Жанр: Фантастика
Нашествие теней (светоносец 1)
...нь прошел через грудь в желудок. Джайал
закашлялся, и глаза его вылезли из орбит. Вся компания разразилась смехом, глядя, как он
давится и ловит воздух. Глаза заволокло слезами; проморгавшись наконец, Джайал увидел
перед собой злобную ухмылку Вибила.
- Не привык пить, а, незнакомец? Глоточек раки - и ты уже с копыт долой?
Так вот это что: рака, трижды очищенная настойка дурно пахнущей болотной ягоды,
обладающей, как говорят, наркотическими свойствами. Вибилу она, как видно, нипочем, но
у Джайала в глазах края комнаты уже начали дрожать и расплываться.
- Охмелел уже? - с ехидным сочувствием осведомился Вибил, двумя исполинскими
пальцами пихнув Джайала на скамью у стены. Джайал повалился на нее, как мешок, и
капюшон слетел у него с головы. Комната перекосилась еще больше, и лица других гостей,
столпившихся вокруг него, показались ему неестественно раздутыми.
- Ну, незнакомец, теперь, когда ты удобно устроился, мы авось узнаем кое-что и о
тебе... - Гигант нагнулся над ним, и голос, хоть и звучал словно издалека, не сулил ничего
доброго. - Однако мне сдается, что я и так уже немало знаю.
- Ты что, узнал его? - спросил кто-то, опять как будто издалека.
- Как, по-твоему, знает тюфяк того, кто его уминает? Доб, участвовал в битве: неужто
не признал своего капитана, сына барона Иллгилла? - Собравшиеся изумленно заахали и
придвинулись еще ближе.
Джайала пробрало холодом до мозга костей: вот оно, началось. Силясь встать, он
схватился за меч, по Вибил зажал его руку, словно тисками.
- Спокойно: еще поранишься, чего доброго. Ишь, как полыхает истинный Огонь в
твоей поганой душонке!
- Что ты хочешь с ним делать, Вибил? - спросил кто-то из толпы.
- Прежде всего мы вырвем у гадины ядовитые зубы... - Джайал беспомощно
смотрел, как Вибил, откинув его плащ, обнажил латы во всей их красе. Медленно качая
головой, великан обозрел выдавленные на них священные печати Ре, потом одним рывком
расстегнул пояс с кошельком и мечом и зашвырнул его под один из столов. - А теперь,
когда зубы вырваны, мы заставим гадину говорить. - Свободной рукой Вибил стиснул
Джайала за подбородок. Тот едва различал сквозь дымку хмеля и боли корявое лицо гиганта.
- Помнишь меня, капитан? Семь лет с той поры прошло. Помнишь, как ты вел нас в тот
день на Червя? Человек не забывает того, кто ведет его на смерть. А я и так едва жив после
порки - Фаран меня уже не страшил. Я показал тебе свою спину, капитан, иссеченную до
костей, но ты все равно погнал меня в бой. - Вибил горько рассмеялся при этом
воспоминании. - Я выжил чудом, когда судьбы, казавшиеся мне длиннее Золотой Нити,
рвались почем зря. Поневоле уверуешь в провидение, видя тебя тут, капитан. Боги, должно
быть, все-таки существуют, раз дали мне случай отомстить тебе.
Джайал стал видеть чуть яснее, но лучше ему от этого не стало: перед ним горели
жаждой убийства налитые кровью глаза Вибила.
- Ты убьешь его? - спросил чей-то голос.
- Нет, пока не узнаю, что привело его обратно. - Вибил еще крепче стиснул челюсть
Джайала. - А ну-ка, сын Иллгилла, спой нам: зачем ты здесь?
Язык Джайала, скованный ракой, наконец развязался.
- Ты ошибаешься... я никогда в жизни не был в Тралле! - Но железные тиски в ответ
еще сильнее сдавили челюсть.
- Не ври мне, сукин ты сын. Доб, разве это не Джайал Иллгилл?
- Он самый! - ответил часовой, которого Джайал видел у ворот, и сплюнул на пол.
- Вот видишь, капитан, нет нужды лгать и прикрываться этой своей бороденкой.
Говори, зачем ты вернулся?
Когда-то Джайала и его отца окружали повсюду восторженные толпы вот таких же
людей. Теперь он видел в устремленных на него глазах одну лишь ненависть и злобу. Даже
своей затуманенной головой он понимал, что единственный способ выжить - это провести
их, посулив им золото. Наемники есть наемники. Пустив им в глаза золотую пыль, он
получит шанс, хотя и скудный.
- Прекрасно, - сказал он. - Да, я Джайал Иллгилл, вернувшийся после семи лет
отсутствия. Я сожалею о том, что вы претерпели, о ранах, полученных вами на войне, но мы
сражались за правое дело...
- Хватит! - стиснул пальцы Вибил. - Наслушались. Самое время сдать тебя Червю:
князь Фаран хорошо нам заплатит.
- У меня тоже есть золото! - воскликнул Джайал.
- Маловато, - проворчал Вибил, показывая Джайалу его пустой кошелек. - Тебе
придется потрудиться, чтобы выкупить свою жизнь. Скажи нам, к примеру, где твой отец
спрятал свои сокровища. Мы люди не жадные, так ведь, ребята?
Джайал быстро соображал. Теперь или никогда - лучшей возможности совершить
побег ему не представится.
- Хорошо, - сказал он. - Дайте мне перо и бумагу, и я нарисую вам план. Если
отпустите меня - он ваш.
- Тащите бумагу, - рявкнул великан. Кто-то тут же представил клочок пергамента и
уголек.
- Отпусти меня, иначе я не смогу рисовать, - заявил Джайал. Вибил неохотно разжал
руку, пригвождавшую Джайала к скамье.
Не теперь еще, подумал Джайал. Надо им хоть что-нибудь изобразить: Он провел
несколько линий, похожих на ряд домов, и поставил в середине большой крест.
- Вот! - сказал он, протягивая бумагу Вибилу. Тот сразу схватил ее, а остальные
сгрудились вокруг.
В тот же миг Джайал вскочил на ноги, сбив кого-то на пол, и прыгнул на стол, за
который Вибил забросил меч. Он увидел у стены слабый свет, сочащийся сквозь швы ножен,
и с опозданием понял, что не успеет схватить меч вовремя.
Мощный толчок сзади швырнул его лицом об стену. Он врезался лбом в камень, и
перед глазами вспыхнули яркие огни, сменившиеся чернотой.
Очнулся он с острой болью в спине, руках и ногах. Он приоткрыл глаза. Вибил и
прочие, оттащив в сторону стол, осыпали пинками его тело. К счастью, Джайал успел почти
бессознательно свернуться в клубок. Вибил вскинул руку, увидев, что жертва шевельнулась.
- Глядите-ка, мы разбудили спящую красавицу! - Он опустился на колени перед
окровавленным лицом Джайала. - Не больно-то ты силен в рисовании, Иллгилл. То, что ты
накалякал, ни на что не похоже, сам знаешь. - Приподняв голову Джайала, Вибил грохнул
ею о каменный пол. Из глаз у пленника посыпались искры, и он едва расслышал Вибила
сквозь шум в ушах. - Никаких сокровищ ты нам не покажешь, Иллгилл. Все забрал с собой
твой отец, когда бежал на север. От тебя нам не больше проку, чем от дохлого пса. И мало
того - нам с ребятами еще придется взять на себя труд отволочь тебя вампирам.
- Так мы не поведем его в храм Исса? - спросил кто-то.
- Нет - в этот час храм заперт покрепче, чем ведьмино лоно. Думаете, Голон поверит
нам, если мы продержим Иллгилла тут всю ночь? Нас убьют заодно с ним - верно, как то,
что труп смердит.
Остальные ответили одобрительным гулом - как видно, новых хозяев Тралла здесь
любили не больше, чем старых. Но Вибил снова нагнулся над лежащим, и Джайала замутило
от запаха раки.
- Так, значит, ты вернулся из-за невесты? Вот это здорово! Ты у нас прямо столп
добродетели - людей бьешь как мух, а никчемную шлюху спасаешь. - Джайал гневно
поднял голову, но рука гиганта швырнула его назад. - Не спеши так, Иллгилл, скоро ты
окажешься на улице. Но сперва мы расскажем тебе о твоей невесте. Дочь Орлиного Гнезда,
как же! Есть на что поглядеть! Да только теперь ее может иметь любой из нас, а не одни
благородные рыцари вроде тебя.
Джайал попытался плюнуть в лицо Вибилу, но тот в ответ тряхнул пленника так
свирепо, что глаза чуть не вылетели из орбит.
- Тише, парень, - саркастически вымолвил гигант. - Ну-ка, Квиг, - продолжал он,
не сводя глаз с Джайала, - где, ты говоришь, наш юный друг, сын Иллгилла, может найти
свою пропавшую невесту?
Квиг злорадно почесал бороду.
- Да все там же, где любой может получить ее за дуркал-другой. В храме Сутис.
На этот раз Джайалу удалось плюнуть. Вибил закатил ему тяжелую затрещину тыльной
стороной руки, и голова Джайала, мотнувшись, ударилась о стену. Он обмяк, оглушенный,
смутно слыша голоса вокруг.
- Не убить ли нам его? - говорил один.
- И верно, - ответил другой. - От этих аристократов мы ничего, кроме горя, не
видали - давайте его убьем.
- Лучше было бы все-таки сдать его завтра Червю, - вмешался третий. - Князь
Фаран заплатит за него золотом.
- Правильно, это наш долг, - поддержал четвертый, взволнованный, несомненно,
больше золотом, нежели долгом.
Бас Вибила заглушил всех остальных:
- Дураки, ведь я же сказал вам: что толку сдавать его завтра? Он пробудет у нас всю
ночь, а вы знаете, как поступает Червь с теми, кого подозревает в измене: вспомните про
колодки на храмовой площади. - Ему снова ответили одобрительным ропотом.
- Что ж тогда с ним делать? - спросил кто-то.
В глазах у Джайала стоял серый туман, но он почувствовал, как чья-то голова
нагнулась к нему, и по запаху раки узнал Вибила.
- Уж поверьте, мне было бы слаще греха уморить его славной, медленной смертью.
По капле крови за каждую живую душу, что они с отцом послали в Хель. По одной
перебитой кости за каждый мой кнут и за каждую рану, полученную мной при Тралле. Но он
не испытал бы того ужаса... Вы, кто родом отсюда, - помните, как ваши родные гибли,
точно крысы в норах, когда город наводнили обезумевшие после битвы вампиры? Людей,
молящих о милосердии, высасывали досуха. Они умирали медленно, как умрет и он. Гроза
прошла, Братья опять выйдут на улицы - пусть же они выпьют из него все до капли. -
Слушатели одобрительно взревели в ответ. Джайал почувствовал, как великан сгреб его
спереди за ворот. - Слышишь, сын Иллгилла? Мне убить тебя - что глазом моргнуть, но
это было бы чересчур хорошо для тебя. Ты отправишься обратно к вампирам, вот что.
Ощутишь на себе их зубы, ощутишь, как уходит из тебя кровь. Они утащат тебя вниз, в
катакомбы, где темно, и будут держать там, а ты будешь слабеть час от часу, пока вся кровь
не иссякнет. Мы услышим твой вопль, когда они тебя заберут. Ведь это справедливо?
Отвечай! - Вибил встряхнул Джайала, чья голова бессильно качнулась из стороны в
сторону. Великан не стал ждать ответа - Джайал почувствовал, как веревки стягивают его
руки и ноги, потом его вздернули на ноги и поволокли по коридору.
Тщетно он пытался оглянуться на Зуб Дракона, валяющийся в дальнем углу. Шесть лет
пропало зря. Вся жизнь пропала...
Его дотащили до двери и открыли глазок.
- Пусто, - сказал кто-то.
- Ненадолго: гроза кончилась - скоро они будут здесь, - проворчал Вибил. -
Давайте, ребята, выносите его! - Загремели отодвигаемые засовы, пахнуло свежим,
напитанным дождем воздухом, и ноги Джайала коснулись земли. Его с размаху швырнули на
каменный мост, и он лишился сознания.
Связанное тело, перекатившись пару раз, замерло, и дверь захлопнулась. Последняя
молния осветила мост, и гром глухо прокатился над городом. Но ни вспышка, ни грохот не
смогли привести Джайала в чувство.
За мостом круглый камень, сдвинутый чьей-то необычайно сильной рукой, открыл
ступени, ведущие в сточный канал. Из отверстия показалась темная голова, за ней торс, и
чьи-то глаза впились в неподвижное тело Джайала.
ГЛАВА 15
ДОМ У БОЛЬШОЙ ДЫРЫ
Граф Дюриан сидел в кабинете своего родового особняка. Огонь в камине бросал
красный отсвет на его обыкновенно бледное лицо.
Подперев рукой подбородок и отрешенно глядя на пылающие угли, граф ушел глубоко
в свои думы и совсем, казалось, позабыл о своем госте, человеке лет тридцати, сидящем по
ту сторону камина.
Граф был старик с плешью, усеянной коричневыми пятнами и окруженной венчиком
редких белых волос, с длинной белой бородой, но все в нем еще выдавало человека,
привыкшего повелевать. Высокий лоб, нависающий над аристократическим носом, сделал
бы лицо суровым, если бы не тепло и ум, светившиеся в глазах. Мужчина напротив, хоть и
был моложе графа лет на сорок, очень походил на него лицом, но в глазах его, холодных и
расчетливых, не было тепла. Молодой кашлянул, чтобы привлечь внимание старика, но тот
так задумался, что не внял этому.
Граф когда-то принадлежал ко двору барона Иллгилла и входил в число Братьев
Жертвенника, правивших городом несколько тысяч лет со дня его основания. Он был
слишком стар, чтобы сражаться в битве на болотах, и поэтому единственный из Братьев
остался в живых. Фаран сохранил ему жизнь, несомненно, лишь чтобы успокоить умы
горожан, ожидавших, что после взятия города кара постигнет всех, кто служил Огню.
Но семь лет после битвы не доставили графу радости - он вел тягостное, подобное
заключению, существование в стенах своего дома, которое лишь изредка скрашивали гости,
знакомые ему по двору Иллгилла, и прежде всего старая Аланда. Он видел, как ночь от ночи
тает городское население, знал о заговоре, зреющем в храме Ре. Теперь все оставшиеся
заговорщики собрались покинуть город. Годы не позволяли графу уйти с ними, и остаток
жизни, лежащий перед ним, представлялся ему совсем унылым.
В этот час он размышлял о судьбе таких же, как он, стариков, еще сохранившихся в
городе, - когда молодые уйдут, дадут ли они себе труд запирать двери на ночь? Слуги
покинули графа один за другим, а нынче ушел последний. Этого слугу звали Захарий -
хороший был человек, но жизнь его разбилась, когда вампиры похитили его жену. Графу
недоставало Захария. Он надеялся, что верному слуге удалось до ночи перевалить через Гору
Преданий.
Воля горных перевалов! Уж много лет граф не бывал в горах и всей душой рвался к
чистому воздуху голых вершин. Но ведь он еще старше Захария и свалился бы на первом же
крутом склоне, если бы пошел с ним. Граф молился за своего слугу, желая ему благополучно
добраться до Суррении
Нет, таким старикам, как он, остается только ждать - и в эту ночь граф знал, кого он
ждет. Одного он уже дождался, и тот сидел рядом с ним в полутемном кабинете: Сереш, его
единственный оставшийся в живых сын. Сереш пришел к дому Дюрианов час назад, когда
гроза была в разгаре, но вынужден был ждать, затаившись в устье Большой Дыры, когда от
графа выйдут другие, непрошеные гости: сыскной отряд из храма Ре. Они объявили, что убит
их верховный жрец и что они ищут убийцу - жреца в маске. Со многими извинениями они
все же обыскали дом, перевернули всю мебель и заглянули в каждую щель.
Они не нашли, разумеется, никого, но жрец в маске и был тем вторым, кого ждал в эту
ночь граф.
Граф знал, что он придет, ибо, как многие при дворе барона, занимался на досуге
предсказаниями будущего, и на столе у него лежали астролябия и Книга Света. Теперь графу
почти не приходилось прибегать к ним. После битвы будущее сделалось его навязчивой
идеей, и он часами просиживал над подсказками, которые давали ему книга и астролябия.
Ныне он знал наизусть каждый стих, каждую звезду на небе. В эту ночь, ровно через семь
лет после победоносного вступления Фарана в город, исполнится то, что суждено.
Сын графа беспокойно зашевелился. Он не знал, чего они ждут, и ему не терпелось
уйти. Граф намеренно держал его в неведении, поскольку сын был упрям и не верил в
пророчества отца. Граф предпочитал дождаться сначала жреца, зная, что тот придет
непременно, - если бы он упомянул о его приходе загодя, сын только посмеялся бы над ним
и ушел бы. Между тем было крайне важно, чтобы Сереш проводил пришельца в храм Сутис
к другим заговорщикам. Сереш пришел попрощаться с отцом; граф благословлял судьбу за
то, что его сын не попал в число повстанцев, схваченных в храме два дня назад. Сереш
скрывался с самого дня битвы, живя в разных местах города, но в храм Ре никогда не
заходил - там, помимо честных людей, немало было и предателей вроде Вараша. Сегодня
Серешу было поручено проводить Аланду с девушкой в Город Мертвых, где их будет ждать
Зараман.
Маризианова гробница - оттуда друг графа Иллгилл извлек последнее сокровище
покойного мага: Теневой Жезл. Теперь три вещи, некогда хранившиеся в гробнице,
разбросаны по всему свету, и в пирамиде осталась только волшебная Сфера, на которой
можно увидеть все остальные предметы.
До этой-то Сферы и пытался добраться Зараман. Из гробницы он вместе с остальными
уйдет на север, где они попробуют найти барона Иллгилла. Только Сфера может облегчить
им эту задачу. Но никто из них еще не знает, как необходим им ожидаемый жрец. Разве не он
зовется в Книге Света Герольдом? Для того чтобы пророчества осуществились, Зараману и
Серешу необходима его помощь. Где же он? Гроза кончилась, и ночь проходит, а его все нет.
Граф вздохнул, глядя невидящими глазами в пламя очага.
Молчание между отцом и сыном делалось все тяжелее: прощание заняло у них всего
пятнадцать минут, а после им нечего стало сказать друг другу. Сын знал, как подозревал
граф, что видит отца в последний раз, и все слова в таких обстоятельствах казались
никчемными. Всех остальных близких Сереш потерял при взятии Тралла. Остались только
этот дом да стерегущий его отец. Все прочие погибли, пытаясь найти убежище в храме Ре.
Теперь сын порывался уйти. Ему еще не пора было в храм Сутис, но молчание явно
угнетало его. В который уже раз он привстал с места, и в который раз отец удержал его
знаком, молвив:
- Погоди.
- Но, отец... я должен...
- Не терпится? - покачал головой старик. - Аланда - старый наш друг, и она знает,
что ты придешь. Погоди еще немного: я теперь остался совсем один без Захария. Хорошо,
что нам довелось побыть вместе.
Сереш вновь со вздохом опустился на сиденье.
- Скоро сюда вернется сыскной отряд, - буркнул он.
- Не теперь еще. Тралл велик: им потребуется много часов, чтобы обыскать каждый
дом.
Сереш угрюмо уставился на угли, и оба снова погрузились в молчание, нарушаемое
лишь шумом дождя в водосточной трубе.
Туманное кольцо окружало луну Эревон, льющую свой тусклый свет на мокрый
булыжник улиц. Уртред, держась в тени, приближался к Большой Дыре. С низкого свеса
кровли вдруг с шумом хлынула вниз оставшаяся после дождя вода, и Уртред замер, подняв
одну ногу. Но все было тихо, лишь капель падала с крыш да урчал вдали гром - гроза
уходила на юг, к Астардийскому морю.
Ветер улегся, и туман опять начал собираться в ущельях между домами. Уртред дрожал
в своей промокшей одежде и лязгал зубами. Но теперь, когда он двигался, холод стал
терпимее. Кровь резво бежала по жилам, и впереди была цель, указанная ему призраком
Манихея
Улица круто шла под уклон, ныряя в поросшую мхом арку. За аркой Уртред видел
неправильной формы площадь. По правую ее сторону тянулся гребень внутренней городской
стены, дальше был утес, а за утесом пустота, где в пятисотфутовом провале едва виднелись
сквозь наползающий туман крыши Нижнего Города. На другой стороне, прямо перед
Уртредом, в гранитном утесе зиял проем тридцатифутовой высоты - тот самый, что Уртред
видел сверху. В темноте ночи это был сгусток еще более глубокой тьмы, пустота,
поглощавшая всякий свет. Даже с этого расстояния Уртред слышал, как пищат внутри
летучие мыши. Побеги плюща нависали над входом, словно гниющие зеленые зубы. Острые
скалы внутри, освещенные луной, усиливали сходство пещеры с разинутым человеческим
ртом. Большая Дыра. Уртред читал о ней в книге Манихея: сюда веками вносили мертвецов
Тралла, чтобы похоронить их в катакомбах под землей. Теперь, как догадывался Уртред,
отсюда по ночам вылезают упыри, проделывая в обратном порядке путь своих похорон. Того
и гляди кто-нибудь из них вынырнет наружу.
Слева от пещеры стоял ряд обветшалых домов с серыми фасадами, поросшими
лишайниками и исхлестанными дождем. Луна давала как раз достаточно света, чтобы Уртред
мог разглядеть цель, к которой шел: трехэтажный дом с заколоченными окнами.
Единственным, что походило на вход, была источенная червями двойная дверь с одной
перекошенной половиной и знаком солнца на замковом камне свода. Особняк Дюрианов.
Перед ним стояло лишенное листвы дерево, меланхолически роняя воду с ветвей. В доме не
было видно ни огня, и Уртред снова спросил себя, не в бреду ли явилось ему видение у
пруда. Но раз уж он пришел к этому дому, так почему не постучаться туда, прежде чем
повернуть назад к пруду, чтобы дождаться там рассвета.
Уртред поспешно перешел через площадь, не отрывая глаз от зияющего входа в
пещеру. Но внутри не наблюдалось никакого движения, и единственными звуками,
сопровождавшими Уртреда, было шлепанье его сандалии по булыжнику да писк летучих
мышей. И скоро он очутился у двери.
Стук его кулаков по червивому дереву показался ему неестественно громким, а эхо
внутри нарисовало перед ним ряд пустых, заброшенных комнат, годами не слышавших
человеческих шагов. Он беспокойно огляделся, опасаясь, как бы его стук не вызвал
мертвецов из Большой Дыры, но там по-прежнему было тихо. Уртред снова грохнул в дверь
кулаком, сам ужасаясь своей смелости. В мертвой тишине ночи его уж точно услышит весь
Тралл. Не тут Уртреду померещился внутри едва слышный звук - как будто где-то далеко в
доме открылась дверь. Потом послышались чьи-то шаркающие шаги. После недолгого, но
многозначительного молчания голос, старческий и мягкий, вопреки ожиданиям Уртреда,
спросил:
- Кто стучится в дом Дюриана в час, когда давно настала ночь?
- Друг, - как можно убедительнее произнес Уртред.
- Если так, то назовись, - с учтивой мягкостью сказал голос. - Как тебя зовут, кто
тебя послал? Страннику, который хочет сохранить ту малую толику крови, что в нем еще
осталась, не повредит это узнать.
- Я не причиню тебе зла, почтенный. Я форгхольмский монах, чужой и этом городе.
- Долгий же путь тебе пришлось проделать. Как твое имя?
Уртред ответил не сразу. Назваться братом Рандела? Слишком опасно. Потом он
припомнил письмо брата и пароль, который тот дал ему. "Герольд" - пусть так и будет.
- Герольд, - наудачу сказал Уртред.
- Ах, - вздохнули за дверью, и Уртред, к своему удивлению, услышал звук
отпираемого замка и отодвигаемых засовов. Половина двери открылась, и оттуда хлынул
свет факела, который держал старик. Слезящиеся глаза взглянули на маску Уртреда, и
морщинистое лицо при этом зрелище исказилось, словно от боли.
- Входи. - Старик отвел взор, и его голос, доселе мягкий, обрел твердость. Уртред,
повинуясь его знаку, быстро прошел в дверь, которую старик поспешно запер. - Что за
маску ты носишь! - бросил он с омерзением, будто что-то скверное попало ему в рот.
- Мне сделал ее один форгхольмский монах, Манихей, - пояснил, защищаясь,
Уртред.
- Манихей? - остолбенел старик.
- Да, он был моим учителем.
- Я хорошо его знал, пока он был жив. Но зачем он сделал такую маску? В наказание
или ради защиты? Нет, не отвечай, я не хочу этого знать: мой друг Манихей был мудрее всех
на свете. - Старик помолчал. - Но это не спасло его.
- Он был мне как отец.
Старик задумчиво смерил Уртреда взглядом.
- Мне кажется, я знаю, кто ты, но откуда ты взял это имя - Герольд?
- Мой брат Рандел велел мне назваться так.
- Так ты брат Рандела... - И старик умолк, будто не находя слов для того, что должен
был сказать. Уртред облегчил ему задачу:
- Мой брат умер, граф, - я видел, как его принесли в жертву.
Граф печально покачал головой:
- Я услышал об этом всего час назад - сюда приходили люди из храма,
разыскивающие тебя.
- Я убил верховного жреца, - сказал Уртред с вызовом, не уверенный, не выгонит
его граф теперь из дома.
- Потому они и приходили, - подтвердил граф, не выказав ужаса, который вполне
могло вызвать присутствие убийцы в доме.
- И тебя это не тревожит? - спросил Уртред. Граф качнул головой:
- Вараш был предателем: многие хорошие люди из-за него расстались с жизнью, не
только твой брат. Этой ночью ты многое пережил, но боюсь, что твои испытания на этом не
кончаются: те, кто ищет тебя, еще вернутся, и лучше, чтобы тебя к тому времени не было
здесь.
Уртред поник головой, удрученный перспективой новых скитаний по темному городу.
- Что ж, тогда я пойду - прости, что подверг тебя опасности.
Он повернулся к двери, но граф удержал его.
- Они вернутся, но не сейчас. Пойдем - нам нужно многое обсудить. - Старик
жестом вельможи подобрал полы своей ветхой подбитой горностаем мантии и повел Уртреда
через большой зал, освещая дорогу факелом. На полу, мощенном в шахматную клетку,
лежала пыль. В темных углах громоздилась увешанная паутиной мебель, и лица предков
смотрели с портретов на обшитых дубом стенах словно призраки, недовольные вторжением
постороннего. Но вот из мрака на свет факела показалась еще одна фигура - живая. Уртред
увидел молодого, но уже лысеющего человека, длинный нос которого имел фамильное
сходство с носом старика. В обеих руках он держал большой меч и сморщился при виде
маски.
- Это еще что за мерзость, проглоти меня Хель? - с нескрываемым отвращением
осведомился он.
- Это друг, Сереш, - ответил граф, - сторонник Огня, как и мы, ученик Манихея.
- Манихей уже семь лет как погиб на равнине, - все так же подозрительно заметил
молодой человек.
- Прости моему сыну, - усмехнулся граф, - порой он забывает об учтивости, как
многие горячие молодые головы в наше время. Он скрывается, и приход жрецов явился
скверной неожиданностью для нас обоих. Быть может, ты расскажешь нам, каким образом
попал в этот дом?
Уртред проглотил тяжелый ком: ну вот, теперь придется рассказывать
неправдоподобную историю, в которую граф с сыном вряд ли поверят, какими бы
набожными или суеверными они ни были.
- Он явился мне во время грозы, - запинаясь, начал он. - И сказал, что я найду
друзей здесь, в старом доме Дюрианов...
- Кто явился?
- Манихей.
Молодой граф презрительно фыркнул.
- И ты полагаешь, что мы поверим подобным россказням? Отец, он сам сказал, что
Рандел убит. Кто знает, сколько еще наших друзей попало в лапы врага? Он послан и не зря
прячется под маской! - Сереш шагнул перед и взмахнул своим тяжелым мечом, но отец
заступил ему дорогу.
- Придержи свою руку, Сереш: где твоя вера? Уж ты-то должен знать, что Манихей
способен переходить из Света в Тень столь же легко, как мы из комнаты в комнату. Не было
на свете чародея сильнее его. Его сила могла остаться при нем и после смерти. Не так ли,
жрец?
Уртред кивнул, настороженно поглядывая на Сереша.
- Мне показалось, будто призрак пришел от пирамиды на болотах...
Слезящие
...Поділитися у соцмережах
