Жанр: Фантастика
Повелитель Островов 1. Повелитель островов
... любой человек - пусть даже самый дурной -
достоин чего-то большего, чем поспешное забвение.
- Давайте залезайте. Поехали! - махнул рукой командир. Сам он развернул свою
лошадь и потрусил с постоялого двора, на ходу выкрикивая приказы своим людям.
С легкой улыбкой Ноннус внимательно посмотрел на Шарину и помог ей залезть в
экипаж. За ней последовал Медер, он уселся на скамейке напротив девушки. Карета сразу
же тронулась с места.
Стоя на подножке, отшельник просунул руку в открытое окно чтобы держаться за
раму. Ступенька была узкая, шириной в полступни, рассчитанная лишь на то, чтоб на нее
мимоходом наступали пассажиры. Несмотря на это, Шарине и в голову не приходило
всерьез беспокоиться за Ноннуса.
Ее страх - безотчетный и гнетущий - носил совсем другой характер. Возможно, ей
не давали покоя призраки убитых конюших с постоялого двора...
Внутри карета была обтянута темным плюшем. Девушка предположила, что она
принадлежала бор-Дахлиманам, хотя геральдические украшения или другие
отличительные знаки на ней отсутствовали. По одежде слуг тоже ничего нельзя было
сказать.
Лицо Медера маячило напротив в неверном освещении. Лишь иногда, когда в
окошко падал свет фонаря, девушка ловила его пристальные взгляды.
- Вы не отдаете себе отчета, госпожа, насколько во мне нуждаетесь, - заговорил
он какое-то время спустя. Громыхание колес по мостовой сливалось с его голосом и
превращало его в металлический шепот. - Однако настанет день, и вы оцените меня.
Когда-нибудь, когда только я смогу спасти вас...
Шарина молча отвернулась. Коснулась руки отшельника, посмотрела на его
профиль. Губы Ноннуса улыбались, но он не смотрел на девушку. Лицо его казалось
вырезанным из полированной кости.
Так они продолжали ехать, неизвестно сколько. Экипаж не сбавлял ходу, несмотря
на то, что время от времени впереди случались какие-то неприятности. Периодически
девушка слышала крики конвоя, разок громыхало железо.
От монотонного шума и покачивания Шарину клонило в сон, но каждый раз ее
будило воспоминание об убийстве в аллее. Ее преследовали картинки: нет, не лица жертв,
а выражение ужаса, которое она прочла в их глазах перед смертью. Усилием воли Шарина
стряхивала с себя сон, мотала отяжелелой головой. Любой человек - даже самый
дурной...
Карета остановилась так внезапно, что девушка чуть не упала со скамейки. Должно
быть, возница слишком резко натянул поводья. Ноннус соскочил с подножки и свободной
рукой распахнул дверцу. Из другой он не выпускал дротик.
Шарина вышла наружу, посмотрела по сторонам. Они стояли перед входом в
особняк. Навес, поддерживаемый с одной стороны колоннами, призван был защищать
гостей от дождя. Воздух, насыщенный влагой и запахом соли, свидетельствовал о том, что
они неподалеку от порта или, возможно, канала, ведущего к заливу. Данное
предположение выглядело весьма вероятным, так как эта часть города была отдана как раз
под роскошные особняки, а не складские помещения и съемные квартиры для моряков.
Фонари не горели, но было достаточно светло из-за полнолуния. В дверном проеме
стояла высокая женщина в чем-то сером. Свет свечи, падавший сзади, отбрасывал
ломаные тени на ее лицо.
- Заходите скорее, - сказала она, - пока никто не видит.
Первым вошел Медер, за ним Шарина, ощущая молчаливое присутствие Ноннуса за
спиной. Пол под их ногами бы выложен мраморными плитами с геометрическим
рисунком, потолок делился на четыре сектора-фрески - что-то из мифологических
сюжетов. В слабом свете свечи девушка не могла разглядеть детали, запомнились только
мужчины на драконах из одной сцены. Женщина закрыла двери и провела их в главный
зал. Высокие окна отбрасывали треугольники холодного лунного света. Их дожидалась
Азера, с ней мужчина-слуга, как две капли воды похожий на серую женщину.
У обоих были бледные лица, волосы облепляли череп, наподобие льняной кудели.
Шарина услышала звук удаляющейся кареты - дальше по улице, не в направлении
конюшен на задворках. Девушка огляделась. Зал был облицован цветным мрамором, в
стенных нишах покоились скульптуры, балясинами для балюстрады на втором этаже тоже
служили миниатюрные статуи.
Большинство дверей из этого зала - черного дерева, украшенные резьбой, с
золочеными петлями, - оказались запертыми. Помимо дверей, через которые они вошли
в боковую прихожую, существовал парадный вход, к которому вела широкая Двойная
лестница. Между двумя крыльями этой лестницы существовал узкий коридор,
упиравшийся в бронзовую решетку, похожую на те, что опускаются в замках. За ней
Шарина разглядела мраморный причал, слабо блестевший в лунном свете. Дом имел
прямой выход на один из городских каналов.
Особняк бор-Дахлиманов поражал своей роскошью и пустотой.
Даже в этом неверном освещении девушка разглядела легкий туман, клубившийся в
неиспользуемых помещениях. Застоявшийся воздух был наполнен пылью... Но где же
армия слуг, предназначенная для борьбы с этими признаками запустения? Должно быть,
эта призрачная пара являлась единственными обитателями особняка.
- А где владелец? - резко спросила Шарина. - И кто эти люди?
Азеру ее требовательный тон заставил поморщиться.
- Реджин бор-Дахлиман в отъезде, - сообщила она. - Его слуги позаботятся о
нас. А утром мы отправимся дальше.
Девушке показалось, что она услышала какое-то движение на лестнице. Ноннус
тоже насторожился. Он не изменил позы - хотя в его поведении с тех пор, как они
прибыли сюда, и так сквозило напряжение мангуста в змеиной норе, но Шарина заметила,
как глаза отшельника исследуют обстановку.
Парадная дверь была надежно заперта. Она могла противостоять натиску толпы,
вооруженной тараном, к тому же потребовалось бы несколько минут, чтоб справиться с
запорами изнутри. Окна на втором этаже были зарешечены. Надо думать, комнаты за
черными дверьми тоже защищались не хуже. Решетка на канал поднималась вручную -
длительный процесс, при условии, что они нашли бы для этого лебедку.
Единственным выходом, которым можно было бы спешно воспользоваться, служила
дверь, через которую они вошли. Все это здорово смахивало на ловушку...
Служанка поклонилась Шарине:
- Госпожа, следуйте за мной. В западном крыле для вас приготовлены покои...
- Западное крыло? - удивилась Азера. - Но вы же говорили, что все комнаты
были...
- Пошли, - тихо скомандовал Ноннус. Девушка заметила пьюльский нож,
поблескивавший теперь в его левой руке.
Они направились к прихожей. В одной руке Шарина несла свои вещи, другой
потянулась к щеколде. В этот момент решетка, закрывавшая выход на канал, со скрипом
поползла наверх.
- Куда вы направляетесь? - закричала прокуратор. - Вы что, спятили?
- Госпожа, - послышался голос одного из слуг. Они были неразличимы -
блеклые, пустые голоса - такие же, как их глаза. Шарина приоткрыла дверь.
За нею стояла облепленная водорослями толпа личей. Потрясая своим мокрым
оружием, они напирали, валили в коридор.
Опережая остолбеневшую девушку, Ноннус с силой захлопнул дверь.
- Сюда! - толкнул он Шарину к одной из закрытых дверей на противоположной
стороне зала.
Азера кричала в страхе и ярости. Наверху за балюстрадой тоже маячили личи, они
начали спускаться по лестнице. Еще больше тварей появлялось со стороны канала.
Женщина-служанка бросилась к Шарине и с неожиданной силой обхватила ее
руками. Девушка растерялась - ощущение было такое, будто попался в щупальца спрута.
К тому же она не ожидала нападения с этой стороны. Все ее внимание было поглощено
прибывавшими личами.
Теперь она очень кстати вспомнила о солдатском ноже - своем трофее. Приличное
оружие с заточенным острием и хорошей режущей кромкой. Со всего размаха Шарина
всадила нож под ребра женщине, если она на самом деле была женщиной... Та
продолжала сжимать ее в своих объятиях. В отчаянии девушка повернула лезвие, которое
заскрежетало об кости существа, и упала вместе со своей жертвой. Упала не очень удачно:
хлопнулась со всего размаха головой о мраморный пол.
Внезапно женщина обмякла. Голова ее откатилась в сторону, а из перерезанной
глотки хлынула струя - не крови - густой коричневатой жидкости.
Схватив девушку за шиворот, Ноннус рывком поставил ее на ноги. Шарина
попыталась сфокусировать зрение. Это удалось ей не вполне: все предметы двоились и
расплывались у нее в глазах. Мужчина-слуга валялся тут же на боку, дротик Ноннуса
вошел ему в грудь и торчал из спины.
Медеру удалось открыть одну из дверей. Лунный свет, падавший через
расположенные под потолком окна, освещал черный трон, стоявший внутри. С криком
колдун бросился к нему. Ноннус затащил Шарину в комнату, не забыв впихнуть и
прокуратора.
Девушка снова сделала попытку сориентироваться. Коричневая гадость уже начала
разъедать лезвие ее ножа.
Во всей огромной комнате был только этот разукрашенный трон да стол из
эбенового дерева у противоположной стены. На столе стола пара подсвечников,
позеленевших от времени. Окна казались слишком узкими, чтоб туда мог протиснуться
человек.
А единственная дверь вела в зал, битком набитый личами. Ноннус бросил взгляд на
задвижку - сложное приспособление, устанавливающее два засова в пазы дверного
косяка. И дверь, и засовы выглядели надежными, но два десятка оживших монстров могли
снести их в несколько минут.
- Запритесь! - бросил отшельник и выскочил обратно в коридор, захлопнув за
собой дверь.
- Ноннус! - закричала Шарина, пытаясь подняться на ноги. Азера поспешно
накинула засовы. - Ноннус, нет!
Раздался звон стали. Что-то ударилось с той стороны в дверь и отскочило.
- Молись за тех, кого я убью сегодня, дитя мое, - послышался оттуда голос
отшельника.
Потому что ему за них молиться не придется.
- Нет! - повторяла Шарина, хватаясь за поворотный механизм, чтоб открыть
дверь. В этот момент прокуратор обрушила на ее затылок серебряный подсвечник.
Ноги у девушки подкосились, она безвольно рухнула на пол, все еще сохраняя
способность видеть и слышать то, что происходило. Кинжал, выпав из ее рук, звякнул на
мраморном полу.
Медер благоговейно опустился на колени перед черным троном. Он начал
произносить заклинания, в то время как снаружи продолжалась схватка. Раздавалось
лязганье металла, но никто из сражавшихся не произносил ни слова.
Увы, Ноннус мог выиграть только время, но не безопасность для девушки, которую
поклялся защищать. И он боролся за это время, покупал его ценой пьюльского ножа и
своей жизни.
20
- Большим камнем легче править лезвие, - поучал король Карус (вернее, дух
короля в теле Гаррика), проводя крест-накрест оселком по острию меча. Он заканчивал
работу, натачивая нижнюю часть клинка. Еще через несколько минут Карус наотмашь
ударил мечом по стальному шлему. Удар разрезал металл, как нож масло. Критически
оглядев царапину, оставшуюся в результате на клинке, король констатировал:
- Годится.
Он ухмыльнулся в сторону Гаррика:
- Смотри, не оттяпай себе палец, парень! Это не шутка... Я сам видел подобные
вещи.
Гаррик во сне кивнул:
- Уставший человек способен ошибаться. Я, во всяком случае, способен.
- Это к каждому относится, - согласился Карус, переходя теперь к другой части
лезвия. Будь оселок покрупнее, можно было бы просто водить лезвием вдоль него, но тот,
что король достал из мешочка на поясе, оказался мелковат. - И именно после битвы ты
устаешь, как никогда. Но это не снимает с тебя обязанности позаботиться об оружии.
Он рассмеялся смехом жизнерадостного человека, который умеет извлекать
смешное из всего - не только из собственных ошибок.
- Нет ничего хуже, чем проснуться ночью от внезапного нападения врага и
вспомнить, что твой меч не заточен должным образом. А все из-за того, что вчера перед
сном ты чувствовал себя слишком усталым!
Карус поднял меч к свету и сдул пылинку с его лезвия.
- Помни о клинке, парень! И затачивай только режущую кромку. В бою тебе не
нужен сточившийся меч, который треснет или сломается, наткнувшись на что-нибудь
твердое, - а это обязательно произойдет!
- Мне случалось затачивать ножи, - сообщил Гаррик, - а также топоры. Конечно,
кость тверже корней старого пекана, но не намного.
Карус снова рассмеялся.
- А как насчет лат, парень? Твои пеканы часто носят их? - спросил он. - Но я
тебя понял.
Он вздохнул:
- Король должен так много всего знать. Кое-что из этого мне так и не открылось...
может, и не могло открыться. Я верю, ты будешь лучше меня!
Они сидели на разных концах изогнутой мраморной скамьи. Вокруг благоухал сад:
розы увивали длинную решетку на противоположной стороне площадки. Над головой по
ласковому небу проплывали легкие облачка.
Карус ветошью смахнул каменную крошку с лезвия, улыбнулся мечу и одним
движением отправил его в ножны.
- Доброе оружие, - сказал он. - Никогда меня не подводило.
- Его изготовил для вас волшебник? - поинтересовался юноша. Он знал, что если
сейчас поднимется и заглянет за розовую изгородь, то там не будет ничего - клубящаяся
серая пустота материал, из которого его воображение ткет свои сны. Гаррику не хотелось
получать подтверждение, и он остался сидеть.
Король хохотнул:
- Во всяком случае, он дал его мне... не думаю, чтоб собственноручно выковал.
Волшебники, знаешь ли, много знают, но мало что могут делать руками. А вот кузнец,
выковавший этот меч...
Он вложил точильный камешек обратно в мешочек.
- ...был, наверное, столь же искусен, как и твоя подруга Илна. Я никогда не видел
большого проку в волшебниках, но вот людей, способных работать руками, уважал.
С этими словами король вернул меч Гаррику. Тот поднялся и прицепил его на пояс.
Король остался сидеть с задумчивым выражением лица.
- По правде говоря, я ненавидел колдунов, - признался он. - Наверное, оттого
что не понимал их действий. Это неправильно.
Карус смотрел вверх, черты лица заострились и стали твердыми, как на штампе, с
которого печатают монеты.
- Не повторяй моих ошибок, парень. Насчет волшебников и вообще...
Лицо его снова расплылось в знакомой широкой ухмылке.
- Но также не иди по пути герцога Йольского: никогда не доверяй человеку на том
лишь основании, что он знает о чем-то больше твоего.
Король Карус поднялся. Теперь глаза его были на одном уровне с гарриковыми.
Откуда-то издалека слышался голос, он произносил слова мощи, слова заклинания. И с
каждым словом этого речитатива мир сна Гаррика становился все светлее, словно
выцветал под летним солнцем.
- Тебе пора идти, - произнес Карус. Он любовно похлопал эфес меча. - Береги
его, парень. Пройдет не так уж много времени, и он снова мне понадобится.
Сад начал распадаться, растворяться в жемчужном свете. Инстинктивно Гаррик
раскинул руки, чтоб смягчить падение. Но обнаружил, что лежит на холодном
алебастровом полу какой-то комнаты; в окно льется холодный лунный свет. Рядом сидела
Теноктрис и выводила слова на Старом Языке. Увидев, что юноша проснулся и пытается
сесть, она улыбнулась, но занятия своего не прервала.
Они находились в разгромленной илниной комнате. Вокруг валялись разбросанные
тела личей: некоторые из них превратились в скелеты - гнилостная плоть облезла и
растеклась в зловонные лужицы.
Неистовый удар булавы разбил в щепы ее антикварный ореховый сундук.
Неожиданно гибель этого произведения искусства расстроила и огорчила юношу гораздо
больше, чем даже смерть человека - труп одного из желтоглазых слуг Илны так и
валялся на пороге комнаты. Гаррик нахмурился: не очень приятно получать подобную
информацию о своей системе ценностей.
Илна исчезла.
- Илна была здесь, - подал голос Гаррик. - Ты не видала ее?
Он помнил, как нечто омерзительное овладело Илной, вросло в ее плоть. Удар,
который он нанес тому змееподобному дереву, был его собственный - не живущего в его
теле короля Каруса. Но, может, это ему просто приснилось? Возможно, еще один ночной
кошмар?
Теноктрис покачала головой.
- Ты был единственный живой человек в этом доме, - сказала она. - Сможешь
подняться?
И она протянула ему руку. Юноша уперся в пол, стараясь не попасть рукой в
желеобразные потеки. В несколько приемов ему удалось встать на ноги. Ситуация, когда
ему понадобилась помощь старухи - физическая помощь, - вызвала у него невольную
улыбку. В психической силе колдуньи он не сомневался: тот факт, что ему удалось-таки
подняться, стал возможен не только за счет его личной стойкости, но и благодаря силам,
которые Теноктрис призвала ему на помощь.
- Если судить по тому, что Илна оставила, - сказала колдунья, как бы отвечая на
его вопрос, - то она сейчас находится далеко не в самом лучшем месте. Боюсь даже, что
в очень скверном месте. Но то же самое можно сказать и о Лиане. И если мы не спасем ее
до полуночи...
Она бросила красноречивый взгляд на луну, которая почти Уже выползла на
середину неба.
- ...то потом будет поздно.
Гаррик невольно огляделся, пытаясь обнаружить "то, что Илна оставила". Он ничего
не увидел, ничего существенного, по крайней мере... Да и какое это имело значение? Они
не могут делать две вещи одновременно.
- Давай отыщем сначала Лиану, - решил юноша. - Она ведь в их старом
особняке?
- Она в каморке служителя, которая является частью семейного склепа, -
поправила Теноктрис. - И я не могу идти туда одна. Только не против Бенлоу.
- Ты не одна, - твердо сказал Гаррик. Он осторожно переступил через труп слуги
и направился к выходу.
Но тут его пронзила внезапная мысль. Юноша остановился и вытянул из ножен меч,
поднес его клинок поближе к свече, все еще горевшей в коридоре.
Конечно, пока он был в беспамятстве, старая колдунья могла нацепить на него пояс.
Но вряд ли она смогла бы наточить его лезвие и оставить маленькую зарубку у самого
острия.
Пока тело Шарины безвольно лежало на полу в тронном зале, ее дух парил за
дверью - в зале, заполненном личами. Внутренним зрением девушка увидела, как
Ноннус стоит, прижавшись спиной к двери, очевидно, собираясь с силами. Затем ныряет в
самую гущу серых тел, прежде чем те смогли сообразить, что происходит.
Пьюльский нож то и дело сверкал в лунном свете.
Раз - и лич упал с рассеченным позвоночником.
Раз - еще один лич упал: его череп раскрошен вдребезги рукояткой ножа.
Раз - и еще один - со свернутой шеей - присоединился к куче на полу. Шарина
видела, как жесткие пальцы отшельника нырнули в глазницы монстра и резким
движением, каким обычно утихомиривают зайца в силках, прекратили дерготню тела.
Ноннус снова отпрянул назад. Оживленные силой магии создания не знали ни
страха, ни колебаний. Они тупо шли, карабкались прямо по телам своих павших
товарищей. Те, что сбоку, двигались беспрепятственно, с застывшими серыми лицами,
судорожно зажав оружие в костлявых руках.
Ноннус тяжело дышал. Теперь в одной руке у него был пьюльский нож, а в другой
- обломок деревянной пики длиной в тридцать дюймов. Зловеще ухмыльнувшись,
отшельник сделал выпад левой рукой прямо в гущу серых тел. Как результат: оттуда
взлетела в воздух голова, по пути теряя ошметки желеобразной плоти. Это существо
умерло сотни лет назад, сегодня оно упокоилось навсегда.
Ноннус все отступал, но вскоре уперся спиной в дверь - пространства для маневров
не осталось. С обеих сторон на него навалились два лича, затем к ним добавился третий.
За ними стояла толпа таких же бесстрастных созданий с бряцающим оружием. Слишком
много для одного живого человека. Пока живого пока сопротивляющегося...
Когда движение в этой куче затихло, дух Шарины на волне черной безнадежной
пустоты снова вернулся в ее тело, распростертое на полу в тронном зале.
- Фазоузоуэл эйстокама ноукаэл! - выкрикивал Медер. Он вместе с Азерой стоял
внутри круга, нацарапанного на каменном полу с помощью шарининого кинжала.
Мраморные прожилки плавились и пузырились, соприкасаясь с коричневой сукровицей,
застывшей на лезвии ножа.
Прокуратор с надменным выражением лица смотрела в сторону двери, она не
принимала участия в ритуале. Девушка невольно поразилась ее выдержке: наверняка,
Азера была испугана, но закалка старой аристократки не позволяла ей проявлять свой
страх.
- Апрафес! Эйнач! Адонес!
Дверь сотрясалась от ударов. Ржавый топор пробил резную панель по самым
косяком и снова исчез. Пониже в двери застряло лезвие алебарды - личи атаковали...
Используя деревянное копье как рычаг, они пытались отодрать дверь от косяка.
Шарина подумала, что, пожалуй, способность двигаться вернулась к ней. Можно
было бы попробовать подняться, но зачем? Ведь смерть от руки оживших монстров
положит конец ее ответственности... и чувству вины.
- Декокта ятеннаоуян заарабем! - взывал Медер. Голос его вибрировал от
нетерпения, запрокинутое лицо в лунном свете выражало неистовую радость.
Девушка не знала, что именно планировал колдун. Но, судя по недавнему прошлому,
снова нечто отвратительное - такое, с которым ни один порядочный человек не захочет
смириться.
Союз топора и алебарды победил: верхняя дверная панель оказалась пробитой в
нескольких местах. В образовавшиеся проломы лезли серые руки, чтоб поскорее убрать
препятствие с дороги. Они выламывали дерево, не обращая ни малейшего внимания на
длинные щепки, впивающиеся в неживую плоть.
Ноннусу бы не понравилось, как она думает о Медере! И еще ему не понравилось
бы, что девушка, ради которой он умер, валяется на полу, безразлично наблюдая за
победой зла.
Подсвечник, которым ее шандарахнули по голове, все еще валялся на полу рядом с
Шариной. Подобрав его, девушка встала у двери, ожидая, когда мерзкие серые твари
закончат свою разрушительную работу.
- Намадон! Замадон! Тестис!
Дверь раскололась сверху донизу. Та половина, на которой крепилась защелка,
шлепнулась на пол тронного зала. Двое личей толкнули дверь, и та поддалась, открылась
внутрь. За ней как и предполагала Шарина, лежала куча трупов.
Девушка приготовилась, подняв в руке тяжелый подсвечник. Личи - уже мертвые
создания, но, может быть, ее собственная кровь поможет Медеру обрести необходимую
мощь?
- Шарина! - услышала она крик колдуна и инстинктивно оглянулась на звук
своего имени.
Подняв левой рукой Азеру за волосы, он молниеносным движением перерезал ей
глотку шарининым кинжалом.
Рот прокуратора широко распахнулся, но оттуда не вырвалось ни звука. Кровь
хлынула на ее бежевое одеяние, а затем исчезла, растворилась в красном пламени, которое
вспыхнуло по линии защитного круга и быстро побежало к потолку поверх черного трона.
Даже личи замерли. Колдун и его жертва скрылись в ревущем огне. Кинжал упал на
пол и перевернулся, блеснув в свете костра. Странное дело, пламя не коснулось Шарины,
хотя она стояла на расстоянии вытянутой руки от огненного круга.
Затем огонь как-то сразу исчез, будто рухнула защитная стена. Краснокожее
чудовище с чешуйчатыми веками стояло в центре круга. Семи футов росту, с такими
покатыми плечами, что его когтистые лапы почти касались пола.
- Я спасу тебя, Шарина, - проговорил демон хриплым голосом, отдаленно
напоминающим голос Медера. Он сделал шаг вперед, скребя когтями каменные плиты.
Автоматически, все еще сжимая в руке подсвечник, девушка отступила в сторону.
Она была слишком потрясена, чтоб напугаться.
Половина оштукатуренного потолка с грохотом рухнула, накрыв собой черный трон
и почерневший от сажи пол. В воздух поднялось облако белой пыли. Пламя разгоралось в
оголившихся потолочных перекрытиях.
Тот кто вдохнул жизнь в оживших мертвецов, не предусмотрел в них такой роскоши,
как страх. Пара личей, застывших было в дверном проеме, очнулись и поперли на демона,
размахивая своим оружием. Булава клацнула и отскочила от красного черепа. Удар
копьем другого лича не достиг цели, потому что демон поймал стальной наконечник и
скомкал его, как мальчишка, забавляющийся с одуванчиком.
- Я спасу тебя, Шарина, - повторил Медер в облике демона.
Он смял в одной руке обоих личей с такой силой, что, когда разжал пальцы, на пол
посыпалась пыль костей, смешанная с желеобразной гадостью.
Покачиваясь на своих коротких ногах, демон двинулся в главный зал, где все еще
толпились ожившие мертвецы. Они бросились в нападение с решимостью пчел,
атакующих медведя-расхитителя. Столь же целеустремленно и столь же бесполезно...
Демон крушил и расшвыривал противников. Не помогали ни латы, ни оружие личей.
Шарина упала на колени перед кучей мертвых монстров у дверей тронного зала. Она
разгребала руками гниющую плоть и кости, порой рассыпавшиеся от ее прикосновения.
Ноннус лежал в самом низу, в правой руке он сжимал пьюльский нож. Лицо
отшельника выглядело спокойным - таким же, как всегда.
- Пусть Госпожа накроет тебя своим плащом, мой друг. Пусть добрый Пастырь
примет тебя в свое стадо.
Шарина обняла мертвое лицо Ноннуса и начала плакать... А демон, раскидав куски
последнего оставшегося лича, обернулся с победной улыбкой на плоском безгубом лице.
- Я спас тебя, Шарина, - прорычал он. - Теперь ты моя. И направился в сторону
девушки.
Дерг вытянул одну из своих длинных синих рук, указывая на разрушенный замок,
высившийся у них над головой.
- Вот, - сказал он, - мы пришли в место, где я исполню твое желание.
Кашел почесал подживающие царапины на груди. Сначала ему показалось, что
перед ними просто холм. Он заприметил камни правильной формы, но они скрывались
под листвой. Даже на сохранившихся фрагментах стен деревья пускали корни, росли и
растаскивали по камешку свою основу.
- Отлично, - сказал он. - И что я должен делать?
Сам Кашел не представлял, что полезного можно найти на этих развалинах, но он
доверял Дергу. И, конечно же, Мелли предупредила бы его, если б что-то было не так...
Он несколько смущенно улыбнулся своей подруге. Кашелу было как-то не по себе
оттого, что она теперь обрела нормальные размеры - как все женщины. Фея вернула ему
улыбку, но, увы в ней не было прежней беззаботной радости. Видать, по лицу Кашела
мелькнула тень, потому что Мелли потянулась и ободряюще пожала ему руку.
- Это внутри, - пояснил демон, направляясь в обход холма, параллельно бывшей
крепостной стене. - На одной из башен еще осталась крыша... вот там как раз и
на
...Закладка в соц.сетях
