Жанр: Фантастика
Колесо Времени 03. Возрожденный дракон
...отлично известно. Среди ныне живущих не найдется никого, кто мог бы в Игре
соперничать с ней. Любовь или не любовь, но если уж Моргейз начнет
присматриваться к Гейбрилу, то он не утаит от нее даже своих детских шрамов,
не говоря уж о чем-то большем. А если она узнает о его намерении причинить
вред Илэйн... - Том поставил камень на доску. На первый взгляд этот ход
казался странным, но Мэт увидел, что через три следующих хода треть камней
Гилла будет окружена. - У лорда Гейбрила будут роскошнейшие похороны! Ох уж
эта твоя Игра Домов! - проворчал толстяк. - И все же в этом что-то есть... -
Внезапная улыбка осветила его лицо. - Я даже знаю, кто закрутит все дело,
кому обронить нужное словцо. Мне нужно лишь вскользь упомянуть при Гилде,
будто я видел нечто во сне, и не пройдет и трех дней, как она растрезвонит
об этом всем служанкам половины Нового Города как о свершившемся факте. А
это уже кое-что. Гилда величайшая сплетница из всех когда-либо сотворенных
Создателем.
- Только сделай так, Базел, чтобы до тебя не докопались.
- Будь спокоен. Том. Неделю назад один человек рассказал мне мой же
собственный кошмар, как будто он от кого-то его услышал, а тот узнал еще от
кого-то. Должно быть, Гилда подслушала мой разговор с Колин, но, когда я
стал допытываться, тот выдал мне целую цепочку имен, которая увела через
весь Кэймлин и затерялась где-то на той стороне города. И вот я, просто из
любопытства, решил проверить, через сколько ушей и ртов пролетел этот слух.
Я пошел по этой цепочке и нашел самого последнего человека. И он клялся, что
все приснилось ему самому. Так что нечего бояться. Том.
Мэту было совершенно безразлично, какие слухи они собирались
распускать, - никакие слухи не помогут Эгвейн и ее подругам, но одно ставило
его в тупик.
- Том, ты так спокойно все это воспринимаешь... А я-то думал, что
когда-то ты больше жизни любил Моргейз.
Менестрель снова уставился в чашечку своей трубки.
- Мэт, одна очень мудрая женщина как-то сказала мне, что время залечит
мои раны, что время изгладит все, - промолвил он. - Я тогда не поверил ей.
Но она оказалась права.
- Ты хочешь сказать, что больше не любишь Моргейз?
- Парень, прошло уже пятнадцать лет с тех пор, как я бежал из Кэймлина,
увернувшись от топора палача, когда чернила подписи Моргейз на указе еще
высохнуть не успели. Сидя здесь и слушая, как Базел сплетничает, - Гилл
завозмущался, а Том повысил голос: - Да, именно так, сплетничает о Моргейз и
Гейбриле, обсуждает их возможный брак, я понял, что моя страсть давно
умерла. О, без сомнения, я по-прежнему испытываю к ней симпатию, может быть,
даже люблю ее чуть-чуть, но это уже не то огромное чувство.
- А я-то подумал, что ты сейчас же кинешься во дворец ее предупредить!
- Мэт рассмеялся и удивился, когда Том засмеялся вместе с ним.
- Я не такой дурак, парень, - сказал менестрель. - Даже осел понимает,
что мужчины и женщины временами думают по- разному, а самая большая разница
между ними в одном. Мужчины забывают, но никогда не прощают;
женщины же прощают, но никогда не забывают. Скорей всего, Моргейз
поцелует меня в щеку, угостит бокалом вина и скажет, что она по мне скучала.
А потом она может позволить гвардейцам схватить меня и увести в темницу, а
там и до палача недалеко. Нет уж. Моргейз одна из самых умных женщин,
которых я когда-либо знал, и это о чем-то да говорит. Гейбрила я могу только
пожалеть, когда Моргейз узнает, что он замышляет. Ты говоришь в Тир? А
нельзя ли подождать до утра? Мне надо поспать хотя бы одну ночь.
- К ночи я намерен оказаться как можно ближе к Тиру! - И Мэт захлопал
глазами: - А ты хочешь идти со мной? Я думал, ты здесь остаешься.
- Ты что, не слышал? Я же сказал, что не желаю лишиться головы. Тир для
меня место более безопасное, чем Кэймлин, и вдруг там окажется не так уж
плохо. Кроме того, мне эти девушки нравятся. - Внезапно в его руке появился
нож и столь же быстро исчез. - Не хотелось бы, чтобы с ними что- нибудь
случилось. И раз ты намерен поскорее добраться до Тира, нужно отправиться в
Арингилл. Быстроходное судно доставит нас в Тир на несколько дней раньше,
нежели лошади, даже если мы загоним их до смерти. Я уже не говорю о том, что
у меня от седла на заднице сплошная мозоль.
- Тогда в Арингилл, - сказал Мэт. - Раз так быстрее.
- Что ж, - заметил Гилл, - я полагаю, что, если ты уезжаешь, юноша, мне
надо распорядиться насчет обеда. - Он резко отодвинул стул и направился к
двери.
- Мастер Гилл, сохраните это для меня! - сказал Мэт и бросил хозяину
гостиницы замшевый кошель.
- Что это, юноша? Деньги?
- Ставка. Гейбрил не знает, но мы с ним побились об заклад.
Кошка спрыгнула на пол, когда Мэт взял деревянный стаканчик с
игральными костями и выбросил кости на стол. Пять шестерок.
- И я всегда выигрываю!
ГЛАВА 48. Следуя ремеслу
Пока "Змеешейка" медленно приближалась к причалам Тира, что на западном
берегу реки Эринин, Эгвейн, склонившись через борт, пристально смотрела в
воду, катящуюся вдоль прочного корпуса судна. Длинное весло приближалось и
снова отдалялось, оставляя на воде белые гребни. Ей было муторно от этого
мерного движения весла, но она знала, что стоит поднять голову, и она
почувствует себя еще хуже. Если смотреть на берег, медленное, винтообразное
движение носа "Змеешейки" из-за качки будет более заметным.
Судно переваливалось с боку на бок и с носа на корму от самой Джурене.
Эгвейн не интересовало, какой ход был у судна раньше, но она поймала себя на
мысли, что было бы даже хорошо, если бы "Змеешейка" затонула, не достигнув
Джурене. И надо было заставить капитана зайти в Арингилл, чтобы покинуть это
и найти другое судно. Девушка прокляла все корабли и тот день, когда они с
Найнив и Илэйн ступили на палубу. Она думала о множестве других, самых
разнообразных вещей, лишь бы отвлечься от происходящего.
Сейчас, когда судно шло на длинных веслах, качка была меньше, чем под
парусами. Но качка длилась несколько дней подряд, и Эгвейн уже не
чувствовала никакой разницы. Ей казалось, что желудок болтается внутри,
подобно молоку в глиняном кувшине. Эгвейн сглотнула и постаралась прогнать
этот образ.
Ни она, ни Илэйн, ни Найнив, еще будучи на "Змеешейке", не обдумали
дальнейшего плана действий. Не проходило и десяти минут, чтобы Найнив не
рвало, а при виде этого в желудке Эгвейн тоже не задерживалось то, что она
умудрялась проглотить. По мере того как они продвигались вниз по реке, жара
усиливалась. И от этого становилось еще хуже. Найнив сейчас, без сомнения,
была внизу с Илэйн, которая снова держала ей тазик.
О Свет, нет! Не думай об этом! Зеленые поля. Лужайки. О Свет, лужайки
не мотает вот так. вверх-вниз! Щебечущие колибри. Нет, лучше жаворонки!
Поющие жаворонки.
- Госпожа Джозлин? Госпожа Джозлин! - Прошло несколько мгновений,
прежде чем она поняла, что эти слова обращены к ней. Этим именем она
назвалась капитану Канину, голос которого сейчас и услышала. Девушка
медленно подняла голову и остановила взгляд на его удлиненном лице. - Мы
причаливаем, госпожа Джозлин. Вы все время говорили, что жаждете ступить на
берег. Вот мы и прибыли.
Его голос не скрывал нетерпения избавиться от трех пассажирок, две из
которых все время, как он говаривал, "травили" и стонали ночи напролет.
Босые, обнаженные по пояс матросы бросали канаты людям на каменной
пристани, которая выдавалась в реку. Портовые рабочие вместо рубашек носили
длинные кожаные жилеты. Весла были убраны, за исключением одной пары,
которая подправляла движение и оберегала судно от слишком сильного удара о
причал. Плоские камни пристани были мокрыми, в воздухе висело ощущение
недавно прошедшего дождя. И это немного успокаивало. Выматывающая качка
прекратилась, но желудок Эгвейн все еще помнил ее. Солнце клонилось к
закату. Об ужине Эгвейн старалась не думать.
- Очень хорошо, капитан Канин, - сказала она, пытаясь вложить в эти
слова все достоинство, какое ей удалось сохранить.
У него был бы совсем другой тон, если б меня стошнило ему на сапоги. От
картины, которую услужливо подсказало воображение, Эгвейн передернуло.
Кольцо Великого Змея и кольцо тер'ангриал висели теперь на кожаном
шнурке у нее на шее. Девушка кожей чувствовала прохладу каменного кольца, и
этого было достаточно, чтобы противостоять влажному теплу воздуха. Но Эгвейн
понимала, что чем чаще она пользовалась тер'ангриалом, тем больше ей
хотелось прикасаться к нему, хотелось, чтобы ни ткань, ни кошель не
разделяли камень и ее тело.
Тел "аран "риод все еще показывал слишком мало и не мог помочь ей.
Иногда возникали образы Ранда, или Мэта, или Перрина, и все же чаще они
появлялись в тех ее снах, когда она не использовала тер'ангриал, но уловить
какой-нибудь смысл в увиденном она не могла. Шончан - о них она не желала
думать. Ночные кошмары с Белоплащником, который сажал мастера Лухана в центр
огромного зубастого капкана вместо наживки. Почему у Перрина на плече сокол
и почему важно, что он выберет: топор, с которым он ходил, или молот
кузнеца? Что значит игра Мэта с Темным в кости? И он все время кричал: "Я
иду! " Почему? И почему во сне казалось, что он кричит ей? И Ранд. Он крался
сквозь кромешную тьму к Калландору, а вокруг него двигались фигуры шестерых
мужчин и пяти женщин. Некоторые из них охотились за ним, другие не замечали
его, третьи пытались направить его к мечу из сияющего кристалла, а кое-кто
пытался помешать ему достичь меча. Но кажется, никто из них не знал, где он
находится, или они могли видеть его только в кратких вспышках. В глазах у
одного из мужчин горело пламя, и он очень желал, чтобы Ранд был мертв. Его
страстное желание смерти Ранда было настолько сильно, что Эгвейн почти
чувствовала его на вкус. Ей показалось, что она знает его. Ба'алзамон! Но
кто остальные? И снова Ранд - в той сухой пыльной комнате, облепленный
маленькими существами, которые впивались ему под кожу. Ранд - противостоящий
целому полчищу Шончан; Ранд - противостоящий ей и женщинам вместе с нею, а
среди них - шончанка. Все это смущало Эгвейн, приводило в замешательство.
Хватит думать о Ранде и о других, надо попытаться понять, что ее ждет
впереди. Что замыслили Черные Айя? Почему во сне я не вижу ничего о них?
Свет. почему я не могу узнать, как. мне добиться того, чего я хочу?
- Спустите лошадей на берег, капитан, - сказала она Канину. - Я сообщу
госпоже Мариим и госпоже Кариле о прибытии. - Найнив была Мариим, а Илэйн -
Карилой.
- Я уже послал человека оповестить их, госпожа Джозлин. А ваши лошади
будут ждать вас на причале, как только моим людям удастся установить
грузовую стрелу.
Капитану очень хотелось избавиться от них. Эгвейн уже подумывала
сказать ему, что не надо спешить, но тут же отказалась от этой мысли. Хоть
качка на "Змеешейке" и прекратилась, девушке хотелось как можно скорее
ступить на твердую землю. И без проволочек. И все же она остановилась,
погладила Туманную по носу и позволила серой кобыле потереться носом о ее
ладонь. Она сделала это, чтобы убедить капитана Канина, что нисколько не
торопится.
На лестнице, ведущей из кают, появились Найнив и Илэйн, нагруженные
узлами и седельными сумками. Увидев, что Эгвейн смотрит на нее, Найнив
отодвинулась от Дочери- Наследницы и остальную часть пути прошла без
посторонней помощи. Команда устанавливала узкие сходни, еще пара матросов
прилаживала широкий парусиновый пояс под брюхо Туманной. Эгвейн поспешила
вниз за своими вещами. Когда она вернулась, ее кобыла была уже на пристани,
а чалая лошадь Илэйн висела на парусиновом поясе на полпути к берегу.
Первым ощущением Эгвейн после прикосновения к камням пристани было
облегчение: ничего уже не будет качаться и ходить ходуном под ногами. Она
стала разглядывать город, достичь которого им стоило стольких трудов.
Каменные склады огораживали длинные причалы, вдоль которых выстроилось
множество судов, больших и малых. Еще суда стояли на якоре рядом, в реке. От
них Эгвейн поспешно отвернулась. Тир был выстроен на совершенно плоской
равнине. Дальше, за складами, где пролегали грязные улочки, ей удалось
разглядеть каменные и деревянные дома, гостиницы и таверны. Крыши были крыты
черепицей и имели причудливые угловатые очертания, а некоторые возвышались
тонкими, острыми шпилями. За всем этим виднелась внушительная стена из
серого камня, за которой торчали высокие башни с балконами и дворцы с белыми
куполами. Вершины башен были заострены, а очертания дворцовых куполов
казались квадратными. Тир предстал таким же большим городом, как Кэймлин или
Тар Валон, и, хотя он не считался таким же красивым, по праву назывался
одним из великих городов мира. И все-таки, кроме Тирской Твердыни, смотреть
было не на что. Эгвейн слышала о ней много сказаний и преданий, которые
гласили, что Тирская Твердыня - величайшая крепость в мире, и к тому же
самая древняя, возведенная первой после Разлома Мира. Но все эти рассказы
никак не подготовили девушку к тому, что она увидела. Сначала Эгвейн
подумала, что это огромный серый холм или маленькая бесплодная гора,
простирающаяся на запад от Эринин через стену в сам город и занимающая сотни
гайдов. На огромной высоте развевалось знамя - три белых полумесяца по
диагонали на красно-золотом поле. И даже когда девушка увидела стяг,
хлопающий над рекой на высоте не менее трехсот шагов, но достаточно большой,
чтобы его можно было разглядеть, даже когда она оглядела зубчатые стены и
башни, - ей было трудно поверить, что Тирская Твердыня построена - нет,
скорее высечена - в бывшей тут горе.
- Тут не обошлось без Силы, - пробормотала Илэйн. Она тоже смотрела на
Твердыню. - Сплетенными потоками Земли вытянули камни из земных глубин,
потоками Воздуха перенесли их из всех уголков мира, а потоки Земли и Огня
использовали, чтобы сплавить все это в монолит, в единое целое, без швов,
без скрепляющего раствора. Атуан Седай говорит, что Башня не смогла бы
повторить это сегодня. Странно, если принять во внимание, каково ныне
отношение Благородных Лордов к Силе.
- Я думаю, - тихо сказала Найнив, следя за снующими вокруг рабочими, -
если принять во внимание именно это, то есть вещи, о которых нам не следует
говорить во всеуслышание.
По лицу Илэйн было ясно, что ее одолевают противоречивые чувства:
негодование - ведь говорила она совсем тихо - и признание правоты Найнив. В
последнее время Дочь-Наследница часто соглашалась с Найнив - слишком часто и
с готовностью, что редко устраивало Эгвейн Только тогда, когда Найнив права,
ворчливо заметила про себя Эгвейн.
Здесь за женщиной, которая носит кольцо или даже просто связана с Тар
Валоном, обязательно будут следить. Босые докеры в кожаных жилетах не
обращали на них никакого внимания. Они суетились, таская на спинах ящики,
корзины и тюки или катя тачки. В воздухе висел крепкий запах рыбы. Вокруг
трех соседних причалов сгрудились дюжины маленьких рыбацких лодочек, очень
похожих на те, что изображены на картине в кабинете Амерлин. Обнаженные по
пояс мужчины и босые женщины доставали из лодок корзины с рыбой - груды
живого серебра, бронзы и зелени; были там и рыбины такой окраски, которой
Эгвейн никогда не видела: ярко-красные и бирюзовые, бриллиантово- желтые и
даже с полосками или пятнами белого и прочих цветов.
Эгвейн понизила голос настолько, чтобы его слышала только Илэйн:
- Она права, Карила. И не забывай, почему тебя зовут Карилой.
Она не хотела, чтобы Найнив слышала подобное признание. Выражение лица
Илэйн не изменилось, но Эгвейн поняла, что той оказалось достаточно
услышанных слов, - от ушей коротко полыхнуло жаром, как от печки.
Черного жеребца Найнив уже спускали с судна, матросы принесли сбрую и
просто кинули ее на мокрые камни причала. Найнив посмотрела на лошадей и
открыла было рот, чтобы приказать оседлать животных, но сжала губы и
тряхнула головой, что потребовало немалых усилий. Найнив лишь пару раз
дернула себя за косу. Как только ее лошадь была освобождена от строп, она
накинула попону в синюю полоску на черную спину и положила поверх свое седло
с высокой лукой. На спутниц Найнив не глядела. Эгвейн не хотелось ехать
верхом, чтобы вновь не подвергать испытанию свой желудок, который еще помнил
качку на "Змеешейке", но вид грязных улиц все-таки убедил ее выбрать меньшее
зло. Девушке очень не хотелось очищать грязь со своих туфель и постоянно
приподнимать юбки во время ходьбы. Она быстро оседлала Туманную и
вскарабкалась на ее спину, принявшись поправлять юбки, - и проделала все
раньше, чем успела подумать, что грязь - это, в конце концов, не так уж и
плохо. На "Змеешейке", во время плавания, Илэйн пришлось заняться небольшим
рукоделием. Дочь-Наследница шила аккуратными, мелкими стежками, и она
приспособила все платья девушек для верховой езды.
Найнив вскочила в седло и на несколько мгновений побледнела - ее
жеребец неожиданно взбрыкнул. Держалась всадница с завидным самообладанием,
но ей пришлось крепко сжать губы и так же крепко - поводья. Вскоре ей
удалось усмирить своего жеребца.
Когда всадницы медленно двигались мимо складов, Найнив уже пришла в
себя и была в состоянии говорить:
- Мы должны отыскать, где находятся Лиандрин и другие, но так, чтобы
никто не узнал, что кто-то об этом спрашивал. Им наверняка известно, что мы
отправились за ними следом, но мне бы не хотелось, чтобы они узнали о нашем
здесь пребывании, пока для них не станет слишком поздно. - Она глубоко
вздохнула. - Признаюсь, я пока не придумала, как это сделать. Пока не
придумала. Кто может что предложить?
- Ловец воров, - без колебаний сказала Илэйн. Найнив нахмурилась.
- Ты имеешь в виду - кто-то вроде Хурина? - спросила Эгвейн. - Но ведь
Хурин был на службе у короля. Разве ловцы воров тут не служат Благородным
Лордам?
Илэйн кивнула, и на мгновение Эгвейн даже позавидовала желудку
Дочери-Наследницы.
- Да, служат, - сказала Илэйн. - Но ловцы воров не похожи на гвардейцев
королевы или на тайренских Защитников Твердыни. Да, они служат правителям,
но иногда обворованные платят им, чтобы те вернули украденное. И иногда они
за деньги берутся отыскать нужного человека. По крайней мере, так они делают
в Кэймлине. Вряд ли, по- моему, в Тире происходит как-то иначе.
- Значит, мы поселимся в гостинице, - сказала Эгвейн, - и попросим
хозяина найти нам ловца воров.
- Только не гостиница, - сказала Найнив с такой же твердостью, с
которой она управилась с жеребцом. Казалось, она никогда не позволяла своему
скакуну выйти из-под контроля. Но скоро ее голос смягчился: - Лиандрин уж
точно нас знает, и мы должны допустить, что другие нас узнают тоже. Они
наверняка следят за всеми гостиницами, поджидая тех, кто придет по их следу.
Я хочу захлопнуть западню у них перед носом, но так, чтобы нас в ней не
оказалось. Вот поэтому мы не остановимся в гостинице.
Эгвейн знала, что Найнив будет ждать возражений, и потому молчала - не
желая потакать ей в этом.
- Тогда где же? - хмуро спросила Илэйн. - Если б я могла рассказать,
кто я, и в это бы поверили - то даже в такой одежде и без эскорта нас
приняли бы в большинстве благородных Домов и, скорее всего, в самой
Твердыне, потому что между Кэймлином и Тиром установлены дружественные
отношения. Но тогда невозможно будет утаить наше появление, и еще до
наступления ночи об этом будет знать весь город. Найнив, ничего, кроме
гостиницы, я придумать не в состоянии. Если ты решила отправиться на
какую-нибудь ферму за городом, то оттуда мы никогда не найдем их.
Найнив посмотрела на Эгвейн:
- Я решу, где мы остановимся. Только дайте мне оглядеться.
Недовольный взгляд Илэйн переметнулся с Найнив на Эгвейн и обратно.
- "Не стоит отрезать себе уши, если не нравятся серьги", - пробормотала
она.
Эгвейн присматривалась к улице, по которой они ехали. Если я позволю ей
подумать, что у меня есть какие-то догадки, то пусть меня испепелит на
месте.
Людей встречалось немного, не то что в Тар Валоне. Вероятно, всех
отпугивало обилие грязи на улицах. Мимо девушек проезжали телеги и фургоны.
Их тянули круторогие быки, а рядом шли возчики с длинными стрекалами из
какого-то светлого ребристого дерева. Не было ни экипажей, ни портшезов. В
воздухе тоже пахло рыбой, мимо спешили люди, несшие корзины с уловом. Лавки
не выглядели процветающими, перед ними не было лотков с разложенными
товарами, и Эгвейн редко видела, чтобы в лавки кто-то заходил. Над входами
висели вывески:
портновская иголка и рулон ткани, нож и ножницы, ткацкий станок и тому
подобное, - но краска на большей части уже облезла. Несколько попавшихся на
пути гостиниц были в таком же плачевном состоянии, как их вывески, и
выглядели не слишком оживленными. Убогие домишки теснились между гостиницами
и лавками, часть черепицы или слюды пооблетала с крыш. Эта часть Тира явно
была очень бедной. И, видя лица прохожих, Эгвейн все больше убеждалась, что
никто уже не пытался что-либо изменить. Некоторые еще работали и что-то
делали, но большинство на все махнули рукой. Только немногие поднимали
головы, чтобы посмотреть на трех всадниц, хотя верховые были редкими гостями
там, где все передвигались пешком.
Мужчины носили мешковатые брюки, завязанные на лодыжках. Только очень
немногие были облачены в куртки необычного покроя - длинные, темные, плотно
облегающие грудь и руки и расширяющиеся ниже талии. Людей, носящих
неглубокие туфли, было больше, чем тех, кто ходил в сапогах, а большинство
шлепали по грязи босиком. Многие вообще не носили ни курток, ни рубашек, и
потому у них были видны поддерживающие шаровары широкие кушаки, иногда
цветные и часто грязные. Кое-кто ходил в конусообразных соломенных шляпах, и
только совсем немногие носили матерчатые береты, сдвинутые набок. Женские
платья закрывали шею, доходя до подбородка, а подолы касались щиколоток.
Многие носили фартучки бледных тонов, подчас даже два-три, каждый меньше
предыдущего. Соломенные шляпы женщин мало отличались от мужских, но были
окрашены в тон передников.
Эгвейн поняла, как местным жителям удается уберечь туфли от грязи,
присмотревшись к одной из прохожих. К туфлям женщины были привязаны
небольшие деревянные платформы, на которых она возвышалась над грязью на две
ладони. Причем создавалось впечатление, что женщина шагает так, будто
ступает по твердой земле. Мужчины тоже носили платформы. Некоторые женщины
ходили босиком, но все же босых мужчин было больше.
Эгвейн уже принялась было размышлять, в какой лавке продаются такие
платформы, как вдруг Найнив направила своего жеребца в переулок между
длинным узким трехэтажным домом и каменной стеной гончарной лавки. Эгвейн
обменялась взглядом с Илэйн, Дочь-Наследница недоуменно пожала плечами, и
они последовали за Найнив. Эгвейн не могла понять, куда и зачем направляется
Найнив, и охотно обсудила бы с ней это, но и отставать от подруг не
хотелось.
Переулок привел их в маленький задний дворик, окруженный домами. Найнив
уже спешилась и привязывала поводья к смоковнице, чтобы ее жеребец не
дотянулся до зелени, растущей в занимающем полдвора огородике. К задней
двери была проложена дорожка из камней. Найнив подошла к двери и постучала.
- Что это тут? - невольно вырвалось у Эгвейн. - Почему мы здесь
остановились?
- А ты не заметила в окнах пучки сухих трав? - Найнив вновь
затарабанила по двери.
- Трав? - недоуменно спросила Илэйн.
- Мудрая! - подсказала Эгвейн, слезая с седла и привязывая Туманную
рядом с черным жеребцом Найнив. Гайдин - не слишком подходящее имя для коня.
Неужели она думает, что мне невдомек, кого она имеет в виду? Найнив отыскала
Мудрую, или Ищущую, или как их здесь еще называют.
Женщина приоткрыла дверь ровно настолько, чтобы бросить подозрительный
взгляд. Сначала Эгвейн показалось, что она коренастая и толстая, однако,
когда женщина широко раскрыла дверь, оказалось, что хоть она и плотного
сложения, но у нее превосходные мышцы. Она выглядела такой же сильной, как и
госпожа Лухан, а в Эмондовом Лугу некоторые утверждали, что Элсбет Лухан
силой не уступит своему мужу. Может быть, это было и не совсем так, но и
недалеко от правды.
- Чем я могу вам помочь? - спросила женщина. Ее говор сильно напоминал
акцент Амерлин. Седые волосы толстыми локонами были уложены по бокам ее
головы. Три передника женщины были разных оттенков зеленого, каждый темнее
следующего, но самый верхний все равно был бледного цвета. - Кому из вас я
нужна?
- Мне, - сказала Найнив. - Мне бы что-нибудь от тошноты. И возможно,
одной из моих спутниц необходимо то же самое. Если только мы попали куда
нужно.
- Вы не тайренки, - сказала женщина. - Можно было догадаться об этом по
вашей одежде еще до того, как вы заговорили. Меня зовут матушка Гуенна,
также меня прозывают Мудрой, но я уже достаточно стара, чтобы мне не
доверяли конопатить швы. Вы пришли, и я постараюсь вам помочь.
Кухонька была опрятная, хотя и не очень большая. На стенах висели
медные кастрюли, с потолка свешивались сушеные травы и колбасы. Несколько
высоких буфетов были сделаны и
...Закладка в соц.сетях
