Жанр: Фантастика
Колесо Времени 01. Око мира
...й суконной шапкой и
уставилось в проем между двумя обтесанными концами бревен.
— Ну и что это все такое, а? Чересчур поздно в эти дни, чтобы
открывать ворота. Слишком поздно, говорю я. Идите в обход, к Воротам на
Беломостье, если хотите... — Кобыла Морейн отделилась от отряда, чтобы
человек на стене мог ясно разглядеть всадницу. Неожиданно морщины сложились
в щербатую улыбку, и человек, казалось, чуть не разорвался между разговором
и исполнением своих обязанностей. — Я не знал, что это вы, госпожа.
Подождите. Я сейчас спущусь. Только подождите. Я иду. Уже иду!
Голова исчезла из виду, но до Ранда все равно доносились приглушенные
крики, чтобы они не уходили, что стражник уже идет. С громким ржавым скрипом
правая створка ворот медленно отворилась. Приоткрывшись так, чтобы в
образовавшуюся щель могла проехать лошадь, створка остановилась, из-за нее
высунулся привратник, вновь сверкая в улыбке сохранившимися зубами, и тут же
отошел назад, пропуская отряд. Морейн въехала вслед за Ланом, позади нее --
Эгвейн.
Ранд пустил Облако за Белой и оказался на узкой улочке, на которую
выходили высокие деревянные заборы и склады — большие и без окон, широкие
двери закрыты крепко-накрепко. Морейн и Лан уже спешились, и с ними
разговаривал тот самый человечек со сморщенным лицом, Ранд тоже соскочил с
коня.
Низенький человечек, в видавшем виды плаще и штопаной куртке, мял в
руке суконную шапку и тараторил, быстро кивая головой. Он внимательно
оглядел тех, кто спешился позади Лана и Морейн, и покачал головой.
— Народ с низин, — ухмыльнулся человечек. — С чего бы вам, госпожа
Элис, заниматься тем, чтоб подбирать всяких низинников с застрявшей в
волосах соломой? — Потом он перевел взгляд на Тома Меррилина. — А вот вы
не с овечками возитесь. Помнится, я пропускал вас несколько дней тому назад,
точно. Что, не по вкусу пришлись ваши фокусы там, в низинах, а, менестрель?
— Надеюсь, вы забудете, что выпускали нас, мастер Эвин, — сказал Лан,
вкладывая монету привратнику в руку. — И что впускали обратно — тоже.
— Нет нужды в этом, мастер Андра. Нет нужды. Вы мне прилично дали
перед отъездом. Прилично. — Тем не менее монета из руки Эвина пропала так
же незаметно и мгновенно, словно он сам был менестрелем. — Я не говорил и
не скажу. Тем паче этим, Белоплащникам, — с хмурым видом закончил Эвин. Он
решил было сплюнуть, но глянул на Морейн и передумал.
Ранд заморгал, но рот держал на замке. Другие поступили так же, хотя
это, по-видимому, Мэту далось с трудом. Дети Света, изумленно подумал Ранд.
В историях, которые рассказывали о Детях торговцы, купцы и купеческие
охранники, было все: от ненависти до восторга, но сходились они на том, что
Чада Света ненавидят Айз Седай так же, как и Приспешников Тьмы. Ранду стало
интересно, все ли это неприятности или еще нет.
— Дети — в Байрлоне? — спросил Лан.
— Туточки, — привратник качнул головой. — Явились, как мне помнится,
в тот самый день, в какой вы отбыли. Здесь они никому по душе не пришлись.
Большинство-то, конечно, это при себе держит.
— Сказали они, почему они здесь? — с настойчивостью в голосе спросила
Морейн.
— Почему они здесь, госпожа? — Эвин был так поражен, что позабыл
кивать Головой. — Конечно, они говорили почему... Ох, я и забыл. Вы ж в
низинах были. Похоже, кроме блеяния овец, ничего и не слышали. Они сказали,
что явились из-за того, что происходит там, в Гэалдане. Дракон, знаете ли,
— ну, тот, который себя называет Драконом. Они говорят, этот малый
распространяет зло, — которое, по-моему, он и есть, — и они здесь, чтобы
покончить с ним, вот только он-то там, в Гэалдане, а вовсе не тут.
Хорошенькое оправдание, чтобы совать свой нос в дела других людей, так я
считаю. Уж кое у кого на дверях появился Клык Дракона. — На этот раз
привратник сплюнул.
— Значит, они тут натворили дел? — сказал Лан, и Эвин энергично
закивал головой.
— Не то чтобы они этого не добивались, по-моему, но губернатор
доверяет им не больше моего. Он позволил кое-кому из них, где-то десятку за
раз, появляться в стенах города, от чего они вне себя. Я слышал, остальные
стоят лагерем чуть к северу. Держу пари, у фермеров они в печенке сидят, все
время заглядывая им через плечо. А те, что в городе, только шляются в своих
белых плащах, нос воротя от честного народа. Это у них называется "ходить в
Свете", порядок, значит, такой. Не раз дело доходило до драки с
фургонщиками, и рудокопами, и плавильщиками, да со всеми, даже со стражей,
но губернатор хочет, чтоб все было тихо-мирно, так, как до сих пор. Я так
скажу: если они выслеживают зло, то почему они не в Салдэйе? Там, наверху,
слышал, смута какая-то. Или не в Гэалдане? А внизу, говорят, большое
сражение было. Очень большое.
Морейн негромко вздохнула.
— Я слышала, в Гэалдан направлялись Айз Седай.
— Да-да, госпожа, было такое. — Эвин вновь закивал. — Все верно, они
и явились в Гэалдан, поэтому-то битва и началась — так я слышал. Говорят,
некоторые из тех Айз Седай погибли. А может, и все. Знаю, кое-кто не
одобряет Айз Седай, но я так скажу: кто иной может остановить Лжедракона? А?
И тех проклятых идиотов, кто возомнил себя мужчиной Айз Седай или кем-то в
этом роде? Как насчет них? Конечно, кое-кто говорит — не Белоплащники,
заметьте, и не я, но кое-какой народец, — что, может, этот малый и впрямь
Возрожденный Дракон. Слышал я, он кой на что способен. Единую Силу
применяет. Потому за ним толпами и идут.
— Не будь дураком, — перебил его Лан, и лицо Эвина сморщилось в
обиженной мине.
— Я лишь говорю, что слышал, почему бы и нет? Только то, что слышал,
мастер Андра. Говорят, — кое-кто говорит, — что он двинул свое войско на
восток и на юг, на Тир. — Голос Эвина стал мрачно многозначительным. --
Поговаривают, он называет их Народом Дракона.
— Имена значат мало, — тихо сказала Морейн. Если что-то услышанное и
встревожило ее, то она ничем этого не выдала. — Если хочется, можешь своих
мулов назвать Народом Дракона.
— Навряд ли захочется, госпожа, — хихикнул Эвин. — Уж точно не с
Белоплащниками за забором. Да на имечко такое, сдается мне, никто и
отзываться не станет. Понятно, к чему вы клоните, но... о нет, госпожа.
Только не моих мулов.
— Вне всяких сомнений, мудрое решение, — сказала Морейн. — А сейчас
нам пора идти.
— И не беспокойтесь, госпожа, — сказал привратник, с живостью закивав
головой. — Я никого не видел. — Эвин метнулся к воротам и проворно стал
закрывать створку, дергая ее на себя. — Никого не видел и ничего не слышал.
— Ворота с глухим стуком затворились, и он, потянув за веревку, задвинул
засов. — Вообще-то, госпожа, эти ворота уже несколько дней как не
открывались.
— Да осияет тебя Свет, Эвин, — сказала Морейн. Потом она направилась
прочь от ворот. Ранд разок глянул через плечо — Эвин все так же стоял перед
воротами. Казалось, он полою плаща потирал монету и хихикал.
Путь отряда шел по немощеным улицам, где с трудом разъехались бы два
фургона, прохожих не встречалось, по сторонам тянулись склады, да иногда
попадались высокие деревянные заборы. Ранд шагал рядом с менестрелем.
— Том, а что там такое было про Тир и Народ Дракона? Тир — это город
где-то далеко на юг, у Моря Штормов, разве не так?
— Кариатонский Цикл,-- коротко бросил Том. Ранд моргнул. Пророчества о
Драконе.
— В Двуречье никто не рассказывал э-э... эти предания. По крайней
мере, в Эмондовом Лугу. Если б кто-то рассказал, Мудрая шкуру бы с него
живьем спустила.
— Полагаю, из-за этого вполне могла бы, — хмуро сказал Том. Он глянул
на Морейн, идущую впереди с Ланом, решил, что она его слов не услышит, и
продолжил: — Тир — самый большой порт на Море Штормов, а Твердыня Тира --
крепость, которая его защищает. Говорят, Твердыня — первая крепость,
возведенная после Разлома Мира, и за все времена она никогда не была -взята,
хотя не одна армия пыталась штурмовать ее. Одно из Пророчеств гласит:
Твердыня Тира никогда не падет, пока к ней не явится Народ Дракона. Другое
гласит, что Твердыня не падет до тех пор, пока
Мечем-Которого-Нельзя-Коснуться не завладеет рука Дракона. — Том скривил
губы. — Падение Твердыни будет одним из главных доказательств того, что
Дракон возродился. Может, Твердыня будет стоять, пока я не стану прахом.
— Меч, которого нельзя коснуться?
— Так говорится. Не знаю, меч ли это вообще. Что бы это ни было,
хранится оно в Сердце Твердыни — центральной цитадели крепости. Никто,
кроме Великих Лордов Тира, не имеет права входить туда, и они никогда не
говорили о том, что находится внутри. Во всяком случае, уж наверняка не
менестрелю.
Ранд нахмурился.
— Твердыня не падет, пока Дракон не завладеет мечом, но как это ему
удастся, если только Твердыня уже не пала? Что, предполагается, будто Дракон
будет Великим Лордом Тира?
— Для этого возможностей немного, — сдержанно сказал менестрель. --
Тир ненавидит все, что связано с Силой, даже больше, чем Амадор, а Амадор --
оплот Детей Света.
— Тогда как же Пророчество может исполниться? — спросил Ранд. — Я не
возражаю, если Дракон никогда не возродится, но в пророчестве, которое не
может исполниться, как-то мало смысла. Звучит так, будто предание должно
убедить людей, что Дракон никогда не возродится. Разве не так?
— Ты задаешь очень много вопросов, мальчик, — сказал Том. --
Пророчество, которое исполняется с легкостью, немногого стоит, верно? --
Вдруг голос его оживился. — Ну, вот мы и пришли. Вот только куда!
Лан остановился возле одного деревянного, высотой в рост человека,
забора, который на вид ничем не отличался от тех, что они миновали. Страж
орудовал клинком кинжала между двух досок. Вдруг он довольно хмыкнул,
потянул, и под его рукой кусок забора отъехал в сторону, словно створка
ворот. Это и в самом деле оказались ворота, хотя, как разглядел Ранд,
открываться они должны были изнутри, о чем говорила металлическая щеколда,
которую Лан и поднял кинжалом.
Морейн сразу же прошла внутрь, ведя в поводу Алдиб. Лан махнул рукой,
приказывая остальным следовать за ней, потом замкнул цепочку; заперев за
собой ворота.
По ту сторону забора Ранд обнаружил двор конюшни при гостинице. Из
кухни долетал гомон суеты и звон посуды, но что поразило юношу, так это
размеры здания: оно занимало раза в два больше места, чем гостиница "Винный
Ручей", и было вдобавок четырехэтажным. Добрая половина окон ярко светилась
в сгущающихся сумерках. Ранд дивился этому городу, в котором может
размещаться так много чужаков.
Кавалькада прошла уже полдвора, когда в широкой арке ворот громадной
конюшни возникли три человека в грязных холщовых фартуках. Один из них,
жилистый парень, единственный без навозных вил в руках, шагнул вперед,
размахивая руками.
— Эй! Эй! Отсюда нельзя входить! Нужно пройти в обход и въехать
спереди!
Рука Лана вновь отправилась к кошельку, но в этот момент из гостиницы
торопливо вышел еще один мужчина, такой же широкий в обхвате, как мастер
ал'Вир. За ушами его торчали пучки волос, а по ослепительно белому переднику
в нем безошибочно угадывался хозяин гостиницы.
— Все в порядке, Матч, — сказал этот человек. — Все в порядке. Эти
люди — гости, которых ждут. Займись-ка их лошадьми, живо. Хорошенько о них
позаботься.
Матч угрюмо шлепнул себя по лбу, затем, взмахнув рукой, подозвал на
подмогу своих товарищей. Ранд и остальные поспешно сняли седельные вьюки и
скатки, а содержатель гостиницы повернулся к Морейн. Он отвесил ей глубокий
поклон и заговорил с искренней улыбкой:
— Добро пожаловать, госпожа Элис! Добро пожаловать! Как приятно видеть
вас, вас и мастера Андру, вас обоих. Очень приятно. Так не хватало вашей
изысканной речи. Очень не хватало. Должен заметить, я обеспокоился, вы вот
ушли в низины, и все такое. Ну, я хочу сказать, в такое время — погода
совсем с ума посходила, и по ночам волки воют прямо под стенами. --
Неожиданно он хлопнул обеими ладонями по своему объемистому животу и покачал
головой. — Ну вот, я тут стою, болтаю без умолку, а нет чтобы пригласить
вас вовнутрь. Проходите. Проходите! Горячий ужин и теплая постель — вот что
вам нужно. А здесь — все лучшее в Байрлоне. Все самое лучшее!
— И горячие ванны, надеюсь, тоже, мастер Фитч? — спросила Морейн, а
Эгвейн мечтательно откликнулась:
— О да.
— Ванны? — сказал содержатель гостиницы. — Разумеется, самые лучшие
и самые горячие в Байрлоне. Заходите. Добро пожаловать в "Олень и Лев"!
Добро пожаловать в Байрлон!
ГЛАВА 14. "ОЛЕНЬ И ЛЕВ"
В гостинице, как свидетельствовали шум и движение, царила сущая суета.
Отряд из Эмондова Луга проследовал за мастером Фитчем через заднюю дверь и
вскоре оказался в самой середине обтекающего их непрерывного потока мужчин и
женщин в длинных передниках, несущих тарелки с едой и уставленные графинами
подносы в высоко поднятых руках. Разносчики вполголоса торопливо бормотали
извинения, проскакивая перед носом у кого-нибудь из гостей, но шага ни разу
не замедлили. Один из мужчин, получив срочные распоряжения от мастера Фитча,
бегом умчался.
— Боюсь, гостиница набита почти битком, — сказал Морейн, содержатель
гостиницы. — Чуть не по самые стропила. И в каждой гостинице города то же
самое. С зимой у нас просто... ну, как только сошел снег и они все смогли
спуститься с гор, город попросту наводнил — да, именно это слово, --
наводнил всякий люд с рудников и плавилен, и все рассказывают истории одна
другой ужасней. Волки и еще хуже, много хуже. Такие истории рассказывают
люди, когда просидят взаперти всю зиму. Не думаю, чтобы там, наверху, еще
кто-то остался, — так много их у нас оказалось. Но не тревожьтесь. Может,
будет немного тесновато, но для вас и мастера Андры я все сделаю в лучшем
виде. И для ваших друзей, разумеется, тоже. — Он с любопытством раз-другой
глянул на Ранда и прочих; в них всех, кроме Тома, одежда выдавала
деревенских жителей; а плащ менестреля тоже делал Тома необычным спутником
для путешествия вместе с "госпожой Элис" и "мастером Андрой". — Можете быть
уверены, все будет в лучшем виде.
Ранд удивленно взирал на круговерть и старался не встать ненароком у
кого-нибудь на пути, хотя прислуге, казалось, было на это в высшей степени
наплевать. Ранд задумался над тем, как это мастер ал'Вир и его жена
справляются в "Винном Ручье" одни, обходясь порой лишь небольшой помощью
своих дочерей.
Мэт и Перрин заинтригованно тянули шеи в сторону общей залы, из которой
всякий раз, как распахивалась широкая дверь в конце коридора, накатывала
волна смеха, пения и веселых возгласов. Лан бросил пару слов о том, что
пойдет разузнать новости, и суровая фигура Стража скрылась за хлопнувшей
дверью, поглощенная валом веселья.
Ранду хотелось пойти за ним, но принять ванну ему хотелось еще больше.
Можно глянуть на общество и веселье прямо сейчас, но общая зала больше
оценит его появление в умытом виде. Судя по всему, Мэт и Перрин испытывали
сходные чувства; Мэт исподтишка почесывался.
— Мастер Фитч, — сказала Морейн, — я слышала, тут, в Байрлоне, --
Дети Света. Наверное, и неприятности есть?
— О, не беспокойтесь о них, госпожа Элис. Они все подстраивают свои
обычные каверзы. Заявляют, что Айз Седай в городе. — Морейн приподняла
бровь, а хозяин гостиницы развел толстыми руками. — Не тревожьтесь. Это у
них не новое. В Байрлоне нет Айз Седай, и губернатору это известно.
Белоплащники считают, что если они покажут Айз Седай, тех нескольких женщин,
которых они объявили Айз Седай, то народ всех Детей Света впустит в город.
Что ж, думаю, кое-кто так бы и поступил. Кое-кто. Но большинство-то людей
понимает, что замышляют Белоплащники, и поддерживает губернатора. Никому не
хочется смотреть, как чинят зло какой-нибудь безобидной старушке только ради
того, чтобы у Детей имелся предлог для разжигания страстей.
— Рада слышать, — сдержанно сказала Морейн. Она положила ладонь на
руку содержателя гостиницы. — Мин все еще здесь? Если она тут, я хотела бы
с ней поговорить. — Ответ мастера Фитча Ранд не расслышал, тут появились
слуги, назначенные проводить гостей в ванные комнаты. Морейн и Эгвейн
скрылись следом за полной женщиной с подкупающей улыбкой и с охапкой
полотенец в руках. Менестрель, Ранд и его друзья отправились за тощим
темноволосым пареньком по имени Ара.
Ранд пытался расспрашивать Ару о Байрлоне, но тот отделывался
словом-другим, заметив лишь, что у Ранда забавный выговор, а потом все мысли
о расспросах вылетели у Ранда из головы, когда он увидел ванную комнату.
Дюжина высоких медных лоханей стояли кружком на вымощенном плитками полу,
имевшем легкий наклон для стока воды к центру просторной комнаты с каменными
стенами. На табурете возле каждой лохани гостей поджидали мохнатое
полотенце, аккуратно сложенное, и большой кусок желтого мыла, а над очагами,
занимавшими всю стену, нагревались вместительные железные котлы с водой. От
другой стены горящие в большом камине поленья пылали жаром, добавляя еще
тепла.
— Почти так же хорошо, как дома, в "Винном Ручье", — сказал Перрин,
без особого почтения к истине. Том захохотал, а Мэт хихикнул.
— Похоже, мы прихватили с собой Коплина и даже не заметили.
Ранд скинул с плеч плащ и сбросил одежду, пока Ара наполнял четыре
медные лохани. Спутники Ранда отстали от него ненамного. Как только вся
одежда грудами легла на табуреты, Ара принес каждому по большому ведру
горячей воды и ковшики. Закончив с этим, он уселся на табурет у двери,
привалившись спиной к стене, и скрестил руки на груди, явно погрузившись в
собственные размышления.
Пока все намыливались и смывали недельную, въевшуюся в кожу грязь
ковшами обжигающе горячей воды, было не до разговоров. То же продолжалось и
во время долгого отмокания в лоханях; Ара налил такой горячей воды, что все
влезали в ванны медленно, с охами и вздохами блаженства. В комнате, вначале
просто теплой, повис горячий туман. Долго не слышалось никаких звуков, кроме
протяжных расслабленных вздохов, когда распускались тугие узлы мускулов и из
костей понемногу стал уходить тот холод, который, как путешественники
считали, засел там навсегда.
— Нужно еще что-нибудь? — неожиданно спросил Ара. Не ему бы толковать
о выговоре других людей; он да и мастер Фитч говорили так, будто рот у них
кашей набит. — Еще полотенец? Горячей воды?
— Нет, ничего, — сказал Том своим звучным голосом. Смежив веки, он
лениво махнул рукой. — Иди и наслаждайся вечером. Позже я позабочусь, чтобы
за свои труды ты получил соответствующее вознаграждение. — Он еще глубже
опустился в ванну — над водой остались только глаза и нос.
Взгляд Ары пробежался по табуретам позади ванн, куда была свалена
одежда и пожитки. Он глянул на лук, но дольше задержался на мече Ранда и
топоре Перрина.
— Что, в низинах тоже тревожно? — вдруг спросил он. — В Речье, или
как вы их там зовете?
— Двуречье, — сказал Мэт, отчетливо проговаривая каждый слог. --
Называется — Двуречье. А что до тревог, то почему...
— А что значит "тоже"? — спросил Ранд. — Тут как, что-то неладно?
Перрин, нежась в горячей воде, бормотал:
— Хорошо! Хорошо!
Том чуть приподнялся и раскрыл глаза.
— Тут? — хмыкнул Ара. — Неладно? Рудокопы помахали кулаками на улице
перед рассветом — это не беда. Или... — Он замолчал и с минуту разглядывал
всех. — Я имел в виду беспорядки, навроде как в Гэалдане, — наконец сказал
он. — Нет, думаю, нет. В низинах ничего, кроме овечек, да? Не надо
обижаться. Просто я хотел сказать, что там, внизу, все тихо-мирно. Я слышал,
в Салдэйе появились недавно троллоки. Но ведь это-то в Пограничных Землях,
разве нет? — Он закончил фразу, но остался сидеть с открытым ртом, а потом
захлопнул его, явно удивленный своим многословием.
Ранд напрягся при слове "троллоки" и попытался скрыть свое состояние,
выжимая мочалку над головой. Когда парень продолжил говорить, он
расслабился, но не у всех рот оказался на замке.
— Троллоки? — фыркнул, усмехнувшись, Мэт. Ранд плеснул на него водой,
но Мэт лишь утерся, ухмыляясь во весь рот. — Дай-ка я расскажу тебе о
троллоках.
Тут заговорил Том:
— А если не дать? Мне уже немного наскучило слушать от тебя пересказы
собственных историй.
— Он — менестрель, — произнес Перрин, а Ара насмешливо глянул на
него.
— Я видел плащ. Вы собираетесь давать представление?
— Э, минуточку, — запротестовал Мэт. — Что значит "я пересказываю
Томовы истории"? Вы что, все?..
— Просто ты рассказываешь их не так, как Том, — торопливо оборвал его
Ранд, а Перрин подхватил на лету:
— И все время чего-нибудь добавляешь от себя, пытаясь улучшить, чего
никогда не получается.
— И ты вечно все путаешь, — прибавил Ранд. — Лучше оставь сказания
Тому.
Парни говорили так быстро, что Ара ошеломленно переводил взгляд с
одного на другого, сидя с открытым ртом. Мэт тоже уставился на них так,
будто они все разом спятили. Ранд обдумывал, как бы заставить Мэта
заткнуться иначе, чем наброситься на него.
С грохотом распахнулась дверь, впустив Лана — бурый плащ переброшен
через плечо, — вместе со струей прохладного воздуха, который моментально
разрядил туман.
— Итак, — произнес Страж, потирая руки — это именно то, что мне
надо. — Ара подхватил ведро, но Лан отмахнулся. — Нет, не нужно, я сам о
себе позабочусь. — Бросив плед на один из табуретов, он выпроводил банщика
из комнаты, невзирая на его протесты, и захлопнул за ним дверь. Минуту Лан
подождал, склонив голову набок и прислушиваясь, потом обернулся к своим
спутникам: голос его был холоден, а взгляд вонзился в Мэта: — Хорошо, что я
вовремя вернулся, фермерский простофиля. Разве ты не слышал, что вам было
сказано?
— Да я ничего не сделал, — возразил Мэт. — Я просто хотел рассказать
ему о троллоках, а не о... — Он умолк и под взглядом Стража вжался в спинку
ванны.
— Ни слова о троллоках, — жестко сказал Лан. — Даже не думай о
троллоках. — Гневно раздувая ноздри, он стал наполнять свою ванну. — Кровь
и пепел, заруби себе на носу: у Темного есть глаза и уши там, где ты меньше
всего ожидаешь. А если Дети Света прослышат, что вами интересуются троллоки,
то воспылают желанием заполучить вас в свои руки. Для них это все равно что
назвать вас Друзьями Темного. Может, к такому ты и не привык, но пока мы не
доберемся туда, куда направляемся, держи свое доверие при себе, если госпожа
Элис или я не велим тебе поступать иначе. — Мэт даже вздрогнул от того,
каким тоном было произнесено имя Морейн.
— Этот парень кое о чем не захотел говорить, — сказал Ранд. — О
чем-то, что он счел неприятностями, но решил не рассказывать.
— Вероятно, о Детях, — сказал Лан, подливая в ванну побольше горячей
воды. — Большинство людей считают, что от них одни неприятности. Хотя
некоторые так не думают, а вас он почти совсем не знает и потому решил не
рисковать. Вы вполне могли бы побежать к Белоплащникам, откуда ему знать.
Ранд помотал головой; судя по услышанному, это местечко уже оказалось
похуже, чем мог быть Таренский Перевоз.
— Он говорил, что троллоки были в... в Салдэйе, это правда? — спросил
Перрин.
Лан швырнул загремевший пустой ковш на пол.
— Хочется поболтать об этом, да? Троллоки всегда бывают в Пограничных
Землях, кузнец. Просто хорошенько вбейте себе в голову, что мы хотим
привлекать к себе столько же внимания, сколько мышь в поле. Запомните это.
Морейн желает доставить вас всех в Тар Валон живыми, и, если это можно
сделать, я сделаю, но если вы хоть чем-то причините ей вред...
После этих слов в купальне повисла гробовая тишина, не нарушаемая никем
и потом, когда все одевались.
Наконец мужчины вышли из купальни; в конце коридора стояла Морейн,
рядом с нею — стройная девушка, немного выше ее ростом. По крайней мере,
Ранд подумал, что это девушка, хотя ее темные волосы были коротко
подстрижены и одета она была по-мужски — в мужскую рубашку и штаны. Морейн
что-то сказала, и девушка окинула мужчин острым взглядом, затем кивнула и
поспешила уйти.
— Ну ладно, — сказала Морейн, когда они подошли поближе. — Уверена,
ванна вернула вам аппетит. Мастер Фитч приготовил для нас отдельный кабинет.
— Повернувшись и указывая дорогу, она стала не очень последовательно
говорить об отведенных им комнатах и столпотворении в городе, о надеждах
хозяина гостиницы на то, что Том благосклонно отнесется к просьбе оказать
внимание обществу в общей зале и развлечет его музыкой и историей-другой.
Она ни разу не упомянула о девушке, словно бы ее не было.
В отдельном кабинете стоял полированный дубовый обеденный стол, вокруг
него — дюжина стульев, на полу — толстый ковер. Когда они вошли, Эгвейн, с
блестящими после купания волосами, волной лежащими на плечах, грела руки у
камина, где потрескивал огонь. Она повернулась и взглянула на вошедших.
Долгая тишина в купальне дала Ранду уйму времени для размышлений. Твердое
напоминание Лана никому не доверять и особенно Ара, опасавшийся доверять им,
заставили юношу осознать, как на самом деле они одиноки. Видимо, они
...Закладка в соц.сетях
