Жанр: Фантастика
Миры Крестоманси 1. Девять жизней кристофера чанта
....
Такроя там не было. У Кристофера ушел целый час на поиски: Такрой сидел у входа в другую
долину. К тому времени юноша стал совсем прозрачным.
- Эй! - сказал Такрой, пока Кристофер держал его за руку, чтобы сделать плотным. - Еще
несколько секунд - и я вышел бы из этого транса. Ты же знаешь, что в каждом мире много долин! О
чем ты думаешь?
- О крикете.
Эта долина была совсем не похожа на ту, языческую, в которой жила Богиня. Громадный порт с
гигантскими подъемными кранами раскинулся перед ними. Таких портов Кристофер не видел никогда в
жизни. Невиданных размеров торговые суда очень странной формы были пришвартованы такими
толстыми канатами, что Кристоферу приходилось перелезать через них, словно через бревна. Человек,
ожидающий их около железной тачки с маленькими бочонками, воскликнул;
- Хвала Ашет! Я уж думал, вы никогда не придете!
- Да-да, мы опоздали. Кристофер, поторопись-ка! Это место, конечно, безопаснее языческого
Города, но все равно вокруг могут быть враги. Кроме того, чем скорее ты закончишь, тем скорее мы
начнем отрабатывать твою защиту.
Кристофер быстро перекатил бочонки в повозку, потом затянул ремни, удерживающие груз. Но он
так спешил, что один из ремней вырвался у него из рук. Чтобы достать его, Кристоферу пришлось
перегнуться через повозку с грузом, тут он услышал вдалеке позвякивания и крики, но не придал этому
значения. Зато Такрой подскочил к нему и заорал, безуспешно пытаясь стянуть мальчика с повозки
призрачными руками:
- Слезай! Слезай!
Все еще лежа на бочонках, Кристофер взглянул вверх и увидел гигантский крюк на цепи,
стремительно летящий к нему.
Что было дальше, Кристофер не знал. Потом ему привиделось, будто он лежит около своей
пижамы на тропинке в долине. Наверное, железный крюк сильно ушиб его, и хорошо хоть, что он лежал
на повозке, а то Такрой никогда бы не смог отправить его домой. Дрожа, Кристофер натянул пижаму.
Голова болела, поэтому он сразу вернулся в кровать.
Утром от головной боли не осталось и следа. Кристофер забыл обо всем и отправился играть в
крикет с Онейром и шестью одноклассниками.
- Я бью первый! - прокричал он. Все мальчики выкрикнули эту фразу одновременно. Бита была
у Онейра, который не собирался ее отпускать. Но мальчишки окружили его и началась легкая
потасовка, а потом Онейр, окруженный мальчишками, стал размахивать битой во все стороны.
Бита встретилась с головой Кристофера и раздался глухой звук. Кристофер вспомнил звук удара
крюком, от которого кости черепа хрустнули, словно лед на луже. Потом, как и ночью, он потерял
сознание.
Очнулся он намного позже, уже к вечеру. На лице у него почему-то лежала простыня, но он видел
в окно, как зажигаются вечерние огни. Ему было очень холодно, особенно ногам. Кто-то заботливо снял
с него ботинки и носки, прежде чем положить в кровать. Где, интересно, его положили? В спальне окно
было с другой стороны! Кристофер сорвал с лица простыню и сел.
Оказалось, что он лежал на мраморной плите в холодной огромной комнате. Неудивительно, что
он замерз. На нем было только нижнее белье. Вокруг стояли другие мраморные плиты, большей частью
пустые. Но на нескольких лежали люди - все неподвижные и покрытые белыми простынями.
У Кристофера мелькнуло подозрение....
Он завернулся в простыню, чтобы хоть немного согреться, соскользнул со "своей" плиты и
подошел к ближайшей занятой.
Осторожно стянул простыню: это был старый бродяга, мертвый. Кристофер даже потыкал его
пальцем, чтобы убедиться. Затем велел себе успокоиться, но ничего не вышло. Никогда в жизни ему не
было так жутко!
В другом конце комнаты блестела большая металлическая дверь, Кристофер схватился за ручку и
потянул, но было заперто.
Мальчик заколотил двумя руками, покрутил ручку; его трясло, ужас переполнил сознание.
Через минуту дверь открыл толстяк в белом халате и раздраженно уставился перед собой. Сначала
он не заметил Кристофера, потому что смотрел поверх его головы, ожидая увидеть кого-нибудь
повыше.
- И зачем вы запираете эту дверь? - обвиняющим тоном произнес Кристофер. - Здесь все
мертвые. Они никуда не убегут!
Человек опустил взгляд на Кристофера и тихонько застонал. Потом поднял глаза к потолку, его
толстое тело обмякло, скользнуло по двери и мешком упало к ногам Кристофера.....
Кристофер подумал, что мужчина тоже умер. Это была последняя капля! Он перепрыгнул через
тело, ринулся бежать по коридору и понял, что находится в больнице. Какая-то медсестра пыталась
остановить его, но Кристофер лишь крикнул ей, плохо соображая:
- Где школа? Я опаздываю на крикет! Через полчаса больница гудела, как растревоженный улей;
все пытались поймать труп, ростом приблизительно в пять футов, одетый в развевающиеся простыни и
бегающий по коридорам с криком: "Я опаздываю на крикет!".
Изловили его в конце концов около родильной палаты. Доктор осторожно дал ему что-то
усыпляющее со словами:
- Успокойся, сынок! Знаешь, для нас это тоже шок. Когда я видел тебя последний раз, твоя
голова была похожа на раздавленную тыкву.
- Я вам говорю, что опаздываю на урок крикета! - твердил Кристофер.
На следующее утро он проснулся на больничной койке. По обеим сторонам кровати, глядя друг на
друга, стояли мама и папа. Темный костюм и усы с одной стороны, запахи и яркие цвета с другой. Как
будто специально для того, чтобы показать, что кризис миновал, они говорили друг с другом.
- Чепуха, Козимо, - говорила мама. - Доктора просто ошиблись. Это было сильное сотрясение,
все наши страхи - пустые глупости.
- Но в школе заведующая тоже сказала, что он был мертв, - мрачно настаивал папа.
- Да она вообще какая-то помешанная! Я не верю ни единому ее слову.
- А я верю. У него была не одна жизнь, Миранда. Это объясняет все загадки в гороскопе...
- Вздор один эти твои дурацкие гороскопы! - закричала мама. - Успокойся!
- Как я могу успокоиться, если я знаю правду! - повысил голос папа. - Я сделал то, что было
нужно, и послал телеграмму де Витту.
Это явно напугало маму.
- Как тебе только не стыдно! - разбушевалась мама. - И даже со мной не посоветовался!
Говорю тебе, Козимо, я не собираюсь терять Кристофера из-за твоих темных делишек с этими людьми.
Мама с папой так разошлись, что Кристофер закрыл глаза. Лекарство, данное доктором, все еще
действовало, поэтому он сразу же провалился в сон, но даже сквозь сон все еще слышал ссору. Потом
он вылез из постели, проскользнул незаметно мимо родителей и отправился в Междумирье. Там он
обнаружил новую долину, ведущую в некое подобие круга. Никто в этом месте не говорил поанглийски,
но Кристофер справился весьма успешно, как справлялся и раньше, прикинувшись глухим и
немым.
Когда он вернулся в палату, там было полно строго одетых людей, которые явно собирались
уходить. Кристофер проскользнул мимо плотного молодого человека, затянутого в узкий воротничок, и
женщины в сером платье, с черным кожаным ящичком для инструментов. Никто из них не знал, что он
вернулся. Судя по всему, какая-то часть его тела оставалась лежать в кровати. И эту часть только что
исследовали!
Когда Кристофер обогнул маму и нырнул в кровать, он понял, что врач уже вышел, а вслед за ним
- папа и какой-то бородатый старик.
- Не спорю, в сложившихся обстоятельствах вы поступили правильно, вызвав меня, - услышал
Кристофер старческий надтреснутый голос. - Но я увидел у него только одну жизнь, мистер Чант. Я
допускаю, что могу и ошибиться, но не забывайте, что отчет школьного учителя магии подтверждает
мое мнение. Боюсь, что в данном случае ничем не могу быть вам полезен...
Голос удалялся по коридору, слышался шум шагов, но мама все еще стояла рядом:
- Боже мой! Кристофер, ты очнулся? Я боялась, что этот ужасный старик заберет тебя! Я никогда
не простила бы папу! Никогда! Я не хочу, чтобы ты вырос скучным законопослушным занудой вроде
полицейского, Кристофер. Мама хочет гордиться тобой!
Глава 9
На следующий день Кристофер вернулся в школу. Он немного опасался, что мама разочаруется,
когда он станет профессиональным игроком в крикет, но это ни капельки не поколебало его решимости,
В школе все держались с ним так, как будто он выходец с того света. Онейр извинялся со слезами
на глазах - и Кристофера это смущало. А в остальном он наслаждался всеобщим вниманием. Он
настоял на том, чтобы ему позволили играть в крикет, и с нетерпением дожидался четверга, чтобы
рассказать Такрою про свои приключения, но в среду утром Кристофера позвали в кабинет директора.
Мальчик увидел там папу, который стоял вместе с директором около стола красного дерева.
- Ну, Чант,- сказал директор,- очень жаль, что герой дня так скоро нас покидает. Отец приехал
за вами. Похоже, вам придется отправиться теперь к частным репетиторам.
- Что? Я должен уехать? Но сегодня вечером практика по крикету, сэр!
- Я предложил вашему отцу оставить вас хотя бы до конца семестра, но великий доктор Посан
вряд ли на это согласится.
Папа прокашлялся.
- Ох уж эти кембриджские профессора! Мы-то уж с вами знаем, с ними не поспоришь, господин
директор.
Они фальшиво улыбнулись друг другу.
- Заведующая пакует ваш чемодан, Кристофер, - сказал директор. - Как положено, багаж и
документы будут высланы вслед. А теперь пора прощаться: поезд отправляется через полчаса.
Он пожал Кристоферу руку - крепко, по - директорски, и экипаж унес обоих Чантов.
Кристофер не успел даже попрощаться с Онейром и Феннингом!
Потом он сидел в вагоне, вздыхал и обиженно глядел на папины усы.
- Я надеялся, что попаду в школьную крикетную команду, - проговорил он многозначительно,
поняв, что папа не собирается ему ничего объяснять.
- Жаль, конечно, но не сомневаюсь, что будут и другие команды у тебя в жизни. Твое будущее
важнее крикета, сынок,
- Мое будущее - это крикет, - дерзко ответил Кристофер.
Впервые в жизни он нагрубил взрослому! Тотчас же его бросило в жар, но такой ответ был
важным шагом к будущей карьере.
Папа мечтательно улыбнулся:
- В свое время я хотел стать машинистом. Детские капризы проходят. Очень важно показать тебя
доктору Посану до конца семестра. Ведь мама собирается увезти тебя за границу.
Кристофер от злости так крепко стиснул зубы, что прорезал скобой губу. Крикет - это "каприз"!
- Почему же это так важно?
— Доктор Посан - самый выдающийся прорицатель в стране. Мне пришлось использовать все
свои влиятельные знакомства, чтобы уломать его взглянуть на тебя. Правда, когда я изложил ему
факты, он и сам сказал, что крайне важно не позволить де Витту позабыть о тебе. Де Витт изменит
мнение, когда увидит, что у тебя дар к магии.
- Но у меня нет никакого дара! - выкрикнул Кристофер.
- На это должна быть какая-то причина. Дар твой, несомненно, огромен, ведь у тебя прекрасная
наследственность: я волшебник, как и два моих брата, твоя мама очень одаренная колдунья. А ее брат
- этот чертов Серебринг - тоже маг.
Кристофер заметил, как за окном замелькали дома: поезд ехал по пригородам Лондона. Никто еще
не рассказывал ему о его наследственности. Хотя ведь даже в самых талантливых семьях могут
рождаться неудачные дети. Видимо, он и был одним из таких неудачных детей!
А папа, значит, на самом деле был волшебником! Кристофер начал искать какие-нибудь признаки
могущества и богатства папы, какие должны быть у любого волшебника, но так ничего и не обнаружил.
Папа был мрачным человеком в потертом костюме. Манжеты сюртука совсем вытерлись, а шляпа
выглядела как-то блекло. Даже от черных бакенбард, ныне поседевших, почти ничего не осталось.
Как бы там ни было, волшебник папа или нет, он увез Кристофера из школы в разгар крикетного
сезона, и, судя по словам директора, на возвращение в школу надежды нет.
Но почему? Зачем папе это понадобилось?
Кристофер размышлял об этом всю дорогу до конечной станции Грейт -Саузерн и даже пока папа
тащил его сквозь толпу к кэбу. По дороге к другой конечной станции под названием Сент -Панкрас -
Кросс он понял, что теперь даже непонятно, как он будет видеться с Такроем. И, похоже, все его
крикетные тренировки теперь пойдут прахом!
Папа запретил ему связываться с дядей Ральфом. А папа был волшебником.
В маленьком грязном вагоне поезда на Кембридж Кристофер обиженно спросил:
- Папа, а почему ты решил отвезти меня к доктору Посану?
- А разве я тебе не объяснил?! - удивился папа и замолчал. Через некоторое время он
повернулся к Кристоферу, вздохнул и начал серьезный разговор: - В прошлую пятницу ты абсолютно
точно был мертв, сынок. Двое докторов и еще несколько человек подтвердили это! Когда же я приехал
в субботу опознать твое тело, ты был жив, здоров и без малейших повреждений! Это уверило меня в
том, что у тебя больше, чем одна жизнь. К тому же, это, видимо, был не первый случай.... Скажи мне, в
прошлом году, когда мне сообщили, что на тебя свалилась штора - ты ведь был смертельно ранен, это
так? Можешь мне сознаться. Я не буду сердиться.
- Да,- неохотно ответил Кристофер. - Похоже.
- Я так и думал! - воскликнул папа с мрачным удовлетворением. - Так вот, сынок, те люди,
которым посчастливилось иметь несколько жизней, всегда - неизбежно - высокоодаренные
волшебники. В прошлую субботу мне стало ясно, что ты и есть волшебник. Поэтому я послал
телеграмму Габриэлю де Витту. Сейчас монсеньор де Витт, - здесь папа перешел на шепот и нервно
оглядел грязный вагон, как будто де Витт мог услышать, - самый сильный волшебник в мире. У него
девять жизней. Девять, Кристофер! Это позволяет ему контролировать магию по всему нашему миру и
еще нескольким другим. Правительство попросило его об этом. Именно поэтому некоторые люди зовут
его "Крестоманси" - это название "Очень Почетной Должности"!
- Но что из того? И при чем тут "крест той манси"! Почему я не могу продолжать учиться в
школе?
- Потому что я надеюсь, что де Витт заинтересуется тобой. Сейчас я беден. Я не могу ничего для
тебя сделать. Мне пришлось пожертвовать многим, чтобы оплатить услуги доктора Посана, потому что
де Витт, видимо, ошибся, когда сказал, что ты обычный мальчик с одной жизнью. Я очень надеюсь на
доктора Посана, он наверняка сможет доказать, что это ошибочное заключение, и убедить де Витта
взять тебя к себе. Тогда твое будущее обеспечено!
"Взять меня к себе, - подумал Кристофер. - Как Онейра в отцовское дело взяли - мальчиком
на посылках?"
- Не думаю, - сказал он, - что хочу такое будущее.
Отец огорченно посмотрел на него:
- Это мама говорит в тебе. Подобающее обучение искоренит твою ветреность!
Этот разговор нисколько не примирил Кристофера с папиными планами.
"Ничего не мама! - подумал он со злостью. - Мама здесь совсем ни при чем!" С такими
мыслями он въехал в Кембридж; прошел с папой по улицам, заполненным молодыми людьми в
мантиях, подобных тем, какие носили в Седьмых Мирах; мимо высоких домов с башенками,
напоминающими Храм Ашет, но с той разницей, что в домах Кембриджа было намного больше окон.
Папа снял комнаты в большом темном Доме, где пахло затхлой едой. - Мы поживем здесь
вместе, пока доктор Посан разбирается с тобой, - объяснил папа. - Мои гороскопы я прихватил с
собой - и смогу лично следить за твоим благополучием!
Кристофер чувствовал себя, как в ловушке. Интересно, сможет ли он отправиться в Междумирье в
четверг под столь пристальным наблюдением взрослого волшебника?
В довершение ко всему, кровать в его комнате была еще хуже, чем в школе - истошно скрипела,
стоило лишь пошевелиться!
Заснул Кристофер с мыслью о том, что он самый несчастный человек на свете.....
Когда же он увидел доктора Посана, то понял - это были только цветочки!
На следующее утро в десять папа привез его в дом доктора на Трумпингтон -Роуд.
- Доктор ведет себя иногда несколько эксцентрично, но я знаю, что могу положиться на своего
сына, который всегда ведет себя с должной вежливостью, - сказал папа.
Звучало зловеще. У Кристофера затряслись поджилки, когда горничная вводила его в комнату
доктора. Это было яркое, светлое помещение, в котором царил страшный хаос. Вдруг раздался резкий
окрик: - Стой! - (Кристофер смущенно остановился.) - Ни шагу дальше! Прекрати дергаться,
мальчишка! Господи, какая нынче нервная молодежь! - проревел тот же голос. - Мне даже не
разглядеть тебя, если ты не можешь постоять спокойно. Ну, что скажешь?
Самым заметным предметом в этом хаосе было солидное кресло. И в нем восседал доктор Посан
- абсолютно неподвижно, только огромная багровая челюсть подрагивала... (Возможно, он слишком
ожирел, чтобы двигаться?) Толщина его была непомерная, болезненная - брюхо напоминало
небольшой холм, обтянутый жилетом, а пальцы - багровые бананы, как в Пятых Мирах. Лицо, тоже
багровое, лоснилось жиром; злобные водянистые глазки буравили Кристофера.
- Здравствуйте, сэр, - сказал Кристофер (ведь папа надеялся, что он будет вежливым!).
- Нет, нет! - заорал доктор. - Это экзамен, а не светская вечеринка. Что у тебя, Чант, - так
ведь тебя зовут? Излагай свое "Дело", Чант!
- Я не умею колдовать,- сказал Кристофер.
- Многие люди не умеют! Не все рождаются волшебниками! - выкрикнул доктор. - Покажи-ка
мне, как ты не умеешь колдовать, а я погляжу.
Кристофер колебался, больше из смущения.
- Ну, давай, мальчик! - взвыл доктор.
- Я не могу делать то, что не могу, - обеспокоенно отвечал Кристофер.
- Все ты можешь! - завизжал Посан. - Это суть магии. Вон на столе зеркало. Быстро подними
его!
Если доктор рассчитывал напугать Кристофера и таким образом заставить его действовать, то
затея явно провалилась... Кристофер подошел к столу, взглянул на элегантное зеркало в серебряной
раме и произнес выученные в школе слова. Ничего не произошло.
- Хм,- сказал Посан. - Ну-ка, подними его еще раз.
Кристофер решил, что его просят попытаться снова. И он попытался: руки и голос дрожали,
внутри поднималась горячая волна. Безнадежное дело! Он ненавидел папу за то, что тот приволок его
сюда на растерзание этому ужасному толстяку. Ему хотелось плакать, но приходилось твердить себе,
что он уже не маленький. А зеркало лежало себе на столе.
- Да... Повернись, Чант. Нет, направо! Медленно, чтоб я мог тебя всего рассмотреть. Стой!
Кристофер остановился и ждал. Доктор закрыл водянистые глаза и опустил багровые подбородки.
Мальчику показалось, что он заснул. В комнате стояла тишина, раздавалось только тиканье многих
часов. Двое из них показывали не только время, но и собственное устройство; первые были большими
напольными часами, вторые - могучим механизмом, вмонтированным в мраморную глыбу, похожую
на надгробие. Кристофер подпрыгнул от неожиданности, когда доктор Посан рявкнул на него:
- ВЫВЕРНИ КАРМАНЫ, ЧАНТ!
"Зачем это?" - подумал Кристофер. Но не осмелился ослушаться и принялся судорожно
выгребать все из карманов: шесть пенсов дяди Ральфа, которые всегда были с ним, его собственный
шиллинг, серый платок, шпаргалка по алгебре для Онейра, веревочка и сливочные тянучки с обсыпкой.
Вопросительно посмотрел на Посана....
- Все вытаскивай! - заорал доктор. - Изо всех карманов! Складывай на стол!
Кристофер продолжил: изжеванный кусочек смолы, огрызок карандаша, горох для самопала
Феннинга, серебряный трехпенсовик, о котором он и не знал, леденцы от кашля, еще веревочка,
стеклянный шарик, карандашный грифель, резинка и еще веревочка. Вот и все.
Глаза Посана сверкали.
- Нет! Это не все! Что еще у тебя есть? Булавка для галстука. Сними ее тоже.
Кристофер неохотно отцепил великолепную серебряную булавку, которую ему подарила тетя
Алиса на Рождество. А глаза Посана все сверкали.
- А-а, еще эта глупая штуковина на зубах. Снимай. Положи ее на стол. На кой дьявол она тебе?!
- Чтобы зубы росли прямо, - раздраженно ответил Кристофер. Конечно, он ненавидел скобу -
но еще больше он ненавидел, когда его про нее спрашивали!
- Что плохого в кривых зубах? - Доктор обнажил свои собственные зубы, отчего Кристофер
чуть не упал. Почерневшие зубы доктора торчали кто куда и напоминали разломанный коровами забор.
Пока Кристофер разглядывал такое диво, доктор продолжил: - Теперь попробуй поднять зеркало
снова!
Кристофер, сжав зубы, которые показались ему достаточно ровными и очень гладкими без скобы,
опять повернулся к зеркалу. Еще раз посмотрел на него, произнес слова и взмахнул руками. Как только
руки оказались в воздухе, что-то произошло.
Все в комнате полетело вверх - кроме Кристофера, зеркала, булавки, скобы и денег. Стол взмыл
вверх, вещи с него соскользнули на пол, но упали на ковер, который тоже плавно поднялся в воздух.
Кристофер стоял и наблюдал, как все парит вокруг него: часы, несколько столов, стулья, картины,
тряпки, вазы...... и сам доктор Посан! Он вместе со своим креслом величественно висел под потолком,
как воздушный шарик..... Потолок выгнулся, люстра раскачивалась в разные стороны, сверху
доносился треск, крики и громкий скрежет. Кристофер почувствовал, как с дома слетела крыша и
устремилась в небо, словно пробка от шампанского! Это было упоительно!
- Хватит! Перестань! - зарычал Посан.
Кристофер виновато опустил руки. В тот же миг вещи градом посыпались вниз. Кресло доктора
рухнуло в центр хаоса и на него посыпались осколки люстры; сам же доктор плавно спустился вниз,
явно заколдовав свое падение.
С грохотом вернулась на место крыша. Кристофер слышал, как сыпалась черепица и трещали
трубы. Нижние этажи решили, судя по всему, вообще провалиться сквозь землю. Стены комнаты
выгнулись, с них хлопьями летела штукатурка; окна поразбивались.
Минут через пять грохот прекратился, только пыль медленно кружилась над обломками. Доктор
Посан сидел посреди погрома и смотрел на Кристофера, который едва сдерживал смех.
Вдруг рядом с доктором появилась маленькая седая старушка, одетая в белую ночную рубашку и
кружевной чепец. Она выдавила ледяную улыбку и сказала:
- Так это вы, дитя! Мэри-Элен в истерике. Никогда больше так не делайте, или мне придется вас
наказать, а я умею наказывать, уж поверьте.
- Моя матушка, - произнес Посан. - Вообще-то, она прикована болезнью к постели, но, как
видишь, очень хорошо передвигается.
И снова уставился на Кристофера, который так и давился смехом.
- Серебро, - сказал, наконец, доктор.
- Серебро? - переспросил Кристофер.
- Да, серебро. Это то, что тебе мешало, Чант. И не спрашивай, почему. По крайней мере, сейчас.
Может, мы вообще никогда этого не узнаем. Если ты хочешь заниматься магией, тебе придется никогда
не пользоваться никакими деньгами, кроме соверенов и медяшек, выбросить эту булавку и дурацкие
скобы.
Кристофер подумал о папе, о школе, о крикете, его захлестнули гнев, отчаяние и он выпалил:
- Не думаю, что хочу заниматься магией, сэр.
- Захочешь, Чант, - ответил доктор. - Не позднее, чем через месяц.
Пока Кристофер размышлял, как бы возразить, но не очень грубо, доктор протяжно взвыл:
- ВЕРНИ ВСЕ НАЗАД, ЧАНТ!
Ах, только и всего! Целое утро Кристофер ходил по всему дому, по этажам и по саду, а доктор
Посан катился рядом на своем кресле и объяснял, какие в каком случае следует наложить заклинания.
Было похоже, что доктор никогда не покидал своего кресла. По крайней мере, за все то время, что они
провели вместе, Кристофер ни разу не увидел, как Посан ходит. Ближе к полудню Посан покатил на
кухню, где сидела кухарка, печально оглядывала гору осколков и черепков, разлитое молоко, помятые
кастрюли и терла глаза передником.
- Ты тут не пострадала? - прогавкал Посан. - Еще раньше я заколдовал кухню от пожара. Это
не помогло?
- Помогло, конечно, сэр, - глотая слезы, произнесла кухарка. - Но ланч это не спасло!
- Придется разок пообедать бутербродами.
Доктор повернулся к Кристоферу:
- К вечеру кухня должна быть в порядке! Все должно быть как новенькое. Я тебя научу. Кухня
- это самое важное место в доме, она должна функционировать постоянно.
- Не сомневаюсь, сэр, - сказал Кристофер, глядя на гору - живот доктора. Тот посмотрел на
Кристофера в упор:
- Я - то могу пообедать в колледже, а вот моей матушке нужно особое питание!
До позднего вечера Кристофер приводил кухню в порядок, соединял черепки в кувшины и миски,
собирал пролитое молоко и столовый херес, выравнивал покореженные сковороды и кастрюли,
заделывал опасные дыры в стенах плиты.... Все это время доктор Посан сидел в кресле около плиты,
грел руки у огня и командовал:
- Теперь собери яйца, Чант. Сперва тебе потребуется заклинание, чтобы поднять их, потом
очищающее заклинание. И только после этого будешь собирать воедино!
Пока Кристофер возился, кухарка, напуганная еще сильнее Кристофера, кружила по кухне,
пытаясь испечь пирог и пожарить мясо на ужин.
Как бы там ни было, за один этот день Кристофер натренировался в колдовстве больше, чем за два
с половиной семестра в школе. К вечеру он устал до изнеможения. Посан пролаял ему:
- Теперь можешь вернуться к отцу. Завтра жду тебя в девять. Нужно прибрать в остальных
комнатах.
- Вы это серьезно? - простонал Кристофер, слишком уставший, чтобы думать о вежливости. -
Может, мне кто-нибудь поможет? Я уже усвоил урок.
- С чего ты решил, что будет только один урок?
Кристофер приковылял домой со скобой, деньгами и булавкой, завернутыми в носовой платок.
Папа оторвал взгляд от стола, заваленного гороскопами.
- Ну? - мрачно спросил он. Кристофер повалился в неудобное кресло.
- Серебро,- ответил он. - Серебро мешало мне колдовать. Надеюсь, у меня действительно
больше, чем одна жизнь, потому что доктор явно намерен меня убить!
- Серебро? Ах, вот оно что!
Папа очень опечалился и молчал весь ужин, состоявший из капустного супа и сосисок. После
ужина он сказал:
- Сын мой, я должен тебе кое в чем сознаться. Это я виноват, что серебро мешает тебе. Я не
только составил гороскоп, когда ты родился, но и использовал заклинания, какие знал, чтобы разгадать
твое будущее. Можешь представить мой ужас, когда каждое предсказание твердило о том, что серебро
значит для тебя опасность или смерть. А ведь твоя родня по материнской линии - Серебринги. - Папа
замолчал, постучал пальцами по вороху гороскопов и с
...Закладка в соц.сетях
