Жанр: Фантастика
Дипломированный чародей 4. Стена змей
... крыло другое! - взорвалась она. -
Заместо того чтоб в Похъёлу отправиться, собирается он на озера с чертовкой этой бесстыжей,
что никакой одежды не носит!
- То бишь с Данизой. И что ты предлагаешь нам предпринять?
- Уходить, - ответила Кюллики. - Прямо на рассвете. Забрать его в Похъёлу. Это куда
меньшее зло.
Ши подумал о бочкообразной груди и огромных ручищах Лемминкяйнена.
- Что-то я пока не представляю, каким именно образом мы сумеем заставить его сделать
то, чего он делать не хочет, - произнес Ши.
Кюллики накрыла его руку своей ладонью.
- Не знаешь ты моего господина. Этой ночью беспомощней он олененка
новорожденного - из-за приступа, колдовством его вызванного. Есть у меня веревка. Свяжите
его, покуда он слаб, и волоките куда угодно!
- По-моему, есть у нее ключ, что затворить способен все наши беды, - сказала
Бельфеба. - Ежели свяжем мы Лемминкяйнена немедля, то сумеем держать его связанным до
той поры, покуда не сотворит он заклятье, кое Пита сюда перенесет. А после опять будет
слишком слаб он, чтоб думать о мщении.
- Неплохо придумано, детка, - сказал Ши, соскакивая на пол и протягивая руку за
штанами. - Хорошо, пошли. Но, по-моему, стоит прихватить в помощь и Уолтера.
"Прихватить" Уолтера оказалось не таким простым делом, как представлялось на первый
взгляд. Отсыпаясь после своей затянувшейся экскурсии в Занаду, он дрых как убитый, и когда
его стали трясти, только блаженно чмокал губами. Правда, из-под медвежьих шкур показалась
голова Данизы, которая обвела склонившуюся над ней троицу кроткими волоокими глазами и
не произнесла ни слова, даже когда Кюллики зашипела на нее, как кошка. Ши окончательно
решил, что Даниза принадлежит к редкостному типу весьма сексапильных, но молчаливых
красавиц.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем Байярд настолько пришел в себя, чтобы
составить компанию Ши. В покоях Лемминкяйнена тусклый свет свечи, которую несла
Кюллики, выхватил из темноты героя, по диагонали распластавшегося на постели. Был он
полностью одет и храпел, словно работающая лесопилка. Он даже не пошевелился, когда Ши
осторожно приподнял его ногу, чтобы пропустить петлю сыромятной веревки, и только изредка
менял ритм храпа, пока они перекатывали его туда-сюда, заматывая, словно кокон.
Кюллики заметила:
- Матери его это вряд ли придется по вкусу, карге старой. Заботит ее лишь одно: чтоб
постоянно был он у нее под рукой. Все волосья бы ей повыдергивала!
- За чем же дело стало? - зевнул Ши. - Ну ладно, пошли, детка, попробуем немного
вздремнуть. Когда этот кабан очухается, будет уже не до сна.
Он оказался более чем прав: прошло от силы минут десять, как ему пришлось опять
вскакивать с постели и вслед за Байярдом мчаться в соседнюю комнату, из которой доносился
чудовищный рев. По силе его можно было сравнить разве что с паровым органом - герой и
впрямь исправно исполнил роль будильника.
Лемминкяйнен катался по полу, изрыгая проклятия и силясь освободиться от пут, а
Кюллики, даже не пытаясь скрыть презрительную усмешку на своем смазливом личике, с не
меньшей быстротой сыпала издевками. Внезапно герой сделал передышку, скривился и
монотонно затянул:
- Не мечтайте, что уважу
Ныне ваши пожеланья,
Коль глумиться вы решили!
Я еще увижу всех вас,
Кроме Танисы прекрасной,
В глубочайших безднах Маны!
Скоро все вы в царство Хийси
Полетите, кувыркаясь!
Вздумали сдержать веревкой
Каукомъели-чародея?
Гляньте только: с моих членов
Путы жалкие спадают!
Ши пригляделся: а ведь и впрямь! Веревки на ногах Лемминкяйнена действительно
заметно ослабли. Ши принялся лихорадочно выдумывать противодействующее заклинание.
- Эй, кончай! - крикнул Байярд, обращаясь, судя по всему, к некоей точке в паре футов
позади Лемминкяйнена.
- Чего кончай? - оторопел Ши.
- Развязывать его!
- Но если его чары...
- Сам ты чары! Это я про старуху!
- Какую еще старуху? - оторопел Ши.
- По-моему, это мать Лемминкяйнена. Ты что, слепой?
- Наверное. Ты хочешь сказать, что она там, невидимая, его развязывает?
- Вот именно, но только никакая она не невидимая!
Веревка виток за витком сама собой сползала со ступней, лодыжек и коленей героя.
Вскоре торжествующе ухмыляющийся Лемминкяйнен изловчился и вскочил на ноги.
- Да останови же ее, ради бога! - воззвал Ши.
- А? Ах да, сейчас!
Байярд подступил почти вплотную к Лемминкяйнену и обеими руками вцепился в
пустоту. Послышался истошный визг, и в паре футов от героя материализовалась мать
Лемминкяйнена, которая из-под спадавших на глаза перепутанных волос злобно таращилась на
Байярда, крепко ухватившего ее за руки. Кюллики с не меньшим бешенством уставилась на нее
в ответ.
- Спокойно, спокойно, - умиротворяюще проговорил Ши. - Мы вовсе не собираемся
обижать вашего сына, леди. Только хотим убедиться, что он действительно намерен выполнить
свою часть сделки.
- Гибельна ваша сделка! Намерены вы погубить его! - каркнула старуха.
- А ты из него, заместо героя, слабака готова сделать, что за женскую юбку держится! -
огрызнулась Кюллики.
- Что верно, то верно, - сказал Ши. - Честно говоря, я сильно в тебе разочарован,
Кауко.
Торжествующую улыбку Лемминкяйнена сменило насупленное выражение.
- Это ты о чем? - грозно вопросил он.
- Я-то думал, ты действительно величайший герой Калевалы, а ты взял и попросту
струсил идти в Похъёлу!
Лемминкяйнен нечленораздельно взревел, после чего сбавил тон до обычного рыка:
- Это я-то струсил?! Клянусь Юмалой, освободи меня только от пут, и башку я тебе
оторву - узришь тогда, сколь я испуган!
- Не выйдет, пупсик. Вот доставишь Пита из Занаду, тогда и поговорим о возможных
изменениях в наших планах.
На физиономии героя опять возникло плутовское выражение.
- А ежели доставлю я детектива вашего шустрого из Занаду, готов ли ты, о Пайарт,
отдать мне Танису прекрасную?
- Я далеко не уверен... - начал было Байярд, но его тут же перебил Ши:
- Вот уж фиг тебе. Ничего такого в первоначальных условиях договора не было. Либо
приступай, либо мы тебя больше знать не знаем!
- Ладно тогда! Но от сих пут должны освободить вы меня, дабы заклинанья мои
чудодейственные текли гладко.
Ши наклонился к Кюллики.
- Ему можно доверять? - спросил он. Голова ее вздернулась вверх.
- Глупец! Супруг мой завсегда слово держит... Но... но может заколдовать он Пайарта,
дабы девицею его завладеть!
Ши подступил к Лемминкяйнену и принялся развязывать узлы.
- Она права, Уолтер. А потом, есть опасность, что в ходе заклинания тебя может
забросить обратно в Занаду. Лучше держись отсюда подальше - как можно дальше от этого
дома. Я не знаю, на какую дистанцию распространяется действие подобного колдовства, но не
думаю, что на очень большую.
Байярд направился к дверям. Когда последняя петля упала с рук Лемминкяйнена, он
воздел их над головой, присел и задумчиво наморщил лоб. Наконец он произнес:
- Готов ли ты, Харольд? Ладно, тогда приступим..
Запрокинув голову, он затянул:
- В Занаду, о Пьетар Протеки,
Ты не слишком засиделся?..
Монотонное пение все продолжалось, а Ши тем временем спокойно углубился в
силлогизмы. Лемминкяйнен забирал все выше и выше, и когда его голос был уже готов
сорваться на визг, в дверях показалась Даниза с вопросительным выражением на прекрасном
отсутствующем лице.
- Не видали ли вы господина моего? - поинтересовалась она.
- ...И пребудь же ныне с нами! - на самой высокой ноте закончил Лемминкяйнен в этот
самый момент.
Произошло сильное колебание воздуха; мгновение лишь облако ярких искр висело там,
где только что стояла гурия. А когда они рассеялись, на ее месте присутствующие узрели
плотного типа в изрядно помятом коричневом костюме американского покроя.
5
- Эт-то еще что за хреновина?! - вопросил Пит, но тут глаза его остановились на
Гарольде Ши. - Ши! Ты арестован! За похищение человека и сопротивление представителю
власти!
- А я-то думал, мы давно уже все утрясли, - миролюбиво отозвался Ши.
- Да что ты? Думаешь, коли упрятал меня в эту идиотскую сказочную страну, так
можешь теперь как сыр в масле кататься? Так вот: этим ты только достукался еще до одной
статьи - нарушение норм приличия во время театрализованных представлений! Как тебе это
нравится? Лучше тебе пройти со мной!
- Пройти куда? - невинно осведомился Ши.
- А? - Пит Бродский оглядел обстановку комнаты и уставился на обмякшего
Лемминкяйнена,
- Что это, к чертям собачьим, за дыра?
- Калевала.
- А эта где? В Канаде?
Ши дал необходимые пояснения, добавив:
- А вот и моя жена, которую я якобы то ли похитил, то ли убил. Дорогая, это детектив
Бродский. Пит, это Бельфеба. Разве она похожа на труп?
- Так вы и впрямь та самая дамочка, что таинственно исчезла с пикника в Огайо? -
спросил Бродский.
- Истинно та самая, - ответствовала Бельфеба, - и супруг мой к сей пропаже никакого
не имел отношения.
- А кроме того, - добавил Ши, - ты не на своем участке. Тут у тебя нету никаких
полномочий.
- Да ты, гляжу, законник! Но я тебя малость просвещу: как раз на этот случай и есть
закон о преследовании по горячим следам. Фактически я вел такое преследование аккурат с
того самого момента, как еще в Огайо ты вздумал рвать когти. Где тут ближайший
американский консул?
- Спроси лучше у Лемминкяйнена. Он тут местный начальник.
- У этого кабана-то? А по-английски он говорит?
Ши улыбнулся:
- Ты и в Занаду вроде общался без проблем. А сейчас говоришь по-фински, даже сам
того не подозревая.
- Ладно. Послушайте, мистер...
Понурый Лемминкяйнен, который до сих пор ни на что не обращал внимания, поднял
голову.
- Изыди, несчастный, я в печали, - уныло молвил он. - О, своими собственными
стараниями лишился я объятий Танисы прекрасной!
Он сверкнул глазами на Ши.
- О вестник беды! Будь со мной моя сила, поквитался бы я с тобою!
Вмешалась Кюллики:
- У того много силы, кто ест как следует!
Подобное напоминание, судя по всему, Лемминкяйнена несколько ободрило.
- Так почто ж ты время тратишь на пустую болтовню, когда животы нам подвело? -
вопросил он, и Кюллики немедля выкатилась вон. Мать героя бросилась вдогонку.
Ши вышел на улицу, чтобы разыскать Байярда и объяснить ему ситуацию с Данизой.
Весть о ее исчезновении явно не причинила психологу невыносимых страданий.
- Это была превосходная возможность поупражнять либидо, - заметил он, - но боюсь,
что со временем она бы мне безумно наскучила. Личности с ее строением интеллекта часто
убеждены, что физическая красота способна обеспечить им почет и уважение безо всяких
дополнительных усилий.
С этими словами он преспокойно отправился вслед за Ши в дом, где уже был готов
завтрак.
Лемминкяйнен предпочел завтракать у себя в спальне, а остальные устроились в зале с
Питом Бродским, который буквально набросился на жареное мясо, сыр и пиво, а когда
насытился, удовлетворенно рыгнул напоследок.
- Видать, парни, я с вами и взаправду маленько обмишурился, - сказал он, вытирая
губы грязным платком. - Вроде вы ребята правильные, просто малость со странностями -
усек, о чем я? Ну а теперь выкладывай все от и до.
Ши как можно подробней объяснил, что произошло в континууме "Неистового Роланда"
Ариосто и почему Вацлав Полячек с доктором Ридом Чалмерсом до сих пор пребывают там.
- Но, - закончил он самым что ни на есть добродетельным тоном, - вас с Уолтером
Байярдом мы никак не могли бросить в Занаду.
- Я въехал, - отозвался Бродский. - Ты сообразил, что лучше тебе самому вытащить
нас из этого наркоманского притона, не то тебя с ходу заметут. Ладно, вроде все по-честному. И
чё нам светит дальше?
Ши рассказал о намеченном походе в Похъёлу. Бродский помрачнел.
- Выходит, надо обязательно переться туда и ворошить это осиное гнездо? Лично мне
это особо не климатит. Разве нельзя попросту свалить обратно в Огайо? Насчет обвинений не
переживай - я шепну за тебя словечко в участке.
Ши помотал головой:
- Только не мне. Особенно после того, как я подначил Лемминкяйнена насчет его
способности держать слово. Послушай, ты угодил туда, где действует магия, а это тебе не
шуточки! Когда чего-нибудь получаешь, а в ответ обещаешь что-то взамен, лучше и не думай
отвертеться от обещания - иначе не то что с носом, без носа останешься!
- Ты хочешь сказать, что если мы вздумаем их кинуть, то нам с Байярдом опять светит
это чертово стрип-шоу с медом?
- Совсем не исключено.
Бродский тряхнул головой:
- Тогда делать нечего. Так уж, видно, мне на небесах предопределено. Когда
отчаливаем?
- Скорее всего завтра. Лемминкяйнен в полном отрубе после того, как доставил вас из
Занаду, и раньше утра не очухается.
- Ясно, - сказал Бродский. - А что будем делать сегодня? Просто в потолок плевать?
Ши повернулся и посмотрел за окно.
- Пожалуй, что так, - ответил он. - Кажется, дождь собирается.
День тянулся нескончаемо долго. Кюллики и мать Лемминкяйнена неустанно носились
туда-сюда, таская лежащему в лежку герою подносы с едой. Время от времени кое-что
перепадало и на общий стол в зале, за которым Бродский с Уолтером Байярдом завели
бесконечные разговоры о предопределении, первородном грехе и картезианстве. Через
некоторое время Ши с Бельфебой удалились в уголок, оставив их за беседой, тем более что ни
Кюллики, ни мать Лемминкяйнена особой общительностью не отличались. Дело уже было к
вечеру, и низкое небо стало заметно темнеть, хотя факелов и свечей еще не зажигали, когда к
ним подошли Бродский с Байярдом.
- Слышь, дело есть, - начал детектив. - Мы тут с этим Байярдом, мы тут подумали, и
нас внезапно осенило. Ты ведь разбираешься во всех этих магических штучках, точно? Тогда
почему бы тебе не накласть на этого фона-барона какие-нибудь чары, чтоб он и думать забыл
про этот притон в Похъёле - чтоб раз, и как отрезало? Тогда он без всяких там яких попросту
забросит нас в родные места. Ну как?
Ши призадумался.
- Не знаю. Как бы он не отплатил нам той же монетой. Чародей он далеко не из
последних и играет на своем поле, где он знает все правила, а я нет. А потом, я тебе уже
объяснял, что может случиться, если попытаешься нарушить магическое соглашение.
- Но послушай, - вмешался Байярд, - мы ведь не предлагаем ничего неэтичного, даже
с точки зрения магии! Все, что требуется, - это заклинание, которое заставит его
воспринимать вещи с нашей точки зрения. Ему доверили осуществить великое деяние по
нашему спасению, которое все эти герои из романов ценят гораздо выше всего прочего,
насколько я себе это представляю. В качестве более материального вознаграждения можно
оставить ему что-нибудь из наших артефактов. Твой меч или лук Бельфебы, к примеру.
Ши повернулся к жене:
- Что скажешь, детка?
- Не слишком-то мне это по вкусу, но не вижу я ни единого аргумента супротив
доктрины подобной. Поступай как знаешь, Гарольд.
- Ну что ж, по-моему, делать хоть что-то всяк лучше, чем не делать вообще ничего. -
Он встал. - Ладно, попробую.
Действуя вокруг да около, он ухитрился выяснить у матери Лемминкяйнена немало
подробностей подноготной героя, памятуя о том, что одним из основных требований магии
Калевалы являлось доскональное знакомство с человеком или предметом, который ты
пытаешься заколдовать. Задача была сравнима с попытками выудить кусок мыла, упавший в
кипяток: хозяйка дома тарахтела с пулеметной быстротой, и вскоре Ши обнаружил, что по
части памяти ему с Лемминкяйненом не сравниться, поскольку самому ему пару раз пришлось
перекрывать ее словесный поток просьбами повторить.
Процесс продолжился за очередным обильным пиршеством; когда с едой было покончено,
Ши удалился в уголок у очага с большой кружкой пива и принялся сочинять текст магического
песнопения - четырехстопным ямбом, по образцу Лемминкяйнена. Этот стихотворный размер
был ему не особо знаком, и он постоянно забывал отдельные строчки, отчего в конце концов
раздобыл уголек и попытался нацарапать некоторые ключевые слова прямо на полу. Когда
остальные стали отходить ко сну, дело было почти сделано. Байярд уже вовсю храпел из-под
горы шкур, когда Ши, наконец удовлетворенный, запасся факелом, направился к двери спальни
героя и негромко продекламировал свое сочинение.
Когда он закончил, в глазах у него на мгновенье словно что-то вспыхнуло, и он
почувствовал легкое головокружение. Причиной могло быть и пиво, но все же Ши пришел к
заключению, что колдовство сработало, и на ватных ногах направился в свою спальню, чуть не
промахнувшись мимо держателя, когда вставлял в него факел.
Бельфеба села на постели, до подбородка завернувшись в меховое одеяло; выражение
лица у нее было далеко не приветливое.
- Ку-ку, дорогая, - поприветствовал ее Ши. Негромко икнув, он уселся на постель и
принялся стаскивать сапоги.
- Убирайтесь вон, сударь! - приказала Бельфеба. - Я честная жена!
- А-а? - удивился Ши. - А кто же в этом сомневается? И на кой черт вся эта пожарная
тревога?
Он протянул к ней руку, но Бельфеба ловко увернулась, забилась поглубже в угол и во
весь голос завопила:
- Гарольд! Уолтер! На помощь, ко мне пристают!
Ши ошалело уставился на нее. Чего это она уворачивается? Что он такого сделал? И
почему она кричит "Гарольд!", когда вот он, рядом?
Прежде чем он успел сказать хоть что-нибудь вразумительное, за спиной у него
послышался голос Байярда:
- Опять он за свое! Хватай его и вяжи, а уж потом Гарольд придумает, что с ним делать!
- С ума все тут, что ли, посходили? - вопросил Ши и тут же почувствовал, как в руку
ему вцепился Бродский. Он вырвал ее и собрался врезать детективу как следует, но тот
увернулся, ловко мотнув головой. И вдруг воцарилась тьма.
Очнулся Ши с дикой головной болью и противным вкусом во рту. Да, с пивом он вчера
явно перебрал, а в довершение прочего был еще и связан - куда более основательно, чем
Лемминкяйнен прошлой ночью. Только занимался рассвет; откуда-то снаружи доносилось
металлическое звяканье - видимо, рабы уже приступили к работе по дому. Две кучи
медвежьих шкур рядом с ним на полу представляли собой, очевидно, Бродского с Байярдом.
- Эй, ребята! - позвал он. - Что тут приключилось?
Храп под одной из куч утих, и возникла голова Бродского.
- Ну вот что, болван. Один раз тебя уже вырубили. И если ты немедля не заткнешься,
получишь добавки!
Ши задохнулся от злобы. Судя по боли в голове, Бродский и впрямь здорово его
приложил - не исключено, что и дубинкой. Чтобы не подвергнуться подобной экзекуции
вторично, Ши предпочел смолчать, но он искренне не мог понять, почему все на него так
взъелись - разве что Лемминкяйнен ухитрился наложить на него некие чары, пока он пытался
заколдовать его самого. Наверняка так оно и вышло, решил Ши и, валяясь спеленатым на полу,
принялся выдумывать ответное заклятие, сообразуясь с традициями Калевалы. За этим
занятием его опять сморила дремота.
Пробудил его громовой хохот.
Уже совсем рассвело. Все обитатели дома столпились вокруг него, включая и Бельфебу с
озабоченным выражением на лице, а хохотал не кто иной, как Лемминкяйнен, который
буквально складывался пополам, икая от смеха. У Байярда был просто удивленный вид.
В конце концов хозяин дома отдышался настолько, чтобы выговорить:
- Тащи-ка мне воды бадью, Кюллики - хо, хо, хо! - сейчас вернем мы сему сыну
Охайолы облик должный!
Кюллики принесла затребованную бадью. Лемминкяйнен прошептал над ней какое-то
заклинание и выплеснул ее содержимое прямо в физиономию Ши.
- Гарольд! - вскричала Бельфеба. Бросившись к распростертому на полу Ши, она
принялась покрывать его мокрую и всклокоченную голову поцелуями.
- Извелась я от тревоги, когда не пришел ко мне ты ночью нынешней! Следовало
догадаться мне, что угодил ты в некую ловушку!
- Развяжите меня, - буркнул Ши. - Это в каком смысле я к тебе не пришел? Как же,
по-твоему, я во все это вляпался?
- Нет, только теперь я это поняла! - воскликнула девушка. - А тогда наружность у
тебя была точь-в-точь как у Лемминкяйнена. Ужель испытать ты меня решил?
- Во-во, - поддакнул Бродский. - Извиняй, Ши, что шмякнул тебе по башке дубинкой,
но откуда, к чертям собачьим, нам было знать?..
Ши потянул затекшие руки и поскреб щетинистый подбородок. Наконец-то до него
дошло. Выходит, в результате собственного колдовства этой ночью он обрел точный облик
Лемминкяйнена, а выяснилась ошибка только сейчас.
- Я хотел испробовать одно чародейство, - сказал он, - но, по-моему, что-то не
срослось.
- Был ты истинным близнецом Лемминкяйнена великого, - подтвердил герой. - Знай
же, о пришелец из Охайолы, что законы магические гласят: когда волшебные чары плетутся
ошибочно, что угодно облик свой поменять способно! Впредь и не мысли с истинным знатоком
равняться, покуда искусством магическим не овладеешь получше!
Он обернулся.
- Матушка! Кюллики! Подавайте на стол, ибо пора нам в дорогу!
Бельфеба обратилась к Ши:
- Гарольд, отнесись к предостереженью сему повнимательней! Реченье о том, что ежели
неточность допустишь ты в заклятии, то вещи давно знакомые наружность могут поменять,
хорошенько запомнить следует!
- Угу, законы магии здесь несколько иные. Знать бы мне про это вчера!
Все расселись вокруг стола. Лемминкяйнен непрерывно острил, высмеивая случившийся с
Ши казус и хвастаясь, что он сделает с обитателями Похъёлы, когда до них доберется. Про
Данизу и вообще про прекрасный пол он, как видно, и думать забыл.
Вид у его матери был все более и более печальный. Наконец она вымолвила:
- Если ты ради себя самого не хочешь, так хоть ради меня выслушай! Ужель готов ты
оставить мать свою одну-одинешеньку и без всякой защиты?
- А столь ли потребна тебе защита? - отозвался герой. - Но, коли так уж страшно тебе
одной оставаться, изволь! Вот тебе Пайарт, вот Пийт - так и быть, побудут они с тобою, хоть
даже от обоих и на треть не будет столь же проку, как от меня, героя!
- Гарольд... - начал Байярд, которого тут же перебил Бродский:
- Эй, а мы разве не с вами?
Лемминкяйнен решительно помотал головой:
- Не вижу в сем ни малейшего смыслу. Задача грядущая лишь для героев истинных.
Харольд клинком искусно играет, а дева стрелы из лука мечет, хоть обоим и далеко до меня
самого, как до неба. Но вам-то, жабам охайолским, - вам чего в дело такое соваться?
- Слышь, ты, деревня! - начал было Бродский, угрожающе поднимаясь из-за стола. -
Выйдем-ка в тамбур, и сразу все поймешь! Мне плевать - будь ты хоть сам Финн Маккул!
Байярд примирительно поднял руку.
- Минуточку, Пит, - сказал он. - Наверное, он все-таки прав. Те виды деятельности, в
которых мы преуспели в Огайо, в данном континууме не пользуются большим спросом, и от
нас будет больше проку, если мы останемся охранять базу - то бишь здесь.
Он бросил взгляд на Кюллики.
- А потом, мне пришло в голову, что ты мог бы воспользоваться случаем. Сомневаюсь,
чтобы местные жители когда-либо слышали о предопределении и первородном грехе.
- А ты башка! - уважительно отозвался Бродский, опускаясь на место. - Если с умом
повести дело, глядишь, пару-тройку новообращенных зацепим!
Лемминкяйнен был уже на ногах и направлялся к дверям. С колышка на стене он снял
длинный сыромятный аркан и направился на луг, где вокруг дуба по-прежнему терся все тот же
копытный квартет. Завидев Лемминкяйнена, животные двинулись было прочь, но герой быстро
раскрутил аркан и ловко набросил его на рог огромного оленя. Затем, бормоча нечто вроде:
"Ну-ну, Лось Хийси!" - и быстро перебирая натянутую веревку, он приблизился к зверю
вплотную и набросил петлю ему на шею. Олень попятился; Лемминкяйнен безо всякого
напряжения дернул, и тот повалился на колени.
Пит Бродский вытаращил глаза.
- Батюшки! - приглушенно ахнул он. - Видать, повезло мне, что не сцепился с эдаким
боровом!
Лемминкяйнен двинулся обратно через луг, ведя за собой оленя, словно комнатную
собачонку. Внезапно он остановился и замер. Ши проследил направление его взгляда и увидел,
что какой-то человек, для раба слишком богато наряженный, стоит в дверях дома и о чем-то
беседует с Кюллики. Когда они подошли ближе, стало ясно, что ростом незнакомец примерно с
Лемминкяйнена, но шире его в плечах, а борода у него длинная и седая, как у Санта-Клауса.
Лучась улыбкой, он повернулся к герою. Оба упали друг другу в объятия, каждый мощно
похлопал другого по спине, после чего они немного отодвинулись, держа друг друга за плечи.
Незнакомец продекламировал:
- О веселый Лемминкяйнен!
Верно ли, что путь ты держишь
Во туманны земли Турьи,
Чтоб с подмогой чужеземцев
Ильпотар-каргу прищучить?
И они опять страстно обнялись, похлопывая друг друга по спинам.
- Не желаешь ли и ты Похъёлу со мною навестить? - проревел Лемминкяйнен.
- Ну уж нет, вельми я занят - все подыскиваю себе жену новую! - проорал в ответ
седобородый, и оба разразились таким хохотом, будто это была невесть какая блестящая
острота.
Бродский с Байярдом сдавили Ши с боков и засыпали его вопросами. Ши ответил:
- Этот старик, должно быть, Вяйнямёйнен, великий менестрель и волшебник. Черт, если
б я заранее знал, где его искать, то не вляпался бы в такую историю...
- Какой еще старик? - перебил Байярд.
- Вон тот, который треплется с Лемминкяйненом и молотит его по спине. Ну, который с
бородой.
- Никого похожего не вижу, - объявил Байярд. - Это же совсем мальчик, а бородка у
него едва пробивается.
- Что-о?!
- Ему не больше двадцати!
Ши воскликнул:
- Тогда это опять магическая иллюзия, и этот тип наверняка что-то затевает. Следи за
ним!
Мнимый Вяйнямёйнен, судя по всему, пытался задавать Лемминкяйнену какие-то
вопросы, но то и дело кто-нибудь из собеседников прерывался, дабы продекламировать
пять-шесть стихотворных строк, после чего следовали неизбежные объятия и похлопывания по
спине. Внезапно после очередной подобной декламации Бродский вдруг совершил гигантский
прыжок и ухватил незнакомца за запястье - в тот самый момент, когда тот стал опускать руку.
Детектив проворно крутнулся на месте, закинул перехваченное запястье через плечо и
энергично шагнул вперед. Ноги незнакомца взлетели вверх, а сам он воткнулся головой в
высокую траву, с
...Закладка в соц.сетях
