Жанр: Фантастика
Балансовая служба
...? Этим-то ты небось
гораздо больше должен. А так - уйдешь дешево. Только ты меня потом не ищи. Уеду я. На юг
уеду. А может, на север, - спохватился он. - Все, кончай разговоры... Идут.
Митрохин обернулся. Балансировщики появились из-за дома. Они явно чем-то были
озабочены.
Тринадцатый пребывал в задумчивости, бросил мельком взгляд на пленника и обратился к
Алексею:
- Зачем пришел?
- Так я это, думал надо чего, может...
Двести тридцать седьмой приблизился, вперил в человека тяжелый взгляд. Тому под этим
взглядом сделалось неуютно, он натянул поплотнее шапку.
- Еще думал, может, вы мне еще одну бутылочку водчанского отсыпете. Я же с этим
помог. А?
Тринадцатый приблизился, склонил голову, разглядывая Алексея.
- О чем вы договорились? - поинтересовался тихим, вкрадчивым голосом.
- Че?! Да вы че, подозреваете меня в чем-то?
Меня, который его сам вчера поймал. Ну вы даете!
Вы че, в самом деле?!
Митрохин для себя отметил, что притворяется он замечательно. Привык, должно быть,
врать и изворачиваться за жизнь. Настропалился, так сказать. Но балансировщиков он не
убедил. Тринадцатый подошел, ткнул Алексея кулаком в солнечное сплетение, и тот
отключился. Мгновенно. Только что стоял, таращил голубые глаза, изображая наивное
непонимание, и тут же мешком осел на землю.
Двести тридцать седьмой подхватил безвольное тело и потащил к дому.
- Копать! - скомандовал Тринадцатый.
Этот случай произвел на Митрохина самое гнетущее впечатление.
"Они что, и мысли читать могут?! - думал он, всаживая лопату в твердую землю. - Но
это же вообще форменный фотофиниш. Я же теперь даже помыслить о побеге не смогу. Они
немедленно мои планы вычислят. Может, совпадение? Ну, конечно, - стал убеждать он
себя, - простое совпадение. Или подслушали. Кто его знает, какой у них прибор припасен для
такого случая. Шпионская аппаратура сейчас совершенна. Спрятали здесь где-то "жучок", и
прослушали весь наш разговор, сидя в доме. Однако что они с ним собираются делать?"
Митрохин с тревогой глянул в сторону дома.
Ему представилось, как сейчас закричит предатель, как под пытками расскажет, что
банкир предлагал ему сто тысяч долларов за то, чтобы он организовал его побег. Но все было
тихо.
Когда вечером Иван Васильевич спустился в подвал, то застал там Алексея. Тот сидел в
углу, на стуле, притихший и подавленный.
- Ты как? - бросил Митрохин, хотя предатель не вызывал у него и тени сочувствия,
потому что поплатился за свою жадность.
- Ты был прав, - дрожащим голосом откликнулся Алексей, - они не люди.
- Да? И как ты это понял?
- Я, когда он меня в подвал тащил, в себя пришел и говорю ему: "Отпусти", а он молчит.
А когда сюды уже меня затолкал, я в глаза ему глянул. А там ничего - одна пустота, бездна
черная.
- Преувеличиваешь, - пробормотал Митрохин, хотя у него в момент первой встречи
были те же ощущения.
- А потом он вот так вот рукой сделал, и у меня в груди заболело. И не проходило с тех
пор, - сказал Алексей.
- Как сделал?
- Вот так вот, - магический пасс выглядел неуклюже, - и кажется мне, что болит все
сильнее.
И чешется.
- Покажи, - попросил Митрохин.
Алексей расстегнул ворот рубашки, и Иван Васильевич увидел, как сквозь кожу
проглядывает что-то темное. Затянутое белесой пленкой вздутие заметно пульсировало.
- И сейчас болит?
- Сейчас даже сильнее, - Алексей принялся ожесточенно чесать опухоль. Под его
пальцами она упруго вдавливалась, а кожа растягивалась, грозя в любой момент прорваться. От
этого омерзительного зрелища Митрохина едва не стошнило. Спасло его только то, что вот уже
много дней его желудок был пуст. И хотя его постоянно мучил голод, есть в ближайший час он
вряд ли смог бы.
Вскоре в подвале объявился Тринадцатый. Алексей кинулся к нему с криками, но
балансировщик отпихнул пленника, швырнул в помещение матрас и захлопнул дверь.
Ночью Иван Васильевич долго не мог заснуть.
Его мучили кошмары. Представлялась странная опухоль на теле предателя. И страшные
картины.
Но действительность оказалось еще кошмарнее.
Тишину прорезал душераздирающий вопль.
Митрохин подскочил. Вкрутил лампочку и уставился на Алексея. Тот сидел на матрасе с
перекошенным лицом. В глазах его читался немыслимый ужас.
- Оно... оно шевелится...
- Прежде всего успокойся, - сказал банкир. - Не стоит волноваться, поверь мне. - Он
вовсе не желал снова видеть чернеющий под тонкой кожей нарост.
- Оно шевелится, - повторил Алексей и резко распахнул ворот рубашки.
На Митрохина глянуло растущее на человеческой груди темное око. Под ним
прорисовывались очертания крупного рта. Полные бледные губы напоминали вылепленный из
гипса барельеф. Только щель между ними пока не обозначилось. Именно поэтому, наверное,
рот до сих пор не заговорил.
Зато обозначились два глубоких слуховых отверстия. Иван Васильевич попятился.
Остановился, упершись в стену. Мелькнула мысль: "А не сошел ли я с ума?!" В самом деле,
подобное обстоятельство запросто объяснило бы безумную буффонаду, в которую в одночасье
обратилась его простая сытая жизнь.
Алексей перевел взгляд вниз, а глаз на его груди напротив - уставился вверх. Некоторое
время человек и живущий на нем орган зрения глядели друг на друга, потом бедняга вскрикнул
и упал на матрас.
"Потерял сознание", - понял Митрохин. Он и сам был близок к тому, чтобы лишиться
чувств.
Подошел и, стараясь не смотреть в сердитое око, запахнул воротник рубашки. Сразу стало
легче дышать. Появилась даже возможность соображать.
Что это такое? Зачем все это?! И о чем спорили балансировщики утром, когда выводили
его на огород?
Пораскинув мозгами, Иван Васильевич пришел к выводу, что глаз - это происки
Балансовой службы. И что Двести тридцать седьмой и Тринадцатый изначально собирались
сделать это с ним, но, на его счастье, появился Алексей. И его оставили в покое. Но почему?
Неужели он для них чем-то ценен? Или высший приказ руководства - его отбалансировать, но
не увечить. При воспоминании о гневном глазе и губах Ивана Васильевича передернуло. Хотя
предатель и вызывал у него одно только презрение, по-человечески ему стало жаль беднягу.
"Выберемся отсюда, так и быть - оплачу ему операцию по удалению эдакого
уродства, - решил Митрохин, - в конце концов пластическая хирургия сейчас творит
чудеса".
Ночь прошла беспокойно. Алексей через некоторое время пришел в себя и начал
причитать. Затем кинулся расспрашивать Митрохина о тех, что держат их взаперти. Он
окончательно утвердился в мысли, что это не люди, но версию колдуньи о том, что
балансировщики - джинны, решительно отверг.
- Они с другой планеты прилетели, точно тебе говорю, - сказал Алексей, чуть не
плача, - так и знал всегда, что меня когда-нибудь инопланетяне похитят. Мне это на роду
было написано.
Митрохин благоразумно промолчал.
Утром его отправили вскапывать огород, а Алексея увели куда-то. Целый день Иван
Васильевич ковырялся в земле. И в этот день его вернули в подвал раньше заката. Второй
пленник уже был здесь. Сидел, отвернувшись к стене, и дрожал всем телом.
- Эй, - позвал Иван Васильевич, занимая место за швейной машинкой. - Что вы с ним
сделали?! - крикнул он Двести тридцать седьмому. Тот не удостоил его ответом. Хмыкнул и
захлопнул дверь.
- Леша, - позвал Митрохин. Поскольку тот молчал, подбежал и положил руку ему на
плечо.
Бедняга в ответ вздрогнул всем телом и разрыдался.
Успокоился Алексей через два часа. Повернул к банкиру лицо в красных пятнах. Под
глазом у него красовался громадный бланш.
- Хорошо они тебя отделали, - сказал Иван Васильевич. Хотел было добавить, что, по
его мнению, предатель заслужил такое обращение, но не стал. К чему проявлять мстительность,
когда ему и так досталось.
- Они... через меня... разговаривали с главным инопланетянином, - проговорил
Алексей. - Понимаешь, я для них вроде и не человек, а передатчик. - Он всхлипнул:
- Машину из меня сделали.
Не успели прилететь, уже бесчеловечные эксперименты ставят, гады.
- Как это? - удивился Митрохин.
- Он и сейчас нас, наверное, слышит, - несчастный задрожал всем телом, хотел
коснуться груди, но резко отдернул руку, - он здесь, во мне... И слышит, и говорит, и даже
видит. Я, когда он заговорил в первый раз, испугался очень сильно. Хотел ему рот прикрыть,
чтобы так громко не кричал. А они мне по роже кулаком. Я и отключился. А когда в себя
пришел, слышу - разговаривают все еще.
- А на каком языке?
- Не знаю на каком, только слова их все у меня в голове отпечатываются, так что я
все-все понимаю. Вот это я сразу просек. А разговор, видать, когда я очухался, уже к концу
шел. Потому что пробасило у меня в груди что-то вроде того, что все у них под контролем, все
будет хорошо, чтобы они не волновались, а делали свое дело, это я так думаю по захвату нашей
планеты родной, ну и отключился... Тут я совсем занервничал. Стал кричать, метаться, в
общем, плохо помню, что дальше было. Они мне дали водки. Я разом два стакана махнул - и
вырубился. Очнулся. Опять подвал. Тут меня и заколотило конкретно.
- А что сейчас? - шепотом спросил Митрохин.
- В смысле?
- Сейчас он ничего не говорит?
- Ты что, не слышишь? Молчит.
- А мне с ним никак нельзя поговорить?
- Да ты что, сдурел?! - испугался Алексей. - Речь о моей жизни идет. Понимаешь?! Я
что думаю, если они все ЦУ из центра получили, так я им вроде как и не нужен уже? Так,
может, они меня в расход. Или нет? Как ты думаешь?
- Мы должны с ним поговорить! - решил Митрохин. - Ты сам подумай, в кои-то веки
выпадает тебе шанс пообщаться с настоящим инопланетянином, а ты его упускаешь.
- Отвали, дурак! - закричал Алексей. - Не позволю! Вдруг для меня это вредно будет?
- Ну как знаешь. Настаивать не буду. - Иван Васильевич выкрутил лампочку, лег на
матрас и повернулся на бок. - Спи тогда, завтра утром нас бить скорее всего будут. Меня по
утрам всегда бьют.
Сегодня только исключение сделали. Должно быть, очень спешили передатчик настроить.
Наступила тишина, в которой явственно различалось сопение Алексея.
- Ладно, - не выдержал он, - давай попробуем.
- Другой разговор, - Митрохин мигом оказался на ногах, вкрутил лампочку и уселся на
пол напротив "передатчика". - Так, ты помнишь, что они делали, что говорили, чтобы этот,
что в тебе, ожил?
- Не знаю, вроде ничего особенного. Хотя нет... погоди. Один нажал мне двумя
пальцами вот сюда, - Алексей коснулся плеча и крикнул в отчаянии:
- Шишка какая-то. Что же они со мной сделали?!
- Жми, - скомандовал Митрохин.
Едва слышный щелчок возвестил о включении приемника. Под рубашкой загудело.
Алексей расстегнул ворот. Лютый черный глаз уставился на Ивана Васильевича. Рот скривился.
- Привет с планеты Земля, - сказал банкир.
Глаза Алексея расширились. Казалось, еще немного, и он снова погрузится в глубокий
обморок.
Но сдержался. Только придал лицу умоляющее выражение - будь с ними поласковее.
Рот продолжал кривиться, не произнося ни слова.
- Ну, - сказал Митрохин, - я тебя внимательно слушаю. А ты меня слышишь?
- Что ты хочешь, человечек?! - раскатисто изрекло неизвестное существо.
- Ага, слышишь, - обрадовался банкир. - Значит, так, прежде всего я требую
немедленно оставить меня в покое. Ты слышишь, немедленно.
Отзови свою Балансовую службу, пока еще не очень поздно, а не то...
- Ты требуешь?! - прорычал рот. - Ты не в том положении, чтобы требовать,
человечек.
- Да? Это мы еще посмотрим. А ты кто такой, между прочим? - поинтересовался Иван
Васильевич. - Может, я с какой-нибудь мелкой сошкой разговариваю...
- Что ты такое говоришь, - зашептал Алексей, - нельзя с ними так, нельзя. От этого в
конце концов моя жизнь зависит. Я тебя прошу...
- Спокойно, - буркнул Митрохин. - Так кто ты? Я жду.
- Я тот, кто решит созданную тобой проблему в кратчайший срок, - ответил рот. - А
если я не успею, ты очень об этом пожалеешь.
- Ага, значит, я создал вам проблему, - искренне обрадовался Митрохин, - ты погоди,
урод, я тебе еще не такую...
Договорить он не успел.
Надмирье. 1 уровень 2006 г. н.э.
Сеанс связи оборвался. Второй отодвинулся от магической мембраны, освобождая лицо.
Упругая поверхность, всхлипнув, приняла прежние очертания. Лицо второго силата Балансовой
службы отражало противоречивую гамму чувств. Теперь для него стало очевидно, что
непредвиденную ситуацию не удалось уладить своими средствами. Придется ставить в
известность Первого. Хорошо, что Тринадцатый и Двести тридцать седьмой почувствовали
импульс и вопреки инструкции вышли на контакт. Но Семнадцатый и Четыреста двадцать
четвертый до сих пор оставались недоступны. Второй хорошо знал характер Семнадцатого.
Старший двойки вряд ли пойдет на неоправданный риск.
В отличие от Тринадцатого он - талантливый исполнитель, и только. Нарушить
инструкцию для него то же, что преступить закон балансировки.
Разумеется, о дальнейшей успешной карьере в Балансовой службе ему помышлять не
стоит. Чтобы расти в такой организации, как эта, нужно быть гибче, уметь переступить через
собственные принципы и постоянно расширять горизонты. Семнадцатая позиция для него
потолок, достигнутый благодаря служебному рвению и четкому следованию инструкциям.
Второй уставился на мембрану, размышляя, не попытаться ли возобновить контакт. То,
что его выбросило, навевало самые мрачные мысли. Этот человечек, для балансировки
которого была отправлена пара Тринадцатый - Двести тридцать седьмой, очень самонадеян.
Если все шло означенным порядком, он должен находиться под жестким прессингом почти
полторы недели, но при этом, как успел заметить Второй, он не только не утратил силы духа, но
даже предпринимает некоторые ответные шаги. Задействовал вживленную в тело связь. А когда
ему показалось, что разговор завершился, запросто оборвал связь и освободил другого от
внедренной в его тело магии. Или произошло что-то другое? Неизвестно. Ясно одно, такие
люди опасны.
Второй по опыту знал, что скажет Первый, узнав о действиях человека. Устранить
немедленно!
Тот, кто несет в себе слишком сильный энергетический заряд для человека и обладает
несгибаемой волей (встречаются и такие), должен подвергаться не только балансировке, но в
отдельных случаях и истреблению.
Порой им приходилось балансировать и уничтожать целые народы, чтобы энергия
антропоморфных полей планеты распределялась правильно. Второй отлично помнил
колоссальные многоходовки Первого, когда маленькая страна вдруг делалась очагом пожара,
пожирающего страны и людей, перераспределяющего человеческие ресурсы и сферы мирового
влияния. Германская экспансия двадцатого века - его рук дело. Педантичные немцы, из
которых получались отличные солдаты, вообще являлись его любимцами. Последнее время
Первый, правда, благоволил Прибалтийским республикам и Соединенным Штатам Америки.
Истинным мастером балансировки был только он один - высший силат Надмирья,
руководитель Балансовой службы. Хотя и Третий в последнее время развил бурную
деятельность.
Второй скрипнул зубами, вспомнив о том, кто шел за ним след в след. Третий. Заноза, не
дающая покоя. Нарыв, от которого ощущается постоянный зуд. Изводящий днем и ночью
больной зуб. Кое-кто в Дюжине полагал, что в ближайшее время Третьему удастся развязать
третью мировую войну.
Третий действовал иначе, нежели другие балансировщики до него. Им владела идея, что
балансировка будущего - это локальные удары по мирному населению, наносимые его
любимчиками - религиозными фанатиками из мусульман. Третий развел такую бурную
деятельность, что вызывал у Второго серьезные опасения. В истории уже было несколько
примеров, когда Второго смещали и его место занимал талантливый балансировщик,
стремительно взбирающийся по карьерной лестнице.
Второго успокаивало только то, что Первый терпеть не мог Третьего. Считал его наглым
выскочкой, хотя заслуги отмечал. Однако влияние Третьего в Дюжине росло день ото дня, в то
время как авторитет Второго все время падал.
Второй даже предпринял отчаянный и глупый шаг, чтобы хоть чем-то ответить на
феноменальные успехи Третьего. Путем многолетнего нагнетания энергии ему удалось
сдвинуть одну из тектонических плит в районе Атлантического океана. Цунами нанесло
значительный ущерб в районе Юго-Восточной Азии. Больше ста пятидесяти тысяч погибших.
Огромные разрушения. Боль, ужас и смерть. Второй торжествовал победу. Его, правда,
смущали масштабы бедствия. Пожалуй, он немного переборщил. Опасения не замедлили
подтвердиться - почти вся Дюжина осудила его поступок.
Четвертый, известный подпевала Третьего, свирепый силат, исполняющий в организации
роль дознавателя, высказался в том плане, что действия Второго не отличались изяществом, и
много полезного антропоморфного материала кануло в небытие просто так.
Первый вынес своему главному помощнику строгий выговор с занесением в личное дело
и повелел по возможности загладить происшедшее, компенсировав волну счастья, что
обрушилась на антропоморфных двойников жителей Юго-Восточной Азии. Второму пришлось
в срочном порядке формировать двойки и засылать в реальный мир.
Силаты работали не покладая рук, без выходных.
Подобное положение вещей не могло положительным образом сказаться на репутации
Второго. Он утратил поддержку не только в первой Дюжине, но и среди рядовых
балансировщиков. Его называли за спиной - Цунамщик.
Второй надеялся, что со временем его колоссальный промах сотрется из памяти, но
произошла очередная неприятность. Балансируемый с помощью колдуньи задействовал силы
Балансовой службы. И хотя в этом не было его вины, Второй питал уверенность, что во всем
обвинят именно его.
Он решился. Припал к мембране. Она в мгновение ока облепила его лицо и уши. И он
перенесся в реальный мир.
В подвале царила тишина. Сквозь плотную ткань рубашки пробивался тусклый свет.
Человек, тело которого использовали балансировщики, не двигался, и Второй заключил, что он
без сознания.
Посмотреть бы, что там происходит? Он сделал единственное, что мог в этой ситуации, -
вцепился в рубашку зубами...
Нью-Йорк 2006 г. н.э.
Джек Сток нежился в джакузи с Рози (хорошая девочка - если бы не его огромные
деньжищи, никогда бы не согласилась на его непристойное предложение), когда охрана
сообщила, что какие-то подозрительные типы отираются возле дома. Хозяин с неудовольствием
поднялся, чмокнул Рози в белое плечико, накинул халат и, затягивая пояс, направился через
дом к парадному выходу. Зрение его в последнее время стало много острее, и он смог без труда
различить, что возле пальмовой аллейки, за оградой, маячат два внушительных типа. Парни
были одеты в гавайские рубашки и шорты-милитари. Джеку показалось, что он их узнал.
- Все в порядке, - успокоил он охрану, - это мои знакомые... - "Не пойму только что
они тут делают", - добавил он про себя и кинул взгляд на окна второго этажа. На подоконнике
лежала отлично различимая сквозь стекло его старая, помятая шляпа. Он давно уже не надевал
ее, но испытывал к ней необъяснимое теплое чувство и по этой причине не мог с ней
расстаться. Ее сменила австралийская шляпа из крокодиловой кожи с широкими полями и
целым рядом белых крокодильих зубов. Качественная и дорогая. Из специализированного
бутика. Впрочем, со шляпами Джек Сток вскоре собирался завязать, потому что уже обратился
в клинику по пересадке волос. Операцию назначили на следующий вторник.
Он погладил гладкую лысину и растянул рот в улыбке. Вставленные на днях зубы
посверкивали неестественной белизной. Сток пошел к воротам, махнул охране - оставайтесь
на месте. Уже пройдя порядком по засыпанной экологически чистым гравием дорожке, он
остановился в недоумении.
Парочка за оградой была очень похожа на вызванных им с помощью медиума
представителей Balance Service, и все же это были не они. Один внушительными габаритами
превышал всех прежде встречаемых им сотрудников этой небесной компании, а второй
улыбался одной стороной рта. Несмотря на то, что Сток видел своих представителей всего один
раз, в полумраке нью-йоркской ночи он мог со всей уверенностью сказать, что это не они.
- Хэлло, парни, - вежливо поздоровался Джек.
Хотя к нему пришли явно не те, которых он всего раз в жизни видел на пустыре, Сток
решил проявить радушие. В конце концов именно эта контора облагодетельствовала его, дала
ему то, что он имеет.
Один из здоровяков припал к ограде, прислонил лицо к прутьям, вглядываясь в хозяина
дома холодными черными глазками.
- Мы пришли восстановить баланс, " - сообщил он.
- Я не совсем понимаю, о чем вы, - с достоинством ответил Джек Сток, - может быть,
вы пройдете в дом, и мы все подробно обсудим.
- Согласен ли ты, Джек, на восстановление баланса по своей воле и без принуждения? -
поинтересовался в ответ здоровяк, игнорируя приглашение.
- Что вы имеете в виду? - у Стока появилось нехорошее предчувствие, он сглотнул.
- Согласен ли ты по своей воле и без принуждения восстановить равновесие в
антропоморфных полях планеты, согласен ли расстаться со всем, что имеешь, отдать все это и
вести жизнь...
- Ну уж нет! - выкрикнул Джек. Он только сейчас понял, к чему клонит
балансировщик. - Разбежались! Мне все это досталось по справедливости! И я никому это не
отдам! - Ему представилось, как он возвращается в трущобный район, плетется по улице с
коляской - ищет банки и бутылки, думая о том, чтобы насобирать себе на кусок хлеба. - Ни
за что!
- Это твое последнее слово?
- Да. Пошли прочь! - с истерикой в голосе крикнул Джек. - Нечего вам здесь делать!
Прочь от моего дома, пока я не позвал охрану.
Здоровяк в гавайской рубашке вздохнул, протянул руку и дернул ограду.
Время для Джека Стока внезапно замедлилось.
Он увидел, как целая секция с лязгом отрывается и остается в руках улыбающегося одной
стороной рта громилы. Сток развернулся, причем этот разворот дался ему с трудом, и кинулся
по тропинке. Одна нога врезается в экологичный гравий, а вторая медленно пролетает вперед.
А навстречу ему бежит охрана - пара бывших сотрудников ФБР, незаменимых в
экстремальной ситуации. Сток распахнул рот в беззвучном крике. Один из охранников
потянулся к кобуре, но достать оружие не успел, что-то странное мелькнуло в воздухе и
врезалось ему в голову. Он опрокинулся, перекувыркнулся через себя и остался лежать на земле
в нелепой позе. Другой прыгнул в сторону, и это спасло ему жизнь. Прозрачный шар
просвистел и врезался в дом, проделав в белых досках аккуратную дыру размером с
человеческую голову. Бывший феэбээровец открыл огонь. Звуки выстрелов вернули Джеку
Стоку ощущение времени. Он промчался мимо охранника, влетел в дом и заколебался, не зная,
что именно предпринять. В голове колотило: "Девять-один-один... девять-один-один", хотя он
отлично знал, что Служба спасения ему не поможет. Ему уже никто не сможет помочь, раз они
пришли за ним.
Колдун в подробностях описал, как именно они действуют. А жизнь только-только начала
налаживаться.
Сток пробежал через несколько комнат, выскочил к джакузи.
- Эй, я уже соскучилась! - махнула ручкой хорошая девочка.
Не останавливаясь, Джек рванулся мимо, успел только заметить ее изумленный взгляд.
Лужайка - с другой стороны дома. Садовник оставил здесь газонокосилку, на которую Джек,
конечно же, налетел, перевернулся едва ли не через голову. Вскочил.
Продрался через низкую поросль, отделяющую его участок от участка соседей.
Исключительно колючие кусты, в которых он почти полностью оставил нижнюю часть халата.
Сильно оцарапал ноги. Пара шипов вонзилась в ладони, которыми он прикрывал гениталии.
Милая семейная пара, пожилые миллионеры, сидели в шезлонгах, посасывая коктейли.
Старичков разморило на ярком солнце, говорить не хотелось. Им было откровенно скучно. Этот
день проходил точно так, как множество предыдущих - никаких происшествий, покой и нега.
Сток едва не опрокинул старичков, в два скачка преодолел шезлонги, обежал по
периметру бассейн и одним прыжком перемахнул низкую изгородь.
- Я тебе говорил, он из Голливуда! - обернулся пожилой джентльмен к своей жене.
- О, Грэг, а помнишь, как это было на голливудских холмах... - старушка захихикала.
- Дороти, какой коктейль ты пьешь? Ты хочешь, чтобы мы снова обратились к врачу? -
Грэг сдвинул темные очки на нос...
Старушка не ответила, продолжая хихикать. Воспоминания о голливудских холмах, о
молодости и страсти захватили все ее существо.
Когда через пару часов в состоянии глубокого нервного срыва ее увозила "Скорая", она
все еще хихикала...
Но вернемся к Джеку...
Он преодолел изгородь, оказался на асфальтовой дороге и понесся по ней вниз. С горки
бежать было легко и приятно. Его обгоняли сигналящие автомобили. Из одного высунулся
пухлый весельчак в красной бейсболке и закричал:
- Завязывай с наркотой, приятель!
- Я тебе не приятель, - пробурчал Сток, тяжело дыша, и резко свернул налево, на
улицу, ведущую к реке.
Сзади послышалось мерное урчание двигателя.
Джек постарался прижаться к обочине. Звук нарастал, пока не перешел в нестерпимый
гул. Взгляд через плечо заставил бегущего существенно прибавить шагу. Над асфальтом, сидя
на невидимых сиденьях в неразличимом человеческим глазом автомобиле, мчались два
балансировщика в гавайских рубашках. Тот, что улыбался одной стороной рта, ко всему
прочему сжимал невидимый руль. Обливаясь потом, Сток несся по нагретому асфальту,
чувствуя, что сотрет пятки до мяса. Невидимый автомобиль обогнал его и, прижав к самой
обочине, резко затормозил. Беглец врезался в борт и вскрикнул от боли. Семнадцатый выбрался
с водительского места и распахнул перед Джеком Стоком заднюю дверцу. Открывалась она с
таким ужасающим скрежетом, что у него даже сомнений не возникло в ее наличии. Жест был
более чем красноречив.
Смит колебался всего мгновение, но, взглянув на лица представителей Балансовой
службы, сник и забрался на заднее сиденье. Оно оказалось на удивление мягким. Семнадцатый
занял водительское место и два раза сжал грушу невидимого клаксона.
Пронзительный и неприятный звук прорезал одну из самых спокойных улиц района
Беверли-Хиллз.
Автомоби
...Поділитися у соцмережах
