Жанр: Фантастика
Рикланд Проклятый 2. Смерть за плечами
...л, посмертно. Так что я, не особенно утруждая себя, веселился, пока не вернулся
парень, которого, кажется, послали выяснить, почему разбойники, напавшие на меня в лесу, так
и остались там.
- Гляди, атаман! Я эту соплячку поймал, которая в Тингла стреляла! Кусается стерва! -
еще с порога рявкнул он, держа под мышкой змеей извивающуюся Энлику. Все его внимание
было целиком поглощено этим маленьким демоненком, и того, что атаман больше не сидит за
столом, а мирно отдыхает у него под ногами, он просто не заметил.
Зато Энлика заметила меня и закричала:
- Рик! Это разбойники! Они Солнышко с малышом схватили!
Пронзительный детский голосок, казалось, привел атамана в чувство.
- Так ты за девкой пришел, королевский ублюдок! - прошипел он, потирая шишку на
лбу. - Так нет, не получишь ты ее, твоя девка - моя часть добычи! Или нет... Эй, парни, я
отказываюсь от своей доли, девка ваша! - крикнул он оставшимся в живых разбойникам,
которые, тут же забыв обо мне и нескольких раненых и убитых, с радостным ревом ринулись в
узкую дверь под лестницей.
Атаман расплылся в гадкой ухмылке, видно, хотел сказать мне что-нибудь утешительное,
но не успел. Разрубил я его с двух рук от макушки до пупка, а следующим ударом снес голову
парню, все еще державшему Энлику.
Девочка глядела на меня полными ужаса глазами, будто я - это не я вовсе, а Сегарт,
убивший Ленсенда. От мельком брошенного на нее взгляда на сердце стало холодно и
противно, но мне было не до нее. Ведь дюжина здоровенных мужиков - это, пожалуй,
слишком даже для Солнышка, хоть про нее и рассказывали, что в "Сломанном мече" она и
оркам не отказывала, было бы заплачено.
Дверь под лестницей, оказавшаяся черным ходом, вывела меня на задний двор, весь
заставленный полуразвалившимися телегами и поломанными каретами. Я появился вовремя. Не
знаю, откуда выволокли Солнышко разбойники, но позабавиться с ней они решили именно
здесь. И не успели.
Первый же мерзавец, осмелившийся задрать ей подол, получил в спину нож своего
атамана. Остальные опомнились и достали оружие, но только к тому времени я уже успел
зарубить еще троих. Обычно я не нападаю первым, тем более сзади, но тут был явно не тот
случай.
Разбойникам стало не до Солнышка. Печальная участь товарищей значительно
уменьшила их интерес к противоположному полу, да и я со своим мечом был достаточно
веским аргументом для того, чтобы оставить девушку в покое. Шестеро похрабрее предприняли
попытку отстоять свою жизнь, сражаясь, а двое трусов просто удрали с глаз долой. А я...
Нельзя сказать, что я дрался, нет, я просто убивал врагов, используя грязные приемы, которых
нахватался от наемников, но применял только в исключительных случаях, добивая лежачих и
раненых и совершенно не думая о собственной шкуре, потому что был злющий, как тысяча
демонов, выставленных из преисподней зимой на мороз. Шкуру зловредные разбойники мне
все-таки продырявили, зато сами лишились кто головы, кто других выступающих частей тела,
но абсолютно все - жизни, после чего дрожащая, как загнанная лань, Солнышко смогла
наконец вылезти из-под телеги, куда благоразумно спряталась, едва ее перестали держать.
Никогда еще ни одна женщина не смотрела на меня такими глазами. Да и слов таких ни от
одной женщины я не слышал.
- Умоляю, только не прогоняй меня, - давясь слезами, шептала Солнышко. - Мне
ничего от тебя не надо, ни денег, ни замков, и жениться на мне не надо, просто позволь мне
быть рядом с тобой. Ведь я умру без тебя! - Уткнувшись носом мне в плечо, она разревелась.
И вовсе я не собирался ее прогонять. Я вообще не понимал, как мог жить раньше и не
видеть, какая эта Солнышко красивая. У меня как будто только что открылись глаза, и я с
удивлением обнаружил, что волосы, всегда казавшиеся мне рыжими, на самом деле золотые,
как у прекрасной девушки из моих грез, и носик совсем не курносый, а просто чуть вздернутый,
а веснушки... это же здорово, когда у девушки такие симпатичные веснушки, так бы и целовал
их всю жизнь! А фигура у Солнышка, между прочим, получше, чем у Детки, просто она
никогда не носила таких вызывающих платьев... Все-таки как славно, что я спас ее! Я
чувствовал себя большим и сильным, ну прямо как Гунарт. Робость, которую я всегда
испытываю в обществе женщин и на которую у меня даже намека не бывает ни в одной драке,
по-видимому, сочла, что драка еще не окончена, так что я без тени смущения гладил Солнышко
по золотым, удивительно приятным на ощупь волосам и плел всякую чушь, какую обычно от
чистого сердца говорят влюбленные идиоты, а потом даже поднял на руки и поцеловал эту
милую девушку.
Не знаю, что это было - от души презираемое мной плотское наслаждение или все-таки
чистая и светлая любовь, на которую, по моим мрачным прогнозам, я вообще не был способен,
но чувствовал я себя на вершине блаженства. Я был готов целовать Солнышко всю оставшуюся
жизнь, тем более что она отвечала с такой страстью, что ясно было - она ничего не будет
иметь против, если я и дальше продолжу в том же духе. И плевать мне было на то, что нас
могут увидеть, и на гадкое чувство тревоги, навязчиво твердившее мне откуда-то из глубины
сознания, что не может все быть так хорошо и распрекрасно и что сейчас что-нибудь
обязательно случится...
Я стоял посреди заднего двора облезлой гостиницы, сжимая Солнышко в объятиях и
ничего не замечая вокруг, и опомнился, только когда она внезапно перестала отвечать на мои
поцелуи. И когда почувствовал на языке соленый вкус крови. Я еще успел поймать
недоуменный взгляд ее зеленоватых глаз, а еще через мгновение обнаружил, что вместо своей
только что обретенной любви держу на руках бездыханное тело с торчащим между лопатками
арбалетным болтом. А вокруг не было ни души, и отомстить было некому...
"Ты будешь терять всех, кого любишь... " - так проклял Данквил наш род. Нет, мне
нельзя любить. Никого! Но я все равно любил. И кое-кто из тех, кого я любил, были еще живы.
Энлика, например. А я бросил ее одну в страшном разбойничьем притоне среди крови и трупов!
О боги Хаоса, будьте вы прокляты!
Перепуганная до полусмерти девчонка по-прежнему сидела в луже крови, боясь
пошевелиться от страха. Еще бы, разбойник, умирая, так ее и не выпустил. Кому ж приятно
вдруг оказаться в руках у мертвеца и падать на пол вместе с ним? Я опасался, что она опять
перестанет говорить, но на этот раз обошлось. Стоило взять ее на руки и выдавить из себя
подобие улыбки, как она с облегчением вздохнула и доверительно сообщила:
- Ой, Рик, у тебя было такое страшное лицо, я даже испугалась.
Глава 10. ЗВЕЗДА ЭСТЕЛЯ
От разбойников не было ни слуху ни духу, сам хозяин так и не появился, и ребенок,
которого я уже считал чуть ли не собственным ребенком Солнышка, пропал. Не оставлять же
ни в чем не повинного кроху в логове разбойников только из-за того, что убили добрую
девушку, которая заботилась о нем! И я принялся разыскивать младенца по всей гостинице,
перевернул вверх дном убогие комнатушки, в прежние времена, видимо, служившие номерами
для постояльцев, а теперь больше напоминавшие лавку старьевщика, чем жилые помещения,
столько там было разного барахла. Среди вороха поношенной одежды, дешевых украшений и
потертой конской упряжи прятались перепуганные разбойничьи подружки, неспособные связно
ответить даже на самые простые вопросы, и какой-то рябой мальчишка, то ли сын, то ли слуга
толстого хозяина гостиницы, заявивший, что целый день спал и ничего не видел и не слышал со
вчерашнего вечера.
- Пойдем отсюда! Ну пойдем, скорей! - то и дело спотыкаясь на шатких половицах,
ныла Энлика, которую я таскал за собой, чтобы не потерялась.
На душе у меня и так была смертная тоска, а от этого нытья стало настолько не по себе,
что я временно перестал носиться как шальной, присел перед Энликой на корточки и, глядя ей в
глаза со всей выразительностью, на какую только был способен в тот момент, попытался
надавить на совесть этой капризной девчонки:
- Неужели ты не хочешь спасти бедного малыша от этих злых разбойников?
- Конечно, его надо спасти! - выпалила Энлика. - Вот я и говорю, пойдем отсюда. Их
с Солнышком там заперли, снаружи, в подвале!
То, что Энлика назвала "подвалом", им вовсе не было. Скорее это была гигантских
размеров нора или землянка, вырытая в заросшем колючим кустарником холме позади
гостиницы. Если бы девочка не показала мне тщательно замаскированный вход, я бы не сразу
его нашел: уж очень трудно было догадаться, что он может находиться под кучей валежника.
Но он действительно находился там, и дверь была раскрыта нараспашку.
Землянку под холмом разбойники использовали, чтобы хранить свои сокровища, которых
оказалось не так уж мало, а также чтобы держать пленников, за которых они надеялись
получить выкуп. Солнышко отнесли к этому богатому сословию, видимо, из-за крупной суммы,
которую пожертвовала на благотворительность Детка, а Солнышко неизменно носила с собой,
спрятав под платье.
Ребенок мирно спал на руках у одного из почтенных купцов, которые, как это ни странно,
даже не подумали сбежать, воспользовавшись тем, что дверь не заперта. Среди пленников я с
удивлением узнал бывшего каторжника Кэттана - несмотря на худобу, он выглядел довольно
солидно.
- Ну и не везет же тебе на разбойников, Кэттан, - расхохотался я. Такая уж у меня
натура: когда погано на душе, я начинаю ржать, как лошадь, по всяким пустякам.
- Ой как не везет, благородный принц! Да не при купцах будет сказано, уже не один раз
на мой караван нападают в этом лесу!
- И куда только смотрит король? - тут же встрял толстый как бочка купец, державший
ребенка. Одна рука у него была замотана грязной тряпкой. Видимо, разбойники не особенно
гуманно снимали с его пальца кольцо. - Мы же немалые налоги платим на содержание армии,
неужели нельзя извести разбойников?
- Ты что! - зашикал на него Кэттан. - Это же сам принц Рикланд.
- Да понял я, понял, - отмахнулся от него задиристый купец. - Вот я у него и
спрашиваю: куда идут наши налоги?
- Как куда?! - воскликнул я со смехом. - В карман лорду Готриду, конечно! А вам,
неудачники, вместо того чтобы сваливать свое невезенье на короля, надо было не скупиться на
приличную охрану, раз уж вздумали идти через Лихолесье!
- Так охрану первую убили, - стал жаловаться Кэттан. - Только нас троих в живых
оставили да сынишку Рукуса - собирателя диковин, и то лишь потому, что тот пообещал, что
за наше освобождение эльфийский талисман принесет, которому цены нет. Вот и сидим здесь,
ждем, пока мальчик вернется.
- Эльфийский талисман?
- Да, называется Звезда Эстеля, - подал голос худой седобородый старик, чем-то
похожий на моего старого учителя Филиана. - Давным-давно жил такой эльф
Эстель-следопыт. Он искал сокровища для короля эльфов с помощью этого амулета. Звезда
всегда указывает на золото, как стрела компаса на север. Я пообещал отдать талисман
разбойникам, если они отпустят нас живыми.
- Теперь можешь оставить его себе, Рукус - собиратель диковин. Думаю, никто из
разбойников не придет за твоим талисманом. Хотя, признаться, мне было бы любопытно
взглянуть, как он действует.
- Может, ты сам хочешь получить его за наше освобождение? - настороженно
поинтересовался старик.
- Мне сейчас не до сокровищ, - хмыкнул я. - Мне что-то не верится, чтобы какая-то
звезда могла показать, где золото. И как она будет показывать? Лететь, что ли, будет впереди?
Хотя, - я пожал плечами, - какая мне разница. В общем, можете забирать свои товары и
продолжать путь.
Я забрал ребенка у толстого купца и вышел из землянки.
- Постой, принц! - остановил меня бесцеремонный толстяк. - Я не сомневаюсь, что ты
смел и благороден, но, извини, с детьми ты обращаться совершенно не умеешь! Ну кто так
ребенка держит? Ты же ему хребет сломаешь! Послушай отца семерых детей, вот так
младенцев держать надо! - Купец выхватил у меня ребенка и прочитал длиннющую лекцию о
том, как надо и как ни в коем случае нельзя держать новорожденных, из которой я заключил,
что не переломал все кости бедному малютке, когда спасал его из храма богов Хаоса, лишь по
чистой случайности, а теперь вообще не знаю, с какой стороны к нему притронуться.
- Слушай, отец семерых детей, может, возьмешь себе восьмого на воспитание? - с
надеждой спросил я. - Я бы тебе заплатил!
- Отчего ж не взять? Думаю, моя жена будет счастлива воспитывать маленького принца!
- Принца?
- Ну сынка твоего...
- Вообще-то он вовсе не мой сынок. Честно говоря, я понятия не имею, чей это ребенок.
Просто черный колдун собирался принести его в жертву богам Хаоса, а я его спас.
- Так этот ребенок предназначен в жертву богам Хаоса? Э нет, благородный принц, мы
так не договаривались! - Купец сунул мне в руки завернутого в Солнышкину шаль младенца с
таким видом, будто это был не спящий малютка, а по крайней мере спящая ядовитая змея, и
быстренько затрусил прочь. - Будешь искать ему кормилицу, - крикнул он с почтительного
расстояния, - не говори, откуда он взялся. Лучше придумай что-нибудь или... вообще ничего
не говори.
- И что мне теперь с тобой делать, парень? - вздохнул я, присаживаясь на
перевернутую телегу. - Я ведь даже не поинтересовался, как Солнышко тебя назвала. А тебя
еще и кормить как-то надо. Я, конечно, в свое время выкормил Счастливчика, но он же все-таки
конь. И ходить он умел сразу, а тебя я даже как взять не знаю...
- Чего ты с ним говоришь, он же спит и не слышит! - потянула меня за рукав
Энлика. - Давай лучше я его подержу. Я умею, у меня в замке такая кукла была. Только потом
она разбилась. Я ее не роняла, она сама упала. Ну дай подержать-то...
На этот раз опасность я почувствовал сразу, как будто спиной ощутил недобрый взгляд. Я
бросился на землю, увлекая за собой Энлику и стараясь не раздавить в лепешку проснувшегося
и истошно завопившего младенца. В следующий миг над головой просвистела стрела, а еще
мгновение спустя я мчался по лесу за стрелком, которому на этот раз не удалось удрать
незамеченным, искренне надеясь в глубине души, что младенца не постигнет участь глиняной
куклы Энлики.
Когда Брикус сочиняет баллады о моих похождениях, он благоразумно умалчивает о том,
как я могу расправиться с человеком, которому довелось убить кого-нибудь из моих друзей.
Что делать, но, если меня сильно разозлить, я действительно бываю жестоким.
Правда, на этот раз я ограничился тем, что привязал пойманного разбойника к дереву,
заткнул рот, чтобы не вопил, и, отведя Энлику на полсотни шагов, вручил ей арбалет: "Вот тебе
мишень, тренируйся". Уговаривать ее особо не пришлось, достаточно было объяснить, что этот
самый разбойник убил Солнышко.
Энлике никак не удавалось прицелиться под нужным углом. Она привыкла стрелять из
легкого лука, а тут арбалет с тяжелыми железными стрелами. И держать его по-другому надо, и
целиться не туда, а тут еще, как назло, ветер. Но я честно не вмешивался, просто сидел на
перевернутой телеге, глядел, как бедный младенец за неимением лучшего пытается слопать
собственный кулачок, и время от времени давал Энлике ценные указания. За этим занятием нас
и застали Энди и Керниус.
- Ты что делаешь, гадкая девчонка?! - накинулся на Энлику Энди. Арбалет сам собой
вырвался у нее из рук и отлетел в сторону на добрый десяток шагов. Энди мог вытворить и не
такое, если вывести его из себя.
- Оставь ребенка в покое! - угрожающе проговорил я. - Этот человек заслужил
мучительную смерть. Я не искупал его в бочке с маслом и не поджег только потому, что вокруг
лес. Так что не мешай мне обучать племянницу стрельбе из арбалета.
- Знаешь, Рик, к такому безжалостному убийце, как ты, детей даже близко подпускать
нельзя! Как только Солнышко их с тобой оставила? Как, - вдруг запнулся Энди, - она
погибла? - Видно, опять самым бессовестным образом прочитал мои мысли. Правда, это
ничуть не уменьшило его человеколюбия, которое распространялось у него даже на самых
отъявленных злодеев. - Отпусти этого человека, Рик, - жалобно попросил он. - Все равно
его смерть не вернет Солнышко.
А тут еще Керниус встрял:
- Будь великодушным, Черный принц. Остановись! Сегодня и так пролито слишком
много крови! Злом не победить зло, и мир не станет лучше, если ты убьешь этого человека.
Оставь ему шанс встать на путь добра.
- Да делайте с ним что хотите, - буркнул я и ушел. Еще не хватало с этими колдунами
спорить.
Я брел по лесу, со злостью пиная шишки, а в голове у меня творился полный кавардак.
Вроде бы я все правильно делал. И Ленсенд бы, наверное, так же поступил. Или нет? Ведь в
результате ничего хорошего у меня не вышло. И Солнышко из-за меня погибла. Я ведь о ней и
не думал, мне просто повод был нужен, чтобы мечом помахать... А может, вообще никого
убивать не стоило. Вон люди Крембера тоже все из разбойников, а готовы были за меня жизни
отдать. И если говорить откровенно, я, скорее всего, сумел бы подчинить себе весь этот сброд,
просто победив атамана в честном поединке. Наверное, прав Энди и я просто безжалостный
убийца, ничем не лучше Урманда. Хотя чего можно ждать от проклятого принца, выросшего в
Черном замке, где самыми изысканными развлечениями всегда считались смертные казни,
которого с раннего детства старались убить и учили убивать тоже с раннего детства. Только
Энди этого никогда не понять, хоть и провел в том же самом замке большую часть жизни, да
еще в обществе черного колдуна. Он совсем другой, он добрый. А я злой и ничего не могу с
собой поделать, потому что ненавижу весь свет!
Я уходил в лес все дальше и дальше, и, если бы мне на пути попался дракон, я бы,
наверное, не заметил его и прошел мимо, но вместо дракона мне встретился парень лет
двадцати, долговязый, как мой кузен Имверт, и чрезвычайно нахальный.
- Эй, ты, как тебя, ты эльф или переодетая девица? - окликнул он меня. Такого я не
заметить, естественно, не смог, а стерпеть тем более. Нет, эльфа я, конечно, стерпел бы, а вот за
девицу парень получил в глаз. - Ты чего, сдурел? - возмутился он, поднимаясь с земли и
отряхивая сухие иголки с шерстяных штанов. - Сам шевелюру чуть ли не до задницы отрастил
и хочет, чтобы его за девицу не принимали!
- Между прочим, - ехидно заметил я, - у всех королей такая шевелюра. Если хоть
один волосок из нее попадет в руки какому-нибудь злому колдуну, рано или поздно всему
Фаргорду придется очень туго.
- Можно подумать, что ты король, - фыркнул парень.
- Нет, всего-навсего принц.
- Рикланд? - Парень вытаращил глаза, а потом звонко хлопнул себя по лбу. - И как я
сразу не догадался?! Ведь у моего отца в книге "Сокровища Северного королевства" изображен
обруч наследного принца. Я - Дейлон, младший сын Рукуса - собирателя диковин. Я нес
разбойникам выкуп за отца, не хотел идти по дороге и слегка заблудился. Может, знаешь, как
пройти к сараю, который тут именуют гостиницей?
- Почему бы тебе не воспользоваться той штуковиной, которую ты несешь отцу? Звезда
Эстеля, если не ошибаюсь? В разбойничьем притоне, куда ты так хочешь попасть, полно
золота, правда, разбойников уже нет.
- И как я сам не додумался?! - Парень опять хлопнул себя по лбу, видно, это был его
любимый жест.
Дейлон извлек из-за пазухи завернутый в кусок кожи плоский прозрачный камень
величиной с ладонь, в котором, будто в жидкости, плавала золотая искорка, похожая на
крохотную звездочку. Парень положил этот странный самоцвет на ладонь, и звездочка
медленно двинулась внутри камня, остановившись в конце концов у его края, действительно
указывая в сторону гостиницы. Любопытная вещица. Правда, мне гораздо интереснее показался
кусок кожи, в который она была завернута. Едва я его увидел, у меня не осталось никаких
сомнений, что передо мной еще одна часть древней карты пути к Затерянному городу.
- Слушай, Дейлон, что ты хочешь за это? - Я потянул за краешек пергамента.
- Извини, принц, я не могу продать Звезду Эстеля...
- Да не нужен мне ваш бесценный талисман. Я хочу получить карту.
- Какую карту? Вот этот кусок кожи? Да это же просто обрывок карты Эстариоля. У
любого картографа за одну монету можно купить такую целиком. Бери просто так, если она
тебе нужна. Я могу завернуть Звезду Эстеля во что-нибудь другое, хоть в носовой платок. У
тебя есть носовой платок?
Так я получил еще одну часть карты в обмен на не первой свежести носовой платок,
оказавшийся в моем кармане по чистой случайности. На карте действительно была изображена
часть Эстариоля и Гилл-Зураса. Эти названия я мог прочесть и на эльфийском. В левом нижнем
углу среди непроходимых скал знакомыми точками был обозначен нужный мне маршрут, а
сбоку наконец-то появилось изображение Полуночной звезды, и сразу стало ясно, что север не
сверху, как на любой человеческой карте, а справа, ну а сверху соответственно запад. Эти
эльфы всегда рисуют карты как им в голову взбредет!
Я временно перестал ненавидеть весь свет, раздумал идти куда глаза глядят и пусть меня
съедят лесные звери и болотные твари, а решил послать свою уязвленную гордость куда
подальше, вернуться в гостиницу и предаваться унынию там. Тем более что в волшебной сумке
у Энди хранились еще три куска пергамента. Теперь вместе с этим, четвертым, можно было
точно определить местонахождение Затерянного города. То, что север на карте оказался вовсе
не там, где должен быть по моим представлениям, а демоны знают где, позволило мне наконец
сопоставить все ее части с огромной картой, висевшей на стене Закатной башни, и прийти к
выводу, что путь до Затерянного города, вернее, из него вел в Сумеречную долину. Вот почему
Роксанд искал карту у темных эльфов! То, что по крайней мере еще двух частей недоставало,
меня не смущало, - на месте разберусь!
Купцы грузили свои товары в повозки. А может, не только свои. Толстый хозяин
гостиницы суетился вокруг и заливался, как гигантских размеров соловей. Кажется, он клялся
купцам, что все разбойники убиты и что, если эти почтенные торговцы соизволят остановиться
в его заведении на обратном пути, их ждет наилучший прием и отличный стол.
Увидев меня, он расплылся в сладчайшей улыбке и медовым голосом пропел:
- Ваше высочество, ваши друзья великие колдуны приказали мне, недостойному, как
только вы появитесь, проводить вас в зал, где они соизволят обедать, если вам будет угодно...
- Говорил он долго и запутанно, но общий смысл был ясен - сейчас меня накормят.
С тех пор как я ел в последний раз, произошло столько событий и было убито столько
народу, что я даже вспомнить не мог, когда же все-таки ел. Никакая скорбь уже не могла
заглушить зверский голод. И, будто сговорившись с ним, начали немилосердно донимать
полученные в схватке с разбойниками раны, а ноги так и норовили подкоситься от усталости.
Так что я без возражений поплелся за трактирщиком в его обшарпанную забегаловку и даже
пообещал заплатить вдвое больше, если он раздобудет для меня приличного вина.
В зале гостиницы было на удивление чисто. Даже белая скатерть на столе появилась.
Керниус и Энди, как обычно, увлеченно беседовали, разложив на этой белоснежной скатерти
потрепанную книгу в зеленоватом кожаном переплете и не обращая внимания на Энлику, со
скучающим видом грызущую орехи. Кроме этих орехов, яблок, варенья и печеных грибов,
ничего съедобного на столе не было. Зато на противоположном конце стола сидел недобитый
разбойник и взахлеб доказывал местным Девицам, одна из которых кормила из бутылочки
Солнышкина младенца, что, раз Светлые боги спасли его от мучительной смерти, он просто
обязан всю оставшуюся Жизнь посвятить добрым делам. Рука разбойника, в которую Энлика
все-таки умудрилась всадить стрелу, покоилась на перевязи из цветастого платка.
- О, Рик! - бросилась ко мне Энлика, едва заметив в дверях. - А я думала, ты меня
здесь, в этом лесу, бросил! Я хотела за тобой бежать, а Энди не пустил.
- Ну что ты, маленькая! - Я поднял девчонку на руки и сразу же получил в щеку
липкий, пахнущий вареньем поцелуй. - Раз я обещал отвести тебя к маме, значит, так оно и
будет. Только прежде придется прогнать с дороги злых призраков, живущих в ущелье
Потерянных Душ. Поэтому сначала мы пойдем к одному доброму эльфу. Ты у него поживешь,
а мы с Энди прогоним призраков и за тобой вернемся.
- А можно с вами?
- Разве ты не боишься призраков?
- Вообще-то боюсь, - честно призналась девочка. Она грустно вздохнула, сползла с
моих рук на пол и понуро поплелась к столу. Правда, через мгновение, забыв обо всем, Энлика
снова подлетела ко мне и гордо сообщила: - Представляешь, этот разбойник, которого я чуть
не застрелила, вовсе не плохой! Керниус говорит, что он просто... ой, я забыла.
- Просто попал под дурное влияние, - подсказал Энди. - А сейчас он ему все
объяснил, и теперь этот парень больше не будет грабить на дорогах, а станет служить Светлым
богам.
- Бывает и хуже, - кисло сказал я.
- Ты не понял! Ведь если бы ты тех разбойников не поубивал, Керниус мог бы и их
перевоспитать.
- Что ж до сих пор не перевоспитал? Он же давно через этот лес ходит!
- Не так это легко - наставлять людей на путь истинный! - принялся оправдываться
Керниус. - Нужно, чтобы они сами захотели меня услышать и понять. Ведь даже ты, Черный
принц, не можешь понять, что убийство- всегда зло, даже если совершается во имя
справедливости. Но я уверен, что рано или поздно ты это поймешь, потому что в душе твоей
больше доброго, чем злого...
- Между прочим, - оборвал я Керниуса, который был готов, кажется, распинаться на
свою излюбленную тему до вечера, - я зашел пообедать, а не послушать проповедь. Только,
наверное, погорячился. Обедом тут и не пахнет.
- Почему? - удивился Энди. - Тут полно еды!
- Ты думаешь, я - гремлин и могу наесться яблоками и орехами? Эй, хозяин, если в
этой забытой богами дыре не найдется мяса...
- Сию минуту, ваше высочество! - Хозяин стрелой вылетел за дверь, и еще долго со
двора доносилась его ругань и предсмертный визг какого-то горемычного поросенка.
- Ну почему из-за твоего вечно голодного брюха должно страдать невинное
животное? - проворчал Энди, но я быстренько отвлек е
...Поділитися у соцмережах
