Жанр: Фантастика
Тень
...взрослыми -
стремимся к власти и успеху и впадаем в мрачные запои и тяжелую рефлексию... А
на главной площади страны "спит" Вождь мирового пролетариата, "живее всех
живых", и к нему, и к силам, его представляющим, стремятся многие "за
справедливостью"...
"Вставай, проклятьем заклейменный, весь мир голодных и рабов..."
"Кто был ничем, тот станет всем..."
Мы ленивы и нелюбопытны... Ведь еще Лукреций Кар в сочинении "О природе
вещей" констатировал просто и понятно:
"Из ничего - ничто".
Мир рабов, который ставит на престол своего царя..
Жрец Януса назывался "царь священнодействий" и заменял царя... Кто мог
заменить царя? Только тот, кто был самой влиятельной фигурой при дворе владык.
Униженный раб. Шут.
В мифологии раб - особый персонаж, противопоставленный царю и являющийся
сам царем рабов и королем шутов; во многих обрядах происходило переворачивание
социальной иерархии, когда роли властителей исполняли обладатели наиболее
низкого социального ранга, и наоборот... По своей семантике раб - персона
смерти, царь - персона жизни; верх социальной иерархии - жизнь, низ - смерть...
Смысл игры - раб замещает царя в смерти: умерщвление царя замещается
умерщвлением раба, то есть царя шутовского, мнимого...
На Руси играли в эту игру охотно... Иоанн Грозный удалялся "монашествовать"
в Александровскую слободу, оставляя на Москве татарина Симеона Бекбулатовича...
Будучи не чужд литературе, Иоанн Васильевич отсылал "Царю и Государю"
верноподданнические письма, подписываясь рабом и слугою Иванцом Васильевым...
Надо полагать, при каждом таком послании шут получал нешуточный стресс... Петр
Алексеевич тоже не дурак был потешиться: сначала потешное войско и потешная
война, потом.... В Голландию отъехал Петр Михайлов, а престолоблюстителем
оставлен был царский забавник - князь-кесарь Ромодановский, при одном имени
которого у людей даже близко не помышлявших о "воровстве супротив государя",
волосы начинали шевелиться на темечке... А восемьдесят лет назад в России в эту
игру взяли да сыграли всерьез... .На престол возвели "Царя рабов", государя
убили; "кто был ничем - тот стал всем", "конечная цель - ничто"... НИЧТО стало
править огромной страной, уничтожая и унижая ее, превращая в свое подобие...
Вернемся к теории. В мифологии если царя и настигает смерть, то смерть
временная, часто изображаемая как заточение или рабство, в повествовательном
фольклоре появляется мотив тайно вернувшегося царя, который изгоняет
узурпатора... Кроме того, раб, как метафора смерти, тесно связан еще с
несколькими ее метафорами, прежде всего такими, как глупость, безумие, юродство,
характеризующими период мытарств героя, его мнимой временной гибели...
В мифологическом повествовании персонаж переживает превращение: теряет трон
и становится рабом; раб, дурак, лицо низкого звания добивается царства.
Ритуальная замена царя в период опасности и удаление его из резиденции дает
узурпатору временное, мнимое царствование. Ритуальное царство карнавального
владыки располагается в особом, праздничном времени (праздник дураков или
вакханалия) или в особом мифическом пространстве - стране дураков, городе
ленивцев, шутовской стране "наоборотии"...
Насколько все знакомо, и не по сказкам... Сначала все средства информации
усердно лепили образ "страны дураков", "оборотной стороны жилетки", наладив
антитезу: "цивилизованный мир" - "странная Россия", потом дали поуправлять шуту
"на потеху"... Смотреть на это безобразие на трезвую голову, введенную тем же
шутом в приказном порядке, людям стало просто невмоготу...
А совсем недавние события?..
М-да... Россия - страна сказок... Президент пьет без меры и неуправляем в
этой страсти - "царь безумен"... Президент болен, немощен, из больниц не
вылезает - "царь умер?..". "Русский трон" казался вакантным - только руку
протяни... Или - еще покажется таким?
Если бы люди лучше знали мифологические сюжеты или хотя бы помнили сказки
своих бабушек - что бы их удивило сейчас?.. Ничто не ново под солнцем... "Что
было, то и будет; и что делать, то и будет делаться, и нет ничего нового под
солнцем. Бывает нечто, о чем говорят: "Смотри, вот это новое", но это было уже в
веках, бывших прежде нас..."
Все - суета сует и всяческая суета... Советник смотрел на экран.
Изображение было, по его мнению, недостаточно четким и ясным. Увеличение. Еще.
Закрыл глаза, проверяя впечатление...
Нет. Чего не хватает, он понять не мог, но впечатление от настоящего было
другим. Нажал зуммер, предварительно затенив экран монитора фоном. Вошла девушка
- высокая и стройная, как фотомодель. Лицо ее можно было бы назвать красивым, по
крайней мере - черты его правильны, пропорциональны, но - какие-то мелкие. И
главное - выражение глаз: безразлично-отчужденное. Большие и ясные до пустоты,
они смотрели словно сквозь тебя или просто отражали свет... Но она его
возбуждала. Такая, как есть, - похожая на куклу Барби.
- Я хочу расслабиться, - произнес Советник.
- Здесь? - спросила девушка безо всякого удивления.
Помещение было похоже на бункер, а скорее - на центр управления полетами.
Огромная, пульсирующая карта мира и двадцать четыре монитора, показывающие
различные программы мирового ТВ; большой монитор, за которым работал Советник,
стоял прямо перед ним на специальном столике и светился изумрудно-зеленым.
Девушка запустила руки под платье, сняла трусики, прошлась, быстро
повернулась, взметнув подол, сбросила платье, оставшись в очень короткой маечке,
чулках и туфлях. Постояла, расставив ноги и раскачиваясь, давая мужчине
рассмотреть себя, подошла к вращающемуся стулу на котором он сидел, опустилась
на колени, ее руки заскользили вверх по брюкам...
Работала девушка хорошо. На мгновение она подняла глаза, взгляд ее перестал
быть равнодушным - в нем была искренняя заинтересованность профессионала в
качестве проделанной работы. Он понял! Взгляд!
- Благодарю. Ты свободна. - Советник переключил все внимание на монитор.
Женщины и деньги нужны только затем, чтобы о них не думать...
Набрал код файла, вернул изображение на экран. Да, взгляд. У этого - взгляд
раба. У настоящего - другой. Нажал кнопку на панели:
- Доставьте мне Эрика. Сейчас.
- Есть.
Тор сделал знак остановиться. Чуть склонил голову, снял кислородную маску.
Делаю то же самое. Спрашивает:
- Зажигалка есть?
- А как же. Комбат разрешает перекурить и оправиться?
- Оправляйся хоть по самые уши, а с перекурить - повременим.
Чиркает кремнем, смотрит на огонек. Он почти неподвижен. Совсем легкий
сквознячок никак не заметен в тяжелом и спертом воздухе, но едва горящее пламя
отклоняется в сторону.
Метров через пятьдесят туннель упирается в бетонный завал.
- Если это - Тверской, то я - Макиавелли...
Тор не обращая внимания на комментарии, внимательно осматривает завал. Если
его и можно разобрать, то только при помощи мини-бульдозера. На эту роль Тор не
годится, а я - не претендую. Хотя - строили же египтяне как-то свои пирамиды!
Строить - не ломать Тор направляет тоненький луч вверх:
- Тверской не Тверской, а проходным двором просочимся...
Смотрю туда же, но ничего не замечаю. Зазоры между кусками железобетона,
проржавевшая арматура...
- Вентиляционная шахта. При Сталине делали если не за совесть, то за пайку.
- Туда если и просочится - то мышь. Бетон киркою не свернуть, а "пластиком"
я тут делов понаделаю - не расхлебаем...
- Трещинку видишь?
- Нет.
- Рассмотреть - навык нужен. Ее расширить чуток, силу правильно приложить -
весь кусок сам пойдет. Я полез.
- Помочь?
- Вот уж нет. Кто на что учился. Ты только поосторожнее, под "дуру" не
попади, она может пластом съехать, а может - и балдой упасть...
"Расширить чуток" - это он поскромничал. Силищи у мужика - на пятерых
таких, как я. Мощный и точный удар - словно бревно-таран. Еще. Еще. К моему
полному удивлению, никакого особого грохота - звук словно вязнет. Бетонная плита
сначала поплыла, потом накренилась и осталась висеть на нескольких "нитках"
арматуры. Тор глянул на меня:
- Стрелять из своих железяк не разучился?
- Мастерство - его не пропьешь!
- Шмальни аккуратненько...
Тор отошел в сторону. Я поднял кольт. Напарник уважительно посмотрел на
вороненую трубу глушителя... Ну, с уважением он поторопился... Выстрел, другой,
третий...
Пули искрами чиркают об арматуру и с противным визгом рикошетят о бетон.
Плита продолжает зависать.
- Слушай, Соколиный Глаз, если ты решил покончить с собой таким
экстравагантным способом - то кто ж тебе лекарь... У меня на предмет смерти -
свои планы. - Тор беспокойно оглянулся, ища укрытия. - Ты Повремени с пальбой, я
залягу...
Чувствую, что покраснел. Нет, можно, конечно, объяснять, что стрельба - у
меня не профилирующий предмет, что кольт я пристреливал без глушителя и "рука
привыкла", а теперь - смещен центр тяжести, что от спертого воздуха и
непривычной обстановки - "зайчики" в глазах... Разговоры в пользу бедных, да еще
в строю. Тор тоже провел крайние полгода не на тренировках в альплагере и не в
спелеологических экспедициях где-нибудь в Кордильерах... А работу свою сделал
"на раз".
Чтобы произвести один точный выстрел, стрелок должен стать частью оружия,
его продолжением. Потому каждый подбирает оружие по себе - включая вес, систему,
конфигурацию... "Кольт спешиал" я выбрал "под себя", надеюсь, он меня тоже.
Револьвер держу левой рукой, укладываю на ладонь правой, спина прямая, ноги
расставлены носками внутрь... Возникает "момент выстрела" - здесь, как в
поединке, нельзя увидеть удар противника, его можно предугадать; когда
становишься словно частью оружия, момент выстрела нужно почувствовать. Плавно
веду спусковой крючок первой фалангой указательного пальца...
Оружие подскакивает едва заметно, еще... Даже не смотрю, что попал, - я это
знаю. Плита медленно и плавно опускается на уровень пола.
- А вот это - класс... - спокойно комментирует Тор, пока я пополняю
освободившиеся гнезда барабана. - Вход свободен. Добро пожаловать в Город
мертвых.
На упавшей плите - какие-то буквы. Направляю лучик фонарика:
"Стой! Запретная зона! При приближении - расстрел на месте!"
Тор стоит рядом, читая надпись...
- Сказано сурово, но без учета характера... - говорю я.
- Чьего?
- Русского. Анекдот помнишь: "С этого моста прыгать строго воспрещается!"
- А не гребет! - бодро отзывается Тор и лезет наверх.
Что-что, а пужать и запрещать у нас любят. Кто бы еще выполнял те
запреты... А уж писаные - и подавно тем более...
"Если на клетке со слоном написано: "Буйвол" не верь глазам своим!"
Глава 45
"Путники спешили оставить место боя. Скоро пещера начала суживаться и
перешла в скалистый коридор, круто подымавшийся вверх...
...Колоссальная пещера раскинулась на десятки миль в глубину и на много
миль в стороны. Дно ее было глубоко внизу, а свод скрывали клубившиеся в высоте
золотистые облака. По-видимому, они и освещали все пространство мягким светом,
похожим на тот, какой бывает во время захода солнца...
...Летящий ящер быстро приближался. Он взмахивал громадными кожистыми
крыльями, широкая пасть его была раздвинута, и в ней среди длинных острых зубов
трепетал красный язык... Но самым поразительным было то, что на спине этого
чудища сидел человек...
...У него было длинное бледное лицо с крючковатым носом, крепко сжатые
губы, огромные, широко расставленные черные глаза... И эти глаза с неумолимой
злобой смотрели на Элли!"
Лека захлопнула книжку. Ей вдруг стало страшно, как когда-то в детстве,
когда папа впервые прочел эту главу...
Она тогда забилась в угол кресла, торшер под тяжелым желтым абажуром
казался ей невнятным лунным пятном, и ей казалось, что из темноты на нее несется
чудовище...
"Папа, перестань, не нужно!"
"Что случилось?" Папа встал, подошел к Леке, погладил по голове.
"Я боюсь".
"Со мной тоже боишься?"
"Нет. С тобой - не боюсь. Но оно такое страшное..."
"Чудище?"
"Да". "Засни. Проснешься - и все будет хорошо".
"А чудище не схватит Элли?"
"Нет".
"Никогда?"
"Никогда".
- Ты чего не спишь? - Юля привстала на постели, сонно посмотрела на сестру
и снова уткнулась в подушку.
Макбейн привез их в двухкомнатную квартирку в Лианозове; бросив "Волгу" на
Юго-Западе, добрались на трех "извозчиках" до центра, пересели в полуживой с
виду "жигуленок", на котором и приехали сюда. Юлю для скорости передвижения
Макбейн разбудил уколом ровно настолько, насколько было необходимо; когда
добрались до квартиры - она сразу залезла в постель и мгновенно уснула.
А у Леки с Макбейном был длинный тяжелый разговор.
Она ушла в спальню, Мак остался сидеть на кухне, прихлебывая джин с
тоником. Глаза его казались безучастными и равнодушными... Он смотрел в темень
московской ночи, видел смутное отражение себя самого в черном стекле... Усталый,
уже немолодой человек с убийственной профессией... Он размышлял. И пришел к
тому, что знал и раньше, только на уровне ощущений: человеку просто необходимо,
чтобы о нем заботился еще кто-нибудь, кроме "Джонсон и Джонсон".
Макбейн принял решение.
Эрик сидел в кресле перед монитором. Открыл глаза, огляделся, стряхивая
остатки сна... Провел рукой по волосам, посмотрел на сидящего в кресле
Советника:
- Го-о-о-ша, без приколов ты не можешь, да?
- Работа такая.
- Не-е-ет, ты всегда стремился унизить меня, забывая что братья должны
помогать друг другу. Когда подошел этот красивый мальчик... Я думал, у него
другие намерения... Вместо этого меня, как полиэтиленовый пакет, погрузили в
машину... У тебя тут зеркало есть?..
Советник нажал кнопку - панель отошла в сторону за ней открылась
оборудованная комната отдыха.
- Видишь дверь в дальнем конце? Там ванная...
М-да... Подарила мамашка братика... Оказавшегося "сестричкой". Мать
Советника никогда не отличалась строгими нравами, после разбега с отцом
встречалась с таким множеством мужчин... Когда она, забеременев в очередной раз,
решила родить, вычитав в каком-то журнале, что аборты старят, а роды, наоборот,
омолаживают организм женщины, бабка ворчала, влепив Гоше очередную
воспитательную затрещину: "Одного выблядка ей мало! Щас еще и негром нас
одарит! Или - того хуже!" Кто хуже негра - Гоша тогда спрашивать не стал:
ответом была бы новая затрещина...
Эрик - имя выбрала бабка только по ей одной ведомым соображениям - родился
этаким кудрявым белокурым херувимчиком; как ни странно, относиться к нему
суровая бабка стала с самым нежным вниманием, может быть испытывая неосознанную
благодарность к младенцу уже за то, что он не негр; еще через пять лет мамаша
"вышла в тираж", обзавелась мужем, беззлобным и никчемным терапевтом дядей
Мишей, высиживающим срок до пенсии в заводской амбулатории, располнела и всю
нерастраченную нежность направила на слюнтявого Эрика. С бабкой у них завязалось
что-то вроде соцсоревнования - за право целовать этого сосунка в задницу... Гоша
стал Георгием, закончил с отличием школу, университет, аспирантуру, его
зализанный брательник оставался Рикой... Все его истинные и мнимые таланты
развивались двумя любвеобильными женщинами, в результате Рика стал вдруг
интересоваться миром подиума, одеваться начал на изящный манер, сделался
постоянным членом тусовки балетоманов с Театральной площади... Хм... Скорее не
членом, а... Потом, следуя моде, увлекся каратэ, когда его запретили -
восточными религиями и позже - единоборствами. Тело его стало гибким и изящным,
жаль только использовал он его не по природному назначею. Впрочем, случались у
Рики и девушки, но юноши ему нравились больше...
- Да у тебя там настоящий будуар! Так мило... Это твои мальчики?
- Которые?
- Ну те, что меня привезли...
"Мальчики" уровня "Регент" созданы не для любви, а совсем наоборот...
Советник посмотрел на этого придурка с нескрываемым презрением. А если честно,
он довольно сложно относился к своему сводному брату: с одной стороны, не мог
забыть своей детской ревности, с другой... Его теперешний статус подчеркивал
разницу в положении между этим "фиговым мальчиком" и им, Советником... Даже если
этого не знал никто, кроме него.
- Тебя привезли поработать.
- Да? Ты собираешься переменить обстановку в будуаре? Пожалуй, предложу
тебе обить стены муаровым крепом - это сейчас самое то. - Рика сложил тонкие
наманикюренные пальцы ноликом, отведя мизинчик далеко в сторону. - Кстати, где
мы?
- Не важно. Твоя помощь нужна в другом. Ты ведь работал визажистом?..
- Визажист, стилист... Я давно не занимался этим лично.
- Совсем?
- Бывает...
- Я наводил справки. Мне сказали, что мой брат лучший специалист в этой
области.
- И не соврали. Это, видишь ли, искусство. - Эрик скроил гримаску. - Тебе
не понять.. Ты всегда был человеком.... практическим. Даже слишком.
Советник поморщился, но сдержался:
- Мне нужно, чтобы ты проявил свое искусство. Сейчас.
-Сейчас я занимаюсь этим крайне редко. Только по специальным заказам или в
особых случаях. ,
-Сейчас, Рика, именно такой случай.
- Ну, если ты просишь...
Советник сделал над собой усилие, произнес, едва разлепив губы:
-Да.
- Кому же нужно "поправить лицо"?
- Президенту.
"Это ж не гроб, а огурчик! В нем жить можно!" Слова мастера Безенчука
пришли на ум сразу, как только мы преодолели вентиляционную трубу, выломали
решетку и оказались в большой комнате, едва подсвеченной дежурным темно-зеленым
освещением...
Город под землей, тянущийся на сотни километров... Системы
жизнеобеспечения, системы управления... Это похоже на...
Несколько лет назад сидел я в одном губернском городе. Жара была жуткая;
улочка, на которой я жил, стояла на уклоне, дальше - угадывалась река... Забыв,
что прямой путь не самый скорый, я двинулся к ней...
Город был пуст, словно вымер. Россияне праздновали День независимости -
чего и от чего, никто не знал, унизительный для людей праздник не прижился, они
просто отдыхали где-то: кто - по дачам, кто - в лесу... Река казалась совсем
рядом, но... Какие-то заборы, линии теплоцентрали, снова бетонки, огороженные
поверху ржавой колючей проволокой... Рядом - огороженная таким же сплошным
забором стройка нового века...
А я - искал тропку. Не один я такой умный - если присутствует река и имеет
место жара, люди не станут ездить на пляж за десять остановок... Тропка имелась.
Я и пошел по ней...
Прямой путь - не самый скорый. "Прямо - только вороны летают!" Тропка
уходила в дикие кусты - следы присутствия мыслящих индивидов имелись в виде
битой посуды, подсохших рыбных голов, пивных пробок... Но вышел я вовсе не к
реке: два абсолютно пустых двенадцатиэтажных дома, в окнах гулял ветер,
сложенные из необлицованных плит этажерки производили жуткое впечатление...
Вокруг - песчаная насыпь, поломанный забор, и-ни души... Дальше - построенная
лет сорок назад автоматическая водокачка и заборы, заборы... Близ реки пошли
возделанные клоки земли. Вышел. Грязный берег, бегущие переливом через водозабор
волны... Окунулся - плавать все одно негде, а после такого купания - тело в
грязно-коричневых разводах... Но - посвежело.
Не желая возвращаться тем же путем, погнал напролом через кусты... Вышел к
заброшенной железнодорожной насыпи, которая мимо безымянных ангаров вывела меня
на самую окраину промышленного района. Здесь имелась и остановка троллейбуса, но
безмолвие и безлюдье было таким же полным, как и везде. Снова пошел пешком,
вдоль улицы. Распахнутые окна нежилых цехов, в них - застывшие тяжелые
механизмы... Огромный, красного кирпича забор, закончившийся наглухо забитой
проходной; рядом - табличка с нечитаемым названием предприятия. Чуть дальше -
такой же нежилой, с непрозрачными, словно бельма, стеклами административный
корпус... Мертвый завод, мертвый город... Город-призрак?..
И тут - на двери неприветливого дома - самый обычный, новенький почтовый
ящик, на котором свежей синей масляной краской от руки выведено: "РЕЗЕРВ". Что
есть "Резерв" - название завода, позывной или - шутка?.. Тогда кто тот шутник?..
А люди - живут себе рядом, непонятно зачем, непонятно на что, их дети
учатся в профтехучилище, переименованном в технический колледж имени Героя
Соцтруда Н.Н. Кожухова... "Это не гроб, а огурчик! В нем жить можно!"
Встряхиваю головой...
- Откуда свет? - спрашиваю Тора.
- Плафоны вдоль стен.
- Да я вижу, что не фары. Источник...
-Здесь несколько дублирующих подстанций.
- Что за дверью?
- Коридор. Охраняется телекамерами. Изображение - на пульт.
- Кто несет охрану?
- А хрен его знает. Судя по всему, это бывший объект ЦК, тогда сторожила
"девятка", сейчас скорее всего Главное управление охраны. А может, и еще кто.
Черт их теперь разберет!
Оглядываю комнату. Провода высоко вверху, по стенам... В американских
фильмах тамошние умельцы подключаются к телекоммуникациям, запускают на мониторы
охраны "картинку" типа "в Багдаде все спокойно" и скоренько, по секундам, делают
свое шпионско-бандитское дело. Одни - банки грабят, другие - дискеты с
управляющей программой зомби добывают... Так сказать по интересам... А у нас -
кого волнуют эти тонкости! Слава Богу, не в Америке живем! "Бить буду аккуратно
но сильно!"
- Оружием владеешь? - спрашиваю Тора.
- Выборочно... Дрон... Меня - "сифонит"... Скоро пузыри пойдут. Кубик
добавить нужно...
- Что ж у тебя за дозы были?
- Убийственные...
- Сам? - протягиваю ему "причиндалы",
- Не... Сам не смогу, погорячусь. Давай ты. Один кубик.
Обламываю кончик ампулки, наполняю шприц...
- Да не мандражируй ты! - прикрикнул на Тора. Вены, пока он отдыхал в
"дурке", стали вполне приемлемые; ловко укалываю...
Тор сидит, прикрыв глаза, пережидая горячую волну... Поднимает на меня
глаза... Оглядывается... Потягивается громадным телом...
- Жить стало легче, жить стало веселее.
- Тор... Ты давно на иглу подсел?
- Скорее- посадили...
- Кто?
-Долго рассказывать... - А ты - самую суть. Здесь курят?
- Да кроме нас - некому. - Альберт взял протянутую сигарету, прикурил,
прикрыл глаза. - Родом я из Ташкента. Отец - узбек, мать - русская, в сорок
третьем девчонкой в эвакуацию попала, да так и осела...
- Родители живы?
-Нет. Давно... В семьдесят девятом - армия. В стройбат угодил, под
Оренбург. А там - ни Богу свечка, ни черту кочерга... К "чуркам" не приписался -
не в масть, к остальным... Встретили меня "дедки" в умывальне за жизнь
посудачить, а я возьми и развяжись... Короче, вместо дисбата - Афган... И там я
вроде пришелся... разведрота... Домой съездил в Ташкент - отец при смерти, через
месяц схоронил, за ним следом - мать... Подумал, подал на прапорщика, и - снова
в Афган... Прослужил четыре месяца - землячки объявились. Ташкент - город
маленький...
- Как любой...
- Как любой. Землячок... Сука одна штабная, майор Алиханов... Все крутил
носом, вынюхивал... С ним - сволочь прокурорская, тоже майор. Ему, вишь ли,
полковничья должность в Союзе светила, вроде как практику приехал
отрабатывать... А моих двое - проштрафились... Сам знаешь, в Афгане в
восемьдесят третьем пацану дело пошить - как два пальца обмочить...
Патруль-облава, смех, да и только... Мне с ребятами через день на караван идти,
а этот... Напугал я его малехо... Самую что ни на есть малость... Прокурорского
- как палкой сдуло. Алиханов ко мне с бутылкой, за жизнь поговорить... Ну я и
его послал... Отстали. Сам дурак - не подумал сразу: чего это вдруг один цепкий,
другой - ласковый... Потом уразумелось. Алиханов с духами подторговывал, им -
"Калашниковы", от них - наркоту... А я с пацанами - сильно злой до караванов
оказался... В рейд пошли - в аккурат на засаду попали... Из отделения - трое;
пацаны меня на себе выволокли, позвоночник мне задело... Ну а я - нет чтобы
шлангом прикинуться, а потом тихариком гниду этого, майора, в расход списать,
распрягся сразу... Все ему и сказал... Дурак... Очень за ребят обидно было...
В госпиталь попал, в дивизионный... И сплю сутками, глюки ловлю... Месяц,
другой... А тут - медбратик задержался, я ж чуть спинку чугунную не изгрыз - так
приложило... К утру - глаза шарами, пальцы - болтали, криком орать готов...
Заявляется "однополчанин" - Тимур Алиханов собственной персоной... Усики тонкие
над губой, морда до синевы выбрита. В академию направили, это он со мной как с
землячком поделился... а я лежу - ртом воздух хватаю, как рыба... Понял все...
Это он на меня "убитого" пришел посмотреть... Сказал напоследок: "Слова - это
тоже дела. А в словах ты невоздержан. Был. Выйдешь отсюда - говори что хочешь...
В сумасшедшем доме всех выслушают". И - ушел.
- Слезть не пытался?
- Бесполезно. У этого майора врач был на жалованье. Или - на крючке, хрен
его знает. Полгода я там пробыл... Дозу подняли до таких небес...
- Сволочь!
- Это ты слишком ласково... Позвоночник мне поправили, а душу - поломали...
- Ты все это время - на игле?..
- Почему - все... В Союз вернулся, сразу в бригаду попал - нужно было
как-то на "дурь" зарабатывать. Сначала - катраны* выставляли, те, что без
авторитетных "лицензий". Катал кидали на раз... Повязали нас скоро - тогда не
теперь, бригады хлипкие были, да и не столько, на виду все. Потянул я пятерочку
по совокупности: вымогательство и употребление без цели сбыта, "откинулся",
огляделся...
*Катран (мсарг.) - место, притон для крупной карточной игры.
- От иглы-то отвык, поди...
- Дрон... Ты ведь не ширялся никогда...
- Не-а. И не хочу.
- От иглы после такой практики отвыкнуть... Меня там трижды сухой кумар
доставал... А как вышел... Тебе не понять: вижу ширового какого или даже мальца
под легким кайфом - пот прошибает, в горле сохнет... Но попервости я
поостерегся: дельце у меня осталось, и передоверить - некому...
- Землячок?
- Ну да. Дошел до меня слух - в Таджикистане он объявился, да большим
чином, да богатым дядей... Ташкент уже тогда там водицу мутить начал... Денег я
с лохов чуток скачал, да и подался на юга... Сам понимаешь, себя жалко, да уже
вроде как крест, а ребят тех убитых, Получается, я не уберег...
- Ты же понимаешь...
- Понимаю... Все понимаю... А только исправить уже ничего нельзя. Кроме
...Закладка в соц.сетях
