствовала прилив раздражения,
Хью остался недвижим. Ханна вышла вперед вместе с ней, но потом отодвинулась и встала за спиной
принцессы Сапиентии. Генрих внимательно осмотрел Лиат с ног до головы, когда она встала на колени
позади Вулфера и Хью. Дворяне стояли за троном Генриха: Сапиентия, Виллам, Джудит, сестра
Росвита и другие, чьих лиц она не могла различить из-за волнения. Толпа гудела и жужжала, как гнездо
потревоженных пчел.
Она не видела Сангланта.
Лиат сжала на пальце кольцо Алана.
- Итак, ты та самая "орлица", появление которой взволновало весь мой двор. Тебя зовут
Лиатано. Аретузское имя... - Генрих поигрывал перстнями, рассматривая Лиат. - И что же мне с
тобой делать?
- Прошу вас, ваше величество, - начал Хью. - Эта женщина - моя рабыня. Она стала моей,
потому что ее отец умер, оставив после себя долги. Она унаследовала их, но не смогла оплатить...
- Я бы оплатила их, если бы ты не украл книги отца!
- Тихо! - сказал король, не повышая голоса. - Продолжайте, отец Хью.
Лиат сжала руки. Хью склонил голову.
- Как его единственная наследница она унаследовала его долги, но не смогла их оплатить, а
поскольку их оплатил я, то она перешла в мою собственность. Я очень хорошо знал, что молодая
женщина, оставшаяся без защиты родных, может подвергнуться разным опасностям, особенно на
севере. Поэтому я сделал все что мог, чтобы спасти ее.
- О каких книгах идет речь? - поинтересовался Генрих.
Хью пожал плечами:
- У церкви есть право конфисковать книги, которые могут оказаться опасными. - И тут он
потребовал поддержки с неожиданной стороны: - Ведь это так, сестра Росвита? Ориалльский совет
утвердил такое правило, верно?
- Церковь берет подобные книги, - кивнула та, нахмурившись.
- Как приходский священник, служитель Господа, я счел эти книги опасными и изъял их. Я
поступил так, поскольку считал это единственно верным. Так или иначе, я вообще сомневаюсь,
действительно ли они принадлежали ее отцу.
- Это неправда!
- Я не позволял тебе говорить, - сказал Генрих, не взглянув на Лиат. - Но обвинение в краже
- вещь серьезная, отец Хью.
Тот печально вздохнул и нахмурился:
- Конечно, ваше величество. Но ведь и мое обвинение столь же серьезно: я заплатил за нее долги
отца, и она стала моей рабыней. Я посвящен церкви, и было бы странным утверждать, что я поступил с
этой женщиной бесчестно. - На мгновение в его голос прорвался настоящий гнев несправедливо
обвиненного человека. На Лиат он не смотрел. Она отвела взгляд от Хью и обнаружила, что все
присутствующие смотрят только на них двоих. Что выражает ее лицо? Наверняка гораздо больше, чем
лицо Хью. Он продолжал: - А что касается книг, то кому она собиралась их продать? И за какую цену?
Крестьянину, который сжег бы их в печке зимой? Должен сказать, что после того как распродали все
имущество, принадлежавшее ее отцу, долг составил еще две номизмы...
- Две номизмы! - поднялся ропот в толпе. Все перешептывались, показывая пальцами на Лиат.
- Две номизмы за рабыню! Да за такие деньги жеребца можно купить!
Лиат краем глаза заметила, что во дворе появился граф Лавастин, окруженный толпой
придворных.
- В действительности, ваше величество, - вкрадчиво продолжал Хью, - она не смогла бы
заплатить долги с книгами или без них, и совершенно не важно, что она думает по этому поводу. Я дал
ей кров, пищу, одежду, и как же мне отплатили за мою доброту? Ваш "орел" Вулфер просто украл ее у
меня, без моего согласия и, похоже, без вашего тоже.
- Прошу прощения, ваше величество! - начал Вулфер. - Можно мне говорить?
Король раздумывал некоторое время, потом согласно кивнул.
Вулфер решительно сказал:
- Лиат попала ко мне законным путем. Я заплатил отцу Хью ту цену, которую он сам отдал за
эту молодую женщину, - две номизмы. Свидетелем передачи был староста Людольф из деревни
Хартс-Рест, а скреплено это было вашей печатью, которая дается тем, кто состоит на службе вашего
королевского величества, на службе Вендара и Варре. Как известно, те, кто служит короне, имеют право
брать то, что им понадобится, и тогда, когда им это нужно. В тот момент у меня возникла
необходимость в помощниках, в такое тревожное время "орлов" не хватает. И я принял в наши ряды
Лиат и Ханну, поскольку в Генте я потерял двух "орлов", один из которых был моим собственным
учеником. Так что я забрал их не по собственному капризу, а только из необходимости. Эта женщина
честно служила вам, ваше величество, и я прошу оставить ее на службе.
- Но ее отобрали у меня без моего согласия, - возразил Хью. - Я не взял денег, которые он мне
предлагал, и не соглашался на ее уход от меня.
- Ты что, отказываешь мне в такой малости, как эта девушка? - Генрих пошевелился на троне и
уставился прямо на Хью.
- Вовсе нет, ваше величество, - быстро отозвался тот. - Мне просто неприятно, что она
позорит ряды "орлов", поскольку "орлами" должны служить лишь свободные люди.
- Свободнорожденные, - уточнил Вулфер. - Лиат не виновата в том, что ее отец умер, оставив
после себя долги. Но родилась она свободной.
- Откуда нам знать? - возразил Хью.
- Я могу поклясться на Святом Писании, что мои родители были свободнорожденными! -
воскликнула Лиат.
- Тихо! - произнес король, и она потупилась, проклиная собственную несдержанность. Ну
почему она не может просто постоять тихо? Вмешиваясь в разговор, не обретешь благоволения короля.
Генрих внимательно рассматривал стоящих перед ним Вулфера и Хью, но никто бы не догадался, о чем
он думает. Наконец он перевел взгляд на сестру Росвиту. - Вы хотите что-то сказать, сестра?
- Только одно, ваше величество. Я бы посоветовала вам отправить эту "орлицу" в монастырь
святой Валерии.
Генрих изумился:
- Я начинаю думать, что здесь скрыто гораздо больше, чем кажется на первый взгляд!
Монастырь святой Валерии... Что ей там делать? Разве что узнать, почему так задержалась Теофану?
- Почему бы и нет, ваше величество? Это отлично послужит вашим целям.
- Вы говорите загадками, мой добрый советник. Может, есть еще что-нибудь?
Росвита заколебалась. У Лиат сердце забилось так сильно, что она испугалась, что его удары
услышат все. Росвита знала, что хранит в себе Книга Тайн, и ее свидетельство могло погубить Лиат.
- Нет, ваше величество, - наконец сказала сестра. - Больше нет ничего такого, о чем бы я
хотела сказать перед столь высоким собранием.
По толпе пробежал шепоток. Хью исподлобья злобно посмотрел на монахиню, но быстро взял
себя в руки и снова покорно склонил голову. У него это так хорошо получалось: улыбался и хмурился
он всегда к месту, на его лице выражалось именно то чувство, которое подобало выразить в той или
иной ситуации.
Генрих усмехнулся.
- Кто-нибудь еще хочет что-то сказать? - спросил он.
Все молчали. Никто не решался высказать свое мнение в такой тишине.
И тут вперед выступил граф Лавастин, мигом приковавший к себе внимание всей аудитории.
- По всей видимости, эта "орлица", ваше величество, стала причиной недоразумений в вашей
свите. Но она отлично служила в Генте. И если вы пожелаете от нее избавиться, я с удовольствием
приму ее к себе на службу.
- Неужели? - Король удивленно приподнял бровь, скорее раздосадованный, чем довольный
неожиданным предложением. - Хотелось бы знать, почему столько людей выказывают такой интерес
к простой "орлице". - Его тон не предвещал ничего хорошего, и, словно почувствовав ее испуг,
Генрих посмотрел прямо на Лиат. - Ты хочешь что-нибудь добавить, "орлица"?
- Где Санглант? - вырвалось у нее прежде, чем она успела подумать.
- Сангланта здесь нет, потому что я так приказал. Больше говорить было не о чем, и она покорно
склонила голову. А что еще ей оставалось делать?
- Вулфер сегодня же отправляется на юг, в Аосту, - продолжал Генрих, - ты хорошо
послужила мне, Лиатано.
От того, как король произнес ее имя, Лиат вздрогнула. Отец говорил: "Избегай внимания сильных
мира сего. Если они не знают о твоем существовании, то могут и не заметить тебя". Но король теперь
знал о ее существовании. Он знал ее имя, а имя - это власть над человеком. Лиат замерла, сжимая на
пальце кольцо Алана и горячо молясь, чтобы оно ее защитило.
- Ты хорошо мне послужила, - повторил король. - И сейчас я предлагаю тебе выбор.
Оставайся "орлицей" и верно служи мне, как и прежде. Если ты решишь поступить так, то вместе с
Вулфером сегодня же уедешь в Аосту. Если же откажешься от клятвы "орлов", я верну тебя отцу Хью,
как он и просит. Таково мое решение. И пусть никто не оспаривает его.
Еще минуту его губы шептали что-то, не предназначенное для слуха придворных и обращенное к
отсутствующему сыну. "Чем же король пригрозил Сангланту, что тот не пришел на суд?" - подумала
Лиат.
Все молчали, ожидая, какое решение она примет, она слышала дыхание Хью, перешептывания
придворных. Где-то вдалеке лаяли собаки, ржала лошадь, за рекой перекрикивались люди.
- Я поеду с Вулфером, ваше величество. - Казалось, каждое слово вонзается ей в сердце, словно
нож.
Хью резко выдохнул, Лиат поняла, что он в ярости, но ничем не показывает этого. Наконец-то она
свободна от него. Но, как ни странно, она не почувствовала ничего, только пустоту.
- Возьмите из моей сокровищницы что хотите, отец Хью, - продолжил Генрих, - Вы хорошо
послужили мне и моей дочери, и я доволен вами.
- Ваше величество, - Хью склонился в изящном поклоне, - в дни вашего правления
процветают справедливость и правосудие.
- Вы можете идти, - произнес король, обращаясь к двум "орлам" тоном человека, терпение
которого на пределе.
- Пойдем, Лиат, - пробормотал Вулфер. - Благожелательное отношение уже исчерпало себя.
- Впрочем, произнося эти слова, он не выглядел расстроенным.
Лиат казалось, что она опустошена полностью, как выпитый до дна кубок. Все ее надежды
разбились в прах. Она остановилась у конюшен и забрала теперь принадлежавшего ей жеребца, седло и
седельные сумки, колчан со стрелами и прекрасный пояс работы незнакомого ей мастера Хозеля.
Вулфер удивленно покосился на все это богатство, но ничего не сказал. Ему слишком хотелось убраться
подальше от дворца.
Когда они выезжали за ворота, Лиат беззвучно заплакала, но не осмелилась оглянуться назад.
ВКУС КРОВИ
Он бежал по лесу, опасаясь, что его преследует самый последний из его врагов - Второй Сын
Шестого Колена, потому что из всех братьев он единственный мог его догнать. Братья считали его
таким никудышным, что обязательно бросили бы умирать, не добив. Но он все продумал: его первая и
самая простая ловушка сможет задержать самых глупых врагов.Он бежал напролом через кусты,
оскальзываясь на прелых листьях. За спиной раздавался рев преследователя, тот уже устал и начал
задыхаться - бегать он не привык, предпочитал загнать соперника на берег залива и драться с ним до
конца. Пусть победит сильнейший, а в том, что победит именно он, Второй Сын, сомневаться не
приходилось.
Впереди показалась заломленная ветка бука - ориентир. До второй ловушки оставалось всего
несколько шагов. Он уже чувствовал дыхание Второго Сына и сильный удар когтистой руки - тот
пытался достать его, но промахнулся и зацепил лишь золотой пояс.
Пятый Сын промчался между деревьями и прыгнул. Прошлогодняя хвоя спружинила под ногами,
и вот он уже снова стоит в безопасности далеко от собственной ловушки. Второй Сын увидел, что
настигает соперника, и с победным ревом ринулся вперед. Прямо перед ним открылась небольшая
прогалина, и он помчался к своей жертве, не обращая внимания ни на что вокруг...
Вдруг земля разверзлась у него под ногами, и он угодил в заботливо вырытую для этого случая яму
и запутался в рыболовной сети с острыми крючками. Второй Сын завыл от ярости, но этот гнев был
гневом поражения. Он беспомощно барахтался, и с каждым движением крючки все крепче вцеплялись в
него Он смотрел на своего врага и проклинал его, не в силах причинить ему вред.
Второй Сын совершенно беспомощен и через несколько минут умрет. Пятый Сын подошел и
обнажил когти.
Алан вздрогнул и проснулся. До него донеслись песнопения монахов - они как раз служили
Ноны, но их пение звучало в ушах как погребальный колокол. Ему вдруг вспомнился Лэклинг, как он
приманивал воробьев и каким восторгом озарялось его лицо, когда они садились к нему на ладонь и
клевали с руки. В комнате было светло Ревность по-прежнему лежала у него на руках, Алан осторожно
отодвинул собаку, она даже не шевельнулась, словно окаменела.
- Сын. - Рядом стоял Лавастин. Он ласково погладил Алана по щеке. - Оставь ее... Она так
спокойно лежала рядом с тобой. Ты единственный человек, кого она любила и слушала. Ей осталось
уже немного.
Ревность тихонько взвизгнула, потом по ее телу прошла легкая судорога.
- А где Таллия? - спросил Алан шепотом.
- Пока ты спал, она пошла в часовню помолиться. Так будет лучше всего. Господь милостив.
Лицо графа было спокойно, лишь печаль, звучащая в его голосе, выдавала его горе. Он положил
руку на голову Ревности, та дышала все тяжелее, но наконец и вовсе затихла.
Собаки, молчавшие до этого весь день, начали выть. Их шерсть пахла мускусом, и Алану этот
запах напомнил тяжелые благовония погребального обряда.
Лавастин уселся на кровать и задумался. Алан приподнял с колен тяжелую голову Ревности и
всмотрелся в потухшие глаза. Тело собаки окоченело и стало таким тяжелым, словно превратилось в
камень, даже уши стали жесткими, как будто их вырезали из жести. Алан расплакался и разжал руки -
голова Ревности тут же тяжело упала вниз.
Лавастин погладил сына по голове и произнес:
- Ты больше ничем не можешь ей помочь, сынок.
Слуги едва удерживали остальных гончих, которые рвались в комнату. Горе глухо рычал, другие
псы вторили ему. На пороге появился высокий мужчина.
- Ваше высочество... - Лавастин поднялся навстречу принцу.
Ужас бросился вперед, волоча за собой слугу, который, пытаясь его удержать, повис на цепи всем
телом. Другие собаки зарычали. Однако принц в упор уставился на гончих и зарычал в ответ.
И Ужас отступил, показывая остальным собакам, что этот человек заслуживает уважения, а то и
дружбы. Принц осмотрелся и опустился на колени перед Ревностью. Лишь едва заметное напряжение
его позы показывало, что принцостается настороже и готов в любую секунду отразить нападение. Но
собаки сидели тихо, лишь Ярость скалила зубы и косилась на пришельца.
Алан вытер слезы и попытался приветствовать гостя, но горло так сдавило, что он не мог
вымолвить ни слова.
- Я слышал о том, что произошло, - сказал принц, - и помог обыскать все кусты по берегам
реки, но мы ничего не нашли. Гадюка, должно быть, уползла в свою нору. - Он снова в упор взглянул
на собак. Ярость рычала, но не двигалась с места - она чувствовала в нем достойного противника. - Я
бы хотел осмотреть рану.
- Благодарю вас. - В голосе Лавастина звучало уважение. Алан попытался перевернуть
Ревность, но не смог - она стала невероятно тяжелой.
- Странно, - заметил Санглант, осмотрев лапу, - такое ощущение, словно она действительно
превратилась в камень, а не просто окоченела. - Он наклонился и обнюхал тело, как это обычно
делают собаки.
Слуги за е
...Закладка в соц.сетях
