Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 5. Вихри волшебства
... на верстак, Мур
оказался носом на уровне ржавого шпингалета, запиравшего две половинки окна. Мур
ухватился за шпингалет и принялся яростно дергать его. Шпингалет развалился, и ладно
- зато окно теперь было не заперто. Мур швырнул вниз ржавые обломки и обеими
руками ухватился за грязную раму. Дернул вниз. Дернул вверх. И стал ее трясти.
- Дай помогу, - просипел Тонино, влезая на верстак рядом с ним и пытаясь
отдышаться, потому что всю дорогу от двери сдерживал дыхание.
Мур с благодарностью подвинулся, и оба потянули раму вниз. К их радости, верхняя
половина окна подалась и соскользнула, и над головами у мальчиков появился просвет
шириной дюйма в четыре. В просвет было видно решетку на уровне мостовой и
шагающие мимо ноги - ноги в старомодных башмаках с высокими каблуками и
пряжками спереди.
Это было очень странно. Странно было и то, что в лица им сквозь щель дул свежий
воздух, а при этом наружу вылетали клубы пыли. Но тратить время на то, чтобы подумать
об этих странностях, мальчики не стали. Обоих осенило, что если удастся до конца
опустить верхнюю половину окна, можно будет вылезти наружу и сбежать. Они повисли
на раме, угрюмо пытаясь ее сдвинуть.
Но оказалось, что как ни тяни, а окно больше не открывается. Когда Мур, застонав,
отпустил раму, Тонино стукнул кулаком по нижней ее половине и крикнул очередной
проходившей мимо паре башмаков с пряжками:
- Помогите! Помогите! Нас тут заперли!
Ноги протопали мимо, даже не задержавшись.
- Не слышат, - сказал Мур. - Наверное, это чары.
- Так что же нам делать? - взвыл Тонино. - Есть хочу!
Мур тоже ужасно хотел есть. Насколько он мог судить, давно пора было пить чай.
Он подумал о том, как пьют чай в Замке, о сандвичах с кресс-салатом и о кремовых
пирожных... Стоп! В каком таком Замке? Воспоминания вспыхнули и погасли, оставив
лишь туманную идею сандвичей с кресс-салатом, роскошных сандвичей с обрезанной
корочкой, и пирожных, благоухающих сливками и вареньем. В животе у Мура забурчало,
и он был готов взвыть, как Тонино. Но надо было сохранять присутствие духа, потому что
он старше Тонино.
- Он сказал, что даст нам поесть, когда мы все уберем, - напомнил он. - Так что
давай пойдем и все доделаем.
Они слезли на пол и снова принялись за работу. На сей раз Мур постарался как
следует все организовать. Теперь он следил за тем, чтобы они работали понемногу, и
нашел два относительно целых стула, чтобы сидеть на них и отдыхать, пока новую
порцию пыли вытягивает в окно. Мало-помалу они добрались до дальнего конца подвала.
К тому времени, когда свет, проникавший сквозь грязь на окне, стал золотистым,
вечерним, Мур и Тонино были готовы начинать чистить заднюю стену.
Подобного они не ожидали. Вся стена от пола до потолка была затянута плотным
слоем грязной пыльной паутины толщиной по меньшей мере два фута, которая
колыхалась и трепетала под легчайшим ветерком, проникавшим из окна, серая и
зловещая. За свисающей паутиной едва виднелся еще один старый занозистый стол. На
нем, в самой середине, стояла маленькая черная коробочка.
- Как ты думаешь, что это? - поинтересовался Тонино.
- Погляжу. Наверняка опять хлам какой-нибудь. - Мур, содрогаясь, протянул
левую руку сквозь паутину - от липкого вкрадчивого прикосновения его едва не
замутило - и схватил черную коробочку.
Сомкнув вокруг нее пальцы, он сразу почувствовал, что это очень важный предмет.
Но когда он осторожно вытащил добычу, изо всех сил стараясь не касаться паутины,
оказалось, что это всего-навсего старая черная жестянка, в крышке которой грубо
прорезано круглое отверстие.
- Жестяная чайница, - разочарованно протянул Мур. - Кажется, из нее хотели
сделать копилку. - Он потряс коробочку. Внутри загремело.
- Давай посмотрим, - предложил Тонино. - Может, там что-то ценное.
Мур поглядел в дырочку, заработав при этом еще одно пятно черной грязи на лбу.
Коробочка была покрыта многолетними напластованиями жирной копоти. Однако
открывалась коробочка легко, и крышка со стуком упала. Внутри была горстка красной
фасоли. Семь штук.
Мур на всякий случай высыпал их на ладонь - действительно, вот обидно, просто
фасолинки. Наверное, они пролежали в жестянке целую вечность. Две выглядели еще
ничего себе, четыре были все скукоженные и в морщинках, а одна такая старая, что
превратилась в высохший бурый комочек. Было ясно, что ничего ценного в них нет.
- Фасоль! - скривился Мур.
- Да, - кивнул Тонино. - А ты вспомни сказку про Джека Фасолинку.
Мальчики переглянулись. В подвале чародея может быть все, что угодно. Перед
глазами у обоих предстали могучие стебли фасоли, прорастающие сквозь потолок и
дальше до самой крыши дома, и каждый из них взбирается по своему стеблю и бежит от
господина Таррантула, из-под его власти... И тут-то они и услышали, как на двери в том
конце подвала отодвигают засов.
Мур высыпал фасолинки в карман и поскорее нахлобучил на жестянку крышку.
Тонино взялся за метлу. Он подождал, когда Мур аккуратно поставит старую жестянку
обратно на деревянный стол, прямо в чистый, без пыли, кружок, где она стояла раньше, а
потом поднял метлу и принялся ловко снимать со стены паутинные волны.
Господин Таррантул распахнул дверь и побежал вниз по каменным ступеням, крича:
- Хватит, хватит, паршивец! Прекрати сейчас же! Ты что, не видишь, что это чары?
- Он промчался по комнате и подбежал к Тонино, занеся кулак.
Тонино со стуком уронил метлу и отскочил. Мур не знал, что собирается сделать
господин Таррантул - ударить Тонино или наложить на него заклятье, - но все равно
бросился между ними.
- Не из-за чего вам его бить! - воскликнул он. - Вы сами велели все убрать,
чтобы было чисто.
На миг господин Таррантул навис над ними, кипя от злости. Мур чувствовал, как
пахнет немытой старостью изо рта господина Таррантула и сыростью от его сюртука. Он
поглядел в круглые пылающие глаза, на шевелящиеся морщинки и длинные волоски на
лице господина Таррантула, и тут ему стало и тошно, и страшно разом.
- И еще вы обещали нас накормить, когда мы все доделаем, - добавил он -
терять-то, все равно нечего.
Господин Таррантул пропустил это мимо ушей, но злость его поумерилась.
- Да ради этих чар... - сказал он в своей обычной манере, как будто говоря с
самим собой. Вокруг широкого безгубого рта виднелись белые крапинки. - Да ради этих
чар я сделал так, что прожил бессчетные годы сверх отмеренного мне срока. Эти чары
перевернут мир. Эти чары отдадут мир мне! А какой-то несчастный мальчишка едва не
уничтожил все одним махом, собравшись смести их со стены!
- Я не знал, что это чары! - возразил Тонино. - А для чего они?
Господин Таррантул засмеялся. Это был очень тихий, внутренний смех, и рот
господина Таррантула был закрыт, словно хранил свои тайны.
- Для чего? - переспросил он. - А для того, чтобы создать чародея с десятью
жизнями, который будет могущественнее всех ваших Крестоманси! И я это сделаю,
только извольте больше сюда не лезть! Не смейте их даже пальцем трогать!
Он обошел мальчиков и стал размахивать руками перед стеной, как будто сплетая
или скручивая что-то. Серый клок паутины, который сорвал Тонино, затрепетал и
поднялся на место. Тогда господин Таррантул стал делать руками какие-то
приглаживающие круговые движения, и паутина начала раскачиваться туда-сюда,
становясь все толще и гуще, поднимаясь наверх, прилипая к потолку. Муру показалось,
что он видит целые полчища крошечных, почти невидимых ползучих существ,
суетящихся в серой толще, - они чинили чары так, как хотел господин Таррантул.
Пришлось отвести глаза. А Тонино, наоборот, глядел на существ с интересом и
удивлением.
- Ну вот, - сказал наконец господин Таррантул. - Больше сюда не подходите. -
И он развернулся, направляясь к двери.
- Постойте, - остановил его Мур. - Вы обещали нас накормить. Сэр, -
поспешно добавил он, когда господин Таррантул в ярости обернулся. - Мы все убрали,
сэр.
- Я дам вам поесть, - ответил господин Таррантул, - как только вы скажете,
который из вас Эрик.
Как и раньше, это имя ничего не сказало ни тому, ни другому, но оба уже так
проголодались, что Мур тут же показал на Тонино, а Тонино - на Мура.
- Он! - хором крикнули они.
- Ясно, - фыркнул господин Таррантул. - Не знаете. - Он снова развернулся и
побежал прочь, бормоча что-то себе под нос. Когда господин Таррантул начал
подниматься по лестнице, бормотание стало членораздельным. Наверное, он решил, что
им оттуда его не слышно. - Проклятье, я ведь тоже не знаю, кто из вас кто! Ну ладно,
придется просто убить вас обоих - одного, должно быть, несколько раз!
Когда дверь с грохотом захлопнулась, Мур и Тонино уставились друг на друга,
впервые по-настоящему испугавшись.
- Давай-ка опять попробуем открыть окно, - сказал Мур.
Но окно по-прежнему не шелохнулось. Мур стоял на столе, тыча ручкой метлы в
щель и надеясь таким образом снять наложенное на окно заклятье, и тут он услышал, как
на двери снова заскрипел засов. Мур спрыгнул на пол, перехватив метлу, словно дубинку.
На пороге появился господин Таррантул с горящим фонарем, который он поставил
на верхнюю ступеньку. Видеть свет было приятно. К этому времени в подвале стало уже
совсем темно. Мальчики смотрели, как господин Таррантул повернулся и ногой выпихнул
на верхнюю ступеньку рядом с фонарем поднос.
- Вот вам ужин, мальчишки, - сказал он. - А теперь следующее задание.
Слушайте хорошенько, Я хочу, чтобы вы наблюдали за теми чарами на дальней стене.
Глаз с них не сводите. И как только вы увидите, что там что-то изменилось, вы должны
пойти и постучать в дверь и сказать мне. Если сделаете все как надо, получите в награду
по кексу с изюмом - каждый!
Теперь господин Таррантул говорил с каким-то склизким дружелюбием, от которого
обоим мальчикам стало не по себе. Мур толкнул Тонино локтем, но Тонино и сам
сообразил, что к чему, и тут же принялся выяснять, к чему относится это дружелюбие.
- А что должно случиться с чарами? - спросил он голосом очень серьезным и
невинным.
- Да, надо же нам понимать, что будет-то, - закивал Мур.
Господин Таррантул помедлил, явно не зная, что им ответить.
- Вы увидите волнение, - сказал он наконец. - Да, волнение среди паутины. Это
будет довольно странно, но бояться вам не следует. Это будет просто душа одного
чародея, который в настоящее время лежит на смертном одре, и она быстро, почти
мгновенно, и без всякого вреда для вас превратится в фасолину. Позаботьтесь, чтобы
фасолина была должным образом опущена в коробку на столе, а потом пойдите и
доложите мне. И тогда я дам каждому из вас по кексу с изюмом. Сделайте все как следует,
и я каждому дам по кексу с изюмом. Ведь вы же хорошие мальчики, правда?
- Конечно, - заверили его оба.
- Вот и хорошо. - И господин Таррантул скрылся за дверью и закрыл ее за собой.
Мур и Тонино осторожно поднялись по лестнице и посмотрели, что там на подносе.
На подносе были жестяной кувшин с водой, черствый хлебец и кирпичик сыра - такой
старый и влажный, что казался скорее куском мыла, которым только что пользовались.
- Как ты думаешь, это отравлено? - прошептал Тонино.
Мур обдумал его слова. В каком-то смысле то, что они добились от господина
Таррантула хоть какой-то еды, было своего рода победой, но при этом они понимали, что
господин Таррантул все равно не станет тратить хорошую пищу на тех, кого он
собирается убить. Кормили их только для того, чтобы утихомирить.
- Нет, - заключил Мур. - Он бы тогда дал нам что-нибудь получше. Знаешь, если
он что и отравит, так эти его кексы с изюмом.
Тонино, судя по всему, тоже размышлял, пока они несли фонарь и поднос вниз по
лестнице и устраивали их на верстаке посреди комнаты.
- Он говорит, - заметил Тонино, - что прожил гораздо дольше обычной
человеческой жизни. Как ты думаешь, у него это получалось потому, что он убивал
мальчиков... своих подмастерьев?
Мур подтащил к верстаку два наименее шатких стула.
- Не знаю, - ответил он. - Может быть. Вот что. Когда сюда явится призрак
чародея, надо попросить его о помощи.
- Хорошая мысль, - кивнул Тонино, А потом добавил: - Если он может помочь.
- Конечно, может, - успокоил его Мур. - Чародей есть чародей, даже когда он
уже призрак.
Они разломали твердый хлебец на куски и принялись старательно жевать его и
резиновый сыр, по очереди прихлебывая воду из жестяного кувшина. Вода на вкус была
затхлая, словно из пруда. Живот у Мура заболел почти сразу. А вдруг, подумалось ему, он
сделал неправильные выводы и убогий ужин все равно отравлен? С другой стороны,
возможно, эта еда была просто неудобоваримой или просто сама мысль о яде убедила
желудок Мура в том, что его отравили.
Мур внимательно глядел на Тонино, высматривая признаки отравления. Но Тонино,
судя по всему, поверил Муру. В мягком свете фонаря глаза Тонино понемногу начинали
блестеть, а грязные осунувшиеся щеки заметно порозовели. Глядя, как Тонино догрызает
последние кусочки сыра, Мур решил, что в этой еде яда не было. Живот немного
отпустило.
- Все равно есть хочу, - вздохнул Тонино, с сожалением откладывая сырную
корочку. - Так хочу есть, что готов даже фасолинки проглотить.
Мур вспомнил, что сунул фасолинки в карман, когда господин Таррантул стал
ругаться. Он вытащил их и положил все семь штук рядом с фонарем. И тут оказалось, что
они заметно округлились и заблестели. На четырех из них совсем не осталось морщинок.
Даже самая старая и высохшая стала больше похожа на фасолинку, чем на ссохшийся
бурый комочек. В свете фонаря они переливались приглушенными тонами красного и
багряного.
- Интересно, - сказал Мур, катая их пальцем. - Интересно, это все тоже чародеи?
- Наверно, - отозвался Тонино, неотрывно глядя на фасолинки, - Он говорил,
что хочет создать чародея с десятью жизнями. Получается, что здесь их семь, а скоро
появится восьмая. Откуда же он собирается взять еще две?
"Из нас", - подумал Мур, надеясь, что Тонино до этого не додумается.
Но тут самая свежая и блестящая фасолинка внезапно подпрыгнула и перевернулась
в воздухе, сделав сальто. Тонино позабыл, о чем они только что говорили, и заворожено
нагнулся над верстаком.
- Смотри, она живая! Интересно, остальные тоже живые?
Похоже, они действительно ожили. Все фасолинки одна за другой вздрагивали и
начинали подпрыгивать, и вот уже они катались по столу, то и дело подскакивая в воздух,
даже самая старая, хотя у нее хватало сил лишь на то, чтобы перекатываться с боку на бок.
Самая новенькая фасолинка так разошлась, что едва не соскочила со стола. Мур поймал ее
и водворил к остальным.
- Они что, прорасти решили? - шепнул он.
- Как в сказке! - ахнул Тонино. - Ой, растите, ну пожалуйста!
При этих словах самая новенькая фасолинка лопнула по всей длине, обнажив
бледно-зеленоватое нутро, - несомненно, живое. Но это было совсем не похоже на
прорастающую фасоль. Скорее на взлетающего жука. Мгновение мальчики видели две
пятнистые красноватые половинки шкурки, которые разошлись в стороны, словно
надкрылья, а потом будто растворились. В воздухе развернулось нечто светлое,
прозрачное, зеленоватое. Проросток очень быстро расправился в плоский семиугольник и
стал ужасно похож на большой парящий фиговый листок, сотканный из зеленоватого
света. В нем даже были нежные прожилки, и он еле заметно пульсировал.
К этому времени пять других фасолинок тоже полопались и проросли. Каждая
превратилась в зубчатый листок с прожилками, но все были немножко разные, и Мур
узнал листья плюща, смоковницы, винограда, клена и еще платана. Даже самая старая,
седьмая фасолинка - и та пыталась прорасти. Но она так иссохла, и настолько было
очевидно, как ей трудно, что Тонино прижал половинки указательными пальцами и помог
ей лопнуть.
- Чародеи, чародеи, пожалуйста, помогите! - молил он, глядя, как фасолинка
разрастается в маленький чахлый листок.
"Рябина", - подумал Мур и даже удивился - откуда он столько знает про деревья?
Он печально посмотрел на стайку хрупких трепещущих зеленоватых теней, собравшихся
у фонаря, и вдруг понял, что Тонино был совершенно прав, когда засомневался в том, что
чародеи им помогут. Может быть, эти зеленые фитюльки когда-то и были чародеями, -
Мур решил, что и в этом Тонино был прав, - но это же не призраки. Они мягкие,
беспомощные и обалдевшие. Все равно что умолять о помощи только что вылупившихся
из куколок бабочек.
- Вряд ли они нам помогут, - проговорил он. - Они даже не понимают, что с
ними произошло.
Тонино вздохнул.
- Они чувствуют себя ужасно старыми, это правда, - согласился он. - Но и
новыми тоже. Это мы должны им помочь. Надо спрятать их от господина Таррантула.
Он попытался поймать старый чахлый листок, но тот яростно вывернулся у него из
пальцев. Остальные из-за этого перепугались. Они задрожали, затрепетали и ринулись
спасаться за кувшин.
- Перестань! Ты их пугаешь! - велел Мур. И тут он услышал позади, в дальнем
конце комнаты, какое-то шарканье. Оба - и Мур, и Тонино - резко обернулись.
Там, сияя среди перепутанной паутины, бился в липких пыльных нитях еще один
лист - очень большой. Он трепетал и рвался еще более яростно, чем тот чахлый листок,
который пытался убежать от Тонино, но с каждым движением все больше увязал в
спутанных сетях и спускался все ниже и ниже к черной жестянке.
- Это тот мертвый чародей! - воскликнул Тонино. - Ой, скорее! Надо ему
помочь!
Мур медленно поднялся. Ему было страшно. Так бывает, когда в комнату вдруг
залетает птица, - ее паника почему-то очень заразная, - но когда он увидел, как
сияющий лист внезапно превращается в фасолинку и падает, падает, падает в черную
жестянку, он кинулся к дальней стене и в ужасе просунул руки за серый спутанный саван
паутины. Он еле успел отбить фасолинку ребром левой ладони. Фасолинка отскочила от
жестянки и свалилась на пол. Мур подхватил ее. Едва оказавшись у него в руке,
фасолинка треснула и разрослась в лист - больше, ярче и зазубренней остальных. Мур
накрыл его второй ладошкой, отнес, чувствуя, как он там щекочется, к свету и осторожно
выпустил, и лист присоединился к прозрачной, пульсирующей, живой стайке, сияющей
под фонарем. "Как мальки на отмели", - подумал Мур.
- Идет! - шепнул Тонино. - Прячь их скорее!
Мур услышал, как открывается дверь над лестницей. Он похлопал в ладоши над
стайкой листьев.
- Кыш! - зашипел он. - Прячьтесь!
Листки шарахнулись от его рук, но - вот ужас-то! - остались где были, забившись
за кувшин.
- Да бегите же! - умолял Тонино, когда господин Таррантул затопал по лестнице,
отчаянно ругаясь. Но листья не двинулись с места.
- С чем вы там играете, мальчишки? - кричал господин Таррантул. Он
заторопился к паутинному занавесу. - Судя по пентаграммам, Габриэль де Витт умер
примерно две минуты назад. Его душа уже должна была прибыть! Почему вы не стучали в
дверь? Вы что, так старались набить себе брюхо, что ничего не заметили? Недоумки!
Он промчался мимо верстака с фонарем, даже не взглянув на них. Листья
затрепетали, когда их едва не смел порыв злобного ветра, поднятого полами черного
сюртука. И тут, к невероятному облегчению Мура, новый, большой лист приподнял зубец,
будто маня остальных, и тихонько соскользнул с края верстака во тьму. Остальные
свернулись и юркнули за ним, словно стайка плоских рыбок, решивших уйти на глубину,
а старый чахлый листок едва поспел за прочими. Мур и Тонино скосили глаза, чтобы
убедиться, что листья спрятались, а потом поглядели на господина Таррантула. Он
раздвигал паутину в стороны, чтобы добраться до жестянки.
Он схватил ее. Поднял. Потряс. И развернулся, прижав ее к груди, в таком
изумлении и отчаянии, что Мур едва его не пожалел.
- Пустая! - простонал он. Лицо у него стало как у самой грустной обезьяны в
самом жестоком зверинце в мире. - Пустая! - повторил он. - Все пропали! Все души,
которые я скопил, пропали! Труд всей жизни! Что же пошло не так? - При этих словах
горе на его лице внезапно сгустилось в гнев и подозрительность. - Мальчишки, что вы
сделали?!
Мур давно уже был готов ужасно перепугаться, как только господин Таррантул
поймет, что это они во всем виноваты. Его несколько удивило, что чувствовал он скорее
собранность, чем страх. Очень помогало то, что напротив сидел Тонино и вид у него был
стойкий и спокойный.
- Улетели, - сообщил Мур.
- Они стали расти - добавил Тонино. - Понимаете, это же были фасолинки, а
фасолинки прорастают. А почему вы расстроились, сэр? Вы что, собирались их
проглотить?
- Конечно да! - почти что взвыл господин Таррантул. - Я перехватывал души
мертвых Крестоманси более двухсот лет, ты, глупый мальчишка! Накопив девять штук и
проглотив их, я стал бы самым сильным чародеем всех времен! А вы их выпустили!
- Но там же было только восемь, - напомнил Тонино.
Господин Таррантул обнял жестянку и растянул рот в широкой улыбке.
- Нет, - прошамкал он. - Девять. У одного из вас, мальчишки, моя девятая душа,
и остальные восемь тоже не выйдут из этой комнаты. - И он закричал, громко и
неожиданно: - Куда они делись?
Мур и Тонино подскочили и сделали вид, будто они и представления об этом не
имеют. Но крик, по всей видимости, напугал души мертвых чародеев, жавшиеся под
столом. Один из средних листков, похожий на фиговый, рванулся на свободу, промчался
между треснутыми ножками стула, на котором сидел Мур, и ринулся к лестнице и
открытой двери. Остальные решили от него не отставать, словно не могли и мысли
допустить, чтобы остаться, и понеслись за ним сияющей цепочкой.
- Ага! - воскликнул господин Таррантул.
Он уронил жестянку, с невероятной скоростью пробежал по комнате и взлетел на
первые три ступеньки, как раз успев преградить дорогу беглым душам. Дверь над ним с
грохотом захлопнулась. Цепочка листьев свернулась у самого подножия лестницы, а там
они на миг растерянно замерли, а потом метнулись в сторону - самая новая душа неслась
впереди, а самая маленькая и старая отчаянно пыталась не отстать.
Тогда господин Таррантул спрыгнул с лестницы и выхватил из груды хлама сачок.
- Ишь, живчики! - процедил он сквозь зубы. - Ну так недолго вам летать!
Из кучи мусора сами собой выскочили еще два сачка и прыгнули в руки - один
Муру, а второй Тонино.
- Сами выпустили, - зашипел господин Таррантул, - сами и ловите! - И с этими
словами он помчался длинными прыжками за струящейся цепочкой душ держа сачок
наготове.
Мур и Тонино вскочили на ноги и стали делать вид, будто тоже ловят беглые души,
изо всех сил мешая господину Таррантулу. Тонино забегал то спереди, то сзади,
размахивая сачком совершенно не туда и вереща то "Поймал!", то "Тьфу ты, упустил!",
старательно держась подальше от струящейся цепочки душ. Мур рысил рядом с
господином Таррантулом, и стоило господину Таррантулу замахнуться сачком на души,
Мур тоже замахивался и то задевал господина Таррантула за локоть, то подсекал его
сачок своим, не давая поймать беглянок.
Господин Таррантул рычал и рявкал на Мура, но был слишком занят ловлей душ,
чтобы сделать ему что-нибудь. Они носились вдоль стен подвала, словно чокнутые
энтомологи, Тонино скакал в середине, переворачивая на своем пути поломанную мебель,
а цепочка сияющих, отчаянно перепуганных душ пролетела по комнате на уровне пояса,
шарахнулась от паутинного савана и наконец устремилась вдоль стены с окном, забирая
все выше и выше.
"Окно, окно!" - Мур отчаянно пытался внушить душам эту мысль, несясь
наперегонки с господином Таррантулом. "Окно открыто!" Но листья были так
перепуганы, что не заметили окна и снова заструились к лестнице. Там у листика плюща,
кажется, появилась мысль, что дверь по-прежнему открыта, и он попытался взлететь по
ступеням. Остальные притормозили и развернулись, чтобы последовать за ним.
Заметив это, господин Таррантул опять закричал "Ага!" и кинулся на них с сачком
наготове. Пришлось Муру и Тонино совершить серию поистине акробатических прыжков
на лестницу сбоку, а то там бы души и попались.
"Да разлетайтесь же, глупышки! - думал Мур. - Что же вы кучкой-то держитесь?"
Но перепуганные души, похоже, больше всего на свете боялись расстаться. Мур
чувствовал, как они думают, что стоит им остаться одним - и они пропали. Они так и
полете ли стайкой до угла и опять вдоль стен, под самым потолком, а господин Таррантул
не отставал от них, Мур носился рядом. В один душераздирающий миг старая чахлая
душа не рассчитала полета, задела паутину и застряла в ней. И снова все прочие души
остановились и стали ее ждать! Мур едва успел отбить сачок господина Таррантула,
кинуться в паутину и разодрать ее, выпустив попавшуюся душу на волю.
Пока она догоняла остальных, Тонино промчался через подвал и втиснулся за стол,
который Мур подтащил к окну, чтобы открыть его. Стол с грохотом повалился. Цепочка
душ уже набрала было скорость, но тут они снова оцепенели. Тонино вытянул руку вверх
и стал размахивать сачком туда-сюда перед окном, чтобы души поняли намек.
Они его поняли - по крайней мере, большой новый лист, который, судя по всему,
был Габриэлем де Виттом. Он обрадованно метнулся к окну. Сияющая зеленая цепочка
остальных последовала за ним - и все они вылетели в щель в темноту ночи, как будто их
вынесло наружу сквозняком.
"Ура! - подумал Мур, опираясь на сачок и пытаясь отдышаться. - Теперь ему
незачем будет и нас убивать".
Господин Таррантул издал яростный вопль:
- Вы открыли окно! Вы разрушили мои чары!
Он замахнулся на Мура, потом на Тонино, словно бы что-то бросал. Мур
почувствовал, что его окутывает нечто прочное, легкое и липкое. Он едва успел подумать,
что это здорово напоминает ощущение, которое бывает, если случайно заденешь паутину,
как господин Таррантул метнулся вверх по ступеням. Мур и Тонино, обливаясь потом и
задыхаясь, грязные и усталые, обнаружили, что вынуждены бежать по ступеням за ним.
- И чтобы я вас все время видел! - пропыхтел господин Таррантул, пробираясь
через комнату наверху.
Так быстро Тонино бежать не мог и едва не упал ничком, когда они оказались в
прихожей. Мур рывком поставил его на ноги, а господин Таррантул между тем уже
вылетел в парадную
...Закладка в соц.сетях
