Жанр: Фантастика
Колесо Времени 02. Великая охота
...расная, как был красив сам золотой
Рог. Деревья вокруг Мэта словно загудели в резонанс ей, как и земля под
ногами, как зазвенело и небо над головой. Этот единственный долгий звук
объял всё и вся.
Из ниоткуда начал подниматься туман. В воздухе повисли первые
полупрозрачные пряди, потом клубы погуще, накатили валы еще плотнее, и
вскоре туман укрыл всю землю облачной периной.
Джефрам Борнхальд вскинулся в седле и застыл, когда трубный звук
наполнил воздух, - такой приятный, что ему хотелось смеяться, такой
печальный, что ему хотелось плакать. Он доносился словно отовсюду. Начал
наплывать туман, поднимаясь буквально у него на глазах.
Шончан! Они что-то замыслили! Им известно, что мы здесь.
Было еще слишком рано, город еще слишком далек, но Борнхальд вытащил
меч - стук ножен побежал по шеренге его полулегиона - и воззвал:
- Легион наступает рысью!
Теперь туман покрывал все, но Борнхальд знал: Фалме никуда не делся, он
там, впереди. Лошади набрали шаг; он не видел их, но слышал. Внезапно земля
впереди с ревом взметнулась вверх, осыпав его камешками и комьями. В белой
завесе справа от себя Борнхальд услышал еще рев, закричали люди, заржали
лошади, потом то же самое - слева, и опять. Снова. Гром и крики, вязнущие в
тумане.
- Легион атакует! - Лошадь рванулась вперед, когда Борнхальд вонзил ей
шпоры в бока. и тотчас он услышал рев. когда легион - столько, сколько еще
осталось в живых, - устремился следом.
Гром и вопли, окутанные белизной.
Последней мыслью Борнхальда было сожаление. Его сыну Дэйну не суждено
узнать, как погиб отец. Байар не сможет рассказать о том, что случилось.
Больше Ранд не видел окружавшие их маленький отряд деревья. Мэт опустил
Рог, в распахнутых глазах - благоговейный трепет, но трубный зов по-прежнему
звенел в ушах Ранда. Клубящийся волнами, белыми, как самая лучшая отбеленная
шерсть, туман скрыл все, но Ранд мог видеть. Он видел, но зрелище перед
глазами точно было сумасшедшее. Фалме плыл где-то под ним, граница города
обведена черной полосой шончанских войск, улицы его разрывали молнии. Фалме
повис над головой. Белоплащники атаковали и гибли, под копытами их лошадей в
огне отверзалась земля. В гавани по палубам высоких громоздких кораблей
бегали люди, а на одном корабле, очень знакомом, ждали испуганные люди. Он
даже узнал капитана в лицо. Байл Домон. Ранд сжал голову руками. Деревья
исчезли, но он по-прежнему видел своих товарищей. Встревоженный Хурин.
Бормочущий испуганный Мэт. Перрин с таким видом, будто понимает, что здесь к
чему. Вокруг них бурлил туман.
Хурин ахнул.
- Лорд Ранд! - Но показывать ему было незачем.
По туманным валам, будто по склону горы, скакали на лошадях какие-то
фигуры. Сначала большего не позволял увидеть плотный туман, но всадники
медленно приближались. и теперь настал черед ахнуть Ранду. Он узнал их.
Мужчины, причем не все в доспехах, и женщины. Их одежды и оружие
принадлежали чуть ли не всем Эпохам, но Ранд узнал всех.
Рогош Орлиный Глаз. царственный человек с белыми волосами и столь
пронзительно-острыми глазами, что сразу было ясно, чем заслужил он свое имя.
Гайдал Кейн, смуглый мужчина, над широкими плечами виднеются рукояти двух
его мечей. Золотоволосая Бергитте, с блестящим серебряным луком и колчаном,
ощетинившимся серебряными стрелами. Он знал их лица, знал их имена. Но,
глядя на каждое лицо, он слышал сотни имен, иные столь отличны, что он не
воспринимал их как имена, хотя знал, что это именно имена. Майкл вместо
Микел. Патрик вместо Пайдриг. Оскар вместо Отарин.
И Ранд узнал мужчину, который скакал во главе всадников. Рослый,
крючконосый, с темными, глубоко посаженными глазами, на боку - прославленный
меч Справедливость. Артур Ястребиное Крыло.
Мэт тяжело задышал, когда всадники осадили лошадей перед ним и его
друзьями.
- Это?.. И это все вы?
Как заметил Ранд, всадников оказалось чуть более сотни, и он сообразил,
что откуда-то знает: столько их и будет. Хурин замер с раскрытым ртом,
вытаращив и без того круглые глаза.
- Потребна более чем смелость, дабы обязать мужчину служить Рогу. -
Голос Артура Ястребиное Крыло был глубок и подчинял своей власти, голос,
привыкший отдавать приказы.
- Или женщину, - резко сказала Бергитте.
- Или женщину, - согласился Ястребиное Крыло. - Лишь немногие связаны с
Колесом, возникая вновь и вновь, дабы исполнить волю Колеса в Узоре Эпох. Ты
мог бы сказать ему, Льюс Тэрин, ты не мог не вспомнить, раз облекся плотью.
- Он смотрел на Ранда.
Ранд замотал головой, но не стал тратить понапрасну время на
возражения.
- Явились захватчики, люди, которые называют себя Шончан и которые
используют в битве закованных Айз Седай. Врагов нужно сбросить обратно в
море. И... и есть девушка. Эгвейн алЪир. Послушница из Белой Башни. Шончан
держат ее в плену. Вы должны помочь мне освободить ее.
К его изумлению, кое-кто из маленького войска за спиной Артура
Ястребиное Крыло заулыбался, а Бергитте, проверявшая тетиву, рассмеялась:
- Вечно ты выбираешь женщин, от которых тебе хлопот полон рот, Льюс
Тэрин.
Слова прозвучали с нежной иронией, словно между закадычными друзьями.
- Меня зовут Ранд ал'Тор, - огрызнулся он. - Вам надо торопиться.
Времени не много.
- Времени? - произнесла, улыбаясь, Бергитте. - У нас все время мира.
Гайдал Кейн уронил поводья, правя конем коленями, и обеими руками
вытащил мечи. Все в маленьком отряде героев обнажали свои мечи, доставали
луки, готовили к бою копья и топоры.
Зеркальным блеском засияла в перчатках Артура Ястребиное Крыло
Справедливость.
- В бесчисленных битвах сражался я с тобою рядом, Льюс Тэрин, и не
меньше было битв, в коих противостоял я тебе. Колесо нас держит для своих
целей, не для наших, - дабы служить Узору. Я знаю тебя, пусть ты и не знаешь
себя. Ради тебя мы изгоним этих захватчиков. - Его боевой конь загарцевал и
вздыбился, и он, нахмурясь, оглянулся вокруг.
- Что-то тут не так. Что-то держит меня. - Вдруг он обратил
пронзительные глаза на Ранда: - Ты - тут. У тебя есть знамя? По рядам позади
него побежал шепот.
- Да. - Ранд, обрывая ремешки, открыл седельную сумку и вытащил стяг
Дракона. Он стек с рук и свесился до самых колен гнедого. Шепот среди героев
стал громче.
- Узор оплетается удавками на наших шеях, - сказал Артур Ястребиное
Крыло. - Ты - тут. Знамя - тут. Сплетение свершилось. Мы явились на зов
Рога, но мы должны следовать за знаменем. И за Драконом.
Хурин издал слабый звук, словно у него перехватило горло.
- Чтоб мне сгореть, - прошептал Мэт. - Это правда... Чтоб мне сгореть!
Перрин помешкал мгновение, потом спрыгнул с лошади и широким шагом
исчез в тумане. Раздался стук топора, и юноша вскоре вернулся, неся обрубок
молодого деревца со срезанными ветвями.
- Дай его мне. Ранд, - сдержанно произнес он. - Если оно им нужно...
Дай его мне.
Поспешно Ранд помог привязать знамя к древку. Перрин вновь сел в седло,
держа древко в руке. Поток воздуха рябью прокатился по бледному полотнищу
знамени, отчего змеевидный Дракон словно ожил, зашевелился. Ветер не
затронул тяжелого тумана, только знамя.
- Останься здесь, - сказал Ранд Хурину. - Когда все кончится... Тут
тебе ничего не угрожает.
Хурин вытащил свой короткий меч, сжимая оружие так, словно от короткого
клинка будет толк при сшибке верхового с пешим.
- Прошу прощения. Лорд Ранд, но - нет. Я и десятой доли услышанного не
понимаю... и увиденного. - Голос его упал до шепота, потом нюхач опять
заговорил громко: - Но я прошел уже так много. Думаю, пройду и оставшийся
путь.
Артур Ястребиное Крыло хлопнул нюхача по плечу:
- Иногда, друг мой, Колесо увеличивает наше число. Быть может, однажды
ты окажешься среди нас. - Хурин приосанился, будто ему предложили корону.
Ястребиное Крыло церемонно поклонился Ранду. - С вашего разрешения... Лорд
Ранд. Трубач, не подаришь ли нам музыку Рога? Уместно, чтобы Рог Валир
провожал нас в битву своей песней. Знаменщик, вперед!
Мэт вновь протрубил в Рог. Долгая высокая нота, и туман зазвенел этим
кличем, а Перрин послал лошадь вперед. Ранд, вытащив меч со знаком цапли,
поскакал между друзьями.
Он не видел ничего, кроме непроницаемых белых волн, но каким-то образом
видел и то, что предстало его взору раньше. Фалме, где на улицах кто-то
применял Силу, и гавань, и шончанское войско, и гибнущих Белоплащников, все
- ниже его, все - висящее над ним, все точно такое же, как и было.
Выглядело так, словно ни мгновения не минуло с того момента, как впервые
протрубили в Рог, словно время остановилось, пока герои отвечали на зов, и
теперь вот оно вновь начало отсчет.
В тумане эхом отзывались неистовые кличи, исторгаемые Мэтом из Рога, и
дробь копыт - лошади ускоряли скачку. Ранд ворвался в дымку, гадая, знает ли
сам, куда направляется. Облака уплотнялись, скрывая дальние фланги шеренги
героев, галопом несущихся по обе стороны от него, все больше и больше
затягивая их туманом, и скоро ему ясно видны были только Мэт, Перрин и
Хурин. Нюхач, пригнувшись низко в седле, с широко раскрытыми глазами погонял
свою лошадь. Мэт трубил в Рог и смеялся. Желтые глаза Перрина горели, позади
него развевалось знамя Дракона. Потом они тоже исчезли, и Ранд, как
казалось, скакал вперед один. Но Ранд по-прежнему видел спутников, правда,
теперь таким же образом, как он видел и Фалме, и Шончан. Навряд ли он сумел
бы сказать, где они находятся или где очутился он сам. Юноша крепче сжал
меч, глядя в клубящийся впереди туман. Он мчался один сквозь туман и
каким-то образом понимал: все было так, как и должно было быть.
Вдруг перед ним в клубах тумана, широко раскинув руки, возник
Ба'алзамон.
Рыжий вздыбился, сбрасывая Ранда с седла. Слетев с лошади, он отчаянно
уцепился за меч. Но удара о землю не последовало. На самом деле, как подумал
он с удивлением, во многом походило на то, будто он приземлился на... вообще
ни на что. Какое-то мгновение он плыл сквозь туман, а в следующее - уже нет.
Когда Ранд поднялся на ноги, лошадь его исчезла, но Ба'алзамон
по-прежнему был здесь и шагал к нему широким шагом, с длинным угольно-черным
посохом в руках. Они были одни, только они и клубы тумана. Позади
Ба'алзамона была тень. За ним не темнел туман; эта чернота уничтожала белый
туман.
Ранд знал и о другом. Артур Ястребиное Крыло и другие герои встретили
Шончан в густом тумане. Перрин, скачущий со знаменем, размахивает топором
больше для того, чтобы не подпустить тех, кто решит достать его, чем
стараясь поразить их. Мэт продолжает выдувать из Рога Валир громкие ноты.
Хурин, покинувший седло, бьется коротким мечом и мечеломом, насколько
хватает умения. Казалось, что массы Шончан в одной атаке сомнут их, одолеют
числом, однако отступали именно ряды темных доспехов Шончан.
Ранд шагнул вперед, навстречу Ба'алзамону. Совсем не желая того, он
обратился к пустоте, потянулся к Истинному Источнику, наполнил себя Единой
Силой. Другого выхода не было. Скорей всего, против Темного у него нет
никаких шансов, но, каковы бы ни были его шансы, заключались они в помощи
Силы. Она пропитала его члены, словно наполнила все вокруг него, одежду,
меч. Ранд чувствовал себя так, словно сияет подобно солнцу. Сила пронзала
его, вызывая трепет; от нее его затошнило.
- Прочь с дороги! - проскрежетал Ранд. - Я тут не из-за тебя!
- Из-за девушки? - засмеялся Ба'алзамон. Рот его распахнулся огненным
зевом. Ожоги почти зажили, от них осталось всего несколько розовых рубцов,
уже начавших рассасываться. Красивый мужчина средних лет. Только вот рот и
глаза... - Какой, Льюс Тэрин? На этот раз с тобой нет никого, кто тебе
поможет. Ты - мой, иначе ты мертв. А в этом случае ты все равно мой!
- Лжец! - прорычал Ранд. Он ударил Ба'алзамона, но посох из обожженного
дочерна дерева отклонил его клинок в россыпи искр. - Отец Лжи!
- Дурак! Разве те, другие глупцы, что ты призвал, не сказали тебе, кто
ты такой? - Огни Ба'алзамонова лица взревели хохотом.
Ранда пронзило холодом. Солгали бы они Я НЕ ХОЧУ быть Возрожденным
Драконом. Он стиснул рукоять меча. "Рассечение Шелка"... Но Ба'алзамон
отбивал каждый выпад; искры сыпались как будто из кузнечного горна или под
молотом кузнеца.
- У меня есть дело в Фалме и никакого к тебе! К тебе - никогда, -
сказал Ранд.
Я должен отвлечь его внимание, пока они не сумеют освободить Эгвейн.
Тем же странным образом он продолжал видеть битву, кипевшую среди затянутых
туманом тележных дворов и лошадиных загонов.
- Ты, жалкий, презренный червяк! Ты протрубил в Рог Валир. Теперь ты
связан с ним. Ты полагаешь, эти черви из Белой Башни когда-нибудь освободят
тебя? Теперь? Они наденут тебе на шею цепи столь тяжелые, что ты никогда не
избавишься от них.
Ранд был так удивлен, что это удивление проникло внутрь пустоты. Он же
не знает всего. Он не знает! Он был уверен, что удивление проявилось у него
на лице. Чтобы скрыть свои чувства, он кинулся в атаку на Ба'ал-замона.
"Колибри Целует Медвяную Розу". "Луна на Воде". "Летящая Ласточка". Молния
дугой проскочила между мечом и посохом. В тумане вспыхнули сияющие ливни.
Однако Ба'алзамон отступил, глаза пылали беснующимися горнилами.
На грани сознания Ранд отметил, как Шончан откатываются на улицы Фалме,
яростно отбиваясь. Дамани взрывали землю Единой Силой, но она не задевала ни
Артура Ястребиное Крыло, ни других героев Рога.
- Хочешь остаться слизняком под камнем? - рявкнул Ба'алзамон. Тьма за
ним заклубилась и вскипела. - Ты убиваешь себя, пока мы стоим тут. Сила
бурлит в тебе. Выжигает тебя. Она убивает тебя! Один я во всем мире могу
научить тебя управлять ею. Служи мне - и живи. Служи мне - или умри!
- Никогда! - Должен задержать его подольше, Быстрее, Ястребиное Крыло.
Быстрее! Ранд опять бросился на Ба'алзамона. "Голубь Отправляется в Полет".
"Падающий Лист".
На этот раз отступил Ранд. Смутно он видел, как Шончан отбили конюшни.
Ранд удвоил усилия. "Зимородок Ловит Среброспинку". Шончан подались перед
атакой, Артур Ястребиное Крыло и Перрин плечом к плечу в авангарде. "Вязка
Снопов". Ба'алзамон отбил удар в фонтане, похожем на рой малиновых
светляков, и Ранду пришлось отскочить прочь, чтобы посох не пробил ему
голову; от ветерка у него зашевелились волосы. Шончан хлынули вперед.
"Высечь Искру". Градом полетели искры, Ба'алзамон отпрыгнул от выпада, и
Шончан выдавило на мощеные улицы.
Ранду захотелось взвыть в голос. Сейчас он понял, что две битвы связаны
друг с другом. Когда наступает он, герои, призванные Рогом, теснят Шончан;
когда отступает Ранд, одолевают шончанские войска.
- Они не спасут тебя, - сказал Ба'алзамон. - Те, кто могут спасти тебя,
будут переправлены далеко на ту сторону Аритского Океана. Если тебе
доведется когда- либо снова увидеть их, они будут закованными рабами, в
ошейниках, и уничтожат тебя по воле своих новых хозяев.
Эгвейн! Я не допущу, чтобы они сделали с нейтакое.
Голос Ба'алзамона перекрыл мысли Ранда:
- У тебя есть лишь одно спасение, Ранд ал'Тор, Льюс Тэрин Убийца
Родичей. Я - твое единственное спасение. Служи мне. и я отдам тебе мир.
Вздумаешь сопротивляться, и я уничтожу тебя, как делал до этого столь раз!
Но на этот раз я уничтожу тебя вплоть до самой твоей души, уничтожу тебя
окончательно и навсегда...
Я опять победил, Льюс Тэрин. Мысль возникла вне пределов пустоты, но
отстраниться от нее потребовало усилий - не думать о всех тех жизнях, где он
слышал эти слова. Он двинул мечом, и Ба'алзамон изготовился, подняв посох.
Впервые до Ранда дошло, что Ба'алзамон действует так, словно клейменный
цаплей клинок может физически чем-то грозить ему. Сталь не может причинить
вреда Темному. Но Ба'алзамон опасливо следил за мечом. Ранд был един с
мечом. Он чувствовал каждую его частицу, крохотные частички, в тысячу раз
мельче, чем способен увидеть глаз. И он чувствовал, как наполняющая его Сила
струится в меч, как она пронизывает замысловатые матрицы, впечатанные в
основу клинка, сработанного Айз Седай во времена Троллоковых Войн. И тогда
Ранд услышал другой голос. Голос Лана. Приходит время, когда тебе необходимо
что-то больше самой жизни. Голос Ингтара. Право каждого человека выбрать,
когда Вложить Меч в Ножны. Возник образ Эгвейн в ошейнике, влачащей жизнь
дамани. Нити моей жизни под угрозой. Эгвейн. Если Ястребиное Крыло прорвется
в Фалме, он ее спасет. Еще не осознав, он принял первую позицию "Цапли,
Шагающей в Камышах", балансируя на одной ноге, меч высоко поднят. Ранд стоял
открытый и беззащитный. Смерть легче перышка, долг тяжелее, чем гора.
Ба'алзамон уставился на Ранда:
- Глупец, чего ты скалишься как идиот? Ты не понимаешь, что я могу
полностью уничтожить тебя? . Ранд почувствовал спокойствие - спокойствие
превыше безмятежности пустоты.
- Я никогда не стану служить тебе. Отец Лжи. В тысяче жизней я никогда
не служил. Я знаю это. Я уверен в этом. Давай! Пора умирать.
Глаза Ба'алзамона расширились; на миг они полыхнули пламенниками, от
жара которого пот выступил на лице у Ранда. Тьма позади Ба'алзамона
забурлила, обтекая его фигуру, и лицо у него стало суровым и безжалостным.
- Тогда умри, червь!
И, как копьем, ударил посохом.
Ранд закричал, почувствовав, как посох пробил бок, обжигая раскаленной
добела кочергой. Пустота задрожала, но он из последних сил удержал ее и
вонзил клейменный цаплей клинок в сердце Ба'алзамону. Ба'алзамон завопил, и
позади него возопила тьма. Мир взорвался огнем.
ГЛАВА 48. Притязание
Мин пробиралась по мощеной улице, проталкиваясь сквозь толпы, - люди
стояли с белыми лицами и вытаращенными глазами - те, кто не кричал и не
бился в истерике. Несколько человек бежали, явно без всякого представления,
куда и зачем бегут, но большинство двигались наподобие марионеток в руках
кукловода-неумехи, и еще больше, чем стоять, они страшились - идти. Девушка
всматривалась в лица, надеясь найти Эгвейн, или Илэйн, или Найнив, но кругом
были одни лишь фалмийцы. И еще что-то тянуло ее, уверенно и неумолимо,
словно бы за привязанную к ней веревку.
Один раз Мин обернулась. В гавани горели шончанские корабли, и еще
больше их, объятых пламенем, виднелось за выходом из гавани. На фоне
закатного солнца множество громоздких судов стали теперь маленькими, они
плыли на запад, так быстро, как дамани заставляли ветра гнать их, и еще один
маленький корабль шел курсом из гавани, накренившийся, чтобы, поймав ветер,
идти вдоль побережья. "Ветка". После увиденного Мин не винила Байла Домона
за то, что тот не ждал дольше; просто чудо, что он так долго оставался у
причала.
В гавани было единственное не горящее шончанское судно, его башни
почернели от уже потушенного огня. Когда этот высокий корабль крался к
выходу из гавани, из- за утесов, окаймлявших бухту, неожиданно появилась
фигура верхом на лошади. И поскакала прямо по воде. Мин изумленно разинула
рот. Блеснув серебром, фигура подняла лук; прочерк серебра устремился к
коробкообразному кораблю, сверкающая линия соединила лук и корабль. С ревом,
слышимым даже на таком расстоянии, пламя вновь поглотило носовую
башню-надстройку, и на палубе засуетились матросы.
Мин зажмурилась и, посмотрев еще раз на утесы и корабль, обнаружила,
что всадник исчез. Корабль по-прежнему медленно полз к океану, команда
боролась с огнем.
Мин стряхнула с себя наваждение и снова стала подниматься по улице. За
этот день она чего только не навидалась, так что некто, скачущий на лошади
по глади воды, отвлек внимание ненадолго. Даже если это и впрямь была
Бергитте со своим луком. И Артур Ястребиное Крыло, Я же видела его. Видела!
Перед одним высоким каменным зданием девушка в сомнении остановилась,
не замечая, будто оглушенная, задевающих ее прохожих. Туда, куда-то внутрь,
нужно ей идти. Она взбежала по ступеням и толчком распахнула дверь.
Никто не попытался остановить ее. Насколько могла судить Мин, в доме не
было ни души. Чуть ли не весь Фалме высыпал на улицы, пытаясь решить, не
посходили ли все разом с ума. Мин прошла через весь дом, в сад позади, и там
нашла его.
Ранд лежал навзничь, распластавшись под дубом, глаза закрыты, лицо
бледное, левая рука сжимает рукоять, которая оканчивалась футовым обломком
клинка, словно бы оплавленным на конце. Грудь его поднималась и опадала
слишком медленно, не так, как бывает при нормальном дыхании.
Глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. Мин подошла к юноше, посмотреть,
чем может ему помочь. Сначала надо избавиться от обломанного клинка; Ранд
может поранить себя или ее, если начнет метаться в беспамятстве. Девушка с
трудом вывернула рукоять из пальцев Ранда, поморщившись при виде
прикипевшего к ладони металла. С гримасой она отбросила обломок меча в
сторону. Цапля на рукояти выжглась на руке Ранда. Но Мин было ясно, что не
из-за этого юноша лежит без сознания. Что же с ним случилось? Найнив потом
смажет ожог бальзамом.
Осмотрев Ранда на скорую руку, Мин убедилась, что большая часть синяков
и порезов давнишняя - по крайней мере кровь запеклась, а синяки успели
пожелтеть по краям, но слева в куртке виднелась обожженная прореха.
Расстегнув куртку, она закатала его рубашку. И с присвистом выдохнула сквозь
зубы. В боку была обгорелая рана, но без крови, рана выглядела как после
прижигания. Потрясло же девушку прикосновение к телу. На ощупь оно было
холодным как лед; по сравнению с ним воздух казался теплым.
Подхватив Ранда под мышки. Мин потащила его к дому. Он висел мешком,
мертвой тяжестью.
- Вот вымахал, обормот, - ворчала она. - Не мог оказаться покороче да
полегче, а? Угораздило же тебя заиметь такие ноги и плечи. Надо было
оставить тебя лежать там.
Мин втянула Ранда по ступенькам, стараясь не ушибить его лишний раз, и
втащила внутрь. Оставив юношу сразу за порогом, она потерла поясницу
кулаками, бормоча что-то об Узоре, и наскоро обыскала дом. В глубине дома
обнаружилась маленькая спальня, - видимо, комната для прислуги. На кровати
высилась стопка подушек и одеял, в камине уложены поленья. В две минуты Мин
откинула одеяла и разожгла огонь, заодно засветив и лампу на тумбочке. Потом
она вернулась за Рандом.
Втащить его в комнату и уложить на кровать оказалось непростой задачей,
но она справилась и с этим, лишь немного запыхавшись, и укрыла юношу
одеялами. Чуть погодя девушка сунула руку под одеяла, потом скривилась и
покачала головой. Простыни были холодны как лед; одеяла не могли сохранить
тепла, которого не было в теле. С обиженным вздохом она скользнула в постель
рядом с Рандом. Потом положила его голову себе на плечо. Глаза Ранда
по-прежнему были закрыты, дыхание прерывисто. но девушка подумала, что если
она отправится искать Найнив, то ко времени ее возвращения он, не ровен час,
умрет. Ему нужна Айз Седай, подумала она. А я могу сделать одно - попытаться
немного согреть его.
Какое-то время Мин рассматривала лицо Ранда. Видела она лишь его лицо;
ей никогда не удавалось читать по тем, кто не был в сознании.
- Мне нравятся мужчины постарше, - сказала Ранду девушка. - Мне
нравятся мужчины образованные, воспитанные, остроумные. Мне совсем не
интересны фермы, овцы, пастухи. Тем более - мальчишки-пастухи. - Вздохнув,
она откинула его волосы с лица; волосы у него оказались шелковистые. - Но
ведь ты - не пастух, верно? Больше нет. Свет, ну почему Узор поймал меня,
завлек к тебе? Почему мне не досталось что-нибудь простенькое и безопасное,
например, очутиться после кораблекрушения на острове без еды, в компании с
дюжиной голодных айильцев?
В коридоре раздался шум, и Мин подняла голову к открывшейся двери. На
пороге стояла Эгвейн, глядя в свете пламени и лампы на Мин и Ранда.
- Ой, - вот и все, что она сказала. У Мин порозовели щеки. Почему я
веду себя так, будто сделала что-то нехорошее Вот дура!
- Я... я его грею. Он без памяти и холодный как ледышка.
Эгвейн в комнату так и не вошла.
- Я... чувствовала, как он тянет меня к себе. Что я нужна ему. Илэйн
тоже это чувствовала. Я думала, это что-то, должно быть, связанное с тем...
с тем, кто он такой, но Найнив ничего не почувствовала. - Она сделала вдох,
глубокий и неровный. - Илэйн и Найнив лошадей достают. Белу мы нашли. Своих
лошадей Шончан бросили. Найнив говорит, мы уедем, как только сможем, и...
и... Мин, теперь ты знаешь, кто он, да?
- Знаю. - Мин захотела убрать руку из-под головы Ранда, но не могла
заставить себя пошевелиться. - Во всяком случае, думаю, что знаю. Кем бы он
ни был, он ранен. Я ничего не могу сделать для него, кроме как согреть.
Может, Найнив сумеет.
- Мин. ты знаешь... ты же знаешь, он не может жениться. Он... опасен...
для любой из нас. Мин.
- Говори за себя, - сказала Мин. Она прижала лицо Ранда к своей груди.
- Как говорила Илэйн? Ты отказалась от него ради Белой Башни. Какое тебе
дело, если я его подберу?
Эгвейн смотрела на Мин чуть ли не целую вечность. Не на Ранда, отнюдь
не на него, а только на нее. Мин чувствовала, как лицо у нее пылает все
горячей, и хотела отвести взгляд, но не могла.
- Пойду приведу Найнив, - наконец произнесла Эгвейн и вышла из комнаты,
выпрямив спину и высоко подняв голову.
Мин хотела окликнуть ее, броситься следом, но она лежала будто
прим
...Закладка в соц.сетях
