Жанр: Фантастика
Рассадник добра
...я
столкновения интересов в продуктовой очереди, где противницей ее случилась толстая боевая
баба с ближайшего завода. - При чем тут хренота? Хреноту готовят из хрена, а фуфло делают
из коконов фуфелки. И если ты считаешь фуфло бесполезной вещью, значит, ты явно росла в
совершенно нищей семье. Фуфельный шелк - одна из самых дорогих тканей на побережье.
- Ммм... - пробормотала Машка. - Подозреваю, что фуфелки - это такие маленькие
рыбки, жучки или бабочки...
Технологию производства шелка она представляла себе весьма отдаленно. На одном из
уроков биологии говорили что-то о тутовом шелкопряде, и, кажется, это была то ли бабочка, то
ли гусеница, но в тот день сосед по парте снова ухитрился прилепить жвачку к Машкиным
волосам. Разумеется, в этот момент Машку не слишком интересовал урок.
- Верно, бабочки, - удивленно подтвердила Айшма. - Впрочем, подробности
производства шелка тебе знать, наверное, не обязательно. Достаточно того, чтобы ты
ориентировалась в имении и могла ознакомить с ним гостей мессира Вилигарка. Итак, на
фуфельных плантациях разводят фуфелок, из личиночных нитей которых ткутся дорогие
шелковые ткани. Научная работа мессира требует больших денежных вложений, но, хвала
Бейцу, мессир не бедствует.
Присмотревшись, Машка увидела, что поверхность поляны, принятая ею за странную
серую траву, на самом деле состоит из миллионов веретен, поставленных на один из острых
концов.
- Это личинки фуфелки, готовые к обработке, - проследив направление ее взгляда,
пояснила Айшма. - Когда огородники соберут их, мы отправим обоз в город.
- Огородники? - зачарованно переспросила Машка, наблюдая за тем, как детишки
ловко собирают личинок в большие корзины.
- Каждый зародыш знает, что в доме живут и работают домники, в огороде -
огородники, в городе - городовые, а в лесу - лесники. Стыдно быть такой невеждой! -
фыркнула экономка. - А плантация - это тоже огороженное пространство - огород!
Машка медленно кивнула, усваивая потоки новой информации. В мире, где далеко не все
слова означают именно то, к чему привык, ориентироваться довольно сложно. Как ни крути, а
привычки довольно многое определяют в жизни.
Айшма замерла ненадолго, потом нервно провела рукой по лицу и бросила раздраженно:
- Ну что ты стоишь? Идем!
Машка еле слышно фыркнула, но послушно потопала вслед за экономкой обратно к дому.
Перед парадной дверью красовалась здоровенная статуя животного, поразительно похожего на
унылого ежа в очках. Глаза его казались особенно выразительными из-за толстых
нашлепок-линз, сделанных из местного аналога горного хрусталя.
- Это Неспящий уродец. - Айшма махнула рукой в сторону статуи. - Сторож.
- Да, все в мире взаимосвязано, - пробормотала Машка себе под нос. - Если где-то
есть Спящая красавица, в другом месте непременно должен оказаться Неспящий уродец.
Ежик-очкарик вовсе не был уродлив, но, вероятно, у его создателя были свои
представления о прекрасном, раз он счел нужным дать своему творению такое имя. И уж точно
ему не пришло в голову предварительно проконсультироваться с Машкой.
Огромный холл замка некроманта внушал почтение и трепет. Внутри было довольно
холодно и мрачно, но ни паутины, ни гниющих трупов и прочей атрибутики черной магии
Машка не заметила. Вероятно, благодаря настырной Айшме, вокруг царила стерильная чистота.
И верно: только войдя, экономка тут же окинула помещение цепким хозяйским взглядом, от
которого у Машки немедленно зачесалось между лопатками. Хотела бы она посмотреть на
некроманта, вздумавшего навязывать этой несгибаемой поборнице чистоты свои понятия об
уюте и приличном дизайне интерьеров! Летучих мышей также видно не было - вероятно,
Айшма не разрешала своему работодателю держать в доме животных, впрочем, судя по
безжизненности сада, он и сам не горел таким желанием.
Из просторной прихожей вперед, направо и налево вели совершенно одинаковые,
освещенные мягким желтоватым светом коридоры, а вверх и вниз тянулись лестницы. Вверх -
широкая каменная, вниз - узкая деревянная. Эта последняя уводила в темноту, из которой
доносились еле слышные стоны, скрипы и царапанья, вызвавшие у Машки совершенно
неприличные ассоциации.
- Там внизу склад, - пояснила Айшма, заметив глумливое выражение лица
новенькой. - Без разрешения хозяина туда заходить нельзя.
Почему-то именно это простое и знакомое слово "склад" оставило неприятчый привкус и
гадливое чувство, словно вызвало в памяти прочно забытый мерзкий кошмар. Специфический
такой сон, сюжета которого ты уже и не помнишь - только ощущение. Машка передернулась
и решила, что вниз не пойдет ни за что, даже имея на руках письменное разрешение хозяина с
печатью и пару охранников за спиной. В конце концов, от любопытства кошка сдохла! Приняв
такое в высшей степени мудрое решение, она поднялась вслед за экономкой по куда более
привлекательной широкой лестнице и обомлела. Уж это-то ни в какие ворота не лезло!
Коридор, начинавшийся прямо перед ними, отделан был нежно-розовой тканью в белый
горошек. На стенах висели небольшие гравюры с пасторальными сюжетами. Неяркий уютный
свет давали широкие полоски плинтусов, за которыми вряд ли рискнули бы жить тараканы, -
настолько они казались аккуратными. В стенных нишах красовались вовсе не
приличествующие жилищу уважающего себя некроманта скелеты или хотя бы пентаграммы, а
изящные кованые журнальные столики с парой стульев. На столиках стопочкой лежали книжки
и журналы.
- Впечатляет, да? - гордо спросила довольная Машкиной реакцией Айшма. - Здесь
работал очень, очень хороший пространственник. Лучший, пожалуй, в Астолле. Он задолжал
хозяину кое-что и предпочел честно отработать долг. Мессир - весьма уважаемый человек, и
ты еще успеешь осознать, в чьем доме ты удостоилась чести служить.
- Ага. - Машка ошарашенно кивнула, - По меньшей мере это свежо и оригинально.
- Это дорого, - отрубила Айшма. - До безголовости дорого. А это внушает клиентам
трепет.
Наверное, будь у Машки деньги, она была бы очень неправильным клиентом, потому что
ей розовая ткань в горошек никакого трепета не внушала.
- Конечно, - погрустнев, продолжила экономка, - некоторые простаки любят
погорячее. Поэтому приемная выглядит совершенно иначе. Идем, мессир ждет.
Машка оживилась и приготовилась к посещению местного варианта театра ужасов с
хозяином театра в главной роли. По мере приближения к живописно затянутой паутиной двери
приемной плечи Айшмы медленно опускались все ниже и ниже, спина приобретала некоторую
сутулость, а на лице прорисовывалось запуганно-туповатое выражение. Отворилась дверь, как
и положено, с надрывным тоскливым скрипом. Из темной приемной повеяло холодом и
сыростью. Машка одобрительно и чуть сентиментально хмыкнула. Именно так пахло на
лестничной клетке зимой, когда вездесущие бомжи в очередной раз вскрывали подвальную
дверь. Навстречу им из кресла вежливо поднялся аккуратный скелет. Улыбаться ему было
нечем, однако во всей его позе сквозило дружелюбие и приветливость. Казалось, сейчас он с
сухим щелчком раскроет рот и произнесет: "Чем могу помочь, что интересует?"
- Неужели это он и есть? - вслух удивилась Машка.
- Это Рон, секретарь мессира, - едва слышно объяснила Айшма. - Когда-то он тоже
был известным магом, но хозяин убедил его поступить к нему на службу. Он не говорит,
однако все понимает, умеет писать и обладает отличной памятью. Наши постоянные клиенты
очень хорошо к нему относятся.
- Эффектно, - оценила Машка.
Скелет благодарно поклонился ей. Над головами совершенно бесшумно пронеслась то ли
летучая мышь, то ли какая-то небольшая птица. Ее можно было принять за галлюцинацию, но
это только гриппом болеют все вместе, а с ума сходят поодиночке. Айшма проводила
крылатого обитателя приемной задумчивым взглядом и нетерпеливо подтолкнула Машку туда,
где за тяжелой портьерой скрывался еще один проход. Он вел в святая святых - сердце замка
Роесна, лабораторию черного мага Вилигарка. Сзади тихо клацнуло, словно скелет-секретарь
ободряюще помахал вслед Машке рукой. Вот тут-то истинно готический трепет и настиг ее. В
памяти возникли дома Эшеров, поместье графа Дракулы, замки с привидениями и прочие
негостеприимные места, описанные в читанных Машкой ужастиках. Что ни говори, а
атмосфера много значит. Вряд ли можно почувствовать себя неуютно в коридоре, обитом
тканью в горошек, зато в сумерках, царящих в грязной приемной, отсутствие уюта явно
ощущалось.
Даже дружелюбная заботливость скелета не смогла прибавить Машке самообладания. Она
чувствовала себя Марией-Антуанеттой, провожаемой к месту казни. Сердце вело себя подло -
то колотило с частотой в сотню ударов в минуту, а то затихало, словно не желая привлекать к
себе лишнего внимания. "Чертова тахикардия!" - зло подумала Машка, глубоко вдохнула и
приказала себе успокоиться. Ну что в паршивом некроманте может быть такого особенного?
Мужик, он и есть мужик. От банальной этой мысли удивительно полегчало. Машка выругалась
про себя для закрепления результата и смело последовала за экономкой к своему новому
работодателю.
Некромант Вилигарк оказался каким-то совершенно нетипичным черным магом. В
отличие от высокомерной напыщенной Айшмы он был румян и несерьезен с виду, словно
персонаж мультфильма, и вовсе не внушил Машке трепета. Вероятно, он действительно
обладал огромной силой и знаниями, если даже при этой своей дурацкой внешности считался
уважаемым некромантом и вселял в окружающих неприязнь и страх. Темноволосый
одышливый толстячок с явно намечающейся лысиной и добродушным лицом, он как-то не
тянул на Мефистофеля и даже на Саурона совершенно не был похож. Не впечатлял, в общем.
Машку тянуло захихикать, но из уважения к магу она сдержалась. Мало ли, вдруг это его
оскорбит? В глубине души она лелеяла надежду напроситься к нему в ученицы.
Айшма низко склонилась перед ним и чувствительно ткнула Машку в спину. Машка
дернулась, хмыкнула и вежливо наклонила голову, здороваясь. Черный маг удивленно
воззрился на нее.
- Хозяин, - еле слышно пробормотала Айшма.
- Кто это? - брезгливо оттопырив нижнюю губу, спросил Вилигарк, сразу потеряв
специфический шарм, присущий безобидным немолодым мужчинам, страдающим излишней
полнотой. Высокомерное поведение не шло ему абсолютно.
- Это Марья, моя новая помощница... - еще тише отозвалась Айшма. То ли она до
смерти боялась хозяина, то ли благоговела перед ним так, что перехватывало горло.
- Это ее настоящее имя? - деловито уточнил некромант.
- Мне это неизвестно, - чуть ли не всхлипывая, призналась экономка.
- Разумеется, настоящее! - фыркнула Машка. - А фамилия - Бурова. Вам ни о чем
это не говорит?
- А должно? - удивился маг, на мгновение сбросив маску высокомерного владыки.
- Возможно, - загадочно сказала Машка. - А вы, я так понимаю, мой работодатель -
черный маг Вилигарк, специализирующийся на некромантии?
- Ты права, - подтвердил Вилигарк.
- Ну что же, будем знакомы. - Машка милостиво кивнула и обернулась к Айшме. - А
теперь, наверное, можно посмотреть, где я буду жить. А то поздно уже, спать хочется. И есть.
Айшма молчала, хлопая круглыми испуганными глазами.
- Она мне нравится, - неожиданно сказал некромант. - Я согласен взять ее на работу.
Айшма, проводи ее на кухню и хорошенько накорми. Завтра она мне понадобится.
Облегченный вздох экономки был ему ответом. Маг отвернулся, демонстрируя, что
аудиенция окончена. Машка так и подумала - "аудиенция", потому как полноценным
разговором это назвать было нельзя. Некромант явно был чересчур избалован всеобщим
поклонением и вел себя как Папа Римский. Пятясь, Айшма покинула лабораторию. Машка же,
характерная представительница ни во что не верящего нахального земного человечества
двадцать первого столетия, беззаботно повернулась спиной к некроманту и вышла в приемную,
тихонько насвистывая неприличную песенку.
Вилигарк, закусив губу, проводил ее цепким заинтересованным взглядом прожженного
мерзавца, только что учуявшего выгоду.
Местная кухня от обыкновенной не отличалась почти ничем, кроме размеров. В этой
спокойно можно было устраивать вечеринки для всего класса. И в центре помещения стояла не
дешевая газовая "Лысьва", как дома у Машки, а олицетворение высоких маготехнологий:
блестящая, украшенная таинственными знаками громадная плита. Выключенная.
Холодная липкая масса, напоминающая переваренные макароны, не вызвала у Машки
особого энтузиазма, а потому ужин ее ограничился сухарями с копченым мясом. Большой
кусок его от слабого постукивания кончиками пальцев по столу, распадался на тоненькие,
почти прозрачные ломтики. Это оказалось очень удобно, а питаться бутербродами Машка
привыкла давно. Ужин прошел на спринтерской скорости и в полнейшем молчании, после чего
Айшма вынула из шкафа мешочек с тыквенными семечками и протянула горсть Машке.
- Это полезности, - лаконично объяснила она. - Их нужно есть каждый день.
- А я и не возражаю, - отозвалась размякшая после еды Машка и рассовала семечки по
карманам.
- Обязательно съешь их! - настаивала Айшма. - В этом доме это необходимо.
Машка послушно бросила одно семечко в рот и разгрызла. Больше всего на вкус оно
напоминало сильно пережаренный и приторно-сладкий арахис, но лучше хоть какие-то
семечки, чем вообше никаких. Лицо Айшмы сразу стало менее строгим. Она расслабилась.
Наверное, употребление семечек действительно было очень важным делом.
- Полезности должны есть все слуги Роесны, чтобы защитить себя от излучения
мессира, - сочла нужным добавить экономка.
- А он что, радиоактивный? - испугалась Машка, сразу почувствовав, как копошится
внутри нее жуткая лучевая болезнь.
Айшма усмехнулась.
- Он - маг, а мы - нет. Этого вполне достаточно для того, чтобы быть осторожными,
общаясь с мессиром. Сила пылает в нем, и даже тень этой силы может оказаться опасной для
обычного человека. Идем, я покажу тебе твое жилище. Ты будешь жить еще с одной
служанкой, но ее сейчас нет, она вернется только завтра. Сегодня ночью ты будешь одна. Ни в
коем случае не выходи из дома. Завтра утром я разбужу тебя.
- И откуда вам знать, что я не магичка? - под нос себе пробормотала- Машка. -
Может, я самая сильная магичка в этом мире, просто еще не научилась пользоваться своей
великой силой?
Однако - на всякий случай - сгрызла и второе семечко.
Домик в саду совершенно очаровал ее. Как только Айшма ушла, Машка немедленно
шлепнулась на мягкую кровать с настоящей подушкой, набитой сухой травой, толстым одеялом
и пахнущей ментолом простынкой. Ночевать где попало ей здорово надоело. Кроме двух
одинаковых кроватей в домике стоял стол и пара стульев на тонких, совершенно несерьезных
ножках. Окна, правда, были голыми - ни жалюзи, ни штор прислуге, похоже, не полагалось.
Это вызвало у Машки раздражение: она терпеть не могла спать, когда в любую минуту в окно
могла заглянуть коварная луна. Машка свято верила в то, что лунный свет, коснувшийся
спящего, вызывает самые жуткие кошмары. И вообще довольно неприятно, когда через окно в
комнату может заглянуть кто угодно. Однажды, еще дома, Машка проснулась и увидела в окне
страшное, заросшее спутанными волосами лицо любопытного бомжа. Он был ветхим стариком
и вряд ли мог бы что-то сделать ей, даже если бы окно не было забрано решеткой, но все равно
Машка перепугалась до смерти и визжала, пока в комнату не вбежала мать. Машка тогда была
совсем маленькой, и мать обращала на нее гораздо больше внимания, чем сейчас. Бомж,
обложенный фирменным маманькиным матерком, мгновенно исчез, однако воспоминание о
жутком лице в окне еще долго преследовало Машку, являясь в кошмарах.
За окном стемнело, однако ей не спалось. Предусмотрительно засунув рюкзак под
кровать, она приоткрыла дверь и выскользнула на крыльцо. Присев на ступеньку, Машка
разгрызла семечко и звучно шмыгнула носом. Ночь была ясной и холодной. Прозрачный
воздух, какого никогда не бывает в крупном городе, даже в квартире, оборудованной десятком
кондиционеров, пах зеленью и дымком, будто где-то вдалеке жгли костры. Смутно
прорисовывались в темноте силуэты деревьев по обе стороны дорожки. И Машке сразу
вспомнились каштаны перед школой и горько пахнущие осенние листья, оброненные
деревьями в грязные лужи. Как наяву, она услышала осторожное шарканье шин по мокрому
асфальту и гвалт взъерошенных московских воробьев в сквере. Машка наморщила нос,
фыркнула и отвернулась, но как назло на глаза немедленно попалась картина, изображающая
летнюю ночь на озере. В воде отражался дистрофичный и синеватый, как покойник, месяц. Тут
же в памяти возник тонкий серпик бледной луны, застрявший в ветках огромного тополя.
Тополь рос между двумя одинаковыми башнями - номер 120а и 120б, во дворе, больше
напоминавшем каменный колодец. Кроме тополя на пустыре этом стояли два больших зеленых
помойных бака, по зиме обраставшие роскошными сосульками благодаря прорванной трубе,
протянувшейся над ними. Машка вздохнула тяжко и разгрызла еще одно сладкое семечко.
- Есть времена, которые проходят, - сказал кто-то из темноты, - а есть те, которые
остаются с нами навсегда. Похоже, ты думаешь именно о последних.
- Кто здесь?! - всполошилась Машка и вскочила со ступеньки, как потревоженная
курица с насеста.
- Ты грустишь, - не обращая внимания на ее испуганную суету, - продолжал голос. -
Я всегда слышу, когда хороший человек грустит неподалеку от меня. Поверь мне, хороших
людей не так много, чтобы я мог позволить им грустить, особенно тогда, когда у меня такое
замечательное настроение.
Голос был мелодичным и приятным - похоже, обладатель его частенько баловался
распеванием арий, принимая душ. Судя по всему, принадлежал голос совсем молодому
мужчине. Он был лишен ломкости и неуверенности, свойственных подросткам, но и льстивой
бархатности состоявшихся ловеласов в нем слышно не было. И, кроме всего прочего, просто
"хороший человек" иногда звучит куда более привлекательно, чем "красивая девушка".
- Мне просто немного не по себе, - отозвалась Машка, стараясь разглядеть в темноте
своего неожиданного собеседника. - Не спится. Это мой первый день в поместье. Как-то я,
знаете ли, не привыкла ночевать под боком у настоящего некроманта.
- К этому невозможно привыкнуть, - успокоил ее голос. - Жить рядом со смертью -
весьма экзотическое развлечение. Но ничего опасного вокруг тебя пока нет.
- А вы кто? - не выдержала Машка. - Огородник?
Собеседник рассмеялся. Мужчины редко умеют смеяться так красиво. Обычно они не
дают себе труда тренировать это умение, а любое искусство, даже искусство смеяться, требует
практики. Машка совсем расслабилась и неуверенно улыбнулась в ответ, надеясь, что
таинственный собеседник увидит ее улыбку.
- Неужели я похож на огородника? - мягко спросил он.
- Вы вообще ни на что не похожи, - призналась Машка. - Потому что я вас не вижу.
Тут слишком темно.
- Нигде не может быть настолько темно, чтобы не разглядеть настоящего эльфа, -
категорично возразил собеседник.
- Так вы эльф? - поразилась Машка.
- Нет, драконьи какашки, - серьезно ответил он и абсолютно беззвучно вынырнул из
темноты сада.
- Куриные какашки, - автоматически поправила Машка, глядя на эльфа во все глаза.
Именно так она хотела бы выглядеть, если бы у нее была такая возможность.
- Как тебе будет угодно, - согласился эльф. - Я - Май, а он - Вий. Он старший.
От ближайшего древесного силуэта отделилась тонкая изящная тень. Товарищ Мая,
кажется, был молчалив и не слишком общителен. Он махнул рукой в знак приветствия и тут же
снова перестал быть видимым. Вероятно, с возрастом эльфы устают от чужого восхищения и
стараются не общаться с уродливыми людьми. Машка быстро спрятала зa спину руки с
обкусанными ногтями, чтобы комплекс неполноценности не так сильно мучил ее. Эльф мягко
улыбнулся, с интересом наблюдая ее смущение. Его высокий лоб и невероятно длинные, чуть
загнутые ресницы сделали бы честь самой высокооплачиваемой фотомодели. Совершенные
линии губ и скул не нуждались ни в какой корректировке, а миндалевидные ярко-синие
глаза... - боже, как же Машка хотела, чтобы у нее такие были! С такими глазами ей бы дома и
сам черт был не страшен.
Дома... Это слово слегка отрезвило ее. Здесь-то она не дома! Здесь все другое и,
возможно, опасное. Кажется, Айшма что-то говорила на тему того, чтобы она не смела сегодня
ночью выходить из домика. Интересно, не из-за эльфов ли? Машка пригляделась к
общительному красавцу и ахнула. Несмотря на все свое изящество, благородную осанку и
породистость, сквозившую в каждой черте лица, в каждом движении эльфа, одет он был в
грязную, засаленную спецовку, а его волосы, правда не спутанные, немыты были, похоже, с
самого рождения. На щеке у эльфа красовалось пятнышко грязи, но это совершенно его не
беспокоило. От него не пахло потом и грязью, как от рыцаря Дегрена, как ни странно. Его
нельзя было назвать бомжеватым, скорее он был...
- А почему ты такой чумазый? - выпалила Машка.
- Какой? - опешил Май.
- Ладно, проехали... - спохватилась она.
- Погоди, погоди. - Властным жестом Май взял ее за подбородок, прикрыл глаза и
шумно втянул точеными, как у элитной лошади, ноздрями воздух. - Я ошибаюсь или ты
действительно родилась не в этом мире?
- Как ты догадался? - внутренне сжавшись, сдавленным голосом спросила Машка.
- Ты что, боишься? - удивленно спросил Май и звонко рассмеялся. - Ты, наверное, не
знаешь. Эльфов нельзя бояться. Люди могут только любить эльфов или презирать их. Вий, иди
сюда! Посмотри, что я нашел! Это первая гостья, которую я встретил!
- Ох, чудный мир, так его растак! - отозвался ворчливо старший, появляясь из тени
снова. - Ты не мог повременить с этим немного?
- Я не виноват! - торжественно отмазался Май. - Это судьба.
- Не следует последствия собственного любопытства сваливать на судьбу, -
нравоучительно заметил Вий, тем же хозяйским жестом касаясь Машкиного лица. - И правда
гостья... Интересно.
- Стоп! - решительно сказала Машка, высвободив из ухоженной эльфийской ладони
принадлежащий ей подбородок и отступив на шаг. - Я уже ничего не понимаю! При чем тут
судьба и гости? Как вы узнали, что я из другого мира? У меня на лбу этого не написано,
кажется!
- Написано, - возразил Вий. - И именно, как ты изволила заметить, на лбу. Мы,
высокие светлые, плоть от плоти этого мира. Неужели мы не заметим того, что ты не являешься
его частью? Разве ты можешь перепутать свою руку с чьей-то еще? Имей в виду, тебе крупно
повезло.
- Да что вы говорите? - насмешливо сказала Машка. - И в чем же? Я выиграла
поездку на острова?
- Упаси тебя Владыки от такого везения! - отмахнулся Май, все еще улыбаясь. - На
острова отправляют только преступников. Не могу поверить, что такое юное существо сослали
в Ишмиз за какое-то страшное преступление... Хотя...
- Ишмизом называется наш мир, - педантично прокомментировал Вий.
- Отлично! - Машка кивнула. - Хоть что-то стало понятным. Теперь разберемся с
везением.
- Ты первая гостья этого мира, которую я встретил, - объяснил Май. - Теперь мы
должны быть очень близки.
- А может, не надо мне мозги конопатить? - скептически предложила Машка.
Эльф на секунду замер и немедленно залился краской.
- Не в том смысле, в котором ты подумала, - поправился он. - Не стоит настолько
верить всему, что говорят об эльфах.
- А я, между прочим, о здешних эльфах вообще почти ничего не слышала, - невинно
отозвалась Машка. - Хотя где-то читала, что они удивительно красивы и музыкальны.
- Приятно слышать. - Вий снисходительно улыбнулся.
- А еще они здорово стреляют из лука, - добавила Машка.
- Это оружие такое? - брезгливо поинтересовался Вий. - Вечно люди приписывают
нам свои недостатки. Эльфы не пользуются этой глупостью, мертвые орудия убийства -
исключительно человеческая выдумка. Нам, детям земли, нет нужды пользоваться оружием.
- Теперь я должен помочь тебе освоиться в моем мире, - сказал Май, которому
наскучило, что на него не обращают внимания. - Это моя обязанность. Иначе удачи не будет.
А ты должна слушаться моих советов.
- Даже у людей поговорка есть, - заметил Вий. - Эльф плохого не посоветует.
- Предположим, - согласилась Машка, прислушиваясь к своему внутреннему голосу.
Тот не выражался матерно и вообще молчал, а интуиция подсказывала ей, что эльфы не лгут.
Не может говорить неправду существо с такими невероятными ресницами. Да и взгляды эльфов
искрились ехидством, вовсе не свойственным тем, кто пытается обмануть собеседника.
- Мы вообще не умеем говорить неправду, - обиженно сказал Май.
- Ты что, мысли мои читаешь? - дошло наконец до Машки.
- Все эльфы умеют читать мысли, - солидно подтвердил Вий. - И именно поэтому не
приучены лгать. Попробуй обмани кого-нибудь, когда все вокруг видят тебя насквозь.
Удивительно, но никакой неловкости Машка не почувствовала. Наоборот, от понимания,
что все ее мысли слышны собеседнику-нелюдю, стало как будто легче и спокойнее. Пожалуй,
так было гораздо проще общаться: вероятность быть неправильно понятой уменьшалась в
сотни раз. Их вовсе не шокировало то, что она попала в Ишмиз из Москвы. Их не волновало то,
что она почти ничего не знает про этот странный мир, полный магии. И это оказалось очень
приятно - найти кого-то, кому вменялось в обязанность помочь ей адаптироваться здесь.
- Вы тут живете? - спросила она.
- Нет. Мы работаем у Вили, - охотно отозвался Май. - Настраиваем его сад.
- Как это настраиваете? - не поняла Машка.
- Чтобы правильно рос, - объяснил Май. - Нам же это ничего не стоит. А здесь удобно
и забавно.
- Кому как... - протянул Вий. Было видно, что у него свои взгляды на некромантию, в
корне отличающиеся от взглядов Мая. Но уточнять не стал.
- Значит, будем работать вместе, - подытожила Машка.
Она еще никогда не работала в такой приятной компании. Как бы ей хотелось, чтобы об
этом узнали ее высокомерные обеспеченные одноклассники! Она готова была прозакладывать
голову, что никто из них не видел живого эльфа.
- Кстати, о работе, - напрягся Май. - Будь готова к тому, что вскоре Вили вызовет
т
...Закладка в соц.сетях
