Жанр: Фантастика
Колесо Времени 03. Возрожденный дракон
... стала копаться под парусиной, покрывавшей тележку.
- Быстро она управилась, - тихо произнес Том, не разжимая зубов и не
вынимая изо рта трубки. - В этакой темноте, высекая огонь кресалом, недолго
и конюшню спалить.
Пришелица вновь появилась в круге света с краюхой хлеба, которая была,
скорее всего, черствой, так как женщина ела медленно, несмотря на явный
голод.
- У нас сыра не осталось? - прошептал Мэт.
Том в ответ лишь покачал головой.
Женщина вдруг начала принюхиваться, видимо, почувствовав запах
табачного дыма. Мэт уже готов был встать и обнаружить себя, но тут одна из
дверных створок вновь отворилась.
Женщина пригнулась, готовая бежать, но из-под дождя навстречу ей
шагнули четверо мужчин, на ходу сбрасывая мокрые плащи. Под плащами
оказались светлые куртки с широкими рукавами и вышивкой на груди, мешковатые
штаны также были богато расшиты сверху донизу. Одежда могла бы показаться
смешной, если бы не плотно сбитые фигуры и мрачные лица самих мужчин.
- Ну что, Алудра, - проговорил один, в желтой куртке, - похоже, бежала
ты не так быстро, как тебе хотелось, а?
Мэт отметил про себя, что у незнакомца в желтом весьма необычный
выговор.
- Таммуз, - женщина произнесла это имя так, будто оно было
ругательством, - тебе что, мало? Ты добился, чтобы меня вышвырнули из
гильдии, хотя именно из-за тебя все не ладилось! Хоть и вымахал с быка, а
мозги куриные, вот и напортачил. А теперь еще меня преследуешь. - У нее был
тот же чудной выговор, что и у мужчины. - Или ты думаешь, что я рада тебя
видеть?
Тот, кого назвали Таммузом, засмеялся:
- Дура ты, Алудра, и я это всегда знал. Если бы ты просто исчезла, то
могла бы еще долго прожить где-нибудь в глуши. Но ты ведь не могла позабыть
наших секретов, а? Надеялась, что мы ничего не узнаем? Ты пыталась
зарабатывать на жизнь тем, на что имеет право только гильдия, только она
одна. - Внезапно в его руке сверкнул нож. - С каким же удовольствием я
перережу тебе горло, Алудра!
Мэт понял, что делает, только в тот миг, когда, уже поднявшись с места,
крепко ухватился за одну из свисающих с потолка двойных веревок и прыгнул с
сеновала вниз. Чтоб мне сгореть, дураку распроклятому! - только и успело
промелькнуть у него в голове.
В следующее мгновение он врезался в разодетую четверку, и мужчины
попадали наземь, точно кегли после удачного броска увесистого шара. Веревка
выскользнула из рук Мэта, и он покатился по устланному соломой полу,
рассыпая вокруг монеты из карманов и под конец въехав в стенку стойла. Когда
юноша поднялся, все четверо незнакомцев были уже на ногах. И в руках у всех
четверых сверкали ножи. Вот же ослепленный Светом дурак! Чтоб мне сгореть!
Нет. чтоб мне сгореть!
- Мэт!
Он поднял голову, и Том кинул ему посох. Мэт на лету поймал его, и
вовремя - в следующий миг нож Таммуза отлетел в сторону, а сам он получил
концом шеста в висок. Таммуз рухнул. Но остальные трое уже наседали на Мэта,
и юноша вовсю завертел шестом, отбиваясь от хищной стали, рассыпая хлесткие
удары по коленям, лодыжкам. ребрам и выбирая момент, чтобы довершить все
ударом по голове. Все слилось в лихорадочно краткий миг. Когда последний из
нападавших свалился наземь, Мэт застыл на пару секунд, потом поднял взгляд
на женщину:
- Вы нарочно выбрали именно эту конюшню, чтобы вас тут убивали?
Она сунула кинжал с тонким лезвием обратно в ножны, висевшие у нее на
поясе:
- Я хотела тебе помочь, но побоялась, что ты примешь меня в суматохе за
одного из этих шутов-переростков, если я сделаю к тебе хоть шаг с клинком в
руке. А выбрала я эту конюшню потому, что дождь, как известно, мокрый, как и
я, а ее никто не сторожил.
Она была старше, чем показалось Мэту, лет на десять- пятнадцать старше
его, но все равно хорошенькая, с большими темными глазами и маленьким
ротиком, до того пухлым, будто его обладательница надула губки. Или.
изготовилась к поцелую. Мэт хохотнул и оперся на свой шест:
- Ну, что сделано, то сделано. Наверное, вы вовсе не пытались вывалить
на наши головы мешок злосчастья.
С неловкостью, из-за больной ноги, по лестнице спустился Том, и Алудра
смотрела теперь то на него, то на Мэта. Менестрель снова надел плащ, без
которого он редко позволял любоваться собой, особенно при знакомстве.
- Как будто в сказаниях, - промолвила женщина. - Я спасена менестрелем
и юным героем от этих... - Она нахмурилась и поглядела на громил,
распростертых на земляном полу. - От этих ублюдков, чьи матери были
свиньями!
- Почему они хотели убить вас? - спросил Мэт. - Он что-то о каких-то
секретах говорил.
- Секреты, - в голосе Тома послышались раскатистые артистические нотки,
как на представлении, - тайны об устройстве фейерверков, если я не ошибаюсь.
Вы - Иллюминатор, верно? - Он галантно поклонился, церемонно взмахнув полами
плаща. - Я - Том Меррилин, менестрель, как вы изволите видеть. - И, точно
вспомнив что-то малозначительное, но все же достойное упоминания, Том
добавил: - А этого молодого человека, обладающего дарованием находить на
свою голову неприятности, зовут Мэт.
- Я была Иллюминатором, - холодно, с некоторым ожесточением, произнесла
Алудра. - Но эта свинья Таммуз испортил представление для короля Кайриэна и
к тому же чуть не разнес весь квартал гильдии, весь поселок нашего цеха! А
поскольку тамошней старейшиной цеха была я, то именно меня гильдия и сочла
виновной в происшествии. - В голосе ее послышались оборонительные нотки. -
Что бы ни болтал Таммуз, секретов гильдии я не раскрываю. Но и голодать я не
намерена, раз умею устраивать фейерверки. А поскольку из гильдии меня
исключили, то ее законы на меня не распространяются.
- Галдриан, - произнес Том, и в тоне его было то же напряжение, что и в
голосе Алудры. - Он теперь мертвый король и фейерверков никогда больше не
увидит.
- Гильдия. - Женщина устало вздохнула. - Они все обвиняют меня, будто
это из-за меня разгорелась война в Кайриэне, будто та бедственная ночь,
только она одна привела к смерти Галдриана.
Том скривился, а Алудра продолжила:
- Наверное, мне здесь больше нельзя оставаться. Таммуз и остальные эти
буйволы скоро очнутся. Скорее всего, на этот раз они заявят солдатам, что я
украла то, что на самом деле изготовила сама.
Она испытующе посмотрела сперва на Тома, потом на Мэта, сдвинула брови
и, видимо, приняв решение, произнесла:
- Я должна отблагодарить вас, но денег у меня нет. Однако у меня есть
нечто не менее ценное, чем золото. Может быть, даже лучше золота. Посмотрим,
что вы скажете.
И когда она принялась рыться под парусиной в тележке, Мэт переглянулся
с Томом. Я помогу любому, кто заплатит. Ему показалось, что в голубых глазах
Тома мелькнуло понимание.
Алудра выбрала из нескольких одинаковых узлов один - короткий рулон в
плотной промасленной материи. Сверток был чуть больше фута в обхвате.
Опустив его на солому, она развязала стягивающие сверток шнуры и раскатала
рулон по полу. По всей длине тянулись четыре ряда карманов, верхние
карманчики были маленькие, во втором ряду - побольше, а в четвертом - самые
большие. Во всех лежали покрытые воском бумажные цилиндры. Над срезом
кармана торчали их утолщенные концы, от которых тянулись темные шнуры.
- Фейерверки, - сказал Том. - Я так и знал. Алудра, мы не примем такого
подарка! Вы можете продать только это, и вам хватит на десять дней
проживания в хорошей гостинице, превосходно питаясь каждый день. Правда, не
здесь, не в Арингилле.
Опустившаяся на колени возле длинного куска промасленной ткани Алудра
лишь фыркнула в ответ на его слова.
- Успокойся, ты, старый. - Голос ее звучал совсем не обидно. - Разве
мне нельзя отблагодарить вас? Выказать свою признательность? По-твоему, я
отдала бы это, если б у меня не имелось запаса для продажи? Слушайте меня
внимательно.
Мэт смотрел как зачарованный. Фейерверки за всю свою жизнь он видел
только дважды. В Эмондов Луг их привозили торговцы, к вящим расходам совета
деревни. Будучи десятилетним мальчиком, он вознамерился распотрошить один
фейерверк, чтобы посмотреть, что там внутри, но поднялся такой шум-гам!
Такой переполох! Сам мэр, Бран ал'Вир, задал Мэту знатную трепку; Дорал
Барран, бывшая тогда Мудрой, как следует высекла его;
а отец, когда Мэт явился домой, еще добавил - ремнем. Целый месяц с ним
никто в деревне не разговаривал, за исключением Ранда и Перрина, которые
наперебой объясняли ему, какой он остолоп. Мэт потянулся было потрогать один
из цилиндров, но Алудра шлепнула парня по руке:
- Сначала выслушай! Ясно? Вот эти, самые маленькие, лишь громко
взрываются. - Указанные цилиндры были не больше мизинца Мэта. - Эти,
следующие, громко взрываются и при этом ярко вспыхивают. Другие, вот эти,
оглушительно хлопают, яркая вспышка, и еще они испускают столб искр. А вот
те, последние, - эти цилиндрики оказались толще его большого пальца, -
делают то же самое, но искры они дают разных цветов. Очень похоже на ночной
цветок, только в небе.
Ночной цветок? - подумал Мэт.
- С ними нужно быть очень осторожным. Вот, смотри, запальный фитиль.
Самый длинный. - Поймав озадаченный взгляд Мэта, она помахала у него перед
носом одним из длинных темных шнуров. - Да, этот вот!
- Это там, где нужно поджигать, - пробормотал Мэт. - Это я знаю.
Том булькнул горлом и принялся поглаживать усы костяшками пальцев,
будто пряча улыбку. Алудра хмыкнула:
- М-да. Это там, где нужно поджигать. Да, так. Рядом с ними не стой.
Тем более рядом с самыми большими. Как подпалил фитиль, так и отбегай
подальше. Понял меня? - Она ловко свернула материю. - Можешь сам ими
позабавиться, можешь, если пожелаешь, продать. Но помни: никогда не клади их
слишком близко к огню. От огня они взрываются. А если они взорвутся все
вместе, разом, то могут и дом разрушить. - Алудра завязала шнурочки,
поколебалась и добавила: - И последнее, хотя это ты, скорее всего, знаешь.
Не вскрывай их, как поступают иные дураки, желая узнать, что там внутри.
Иногда содержимое взрывается от соприкосновения с воздухом - и огня никакого
не надо. Тебе может пальцы оторвать, а то и руку.
- Я слышал об этом, - сухо произнес Мэт. Алудра, нахмурившись,
взглянула на него, будто подозревая в намерении вскрыть фейерверк, но потом
все-таки
подтолкнула связку к Мэту.
- Вот. А теперь мне надо идти, пока не очухались эти отродья козлов. -
Глянув сквозь приоткрытую дверь на шумящий в ночи дождь. Алудра вздохнула: -
Может, найду где-нибудь местечко посуше. А завтра отправлюсь в сторону
Лугарда. Эти свиньи, скорее всего, решат, что я двинулась в Кэймлин. А?
Мэт внезапно вспомнил о черствой краюхе, которую ела Алудра, а также о
том, что до Лугарда намного дальше, чем до Кэймлина. А Алудра говорила, что
денег у нее нет. Но на фейерверки еды не купишь, нужно еще найти кого-то,
кто может позволить себе роскошь их приобрести. На золото и серебро,
вывалившееся у Мэта из карманов во время схватки, она даже не взглянула,
хотя в свете фонаря монеты ярко вспыхивали на соломе, как бы напоминая о
себе. О Свет! Нельзя же, чтобы она ушла голодной. Как же мне это сразу не
пришло в голову?
Мэт торопливо зачерпнул из кармана сколько мог монет.
- Э... Алудра... У меня, как видите, их много. Я думал, может быть... -
Он протянул ей деньги. - Я всегда смогу выиграть еще больше.
На мгновение Алудра замерла, успев набросить плащ только на одно плечо,
потом обернулась к Тому и улыбнулась. Надев плащ и закутавшись в него, она
сказала:
- Он ведь еще совсем юн, а?..
- Он молод, - согласился Том. - И совсем не так плох, как сам считает.
По крайней мере, иногда не так уж плох.
Мэт зыркнул на обоих и опустил руку.
Алудра взялась за оглобли тележки и направилась к двери, от души пнув
под ребра попавшегося ей по пути Таммуза. Тот лишь слабо застонал.
- Алудра, мне бы хотелось кое о чем спросить, - вдруг сказал Том. - Как
вам удалось так быстро зажечь фонарь в полной темноте?
Женщина остановилась в дверях и улыбнулась, взглянув на Тома через
плечо:
- Хочешь, чтобы я раскрыла все свои секреты? Конечно, я благодарна вам,
но любовью не воспылала. Этот секрет к тому же даже гильдии неизвестен, так
как я открыла его сама. Больше не скажу ни слова. Когда я доведу свое
изобретение до ума, когда мои палочки будут работать как мне надо, они
принесут мне целое состояние. - Алудра налегла на оглобли, выкатила тележку
под дождь, и ночь поглотила ее.
- Палочки? - промолвил Мэт. недоумевая, уж не тронулась ли Алудра
чуточку умом. Таммуз снова застонал.
- Парень, нам тоже лучше последовать ее примеру, - заметил Том. - Иначе
выбор у нас будет небогат. Или перерезать четыре глотки - или следующие
несколько дней объясняться с Гвардией Королевы. А гвардейцев эти молодцы
наверняка на нас натравят, хотя бы от злости. А причин злобствовать у них
хоть отбавляй.
По телу одного из сотоварищей Таммуза пробежала судорога, и он
пробормотал что-то невнятное, похоже, приходя в сознание.
К тому времени, как Мэт с Томом оседлали лошадей и собрали свои вещи,
Таммуз уже стоял на четвереньках, с безвольно мотающейся головой, другие
тоже застонали и зашевелились.
Прыгнув в седло, Мэт посмотрел в дверной проем на ливень, который
хлестал теперь с удвоенной силой.
- Герой хренов, - пробормотал он. - Том, если мне вновь вздумается
корчить из себя героя, пни меня посильнее.
- Можно подумать, ты поступил бы иначе! Мэт глянул на менестреля
исподлобья, натянул поглубже капюшон и поправил плащ, полами которого
прикрыл драгоценный сверток, привязанный к задней луке седла. Хоть ткань и
промаслена, укрыть фейерверки от дождя, рассудил Мэт, будет не лишним.
- Том, просто пни меня!
Ударив лошадь каблуками по ребрам, Мэт галопом погнал ее в дождливую
ночь.
ГЛАВА 41. Клятва Охотника
"Снежный гусь" подходил к длинным каменным причалам Иллиана, паруса
были свернуты, и судно шло на веслах. Перрин стоял на корме, следя за стаей
длинноногих птиц, вышагивавших в высокой болотной траве, заросли которой
опоясывали огромную гавань. Небольших белых журавлей юноша узнал, как
опознал и их родичей, больших голубых журавлей. Но многие из хохлатых птиц,
с гребнями красных и розовых перьев, а то и с плоскими, шире утиных,
клювами, были ему неизвестны. Над акваторией гавани парили чайки, какая-то
черная птица скользила над самой поверхностью воды, вспарывая нижней частью
длинного острого клюва волны и оставляя узкий след. Суда втрое-вчетверо
длиннее "Снежного гуся" стояли на якоре, занимая почти все пространство
гавани;
одни ожидали, когда освободится место у причалов, другие - прилива,
который позволил бы им выйти за волнорез, ограничивающий акваторию гавани.
Маленькие рыбачьи лодки сновали у кромки травы, иногда забравшись в
извилистые протоки, на каждой было по три-четыре человека, люди возились с
сетями, которые свешивались со специальных шестов на бортах.
Просоленный ветер слегка ослаблял жару. Солнце клонилось к горизонту,
пройдя половину пути до заката, но было жарко, как в полдень. Воздух казался
Перрину отсыревшим, и только так он мог о нем думать. Отсыревший. В нос бил
непередаваемый запах свежей рыбы с лодок, дух гниющей рыбы и ила с болота и
кислое зловоние со стороны большой дубильни, расположенной на голом островке
- проплешине в болотной траве.
Капитан Адарра что-то громко пробормотал за спиной Перрина, заскрипел
румпель, и "Снежный гусь" чуть изменил курс. Босые матросы работали длинными
веслами, беззвучно наклоняясь назад и вперед. Перрин мельком посмотрел на
них.
Взгляд его остановился на дубильне, где одни работники скребли
растянутые на рамах шкуры, а другие длинными кольями доставали сырье из
глубоких чанов. Потом шкуры на тачках отвозили в длинный низкий сарай,
расположенный на краю двора. Некоторые из них снова отправляли в чаны, в
которые потом заливалось что-то из больших глиняных сосудов. Одна такая
мастерская выделывала в день больше кож, чем обрабатывалось во всем
Эмондовом Лугу за несколько месяцев. На другом островке, чуть подальше, тоже
виднелась дубильня.
На самом деле Перрину были безразличны и корабли, и рыбацкие лодки, и
кожевенные мастерские, птицы его тоже не очень интересовали - хотя любопытно
было, как те светло-розовые ловят рыбу своими плоскими клювами, а некоторые
выглядели вполне съедобными, - но рассматривать окрестности было куда
приятнее, чем следить за тем, что происходило на палубе "Снежного гуся". В
случае чего и секира, висевшая у него на поясе, была бы бесполезна. И
каменная стена не могла бы меня защитить, - подумал он.
Казалось, Морейн осталась абсолютно равнодушна к тому, что Заринэ (Я не
буду звать ее ни Фэйли, ни как-нибудь еще. Мало ли чего ей хочется. Она не
сокол. ) - было известно, что она Айз Седай, хотя то, что Перрин скрыл это
от нее, не могло не расстроить Морейн. Немного расстроилась. Всего лишь
обозвала дураком. Тогда Морейн, казалось, не беспокоило и то, что Заринэ -
Охотник за Рогом. Но Заринэ оказалась, по мнению Перрина, чересчур
общительной, и из ее разговоров Морейн узнала о многом - о том, что девушка
полагает, будто они приведут ее к Рогу Валир, стало ей известно и о том, что
Перрин знал об этом, но ничего ей не сообщил. Вот тогда в холодном взгляде
голубых глаз Морейн что-то изменилось, и юноша теперь чувствовал себя так,
будто его в трескучий мороз с головой окунули в сугроб. Айз Седай ничего не
сказала, но смотрела на парня слишком часто и сурово, что не приносило
успокоения.
Перрин украдкой оглянулся и вновь углубился в созерцание побережья. На
палубе, неподалеку от лошадей, привязанных между мачтами, сидела Заринэ,
узелок и темный плащ лежали подле нее. Узкая, с разрезом юбка ее была
аккуратно выглажена. Девушка с деланным интересом разглядывала верхушки
башен и крыши домов приближающегося города. Морейн тоже изучала Иллиан, стоя
рядом с гребцами, ворочающими длинными веслами. Но она то и дело бросала на
Заринэ тяжелые взгляды из-под глубокого капюшона, сшитого из мягкой серой
ткани. Неужели ей не жарко в шерстяном плаще? - удивился Перрин. Его
собственная куртка была расстегнута, а рубашка у горла расшнурована.
Заринэ встречала взгляды Айз Седай с улыбкой, но каждый раз, когда
Морейн отворачивалась, непроизвольно сглатывала и вытирала лоб. Перрину
только оставалось восхищаться тем, как она улыбалась под взглядом Морейн.
Сам он не осмелился бы так себя вести. Он никогда не видел, чтобы Айз Седай
потеряла самообладание, уж лучше бы она кричала, впав в ярость, только б не
смотрела так пристально. Он был согласен на что угодно. О Свет! Может, и не
на что угодно! Может, проще все-таки безропотно сносить ее взгляды!
Лан сидел еще ближе к носу судна, чем Морейн. Его меняющий цвета плащ
был упакован в дорожную сумку, лежащую у его ног. Якобы всецело поглощенный
изучением лезвия своего меча, он, похоже, не очень-то скрывал, как забавляет
его все происходящее на корабле. Иногда даже казалось, что на губах Лана
появляется тень улыбки. Впрочем, в последнем Перрин не был уверен. Если
хотеть, тень улыбки можно отыскать даже на кувалде. Обе женщины, без
сомнения, принимали эти усмешки на свой счет, но, казалось. Страж оставался
равнодушен к презрительным взглядам, которые они бросали на него из-под
нахмуренных бровей.
Несколькими днями раньше Перрин слышал, как Морейн ледяным голосом
спрашивала у Лана, что смешного он видит.
- Я никогда не посмею смеяться над тобой, Морейн Седай, - спокойно
ответил тот. - Но если ты на самом деле собираешься отослать меня к Мирелле,
я должен привыкать улыбаться. Говорят, что Мирелле любит шутить со своими
Стражами. Гайдин должен уметь смеяться над остротами тех, с кем он связан
узами. Ведь и ты часто отпускаешь язвительные замечания, над которыми можно
посмеяться. Надеюсь, ты будешь шутить чаще, если я все-таки останусь с
тобой.
Казалось, взгляд Морейн пригвоздит Лана к мачте, но Страж даже не
моргнул. Рядом с Ланом холодная сталь показалась бы мятой жестью. Команда
наблюдала за Морейн и Заринэ в полном молчании, не отвлекаясь от работы.
Капитан Адарра то и Дело склонял голову набок, будто становился свидетелем
того, чего не должен видеть. Теперь он не кричал, как вначале, а все
распоряжения отдавал шепотом. Все знали, что Морейн - Айз Седай, все видели:
она в дурном настроении. Перрин винил себя в том, что позволил девушке
втянуть себя в яростный спор; и он не был уверен, что именно Заринэ, а не он
первый произнес слова "Айз Седай", и то, что это стало известно команде,
очень его беспокоило. Проклятая женщина! Он не знал, кого имел в. виду.
Заринэ или Морейн. Если она сокол, кто же тогда ястреб? Что получится, если
мне на голову свалятся две такие особы? О Свет! Нет! Она не сокол. и
кончено.
Единственным приятным следствием всего этого было то, что в присутствии
рассерженной Айз Седай никто из матросов не смотрел лишний раз в его
сторону.
Лойала нигде не было видно. Когда Морейн и Заринэ поднимались вместе на
верхнюю палубу, он оставался в душной каюте и работал над своими записями.
Так он утверждал. Лишь ночью огир выходил на палубу покурить свою трубку.
Перрин не понимал, как тот переносит жару у себя в каюте, и полагал, что уж
лучше общество Заринэ и Морейн, чем спертый воздух внизу.
Вздохнув, Перрин вновь посмотрел на Иллиан. Этот город, к которому
приближалось судно, был таким же большим, как Кайриан или Каймлин, -
собственно, других больших городов Перрин и не видел; Иллиан постепенно
вырастал из огромного, простирающегося на мили болота, подобного морю
волнующейся травы. У Иллиана не было стен, и весь он, казалось, состоял из
дворцов и башен. Здания, сложенные из светлого камня, различались по
оттенкам: сероватые, красноватые, даже зеленоватые;
некоторые дома были покрыты белой штукатуркой. Скаты крыш, выложенные
разноцветной черепицей, сверкали на солнце. Возле длинных причалов стояло
множество судов, по сравнению с которыми "Снежный гусь" казался карликом.
Суда жались к причалам в ожидании разгрузки или погрузки. В дальнем конце
города расположились верфи, где можно было различить несколько больших
кораблей, находящихся на разной стадии постройки - от остовов с толстыми
деревянными ребрами до почти законченных, готовых к спуску на воду.
Наверное, Иллиан достаточно большой город, чтобы удержать волков на
почтительном расстоянии. Да и вряд ли они будут охотиться на этих болотах.
"Снежный гусь" значительно обогнал волков, следовавших за ним по берегу от
самых гор. Теперь, как ни тянулся мысленно Перрин, он ничего не чувствовал.
Необычное чувство опустошения, давшее ему то, чего он желал. После той,
первой, ночи сны Перрина были его собственными - по большей части. Иногда
Морейн холодным тоном справлялась о них, и Перрин говорил правду. Дважды он
оказывался в том причудливом волчьем сне. и оба раза появлялся Прыгун и
прогонял его прочь, говоря, что он еще слишком молод, слишком неопытен.
Перрин не понимал, что ценное для себя Морейн извлекает из его слов, - она
ничего не объясняла, но несколько раз говорила, чтобы он был осторожен.
- Как будто я и сам не знаю, - ворчал Перрин. Он уже почти привык к
тому, что погибший Прыгун вроде бы и не мертв - по крайней мере, в волчьих
снах. За спиной у Перрина вновь послышались шарканье сапог капитана Адарра и
его тихое бормотание, - капитан не решался заговорить громко.
Канаты, раскручиваясь, полетели с судна на берег. Пока их обматывали
вокруг каменных кнехтов, стоящих вдоль причала, хрупкого сложения капитан
бегал по палубе, яростно шепча приказания. Судно было оснащено специальным
механизмом для спуска лошадей на причал, который был установлен по прибытии
так же быстро, как и основные сходни. Боевой конь Лана неожиданно начал
лягаться, чуть было не сломав стрелу, которой его поднимали. Огромному
лохматому жеребцу Лойала потребовались две грузовые стрелы.
- Честь... - зашептал, поклонившись, Адарра, когда Морейн ступила на
широкие сходни, - большая честь для меня услужить вам, Айз Седай.
Она закрыла лицо своим глубоким капюшоном и прошествовала на берег,
даже не взглянув на капитана.
Лойал не вышел из каюты, пока все, включая лошадей, не оказались на
причале. Огир, неуклюже ступая по доскам сходней, двинулся на пристань, на
ходу пытаясь надеть свою длинную куртку, несмотря на то что руки его были
заняты огромными седельными вьюками и свернутым в скатку полосатым одеялом,
да и на локте у него висел плащ.
- Я не заметил, как мы прибыли, - громыхнул его голос, впрочем, слегка
приглушенно. - Я перечитывал свою... - Тут он, взглянув на Морейн, умолк.
Та, казалось, была всецело поглощена наблюдением за тем, как Лан
седлает Алдиб, но уши у огир нервно задергались, совсем как у кота.
Его записи, подумал Перрин. Надо будет как-нибудь посмотреть, что же он
там обо всем этом написал.
Вдруг что-то защекотало ему шею сзади, и Перрин подскочил чуть ли не на
фут, только потом учуяв, что сквозь запах дегтя и зловоние доков до него
донесся свежий аромат травы.
Заринэ с улыбкой пошевелила пальцами:
- Видишь, фермерский сынок, что я могу сделать лишь одним движением
пал
...Закладка в соц.сетях
