Жанр: Фантастика
Корона Звезд 2. Собачий принц
... Полоса ткани скрылась
из виду. - Ангрийский король, хвала Господу, наконец принял веру Единства и хочет,
как мне кажется, породниться с женщиной вендской крови, чтобы она распространяла
веру в его народе.
- Это очень пошло бы Теофану, когда она вернется из своего паломничества. Где
мое молоко?
Служанка подала вино и молоко. Хью перешел из зала в гостиную. Все окна были
закрыты, в зале царил полумрак. Развешенные на стенах гобелены, которые король брал с
собой в путешествия, закрывали стенную роспись, но утепляли зал, образуя странный
красочный ковер из тканых и расписных полотнищ. Пол был усыпан свежесрезанным
камышом. В трех каминах горел огонь. На дальнем столе светилась лампа, там дюжина
клириков корпела над рукописями. Остальные, даже сестра Росвита, были на охоте.
На всех каминных полках были расставлены свечи в глиняных мисках. Они горели
здесь постоянно - весь день и всю ночь, до самого утра, когда служители заменяли их на
новые. Был первый день месяца дециала, называемый также Свечником, - самый
короткий день в году, зимнее солнцестояние. Язычники называли его Тьмушником. Этот
день, вне зависимости от погоды, было принято посвящать охоте, потому что считалось,
что в этот день солнце и свет в лице правящей особы побеждали наконец тьму и
беспорядок, который олицетворяла дичь, в тот же день подававшаяся к праздничному
столу. В этот день пострадал и, сожженный заживо язычниками, воспринял кончину
святой апостол Петр.
В "Книге Тайн" Па записал: "Когда солнце останавливается, пути, в иное время
скрытые, открываются; хитросплетения, в иное время непонятные, распутываются. Если в
обычные дни для мелкого колдовства порой нужны большие силы, то на створе времени,
при повороте солнца, можно очень крепко ввязать свою волю в земную жизнь. Поэтому
берегись".
Ввязать свою волю. Берегись. Она присела перед огнем. По краям камин обрамляли
две вырезанные из камня колонны в форме грифонов. Лиат провела пальцами по львиным
когтям одного из них. На камнях лежали обожженные обрывки цветов. Она растерла их
между пальцами и понюхала. Лаванда. На полу возле самого камина валялось яблочное
семечко. От огня исходил тяжелый и опьяняющий дух, она отшатнулась, стремясь
сохранить ясность сознания.
Значит, Хью колдовал? О боже, конечно, она не жалеет, что спасла жизнь Теофану,
но что если Хью заподозрил... что если кто-нибудь обнаружит, что она сожгла эти две
стрелы? Ее отправят на суд к скопосу? Несмотря на страх, ее терзала мысль: если ты
можешь вызывать огонь и видеть сквозь огонь, то как насчет всей остальной магии?
Почему Па обманывал ее?
Магия была ей не чужда. Она была защищена от магии врага и, может быть, от своей
собственной. Но она не знала, как узнать правду, некому было открыться, не у кого
научиться. Внезапно ей вспомнились осторожные намеки Вулфера, его попытки завоевать
доверие Лиат. Сейчас они пугали и влекли ее. Если бы Вулфер был сейчас здесь!
Вернулся Хью с книгой в руках. Лиат сразу узнала "Историю Дарьи" Поликсены.
Переплет был знаком ей чуть ли не так же хорошо, как собственная кожа. Он украл у нее
эту книгу, так же как украл так много всего! Хью уселся рядом с принцессой, две
служанки встали рядом с ним, держа лампы. Клирики за отдаленным столом отложили
перья и повернулись, как цветы к солнцу, чтобы послушать его чтение.
- Я почитаю сегодня из Поликсены.
- Зачем мне знать о том, что случилось так давно, да к тому же еще и с
язычниками? - поинтересовалась Сапиентия.
Он поднял брови:
- Ваше высочество, вы, конечно, знаете, что дорийцы, которые, как говорят, были
наполовину люди, наполовину эльфы, создали и поддерживали самую большую империю,
какую знал мир. Только в мифах о древней Аретузе мы слышим о государствах большего
размера, о Саи, поглощенном морскими волнами, и о мудром древнем народе Гиптоса,
жившем за средним морем. После падения Дарийской империи ее многочисленные земли,
ранее объединенные единой волей, стали добычей варварских полчищ. Лишь сотню лет
назад великий салийский император Тайлефер милостью наших Владычицы и Господа,
Бога Единства, воссоздал империю. Он был коронован как Священный Дарийский
Император, но после смерти его империя распалась из-за распрей между наследниками.
Лицо Сапиентии прояснилось, на нем появилось даже несвойственное ей выражение
задумчивости.
- Отец считает, что наша семья должна восстановить Священную Империю Дарья.
- Именно это и суждено вашему роду, - подтвердил Хью, - и он будет коронован
в Дарре перед скопосом, как Тайлефер.
Лиат передернуло. Вот почему Хью пытался убить Теофану. Чтобы Сапиентия стала
единственной претенденткой не только на трон Вендара и Варра, но и на имперский
престол?
Он прочистил горло, отпил вина и начал читать своим прекрасным, почти
гипнотизирующим, голосом:
"Известно, что по одной части целого мы можем получить лишь впечатление о нем,
но не полное знание, не можем его постичь. Только сочетая и сравнивая части целого друг
с другом и выявляя их сходства и различия, можно воссоздать образ целого..."
Похоже, именно так поступал ее отец в первой части своей "Книги Тайн". Он
записывал множество отрывков из разных источников, соединяя их так, чтобы лучше
понять скрытые в небесах знания. Она зевнула, чувствуя, что ею овладевает дремотная
истома, встряхнулась и огляделась.
- Каким образом и в какое время народ, который мы называем сейчас дарийцами,
пришел и поселился в Аосте, остается вне моего разумения. Поэтому я начну с событий,
которые заставили дарийцев впервые покинуть Аосту и отправиться через море на остров
Накрию...
Сапиентия мягко посапывала. Уснули и две ее служанки. Остальные собравшиеся
вокруг тоже дружно клевали носами. Лиат с отчаянием чувствовала, что если она сейчас
не встанет и не выйдет, то тоже заснет.
Из конца зала донесся голос самого юного клирика:
- Отец Хью, почитайте, пожалуйста, об осаде Картиакона.
Лиат воспользовалась благоприятной ситуацией, прокралась к двери и выбралась из
зала, однако, запуталась в поворотах и сбилась с пути. В Аугенбургском дворце было два
аудиенц-зала, зимний сад, внутренние дворы, казармы, гостиные, помещения короля,
помещения герцога Аварии, укрепленная сокровищница. К дворцу примыкало еще
множество строений. Все было изготовлено из дерева, срубленного в окружающих лесах.
Из камня были построены лишь банный комплекс и капелла.
Лиат оставила свои вещи в казармах, но Сапиентия все время держала ее при себе,
никуда не посылая и не отпуская, поэтому с дворцом Лиат ознакомиться не успела. Она
вернулась в зал. Все спали, Хью куда-то исчез. Снова выйдя из зала, она попыталась
срезать путь к казармам через боковой коридор, но он вывел ее наружу в маленький
фонтанный дворик, где у замерзшего фонтана дремал старый садовник. Бассейн фонтана
был пуст.
Еще один зал. На степах виднелись росписи, расцвечивавшие мрачное помещение.
Потолок пересекали мощные балки. Воздух зала сотрясал храп: на ступенях трона спали
двое слуг с метлами в руках. Опорами трону служили львы, спинка была выполнена в
виде орла с распростертыми крыльями, а подлокотники имели форму мощных драконьих
голов.
У камина спала женщина, чинившая сиденье стула. Засыпая, она укололась, на коже
застыла крошечная капелька крови.
Обеспокоенная, Лиат по деревянной спиральной лестнице кинулась в длинный
коридор, устроенный вверху северного крыла для короля, его семьи и его слуг. По этому
коридору можно было пройти из одной части комплекса в другую в обход парадных
помещений и не выходя в грязные дворы под открытым небом. Она почти бежала по
узкому коридору, на ходу припоминая, что казармы расположены в северо-восточном
углу дворцового комплекса.
Ее охватил безотчетный страх. Что-то было не так. Она ощутила дыхание в затылок
и резко обернулась. Дальний конец только что пройденного коридора был погружен во
мрак, свет проникал лишь в щели ставней. На лестнице раздались шаги.
- Лиат, - раздался его голос, приглушенный расстоянием и узостью коридора. -
Почему ты еще не спишь?
Она ринулась вперед.
Она пробежала коридор, почти скатилась вниз, разбив колени и вывернув палец о
перила. Во дворце было темно, все ставни закрыты от зимнего холода. Большинство
уехало на охоту, а оставшиеся, которых она то тут, то там встречала в помещениях
дворца, спали.
Даже солдаты в казармах спали, храпя на соломенных матрацах. Ее друг Тайадболд
обмяк в кресле над игрой в кости; напротив спал его партнер, а между ними на столе
стояли недопитые кружки с сидром. Позади них лестница-стремянка вела вверх, на
чердак, где спали "орлы". Холод просачивался в комнату сквозь деревянные стены, огонь
в очаге догорал. Она не решилась подняться по лестнице, боясь оказаться в ловушке.
Лиат кинулась к Тайадболду. Его одежда странно сморщилась на обмякшем теле,
рука была закинута на спинку кресла. Он спал, свесив голову и открыв рот. Лиат потрясла
его за плечо:
- Друг Тайадболд, проснись!
- Ты не сможешь разбудить их, Лиат, - послышался его голос сзади. Хью стоял в
дверях, шагах в двадцати, с лампой в руке. От ее мягкого света он сиял, как картина в
позолоченной раме или человек, удостоившийся королевской милости.
- Я очень недоволен тобой, Лиат, - продолжал он доброжелательно, не повышая
голоса. - Ты мне солгала. - Судя по голосу, он был обижен, а не рассержен. - Ты
сказала, что не имеешь никакого понятия о магии, и вот, - он с удивленным видом
приподнял свободную руку, - что я должен теперь думать? Стрелы сгорают на лету. Ты
не спишь, как остальные.
- Зачем ты хотел убить Теофану? - спросила она.
- Я не хотел убивать Теофану, - возразил он, как будто упрекая ее за то, что она
могла предположить такое. Хью шагнул вперед.
В дальнем конце казарм был еще один выход. Но если она сейчас убежит, он
получит книгу. Конечно же, ему нужна книга.
- Лиат! Стой!
Но она не остановилась. Не задерживаясь у подножия лестницы, она, тяжело дыша,
вскарабкалась по ней. Ее сердце сжимал страх, впившийся в нее, как когти чудовища.
Оказавшись наверху, она попыталась втащить лестницу за собой и чуть не упала, потому
что Хью успел схватить лестницу снизу.
- Не надо сопротивляться, Лиат. Ты знаешь, что это меня раздражает.
Она еще раз попыталась отнять лестницу, но сила не помогла ей: на руку Хью
дополнительно играл его вес. Он победил. Как всегда. Он поставил ногу на нижнюю
ступеньку. Чердачный люк был слишком мал, чтобы отбросить стремянку вместе с ним.
Она отпрянула, царапая ладони о занозистый деревянный пол, и, выпрямляясь,
стукнулась о низкий потолок. Ноги путались в амуниции, но она узнала свою на ощупь,
она знала ее так же, как руку отца, успокаивавшую ее, когда Лиат просыпалась ночью от
кошмарного сновидения. Она схватила кожаные мешки и перекинула их через плечо.
Колчан зацепился за потолочную балку, она споткнулась.
- Лиат!
Лампы с ним не было, но она и без лампы видела его выросшую снизу и
надвигавшуюся на нее тень.
Нагнувшись и прерывисто, со всхлипыванием, дыша, она выхватила свой короткий
меч.
- Пора нам с этим покончить. Убери меч, красавица моя. - Хью шагнул к ней. -
Не сомневаюсь, что ты можешь проткнуть меня этой штукой, но что ты скажешь, когда
меня найдут мертвым? Тебя обвинят в убийстве и казнят. Ты этого хочешь? Отдай мне
меч, Лиат.
- Я расскажу им, что ты использовал магию, чтобы всех усыпить, и пытался меня
изнасиловать.
Он засмеялся:
- И думаешь, тебе кто-нибудь поверит? Представь себе, что эту версию услышит
моя мать. Как ты думаешь, что она об этом скажет? Простой "орел" обвиняет сына
маркграфини!
Теофану поверила бы ей, но Теофану велела ей молчать о колдовстве. У Теофану
свои планы, для нее какой-то "орел" всего лишь один из ее слуг.
- Ты же понимаешь, что я прав. Отдай мне меч.
- Убери руки! Почему ты не хочешь оставить меня в покое!
- После смерти отца твой выбор прост: быть моей или умереть. Выбирай. - Он
замолчал, чем-то скрипя. Ставни отворились, и мрачный свет зимнего неба хлынул на
чердак, ослепив Лиат. Когда она привыкла к свету и взглянула на Хью, он улыбался.
Холодный воздух клубился вокруг него и направлялся к ней, в ее тюрьму: потому что
везде, где она была с ним, была ее тюрьма. Холод - ее кандалы, оковы всего ее тела, ее
сердца.
- Успокойся, красавица моя, - бормотал он тихо. - Не бойся меня. Я тебя не
обижу. Я нашел в Фирсбарге, за семью замками, книгу, доступную лишь аббату. Много
почерпнул я в этой книге. "Лаванда для сна". Как ты сожгла эти стрелы? Ты сама-то хоть
знаешь? Я могу научить тебя, как добиться власти, как добиться того, чего ты хочешь. Я
желаю тебе только добра, тебе и себе, нам обоим.
Рукоять меча в ее руке похолодела. Хью подошел вплотную, нагнулся и вынул меч
из ее обмякшей руки. Его прикосновение грело, но глаза оставались ледяными.
Наконец она услышала этот странный глубокий тон его голоса. В Хартс-Рест она
хорошо узнала, что он предвещает.
- Я не могу больше ждать, Лиат. Здесь нас никто не увидит.
- Я отдам тебе книгу, - прошептала она с трудом. О Владычица, она уже умоляла.
Она лишается единственного и драгоценного сокровища, оставленного ей отцом, но
лучше так, чем это, надвигающееся на нее.
Он нетерпеливо тряхнул головой:
- Ты уже отдала мне книгу, прошлой весной, вместе со своей покорностью. Вулфер
украл у меня и то, и другое. Я долго ждал вашего возвращения.
Она, не в силах пошевелиться, чувствовала, как он снимает с нее лук и колчан со
стрелами и мешки, как укладывает ее на жесткий дощатый пол. Но когда он поцеловал ее,
когда его рука нашла ее пояс и расстегнула его, она сквозь ужас и оцепенение наконец
вспомнила...
Дерево горит.
6
Обратная дорога к путешествующему двору короля оказалась так трудна, так
насыщена всяческими трудностями, что Ханна начала сомневаться, успеет ли она
вернуться с новостями о епископе Антонии раньше Вулфера. Сама она никогда не была в
Аугенсбурге, но двое из трех оставшихся у нее "львов" жили в казармах Аугенсбургского
дворца два года назад, когда несли службу при короле.
И вот, выйдя наконец из леса и поднявшись на обледенелый холм, они увидели
деревню и широко раскинувшийся комплекс дворцовых построек.
- Я бы сказал, что дыма многовато, даже для дня Свечника, - скептически скривил
губы Инго, старший из "львов".
- Клянусь кровью Владычицы, пожар! - почесал в затылке Лео.
Ханна шла пешком, чтобы дать лошади отдохнуть. После этого диалога ее
мужественных спутников она вскочила в седло и, оставив "львов" позади, устремилась к
дворцу. Скоро она увязла в толчее, образовавшейся от столкновения двух потоков людей.
Одни убегали от пожара, другие - фермеры и лесники - спешили к нему, чтобы помочь
тушить его, послужить своему королю. И те и другие старались пропускать ее, несмотря
на это, она застряла у наружной стены. Слева от Ханны открывался вид на село и реку,
впереди на небольшом холме дымился дворец. Лошадь прижимала уши, стараясь податься
назад. От дыма здесь уже было трудно дышать.
Ни один из виденных ранее Ханной пожаров не шел ни в какое сравнение.
Пламя ревело. От него веяло жарким ветром, который, несмотря на холодную
погоду и снег, обжигал кожу. Половина дворца уже полыхала, стена огня была как бы
отражением оборонительной стены.
Пепел от дворца взлетал в воздух и падал на город, на женщин, уже грузивших
тележки пожитками, па детей, таскавших к горящему дворцу воду в ведрах. Ханна
вдохнула горячий пепел и закашлялась.
- Слишком мало воды! - крикнул Фолкин, самый быстроногий из "львов". Он
догнал ее и, тяжело дыша, оперся на свое копье. - Так дворец не погасить. Надо
молиться, чтобы не вспыхнул город.
Ханна спешилась и отдала повод "льву":
- Оставь молодого Стефана с лошадью в городе, а сам с Инго и Лео следуй за мной.
Попробуем хоть чем-нибудь помочь.
- Хоть бы там короля не было, - сказал он, но она взглянула на него, и он смолк,
дотронувшись до своего кольца Единства.
Она побежала вверх по склону, обгоняя людей с ведрами. Навстречу тянулась
пестрая процессия: некоторые с пустыми ведрами, некоторые с тележками, нагруженными
мебелью, мешками, книгами и иным спасенным из огня скарбом. Монахиня с прижатым к
груди древним манускриптом; лицо ее измазано, рукав порван, на коже красный ожог. За
ней шли другие клирики, каждый из которых что-то нес: один - стопку не
переплетенных листов рукописи. Женщина-клирик держала полу своего одеяния перед
собой, как корзину, в которой были свалены в кучу чернильницы, перья, стилосы,
таблички для письма. Сквозь роскошную вышивку одежды капали чернила. Последним
шел самый молодой из них, выглядевший совсем ошеломленным. В его руках было
великолепное орлиное перо и бутылочка красных чернил, запачкавших ему пальцы. Гдето
плакал ребенок. Дворцовые слуги спотыкались под тяжестью постельных
принадлежностей.
- Дорогу! - кричал человек в накидке "льва". - Дорогу принцессе!
Ханна отступила в сторону. Принцессу Сапиентию несли на походной кровати.
Казалось, что она почти без чувств, но обеими руками она обхватила свой огромный
живот и стонала. За принцессой следовали служанки, которые плакали и кудахтали, как
куры. Они тащили ящики, сундуки, белье, которое то и дело рассыпалось. За ними слуги
волокли резное тронное кресло короля Генриха, украшенное львами, драконами и
орлиными крыльями, которое Ханна уже видела в другом дворце.
У ворот дворца мрачные стражи пропускали внутрь только тех, кто нес воду. Как
будто это могло что-то изменить. Здесь было жарко, дым разъедал глаза.
Ханна пробилась к охране.
- Где король? - крикнула она.
- Благодарение Богу, на охоте, - крикнул один из солдат. Шлема на нем не было.
Не было и части уха - но эта рана давно зажила, осталась от давних битв. Рыжие волосы
опалены и испачканы пеплом. - Милостью Божьей внутри было мало людей, но
погибшие наверняка есть.
- Я могу чем-нибудь помочь? - Приходилось кричать, иначе за ревом пламени
ничего не было слышно.
- Нет, друг. Это не тот враг, которого мы можем победить. Но вот, - воскликнул
он с облегчением, - одна из твоих подруг сошла с ума. Может быть, ты ей поможешь?
Проследив взглядом за его кивком, она увидела толпу из примерно двух десятков
человек: некоторые в накидках "львов", несколько слуг. Один, златовласый мужчина в
одежде аристократа, явно был здесь главным. Он кинулся вперед, чтобы помочь двум
вынырнувшим из дыма спотыкающимся воинам и темноволосой женщине-"орлу",
которая наполовину вела, наполовину тащила обожженного и перепачканного человека в
накидке "льва".
- Лиат! - Ханна рванулась к подруге.
Раздался громкий треск, сопровождаемый мощным порывом раскаленного ветра.
Люди отпрянули. Крыша задней части дворца рухнула, взметнув фонтан пламени, дыма и
пепла. Четыре человека схватились за дышло телеги, тяжело нагруженной окованными
ящиками королевской казны и сокровищницы.
- Лиат! - закричал златовласый аристократ, когда та снова исчезла в кипящем
дыму. Он рванулся за ней. Трое солдат схватили и оттащили его, не пуская назад в
бушующее пламя.
- Лиат! - кричала Ханна па бегу. Она неуклюже посторонилась, чтобы уступить
дорогу телеге с казной, которую тащили и толкали солдаты. Телега качнулась, из нее
выпал маленький сундучок. Он стукнулся оземь и раскрылся, высыпав в грязь
драгоценные брошки и пряжки тонкой ювелирной работы.
- Милорд! Вы ничего не сможете сделать! Вам лучше удалиться, милорд! -
"Львы" пытались избавиться от настырного аристократа, доставлявшего им лишние
хлопоты. Он машинально, неосознанно обругал их и заплакал.
Ох, Владычица! От удивления она даже остановилась, забыв о лижущем стены
пламени и о горящих от огненного жара губах. Хью! У него подкосились ноги, он рухнул
на колени, как будто собираясь молиться. "Львам" пришлось поднять его и оттащить в
сторону, подальше от полыхавшего пожара. Между тем пламя взобралось по щипцовой
кровле и через проход между постройками перенеслось на крыши последней, четвертой
части дворца, судьба которого была решена. Он обречен.
- Прости меня, Владычица, - причитал Хью, невидящими глазами уставившийся в
огненные вихри. - Прости меня за то, что я вообразил себя владеющим искусствами,
которые ты доверила моим слабым рукам. Прости за невинные души, без нужды
погибшие в пламени. - Он отвел глаза, увидел Ханну и заморгал.
Ей было непонятно, узнал ли он ее, но под тяжестью его взгляда она чуть не
покачнулась. Что осталось от его былой славы!
Он тряхнул головой, как бы избавляясь от Ханны, и продолжил свой страстный
монолог:
- Если бы я только знал, все было бы иначе. Но я не мог ее отпустить...
- Пожалуйте, милорд, - убеждал его слуга, но Хью только отмахнулся.
- Отец Хью! - Подбежал еще один слуга, очевидно испуганный пожаром и
желающий как можно скорее унести отсюда ноги. - Принцесса Сапиентия вызывает вас,
милорд.
Он заколебался. Даже встав, он не мог уйти отсюда.
- У нее начались схватки...
Сжав пальцы, он посмотрел в огонь, выругался и, кинув последний - молящий? -
взгляд на Ханну, отвернулся и зашагал за слугой.
Лиат вернулась в пылающий ад.
- Не теряй головы, Ханна, - пробормотала она, вспоминая слова "льва" о
сошедшей с ума подруге. Закрыв плащом рот и нос, она нырнула в пламя.
- Назад! - взревели заметившие это "львы". - "Орел", назад!
Кожа Ханны горела, но пламя не касалось ее. Она вошла в большой зал, окутанный
завесой дыма и пепла. Жар отступил. Она ничего не видела перед собой. Балки потолка
тлели, но пока еще не вспыхнули. Стены трещали от жара.
Она услышала крик Лиат:
- Помоги мне! Ради Бога, проснись, парень!
Ханна не могла вздохнуть ни для храбрости, ни ради воздуха. Но она побежала на
голос. На ее голову сыпался пепел. Языки пламени напоминали метание людей и коней в
битве.
Она натолкнулась на Лиат, волокущую такого рослого солдата, одетого в такую
тяжелую броню, что казалось чудом, что Лиат вообще смогла его сдвинуть.
- Ханна! - Удивительно, как она могла набрать воздух в легкие, чтобы говорить.
- О Боже, Ханна, помоги его вытащить. Там еще двое, но балки рухнули.
Она заплакала, хотя слезы в таком пекле, даже не успевая выступить на глазах,
мгновенно испарялись.
Ханна, не раздумывая, схватила гвардейца за ноги, и они поволокли его по
огненному коридору. Они прошли половину зала, когда балки начали падать, а стены
разваливаться.
Прямо у входа стояли трое "львов" Ханны и рыжеволосый. Инго и Лео подхватили
тело своего вытащенного из пожара товарища, а Лиат повернулась, чтобы снова рвануться
в пламя.
- Держи ее! - взвизгнула Ханна. Фолкин обхватил Лиат и поднял ее над землей.
Та брыкалась и била по воздуху руками и ногами, пытаясь освободиться. Фолкин,
здоровенный парень, выросший на ферме, казалось, не замечал ее трепыханий.
- Лиат! - крикнула Ханна.
Времени на уговоры не было. Им пришлось бежать от дождя пылающих обломков,
вызванного крушением балок большого зала. Двери дворца устояли, но теперь они вели в
никуда. Все присутствующие отступили подальше. Люди с ведрами теперь направлялись
к ближайшим домам, поливая кровлю, чтобы не позволить горящему пеплу поджечь
соседние постройки.
Слабый ветерок, казавшийся отголоском бушующих огненных вихрей, принес
отдаленный звук охотничьего рога.
- Пустите меня! Отпустите! Там еще двое! Может быть, даже больше. - Лиат
отчаянно боролась и даже пыталась укусить бедного Фолкина, которого от ее буйства
защищала кожаная броня.
- Успокойся, друг, - сурово сказал рыжеволосый "лев". - Этот воин, которого вы
вынесли последним, был уже мертв. Ты храбро боролась, но не стоит рисковать собой,
чтобы вынести еще два мертвых тела. Упокой, Господи, души их, дай им мирно достичь
Покоев Света. - Он склонил голову.
Фолкин осторожно опустил Лиат, аккуратно поставив ее на ноги, и вопросительно
посмотрел на Ханну. Та кивнула, и он разжал объятия. Лиат обмякла и опустилась на
колени, дрожа всем телом. Дворец горел, пепел вокруг оседал на землю, как снег.
Несмотря на ее блуждания в пламени, на Лиат не было заметно ни следа от пожара.
- Надо бы отойти подальше, - заметил Инго.
На дороге возникла какая-то суматоха. Ханна увидела направляющегося к ним Хью.
Заметив Лиат, он замер. Его лицо настолько преобразилось в этот момент, что Ханна тоже
замерла - от ужаса и от невольного сострадания к его душевной боли. Он ничего не
сказал. Он просто стоял и смотрел, но, может быть, это было еще хуже. Потом, вздрогнув
от боли в плече, он повернулся и заковылял дальше. За ним следовала толпа слуг, монахов
и городского люда. Кто-то притащил кресло, чтобы нести его, но он лишь отмахнулся.
Снова послышался охотничий рог, на этот раз громче и повелительнее.
Лиат разразилась рыданиями настолько бурными, что они мешали дышать. Ханна
приказала своим "львам" отойти подальше, и они отступили, помогая своим товарищам
подбирать вещи, выпавшие из повозок и выкинутые со стен и из окон: мечи, щиты, копья,
одежду, сбрую, украшения, обгоревшие книги, два резных стула, несколько шахматных
фигур из слоновой кости. Пожар продолжал бушевать, но пламя казалось уже более
ровным, - возможно в силу привычки. Должен же когда-нибудь угаснуть этот ужасный
огонь? Руки Ханны покраснели, губы настолько пересохли, что кровоточили, когда она
проводила по ним языком.
- Лиат, - она присела рядом с подругой, - Лиат, это я, Ханна. Успокойся, Лиат.
Их уже не спасти. Ты сделала все, что могла.
- О Боже, Ханна! Ханна! Где же ты была? Почему ты не появилась раньше? О
Боже, Боже! Я все потеряла! Где этот?.. Пожалуйста, Ханна, прошу тебя, спаси меня от
него. Ты не понимаешь. Это я. Я сделала это. Зачем только Па меня обманывал? - Ее
бормотание становилось все непонятнее, перемежаясь с рыданиями и растворяясь в них.
Звук рога раздался совсем близко. Через плечо Ханна увидела разряженную свиту
короля, появившуюся из леса на западе и казавшуюся зажатой между горящим дворцом и
пламенеющим закатом.
В Свечник, самый короткий день в году, свет побеждает тьму. Чтобы помочь свету,
повсюду зажигают свечи. Этот ужасный пожар могла вызвать какая-нибудь упавшая
свеча. Г
...Закладка в соц.сетях
