Жанр: Фантастика
Неферт
...предлагаешь мне то, что невозможно сделать?
- Вполне возможно, но только с моей помощью. - Неферт вздрогнула: Миура смотрела
на нее в упор, и глаза ее оказались более жуткими, чем голос. Неферт вспомнила, как заглянула
через край колодца - перед тем как в него залезть. Таким же холодом повеяло тогда на нее от
черной глубины. Но глаза Миуры были страшнее колодезного провала - потому что они
смеялись. - Я лишу тебя запаха и звука.
Неферт тихонько вздохнула от страха.
- Ты боишься?
- Нет!
Это тем не менее было правдой: едва ли не все, что исходило от Миуры, на самом деле
было черным колодезным провалом. Но и в самый колодец - в день появления Нахта -
Неферт не могла не шагнуть.
- Через два исхода твоих песочных часов после полуночи можешь отправляться к
беседке. Нахт тебя не услышит.
- Неферт!
- Не-фе-ерт!!
- Неферт!!
Неферт в досаде закусила губу, услышав пронзительно разносившиеся по саду голоса
няньки и служанок.
- Неферт, цветочек, где ты? Учитель уже пришел на урок!
- Кажется, тебя зовут? Прощай!
...Уже идя к дому, Неферт вспомнила о том, что так и не спросила Миуру о странном
поведении Суб-Арефа.
- Послушай, Нахт, - Неферт спускалась рядом с братом по белой песчаной дорожке,
обрывающейся широкими, покрашенными голубой краской деревянными ступенями, нижние
из которых уходили в заросшую лотосами воду. Как всегда, когда Нахт был рядом с ней,
Неферт казалось, что ее с ног до головы окутывает исходящая от него сила. - А ты
когда-нибудь сам видел Царя Царей, сына Амона - да будет он жив, здрав и невредим?
Вопрос этот действительно занимал Неферт, но все же сейчас она задала его с тем, чтобы
скрыть смущение. Гуляя с братом, Неферт одинаково опасалась смотреть на беседку над
прудом (ведь Нахт мог уловить выражение ее взгляда) и избегать смотреть на нее вообще (ведь
это могло показаться Нахту странным)... Через несколько часов у Нахта была назначена в этой
беседке тайная встреча. Неферт хотела только одного - чтобы ничто не помешало ей
подслушать. Нахт шел рядом с ней - единственный существующий для нее человек, который
был ее миром. Не знать чего-либо об этом мире было совершенно невыносимо.
- Видел, конечно.
- А когда?
- Да позавчера.
- Позавчера?
- Ну. Когда мне еще один Орден Льва вручали.
- Ой, Нахт, расскажи, какой он! - Неферт заинтересовалась уже по-настоящему. - Он
ведь сияет, как солнце, да?
- Да нет, не особенно. Смазливый такой мальчишка, но уж очень хлипкий. По-моему,
они заморили его этими церемониями.
- А он с тобой говорил?
- Говорил.
- А что он тебе сказал, Нахт?
- Да всю ту лабуду, какая в таких случаях говорится. Торжественные речи - как ругань:
чем серьезнее повод, тем семиэтажнее.
- Как это - семиэтажнее?
- Башня такая есть в Бабилу, храмовая. Семь этажей в ней. Зиккурат называется.
- Но ты ничего не рассказал о Сыне Солнца!
- Да неинтересно все это, змейка. - Нахт казался чем-то озабоченным и даже - это
совсем-совсем с ним не вязалось! - опечаленным. Может быть, его заботила предстоящая
встреча? - Какой странный на тебе сегодня наряд.
Перехватив взгляд брата, Неферт скользнула глазами по своей бледнолиловой столе,
отягощенной широким предплечьем, золотые нити которого соединяли ряды живой бирюзы и
лазурита.
- Это очень старый убор, - Неферт опустилась на дерево мостков вслед за Нахтом. По
обыкновению, сразу выдающему тренированного лучника, Нахт стоял, выдвигая вперед левое
колено и упруго опираясь оземь носком согнутой правой ноги.
- Это очень старый убор, Нахт, - повторила Неферт негромко. - Ему лет триста.
- А вся бирюза жива.
- Еще бы! Знаешь, как его хранят. Не представляю, что бабка сделала бы со служанками,
если б хоть камешек заболел. Я его для тебя надела.
- Странное сочетание: бирюза и лазурит. Никогда такого не видел.
- Нет, ни капельки не странное! Тут ведь особый смысл. Ты знаешь, что лазурит и
бирюза - ненастоящие камни?
- Ну, здравствуй! Само собой - бирюза и лазурит бывают поддельными, как и все
прочее. Но поддельная-то бирюза как раз никогда не умирает.
- Ты ничего не понял! Настоящие лазурит и бирюза все равно не настоящие!
- Змейка, болтаешь глупости.
- Ничего подобного! Послушай Нахт! Бирюза и лазурит - это день и ночь лемурийского
неба. Ты слышал о Праматери Царств?
- Что-то слышал, когда был мальчишкой, - Нахт провел по лбу наружной стороной
ладони. - Земля магов, которая погибла?
- Да! Только они знали, что погибнут! Потому что всемогущий всегда знает срок смерти.
И еще они знали, что весь мир изменится. И они сделали камни, чтобы оставить память о цвете
своего неба!
- Откуда ты знаешь такие сказки, змейка? - голос Нахта прозвучал приглушенно.
- Это не сказки! Мне об этом рассказывала... - Неферт в испуге поднесла ладонь к
груди: имя Миуры все-таки не успело слететь с ее языка. - Мне рассказывала нянька
Хапшесут.
- Что же, кроме сказок, может рассказывать нянька? - Нахт вздохнул с облегчением.
Некоторое время они молча сидели рядом, глядя, как над уходящими в воду ступенями
смыкается трепещущая вечерняя вода.
- Сегодня все похоже на сон, - тихо прошептала Неферт. - Рыбки плывут, как тени, и
лотосы такие печальные.
- Змейка, не говори мне о снах и тенях.
Неферт обернулась: Нахт по-прежнему касался ладонью середины лба - и в этом жесте
была мука.
- Эта тень сгущалась во сне, - почти беззвучно произнес он. - Я не могу вспомнить...
- Нахт!
Нахт отвел руку от лица и взглянул на сестру: невеселая усмешка тронула его губы.
- Воспоминание уплывает, как тени рыб, - заговорил он. - Откуда я знаю, что тебя,
маленькая змейка, не могут испугать мои слова?
- Это правда, Нахт!
- Тогда попробуем вместе открыть этот маленький ларец черного агата. Ты знаешь, что в
пятнадцать лет я чуть не умер от лихорадки?
- Нет, мне об этом никогда не говорили.
- Ну правильно, с какой стати. Это было так давно, что мне кажется - не со мной...
Яснее всего я помню это смешанное с жутью удивление: разлитый в теле свинец, который мне
- поднимавшему любую ношу - не по силам было поднять. Я пытаюсь поднять руку - мою
руку, останавливающую на скаку лошадь - и мне это не всегда удается, потому что пальцы
налиты этим свинцом... Рука падает на полпути - и мне страшно. Змейка, ты не можешь
понять, как страшно мужчине ощущать бессилие... Раны на войне совсем другое, чем
болезнь... Я никогда не болел, ни до, ни после... Лица появлялись, склонялись надо мной и
исчезали... Приходили ночи - и я оставался наедине с ужасом бессилия. Огонь плавал в
светильнике... Стены комнаты поглощала темнота... И тогда ко мне стала приходить Она.
- Она, Нахт...
- Да, женщина, которую я любил. Если только все это не было бредом. От ее глаз
исходила мягкая ночная прохлада... Мне становилось лучше от одного ее приближения.
- Ты был рад ей, Нахт?
- Нет! Она была красива. Это было - унизительно... Я ненавидел ее за то, что она смеет
подойти ко мне, когда я так... жалок. "Убирайся", - сказал я, пытаясь приподняться... Она
села на край моего ложа. Ее рыжие волосы спадали на черную столу. Огоньки светильника
играли в ее глазах.
"Зачем ты пришла, уходи", - повторил я.
"Ты должен заснуть", - сказала она... и взяла мою руку в свою. И я понял, что бежавший
от меня сон придет ко мне, если она будет сидеть рядом и держать меня за руку. Змейка, я
заснул. Иногда я просыпался - она неподвижно сидела рядом, стройная и очень прямая... "Ты
здесь?" - спрашивал я. "Здесь, мышь, спи", - отвечала она, и глаза ее улыбались. Я сильнее
сжимал ее руку и засыпал опять.
На следующую ночь она пришла снова.
"Я тебя не звал, уходи! - сказал я. - Уходи, ты мне не нужна! Уходи, слышишь?!"
Так я встречал ее каждый раз. Я говорил и думал при этом, что если она не придет
следующей ночью, то я как-нибудь донесу руки до рта и перегрызу жилы зубами. Я бы это
сделал, змейка. Не потому, что мне было плохо. Я уже любил ее.
Потом начались разговоры. Я не помню их. Я не могу их вспомнить. Мне становилось
лучше. Разум мой прояснялся - и я все отчетливее понимал, что ее не видит в этом доме
никто, кроме меня.
Я не знал, кто она - дух ночи или воплощение богини... Я знал одно - она не была
земной женщиной.
Но я любил ее так, как любят земных женщин.
Я знал, что ее нельзя так любить.
"Я выздоровлю, и ты уйдешь", - говорил я.
"Уйду".
"Тогда я не стану жить".
"Ты станешь жить и забудешь обо мне".
"Ни за что! Ты этого не дождешься!" Змейка, а ведь я ее все-таки забыл. Не могу понять,
как это вышло. Забыл, как только начал выздоравливать.
- Кто она была, Нахт?
- А была ли она вообще? Много бы я дал, чтобы это понять, - Нахт легко поднялся. -
Ладно, змейка. Я даже рад, что это все тебе рассказал. Теперь ты все обо мне знаешь.
"Не все", - подумала Неферт.
Шаги, ведущие к беседке, послышались, только когда озябшая даже в своей шерстяной
накидке Неферт уже совсем потеряла надежду, что кто-нибудь придет. Лаковые листы черных
кустов, обрамлявших перила беседки, в которых и спряталась Неферт, были так плотны, что
она сидела, словно в маленьком шалаше... Окон в этом шалаше, естественно, не было, а
выглядывать наружу, несмотря на обещание Миуры, Неферт побаивалась.
Оставалось только слушать.
- Здесь нам никто не помешает.
Шаги поднялись по ступенькам, что-то прошелестело, заскрипели деревянные оттоманки.
- Будем надеяться. Так вот я и говорю, - Неферт чуть не подпрыгнула от изумления:
второй голос принадлежал Суб-Арефу. Так это с ним Нахт имел тайную встречу в такой час! -
Пшеница, будем рассматривать хорошую белую полбу, по нынешнему курсу колеблется от
трех до четырех серебряных колец мешок, причем при оптовой продаже съезжает к трем. Таких
цен не бывало со времен фараона Хуфу! Рынок наводнен: вот что делает импорт как следствие
перемирия с шасу. Они-то рады-радехоньки гонять караваны. Но, как Вы можете понять, этим
не вполне довольна группировка влиятельных лиц, вкладывающих солидный капитал в наделы,
отведенные под пшеницу.
- К этой группировке, вне сомнения, относится мой досточтимый собеседник?
- Вы смотрите в корень. Между тем как правительственная политика...
- Поощряет импорт. Почтенный Суб-Ареф, я прекрасно вижу направление Ваших
помыслов. Однако получается неувязка. Предположим, мне ничего не стоит распотрошить в
неофициальном порядке три-четыре каравана: если это не подорвет импорта, то, безусловно,
взвинтит цены.
- Минимум - до пяти колец мешок!
- Положим. Но шила в мешке не утаишь. В таких случаях всегда кто-нибудь уносит
ноги. Неужели Вы полагаете, что в Великом Доме на такое посмотрят сквозь пальцы?
- Мой юный герой, при несомненной львиной хватке Вам недостает еще некоторой
житейской опытности. Что если, я говорю предположительно, напасть на шасу под видом
хеттов?
- Клянусь Сетхом, превосходная идея!
- Я не сомневаюсь, что ее превзойдет практическая реализация.
- Но для начала, - в ровном голосе Нахта прозвучал металл, - оговорим конкретно мой
процент в общей прибыли.
- Быть может, довольно?
- Ничего не довольно! - Неферт захлебывалась слезами. - Гадкая, злая кошка!! Теперь
я из-за тебя ничего не понимаю! Совсем ничего!
- Вот как? Значит, в твоем брате все же есть кое-что не совсем тебе понятное? Позволь
спросить, что же именно?
- Ты сама знаешь, что! - Неферт заревела еще громче. - Ты затем все это и
подстроила! Он же герой! Он страшен врагам, как Монту! Его колесница подобна огненному
ветру Сетха! Зачем ему эти дурацкие деньги и этот дурацкий Суб-Ареф?! Он же герой!
- Совершенно верно, он герой. С чем, с чем, а с этим не поспоришь. Если вдруг - что
маловероятно - нигде не случится войны, он положительно удавится от такой жизни. А еще
вернее - сам эту войну развяжет. Колесница, битвы - все это так. Но помимо этого - он
деловой человек. На редкость деловой для своих лет. Ты присутствовала всего лишь при одной
незначительной сценке, относящейся к этой стороне жизни.
- Я не хочу об этом знать! Я хочу, чтобы он был только прекрасен! Только лил кровь!
Только мчался на колеснице! Только любил меня!
- Он-то тебя любит, а вот ты его - нет.
- Я не люблю Нахта?! - Неферт смахнула кулаком слезы.
- Похоже на то. Нельзя любить половинку Нахта. Ту, которая больше нравится тебе...
Он, видишь ли, не только из нее состоит.
- Он лазил в колодец. Он самый сильный. Он любил добрую черную богиню, когда был
болен. Он зовет меня змейкой.
- Ты и есть змейка. Ты говоришь правду. Но не весь Нахт - это не Нахт вообще, как бы
ты не знала все о колодце, конях и богине. Я нарочно подстроила это, не отрицаю. Любишь ли
ты настоящего Нахта, маленькая змейка?
- Да, Миура, ты правильно это сделала, - Неферт всхлипнула. - В нем есть то, что мне
совсем не близко и даже не интересно. Но, конечно, я его люблю. Только теперь я все понимаю.
- Маленькая змейка Неферт, - зареванных пылающих щек девочки на мгновение
коснулась мягкая лапа кошки. - К сожалению, ты еще понимаешь очень мало.
- "Посмотри на рыбака. Труд его ужасен: разве не работает он вперемежку с
крокодилами?"
- Ты очень небрежна сегодня, Неферт. А ведь ты знаешь, что у меня редко выдается
часок самому проверить твои уроки, - Имхотеп с некоторой обидой отложил книгу. - О чем
ты все время думаешь?
- Право, не знаю, папочка. Я отвлеклась, потому что подумала... а кто этот человек?
- Какой человек, дочка?
- Вон тот, под навесом. Который отдыхает.
- Так это же армейский вестовой, который примчал вчера ту бумагу... Еще бы ему не
отдыхать: бедняга скакал целую ночь, с тем чтобы Нахт смог выехать уже сегодня к вечеру.
- Нахт уедет?
- Доченька, мы с матерью и не надеялись, что Нахт пробудет дома так долго... Твой брат
очень занятой человек. Хотя я понимаю, что ты огорчена.
- Нахт!
- Ничего не поделаешь, змейка, - обняв за плечи подбежавшую Неферт, Нахт вышел
вместе с ней из низкой кладовой постройки, в которой несколько слуг под руководством Шедсу
перекладывали какие-то ящики и запаковывали кожаные мешки. - Я не могу терять ни
минуты: иначе там начнется такая заваруха...
- Нахт!
- Когда ты была маленькой, ты думала, что у мальчиков на самом деле растут на спине
уши. А когда я притащил тебе маленького ежика, ты плакала, что он не хочет с тобой
разговаривать. Змейка, когда ты выйдешь за меня замуж, я тоже буду то и дело уезжать в пески
- и ничего страшного в этом нет.
Сильная рука брата обнимала Неферт, в его ласковом голосе было столько любви... А
глаза... глаза смотрели так, как никогда прежде не смотрел на нее Нахт. Это был взгляд сквозь
Неферт: глаза Нахта видели караваны шасу, отряды хеттов, трепещущие от огненного дыхания
Сетха полотнища палаток...
- Нахт!
Нет, это не Неферт, это само ее отчаяние метнулось на грудь брату... И на мгновение -
Неферт уже знала, что оно будет недолгим, Нахт снова увидел сестру... В его глазах появилась
боль.
- Я и подумать не мог, возвращаясь в этот дом, - произнес он, - что ко мне на грудь
заползет здесь маленькая черная змейка и свернется на самом сердце.
Это был камень красной яшмы - темно-красной, похожей на спекшуюся кровь. Солнце
раскалило его до тонкого запаха тины, который был слышен, только когда Неферт, сложив
ладони, подносила камень к лицу...
- Где ты нашла этот камень? - спросил рядом голос кошки, приближения которой
Неферт не услышала.
- Ты меня пришла утешить, Миура? - лицо Неферт, устремленное через заросли
камыша туда, где похожие на маленьких серебряных рыбок солнечные блики скользили по
молочно-голубой воде бесконечного Нила, осталось неподвижным. Впервые в жизни Неферт
уходила одна так далеко от дома. Но это тоже не имело никакого значения. - Не надо,
наверное. Нахт уехал.
- Утешить? Напротив - чтобы сделать тебе еще больнее.
- Разве это получится? - Неферт тихо улыбнулась. - Разве за одну жизнь можно
умереть больше, чем один раз?
- Можно. В одной телесной оболочке можно умирать и воскресать не единожды, а
всякий раз, когда изменяется ее духовное содержимое.
- У всех?
- Нет, у очень немногих. Люди боятся изменения. Ты не знаешь, как сильно они этого
боятся. Нахт всегда удивлял меня неведомой ему самому тонкостью догадок. Он назвал тебя
змейкой - в тебе всегда будет жить неустрашимое стремление сбрасывать прежнюю кожу. А
сбрасывать ее - это значит умирать и воскресать.
- Так чем же ты хочешь сделать мне больно?
- Отчего уехал Нахт?
- Оттого, что дела позвали его в пески.
- Дела делами, пески песками... Нахт сбежал от тебя.
- От меня?
- Да. И хвала Изиде, что он сделал это вовремя.
- Нет, - Неферт прижала к щеке темно-красный камень.
- Там должна быть чья-то лодка внизу. Видишь - на колышек накинута веревка.
Покатаемся на ней немного?
- Давай. Только ведь там нет весла.
- Как знать. Ты не боишься - ведь это чужая лодка?
- Мне все равно.
- Вот уже и одно преимущество твоего нынешнего состояния, - насмешливо
произнесла кошка. - Раньше ты стала бы об этом беспокоиться.
Неферт сбежала к берегу. В спрятанной соломенной лодке в самом деле оказалось весло,
которым она оттолкнулась от земли, пока Миура с явным удовольствием устраивалась на носу.
Узкая лодка заскользила в зеленом прохладном мраке прибрежных зарослей.
- Почему ты сказала, что Нахт сбежал от меня, и почему ты возносишь хвалу богине за
то, что мне так плохо? - спокойно спросила Неферт, легко погружая весло в черно-зеленую
воду.
- Хвалу богине я возношу не из-за твоих страданий, а за то, что твоему брату
посчастливилось унести ноги живым и невредимым. Скажем прямо - шансов на это у него
было несколько меньше, чем если бы он столкнулся в одиночку с армией хеттов. Ты опаснее
для него, чем он для тебя - это так же верно, как то, что тебе сейчас больнее.
- Ты второй раз такое говоришь. Чем я опасна Нахту?
- Я показала тебе, что Нахт бывает не только таким, каков он с тобой. Неферт смотрела
не на кошку, а в темную воду, струившую вслед лодке
черные пряди водорослей.
- Да, Нахт бывает разным - я знаю это.
- Но ты не знаешь, какая половина в нем сильнее.
- Конечно, та, что с мной!
- Глупая змейка. До встречи с тобой он превосходно обходился без этой половины. Ты
разбудила в нем ту душу, которую он заставляет спать: этого я не хотела объяснять тебе раньше
времени.
- Заставляет спать? Как это, Миура?
- Сам того не зная, естественно.
- Миура, почему он заставляет спать такую прекрасную душу?
- Потому, что в твоем прекрасном и могущественном брате нет той силы, которая могла
бы эту душу подчинить.
- В Нахте - нет силы?!
- Этой нет. Здесь он настолько слабее тебя, насколько ребенок слабее его в рукопашной
схватке. Тебе трудно это понять, потому что в тебе есть эта сила. Так же трудно понять Нахту,
что можно не управлять конями. А вот что случится с неумелым наездником, который
попробует объездить норовистую лошадь?
- Она его сбросит и расшибет насмерть.
- Сразу?
- Может быть, сразу, может быть - нет.
- В том-то и дело. Нахт и так слишком долго продержался на скаку. Пойми как следует:
ты хочешь слиться с той его душой, которая не может бодрствовать слишком долго. Но пока ты
с ним - ей не заснуть. Эта история могла кончиться очень плохо.
- Но послушай, Миура...
Неферт испуганно прижала руку к быстро-быстро забившемуся сердцу: в темной воде,
над повторенным водой бортом лодки, возникло зыбкое отражение стройной рыжеволосой
женщины, сидевшей очень прямо и неподвижно, со сложенными на коленях руками...
Лица невозможно было разглядеть.
Неферт вскинула глаза. На носу по-прежнему сидела кошка.
Отражение в воде исчезло.
- Теперь ты поняла, кто приходил к Нахту?
Прибрежные заросли поредели и уплыли, крики потревоженных птиц сделались не
такими громкими, и освобожденная вода стала голубой. Медленное течение подхватило
соломенную лодку, на корме которой сидела девочка с короткими косичками и в белой льняной
столе с перепачканным землей подолом, а на носу - черно-рыжая кошка.
- Я испугала тебя?
- Ничуточки! - сердце Неферт по-прежнему стучало. - Миура... это тебя любил Нахт.
- Теперь тебе ясно, почему я запрещала обо мне рассказывать? Что-то общее из моих
разговоров с тобой и с ним... Случайная догадка... Если бы Нахт получил твердую уверенность
в том, что я приходила не в бреду, - душа, с которой у него нет сил совладать, уже не могла бы
уснуть.
- Если ему так опасно о тебе вспоминать, Миура, зачем ты тогда приходила к Нахту?
- Чтобы уязвить его болью.
- Я не понимаю тебя, - прошептала Неферт.
- Очень немногие из людей - живые.
- А какие же они? Мертвые?
- О, нет. Не живые и не мертвые, а просто - несуществующие.
- Как это?
- Да так. Даже убивать их не особое злодеяние. На земле живы только те, кто ощущает
свое существование, те, в ком обитает дух жизни.
- А как вселяется дух жизни?
- Иногда - через боль. Но не всякая боль вызывает духа жизни. А Нахт к тому же был
создан абсолютно защищенным от боли, которую способны причинить люди. Поэтому
понадобилось волшебство.
- Но если он все равно почти об этом не помнит?
- Помнит всегда - только не знает об этом. Воспоминание спит, но дух жизни обитает в
его глазах. Как-нибудь я научу тебя узнавать по глазам живых.
- Но Миура, - Неферт переплела пальцы рук. - Если нам невозможно быть вместе,
зачем он полюбил меня, полюбил так сильно?!
- Вини в этом его бесстрашие.
- Миура, я так не хочу верить тому, что ты говоришь! - Неферт наконец заплакала. - И
все-таки я в это верю! Хотя когда я в это верю, мне так больно, словно меня разрывают
пополам. Да, мне и Нахту невозможно быть вместе! Но что делать, я же люблю его, Миура!
- Ты выскользнешь из этой кожи.
- Но я не хочу из нее выскальзывать!
- Не спеши. Пора плыть к берегу. Когда я пришла, ты решила, что я явилась тебя
утешать. Что же, пожалуй, теперь я могу кое-что сказать тебе и в утешение. Всего одну вещь,
которую ты, впрочем, знаешь и так. Изо всех девочек Та-Кемета только с тобой могла
заговорить волшебная кошка.
Шероховатые светло-желтые камни были нагреты солнцем. Неферт коснулась сандалией
края колодца. Черный проем, в котором жили днем звезды, поманил жутковатым холодом -
как в далекий день появления Нахта. На этот раз Неферт не испугалась - напротив, ей
захотелось оказаться внизу - на плоском выступе под шатающимся камнем, - там, где она
увидела звезды, когда появился Нахт.
"Так я и знал, что это маленькая змейка Неферт ползает тут по колодцам!"
Какой это был счастливый, самый счастливый в жизни день!
Камень скользнул под тонкой кожей сандалии. Неферт крепче вцепилась в стену.
"Я представляла тебя другим".
"А каким?"
"Очень гадким".
Кружок солнечного неба наверху уменьшился. Глаза привыкли к темноте.
- Ми-у-ра!! - имя кошки, подхваченное каменным горлом колодца, сорвалось с губ
Неферт само собой: не Нахт, а только Миура могла прийти на помощь в такую минуту.
В колодце кто-то был.
Этот кто-то расположился на том самом выступе, до которого добиралась Неферт.
- Бегаешь по колодцам за своим распрекрасным братцем, а ему на тебя вовсе и
наплевать.
Весь испуг Неферт мгновенно исчез. Эта, не слишком приятная, встреча была,
несомненно, встречей с существом из плоти и крови. Вдобавок - неплохо знакомым.
- Инери? - изумленно спросила она.
- Ну я, и что из этого? - ответил Инери не слишком приветливо. - Залезла, так
спускайся, я подвинусь.
- Но что ты здесь делаешь? - недоверчиво спросила Неферт, минуя шатающийся
камень. - Ты смотришь на звезды?
- Нужны мне твои звезды, - Инери сердито фыркнул в темноте. - Еще чего!
- Тогда зачем ты сюда залез? - спросила Неферт уже враждебно.
- А тебя ждал, - четко и раздельно проговорил Инери.
- Вот еще глупости! Откуда ты мог знать, что я сюда залезу?
- А ты уже четвертый раз сюда лезешь - каждый день, - по-прежнему неприязненно
ответил Инери где-то совсем рядом. - С тех пор, как твой героический братец укатил. И
воображаешь, что если он тебя один раз вытащил из колодца, то ты тут и до второго раза
досидишься. Что, не так?
Неферт задрожала от ярости. Первая фраза Инери, на которую она от удивления не
обратила внимания, словно вновь - вместе с только что сказанным - прозвучала в ее ушах.
- Как ты смеешь!! Ты - гадкий мальчишка... Нахт... Нахт бы тебе уши надрал! -
Неферт задохнулась. - Вообще - откуда ты это знаешь?! Ты что - следил что ли за мной -
как... как хеттский махор?!
Гневная тирада Неферт замолкла в каменном отзвуке. В колодце сделалось тихо. Только
слабое ощущение тепла около левого плеча говорило Неферт о том, что Инери сидит рядом с
ней на тесном выступе.
- Следил, - ответил наконец Инери очень тихо.
- А пошли сохнуть ко мне.
- Не все ли равно, где сохнуть? - Неферт провела рукой по облепившему колени
подолу.
- Да нет, я просто подумал, - уронил Инери небрежно, - ты-то у меня в саду не
бываешь, а я у тебя - сто раз.
- И все сто - без приглашения? - ядовито поинтересовалась Неферт.
- Если я где хочу быть, мне плевать, приглашали меня или нет. Ну так что? - не
дожидаясь ответа, Инери разбежался с двух шагов и, запрыгнув на невысокую стену, протянул
руку Неферт.
Инери прекрасно понимал - и Неферт это видела, - что она полезет-таки вместе с ним:
ее любопытство было задето.
Самым лучшим было молча повернуться и уйти домой: то-то бы злился этот дерзкий
мальчишка!
Неферт ухватилась за руку Инери и через мгновение оказалась на стене.
- Теперь вниз? - серые глаза Инери сделались какими-то уж слишком веселыми.
Неферт не понравилось, что она подчинилась Инери так легко.
- Нет, погоди, - заявила она насмешливо. - Лучше посидим здесь - не у меня, не у
тебя.
- Как хочешь, - ответил Инери, безмятежно улыбаясь, и уселся поудобнее. Неферт
подумала, что ошиблась: Инери вовсе не пытался брать над ней верх - ведь он не настаивал.
- А почему ты звала свою кошку, когда испугалась?
- Во-первых - нипочему, а во-вторых - я не пугалась.
- Ври больше, - Неферт не обиделась только потому, что Инери улыбнулся еще
безобиднее. Казалось, он был в великолепном расположении духа: куда только делась е
...Закладка в соц.сетях
