Жанр: Фантастика
Тень
...Так его из "винта". Правый вроде бы...
Ну да Бог своих разберет...
Дело прошлое - хрен ли каяться?
Распоемся-ка лучше, распляшемся,
По утрянке "лафитник" - поправиться,
Портупейкою подпояшемся...
Снова сытые, непреклонные,
Штык к штыку и сапог к сапогу,
Снова рельсы, теплушки вагонные
И Россия - в ноябрьском снегу...
Да болит, да саднит, да казнит душа,
Совесть горькая - кровью харкает -
Ни шиша за душой, ни гроша -
Только ночь по любви - с Наталкою...
Вороной аж по брюхо - не вылезет,
Тени длинные - вышки дозорные...
Не везло... Не везет... И-не вывезет
В золотое, в красное, в черное...
Луг ночной по заре разгладится.
Искупался в росе белый конь.
Дело тайное, даст Бог, сладится,
Примирив туман и огонь...
Солнце высветит - распогодится,
И почудится вдруг - весна!
И пойдет к роднику Богородица
По сиреневой ласке льна.
.Я вижу храм. Он сложен из розово-белых камней и уходит куда-то ввысь, в
светло-сиреневую прозрачность неба, где далеко, в невыразимой вышине сияют
золотом кресты усталого августовского солнца... Светлые потоки струятся туда и
возносят чистых и светлых людей в прозрачно-невесомых серебристых одеяниях...
Я лечу вместе с ними, наполненный ощущением безмерного, безмятежного
счастья... Но чем выше я поднимаюсь, тем тревожнее ощущение оставленного,
несделанного...
Я поворачиваюсь в потоке и сначала медленно, потом все быстрее, устремляюсь
к земле... Навстречу мне поднимается пар озимой пашни...
- Дрон... Не умирай... Ну пожалуйста... Если ты исчезнешь, мир
переменится... Совсем... И мы без тебя пропадем...
Открываю глаза... Красные виноградники. С четырех сторон они ограничены
светлой деревянной рамкой... На белой стене...
Поворачиваю голову: рядом сидит Аля. И - Лека. Глаза у девчонок
заплаканные... Разлепляю губы, пытаюсь улыбнуться:
- Не... Умирать я не собираюсь... И раньше не хотел...
- Очнулся? - Молодой медбрат атлетического сложения привстает из-за
столика. - Все, девчонки, разбегайтесь. - Подает мне стакан воды. Пью. Еще один.
- А теперь - нужно спать. Бред прошел...
- Дрончик, ты так метался... что тебе снилось?
- Стихи.
Глава 52
- Счастлив ваш Бог, Дронов! - Доктор худощавый седой; за толстыми линзами
очков - внимательные, грустные глаза. - Не всем так везет... Так что можно
считать - в бронежилете родился!
- Ага. И в каске. С оливковой веткой в зубах.
- Ну, это уже перебор. Вы сами-то понимаете, что чудом в живых остались?
- А по-другому и не выживают.
Доктор вынимает из спичечного коробка четыре кусочка металла, бросает на
поднос на столике рядом с кроватью:
- На память.
- Все четыре?
- Ну да. Стрелок надрезал пулю, она стала разрывной... Вам повезло, и не
просто, а невероятно!
- Док, считайте, что убедили!
- Нет, вы дослушайте, молодой человек! Во-первых, пуля попала в сигарницу,
изменила траекторию...
Смотрю на металлическую коробочку... Ну надо же! Пуля начисто стесала слово
"смерть", оставив слово "Помни"... Чудны дела твои, Господи!
- Во-вторых, два осколка пули пробили подключечную вену...
- Какую?
- Подключечную...
- Красивое название. А главное - редкое.
- Все шутишь, молодой человек... А ведь могла попасть и в артерию - там
совсем рядом! Миллиметры! Микроны! Сейчас бы уже...
- Хреновая была бы перспективка...
- Тем не менее! Вот вам везение номер два. Третье - в том, что два других
осколка попали в нервный узел там же... Так что рука у вас с месяц повисит,
нужно разрабатывать...
- Да я и говорю - везуха!
- Нет, серьезно. Стрелок был, несомненно, опытный: большой калибр,
специальный надрез пули... Стрелял навскидку?
- Насколько я помню, да.
- Вот видите! И попал бы точно в сердце, если бы не портсигар! Когда два
осколка пули угодили в нервный центр, наступил мгновенный болевой шок и вы упали
словно замертво! Кратковременная блокировка дыхательного центра! Киллер решил,
что вы убиты наповал - так и должно было быть при точном попадании, и не стал
делать контрольный выстрел...
- Это был не убийца...
- Да? А кто?
- Воин. Он не стал бы добивать.
- Олег... Приятно, конечно, что вы верите в человеческую порядочность...
Даже в таком... э-э-э... ремесле... Но послушайте меня, старика: я тут всякого
насмотрелся... Сейчас - век другой... Благородство - не в чести...
- Век может быть какой угодно. Только, доктор... Если пропадет благородство
и честь, вам лечить некого будет...
- Полагаете?
- Люди исчезнут. Совсем.
Палата у меня - почти царская. Харчи - стараниями Димы Крузенштерна и Али с
Лекой. - боярские. Есть телевизор, видик... Правда, антенну не выдали, дабы не
волновать больного политическими баталиями... Хотя - какие сейчас баталии...
Выборы отгремели, народец думский да иной - у морей нежится... До осени. Хотя -
не все.
Ну, антенну-то я приспособил и блочок подстроил...
Нажимаю "пимпочку". Первый канал.
На фоне государственного флага - Сам.
- Уважаемые россияне...
Сдается мне, эту "картинку" я уже видел... Встряхиваю головой, сгоняя
наваждение...
- ...А чего? У нас все нормально... Астрахань - Новосибирск - Калуга -
Анадырь...
Что бы они там ни говорили, а самые красивые девушки ни в каком не в
Саратове, а у меня дома! Одна взрослая, другая - маленькая. А вообще-то - пора к
морю!
...Кому-то нравится Кипр, а мне милее в Приморске...
Персики, огромные матовые помидоры, мускатный виноград, маленькие, но очень
сладкие и сочные дыни...
Территория по-прежнему функционирует. Окончание "времени чудес"
ознаменовалось и там - прежде всего строгостью отбора "контингента"... Хотя он
пожиже, чем В достославные времена, куда пожиже - мир велик...
Теплый августовский вечер... Легкий, едва уловимый ветерок. Садится солнце,
и небо засыпает, меняя цвета - от ярко-оранжевого до голубовато-синего,
сиреневого, фиолетового... Недалеко от моей хижины - заброшенный раскоп...
Тщательно обработанные камни построек, остатки виноделен... Выше - следы
пожарищ, разрушений, войны... Еще выше - снова город, но другой... И снова -
пожарища... Люди рождались, радовались, воевали, любили, умирали... Меняются
города, меняются языки, эпохи, цивилизации... И море ласкается о шершавый
галечный берег, и солнце изливает тепло и свет на добрых и злых... И дни
сменяются днями, и закаты дарят непостижимую красоту Совершенства... И красота
беспредельна и бесконечна, и душа наполнена ею... И душа - бессмертна...
...Море... Немного вина... Закат...
Гулять по московским улочкам и переулкам где-нибудь в центре, ранним
предвечерним - просто здорово... Город словно стряхивает с себя сутолоку дня,
становится уютным и тихим, и Москва кажется в этот час такой, какой была
когда-то - может быть, тридцать, может быть, сто, может быть, триста лет
назад...
Старинные особнячки за чугунными оградами, храмы монастыри... Ну а что неон
на каждом углу да словеса иностранные - мне порой кажется, Москва просто
примеряет иноземную обнову, всматривается в свое отражение, словно кокетливая
девица из боярского терема, собираясь на объявленную царем Петром модную
"ассамблею", чтобы, вдоволь нарезвившись, дома скинуть кукольно-шутовской наряд
"придворной красавицы", облачиться в просторный сарафан, засесть на- кухне с
нянькою и девушками и слушать, слушать сказки... Про добрых молодцев и красных
девиц, про богатыря Алешу и проказника Чурилу Пленковича...
А еще и мне, и Леке есть что вспомнить. Вот здесь, рядом с Историчкой,
раньше была пивная под студенческим названием "Геродот", где и вкушал я ужины из
двух кружек пива и пакета хрустящего картофеля, разбавляя беседы с коллегами по
"цеху" мутным портвейном "Кавказ"... Чуть дальше - московский горком комсомола,
плавно преобразованный в один из крупнейших банков и возглавляемый его бывшим
работником... Дальше - Маросейка, бывшая Богдана Хмельницкого... На ней -
подвальчик винный... Армянский переулок... А отсюда, чуть вниз, к Тверской... И
- по бульвару, к Никитским...
...Машина мягко шуршит шинами по асфальту. Мужчина, сидящий в салоне
лимузина, спокоен и сосредоточен. Машина проходит по Тверской, сворачивает на
бульвар. Пассажир рассеянно смотрит в окно...
По бульвару идет девушка. На ней легкое платье, и цвет волос переменчив -
то русые, то золотистые, то каштановые... Рядом с ней - крепкий молодой
человек... Лека...
"Папа, не читай!"
"Что случилось?" - Мужчина привстал и погладил девочку по голове.
"Я боюсь".
"Со мной тоже боишься?"
"Нет. С тобой не боюсь. Но оно такое страшное"
"Чудище?"
"Да".
"Засни. Проснешься - и все будет хорошо".
"А чудище не схватит Элли?"
"Нет".
"Никогда?"
"Никогда".
Машина прошла мимо...
Мужчина зажег сигару, пыхнул, окутавшись невесомым голубоватым дымом. Дым
попадал в глаза, на них заблестели слезы... Или - это просто в горле першит?..
Как хочется выйти из машины... Но... Еще не время. Долг. Тени существуют
как раз для того, чтобы люди могли почувствовать тепло и свет солнца...
Лимузин с затемненными стеклами медленно прокатил мимо. Лека вдруг
остановилась, замерла, глядя машине вслед...
- Дронов... Знаешь... Только ты не подумай, что я... У меня такое чувство,
что папа жив... Оно и раньше у меня появлялось, а теперь мне кажется, я это
знаю... Так бывает?
- Бывает.
- Тогда почему...
- Наверное, нужно просто подождать. Если кто-то не присутствует сейчас в
твоей жизни, ведь это не значит, что он не присутствует совсем...
- Дронов, - глаза девушки стали как у маленького ребенка, собирающегося
пожаловаться на несправедливость или просто заплакать от обиды, - но я ведь уже
так долго ждала... Правда?..
- Да. Осталось чуть-чуть.
- Угу. Я подожду. Сколько нужно.
Самолет компании "Российские авиалинии" лихачески, с креном,
разворачивается, резко набирает высоту. Я сижу в салоне первого класса и
потягиваю шампанское вместо апельсинового сока, как и положено птице такого
залета. Официально - эксперт банка "Континенталь" по "существенным вопросам", их
и лечу решать...
А вообще... Странная штука эта жизнь... Люди бегут, как дрессированные
лошадки, по замкнутому пространству арены, усыпанному золотистыми опилками...
Наверное, с огромной высоты этот пропитанный потом и кровью круг так похож на
золотой дублон... И каждый из мирских властителей стремится увековечить на этом
мнимом золоте именно свой профиль... И не жалеет для этого ни пота, ни крови, ни
жизни... Чужой.
А люди продолжают метаться в кругу привычных понятий: секс, деньги, власть.
Каждый выбирает, как легче вскарабкаться на одну из трех названных вершин и с
помощью ее заполучить остальное... Через секс - деньги и власть, через деньги -
власть и секс... Власть доставляет все сразу, и люди карабкаются на мерцающий
Олимп...
Трон окружен легендами, овеян славой ушедших правителей и тайной
неисчислимых кровавых заговоров, ореолом могущества и терпения, блеска
наслаждений и уединенного безумия... Это притягивает и страшит, возвеличивает и
пугает... Толпы удачливых царедворцев и убиенных временщиков, избранные фамилии
и любимцы фортуны, тайные нити интриг и отчаяние обреченного одиночества - все
собрано в одном слове: престол.
Неизъяснимое, почти болезненное очарование еще в Двух словах: Москва,
Кремль.
Закон власти: государи освобождаются от людей, приведших их к престолу.
Трон единичен и не терпит обязательств ни перед кем.
Человеку, достигшему вершины, именно тогда приходится делать основной
выбор: наслаждение наркотиком власти или... бессмертие.
Кому многое дано, с того много и спросится.
С этой мыслью я засыпаю. Без сновидений.
...Самолет делает крен, давая пассажирам обозреть великий город. Как
говаривал его основатель, в мире нет постоянных друзей и врагов, а есть
постоянные интересы.
На самом деле постоянств в этом мире немного... Все люди - богатые и
бедные, добрые и не очень, белые и черные - похожи гораздо больше, чем
различны... Рано или поздно каждый вырывается из зловещего, губительного
треугольника власти, денег, секса и переходит на иной уровень, читаемый просто и
однозначно: любовь и смерть. Только любовь дарует бессмертие, без нее все теряет
смысл. Ибо за любовью стоит Творец.
"...И ЛИЦЕ ЕГО - КАК СОЛНЦЕ, СИЯЮЩЕЕ В СИЛЕ СВОЕЙ".
А люди... Люди хотят быть просто счастливыми...
Государи приходят и исчезают... Одни - в бессмертие, другие - в небытие...
В мире нет постоянных друзей и врагов, а есть постоянные интересы... Но...
Закрываю глаза...
...А дождь срывался и срывался с низких курчавых туч, и неслись они по
холодному небу скоро, подрезая вогнутые черепичные крыши домов, верхушки
деревьев. Все здесь было чужое: и темная обмякшая листва канадских кленов, и
стрельчатые окна-бойницы, и коричнево-серый колер построек, и черепица, и
пригнанная брусчатка... Холодная, неласковая земля...
А я вспоминал Россию - теплую, рыжую, сосновую, с мелким привязчивым
дождичком вдруг, среди июля, с непестрым разнотравьем, с веселыми сыроежками под
кустами, с тайными чащами и сомовьими омутами, с волчьей ягодой и с лешими, с
неведомым разбойничьим посвистом, с непроезжей глушью, проселков и
открывающимися взгляду, вдруг, сразу, легкими ладными церквами, уносящимися в
неяркую бездонную голубизну неба... И слышал шепот бабушки, крестившей меня на
ночь: "Господе Иисусе Христе, не оставь землю и люди Твоя..."
В жизни не так много понятий, определяющих ее - и сущую, и прошлую, и
будущую... Всего три: Любовь, Честь и Родина.
Да.
У КАЖДОГО ЕСТЬ ТОЛЬКО ОДНО ОТЕЧЕСТВО.
...Раннее утро. Улицы почти пусты, чисто вымыты, и спящий еще город кажется
нежилым. Солнце едва касается свежей зелени скверов, бежит по стеклам домов,
заливает светом площади, проспекты, бесконечную череду улочек и переулков... А
небо бережно и невесомо укрывает громадный город прозрачным куполом.
Закладка в соц.сетях
