Жанр: Фантастика
Эльфийский камень сна
... голос с самого края земли, - ради спасения мира, держись!"
Белый конь ждал. И гром грохотал под его копытами.
И черный конь тоже ждал. Смерть была здесь с другими всадниками.
- Грядет битва, - сказала Смерть, - в которой ты не сможешь участвовать. Сколько ты будешь
еще здесь страдать? Любимые тобою тоже страдают. Освободи их. Нет больше надежды. Единственное,
что ты можешь, - укрыться в моих объятиях. Я заберу их как можно больше. Твоих друзей, родню,
семью. Освободись от этого мира. Придут иные герои. Очисти им путь. Дай им место. Призови того,
кому веришь, и отдай ему камень. Донал сможет носить его.
Он нащупал камень и крепко сжал его в руке, не обращая внимания на голос. Боль накатывала
волнами, как шелест моря, перемежаясь с более сильными приступами, которые налетали, как порывы
ветра. Он держался, ощущая временами, как высыхает пот на лбу, когда морской ветер врывается в
окно. То и дело кто-то прикасался к нему, утирая лоб, то и дело кто-то приподнимал ему голову, давая
напиться; а иногда он сам открывал глаза и видел Бранвин и прикасался к ней рукой.
Загрохотал гром.
- Дождь? - спросил он.
- Нет, - ответила она, - пока нет.
И снова он впадал в забытье, собирая разрозненные нити.
- Лиэслиа, - говорил он. - Лиэслиа, Лиэслиа, - туман стелился между деревьев. И белая
лошадь скользила между ними, поворачивая голову к морю. - Послушай меня, Лиэслиа. Я потерял ее.
Она ушла куда-то в леса, и в мире что-то стронулось с места. Я не осмеливаюсь позвать ее по имени, но,
верно, ты знаешь это.
Ответ был неясен, но будто кто-то прикоснулся к камню, вливая в него силу.
- Пойдем, - потом промолвил голос - шепот глухой, как рокот моря. - Слышишь крики чаек?
- Берегись! - возразил другой голос. - Слушай только истинные голоса. Иначе ты обречен.
Одна ошибка погубит мир... а некоторые из них кажутся прекрасными.
- Я слышу чье-то пение, - промолвил он, и оно действительно было прекрасным в завывании
ветра.
Он снова спал, лицо его осунулось и исхудало; Бранвин не гасила свечей и редко когда покидала
его; приходила Мурна и приносила питье, и другие приходили, как Барк, входящий на цыпочках,
несмотря на свой рост - заглядывал и снова уходил.
Теперь Барк стоял на коленях, сжимая ее пальцы в своей большой ладони.
- Госпожа, - шептал он, - пойди ненадолго в зал, ляг отдохни и позволь мне посидеть с ним...
Неужто ты думаешь, с ним может случиться что-то плохое, когда я рядом? Я никому не дам подойти к
нему ни из этого мира, ни из иного. У тебя есть дети, госпожа. Ты нужна им. Им нужно, чтобы ты
поспала и поела, умылась и улыбнулась.
Она поняла. Она взглянула на него с неизмеримым терпением, выплакав уже все, что накопилось
за жизнь, но верность Барка тронула ее сердце.
- Они не мои дети, - сказала она, - но его. Неужто ты думаешь, я осмелюсь подпустить их к
нему, таких, одаренных видением? Они видели, как его ранили, видели, как он повернул домой. Что
еще они могут увидеть, Барк? Я слепа к таким вещам. Я могу лишь сидеть с ним, мне не дано иное
страдание. И мои дети знают это. Они знают, где мое место.
- Они - дети, - повторил Барк, - и мучаются по-своему.
- Да? - она вспомнила утренние завтраки и детские слезы на ребячьих лицах, первые шаги и
разбитые коленки, и лес, где они потерялись, и встречу у ворот, когда их нашли. Но она взглянула на
спящего Кирана и почувствовала, что он важнее для нее всего остального. - Нет.
Снова послышалось пение - стон старого дерева на ветру, ибо ветер был сильным, и где-то
рокотал гром. Лишь этот звук нарушил тишину. Ветер ворвался в комнату, и Бранвин подоткнула
одеяла.
- Нет, - повторила она, Барк встал и хотел закрыть ставни. - Он не разрешает их закрывать.
С тревожным взглядом Барк остановился и сжал губы.
- Проклятие этим стонам.
- Какое-то старое дерево в низовьях реки - наверное, сломан сук, - она пригладила волосы
Кирана и носовым платком обтерла ему лоб. - Тихо, тихо, спи спокойно.
- Дерево, - повторил Барк. - Госпожа, разве ты не слышишь?
Сердце ее внезапно сжалось, и она взглянула на него.
- Я слышу ветер, - промолвила она. - Не мучай меня своими фантазиями.
- Может быть, - плечи его опустились, и он устремил свой взор мимо нее на Кирана с
невыразимой печалью. До нее доходили слухи. Она слышала их за дверью - граница разорена, хутора
горят. В замок приходили последние беженцы. Об этом не говорили в этой комнате, чтобы не слышал
Киран. Здесь все беседы были о мире, покое, о доме и не "съешь ли немножко бульона, любовь моя?",
но он отказывался. А границы горели, и тучи сгущались над ними с каждым днем. Звучали скрипы и
стоны, которые они не могли от него скрыть. "Что это?" - спрашивал он. "О, это везут
продовольствие", - отвечала она: казалось, его легко обмануть - он забывал, что она уже это
говорила. А тем временем двор заполнялся народом, устанавливались навесы, и Кер Велл готовился к
осаде.
- Нет, не ветер, - прошептал Киран, широко раскрыв глаза. - Любовь моя, неужто ты не
слышишь?
- Мало ли что там, - небрежно ответила Бранвин и улыбнулась ему. - Может, закроем ставни?
- Это Барк? Боги, кто там командует? Роан?
- Господин, - обеспокоенно приблизился Барк и взял его руку. - Все хорошо.
- Хорошо, - глаза Кирана снова закрылись. - Хорошо ли лгать мне, старый волк? Я знаю. Я
могу видеть лучше обоих вас. И слышать, - голос доносился слабо и с большим усилием. - Больше я
не могу оставаться. Мне пора ехать. Аодан заждался. Бранвин, Бранвин...
- О боги, Киран, - она обхватила его за шею и прижалась к нему головой. - Я не отпущу тебя.
Нет.
И видения нахлынули на нее - туман, где извивались темные твари среди призраков деревьев, и
какая-то белая фигура полоскала кровавые тряпки в Керберне под собственные завывания. Она
отогнала видение, заставив себя открыть глаза, устремив их на знакомые камни и Барка, Барка,
стоявшего рядом. Вой раздавался все ближе и ближе - какая-то голодная тварь.
Так въехал в замок Ризи, когда его уже никто не ждал. И приветственные крики встречали его со
стены, где собрался встревоженный люд посмотреть, что означает этот клуб пыли в лучах тающего
солнца - тающего, а не садящегося, ибо каждый день солнце утопало во мгле, теряясь в облачных
бастионах, подступивших с запада. В зеленоватых сумерках подъезжали южане со своими черными с
серебром знаменами, три отряда, ощетинившиеся копьями.
- Люди Дру! - раздался клич. - Ризи вернулся! - передавалось от стены к стене теми, кто
занял лучшие наблюдательные позиции.
- Открывайте ворота, - вскричал Донал, ибо большие ворота были закрыты и требовался
особый приказ; и он послал пажа с известиями в зал, к Барку и госпоже, которая могла сообщить это
господину и приободрить его.
- Ризи! - промолвил он и обнял невысокого человека, который спешился и встретил его на
лестнице, а народ все восторженно кричал. - Ризи. - Донал хромал. Лицо Ризи было покрыто
шрамами. И страх таился в темных глазах Ризи, щеки его осунулись, и новые морщины пролегли вокруг
рта. Обняв друг друга за плечи, они вглядывались в свои новые лица, пытаясь прочесть все, что с ними
было, но Донал просто обнял южанина во второй раз, и слова застряли у него в горле, но взгляды были
красноречивее слов. И еще двое приблизились к подножию лестницы, невысокие и похожие на Ризи в
темных одеждах и потемневшем металле.
- Мои братья, - промолвил Ризи. - Оуэн и Маддок, сыновья Дру.
- Мой господин не может спуститься приветствовать вас, - ответил Донал, - иначе он был бы
здесь. Но добро пожаловать в зал от его имени и имени его госпожи. Да вознаградят вас боги за ваш
приход. Ваши люди получат эль и ужин - в этом нет у нас недостатка, - и, заметив дежурного на
стене, он отдал ему распоряжения. - Идемте, - сказал он Ризи и его братьям. - Идемте наверх. А там
как хотите - будете отдыхать или рассказывать, но главное сразу - господин Киран ранен... - слова
застряли у него в горле. - Моя госпожа там. Пойдемте увидимся с ней.
- Тяжелые раны?
Донал кивнул, сжав губы, не давая вырваться горьким словам.
- Пройдешь сначала к нему? Госпожа не оставляет его.
- Да, - откликнулся Ризи. И на его усталом лице появилась решительность и готовность к
худшему.
Бранвин тихо плакала, когда они вошли в комнату; она обняла их всех и каждого - Ризи, Оуэна и
Маддока, говоря шепотом:
- Он поправится, - как она настаивала уже сотню раз. - Он много спит, и это к лучшему. Я
скажу ему, что вы пришли. Он захочет увидеть вас.
Но Киран лежал неподвижно и еле дышал, так что одеяла чуть вздымались на его груди, а плоть
его и лунный камень казались неземного цвета.
- Да, - прошептал Ризи в ответ. - Скажи ему, что мы пришли.
А затем в зале Ризи обнял своих младших родственников и сел за эль и мясо, он и его братья,
осунувшиеся и изможденные после дороги; а тем временем на улице опустилась тьма, и с берега реки
снова донесся вой.
- Вам не просто было приехать сюда, - сказал Донал. Все собрались у очага - Барк, Мурна,
Мев и Келли, и Леннон, молчаливый и без арфы, Шихан, чье морщинистое лицо было картой прожитых
лет и нынешних тревог.
- Да, не просто, - ответил Ризи. - Но людям Ан Бега придется справлять похороны у
переправы.
- Хорошо, - ответил Барк. Глаза его горели, большие руки были сжаты в кулаки.
- Было и другое, - продолжил Ризи, не поднимая глаз. Но всем было ясно, что он имел в виду
кольцо туч, тьму, через которую они пробирались. - Мы тоже оставили не похороненными своих
людей. Да помогут им боги, - и углы рта его опустились. Он поднял чашу. И дрожь охватила Донала,
все его раны заныли - он ощутил родство со всеми теми, кто был в ночи, в местах опасных и древних.
- А что произошло здесь? - спросил Ризи.
- Плоды доверчивости, - ответил Донал. Он чувствовал, как напряглись и заныли все его
мышцы на сломанных костях. - Как вам удалось пробраться?
И глаза Оуэна и Маддока потемнели, у гордых воинов, не привыкших к страху; но больше всего
глаза Ризи.
- То твари в зарослях, то стрелы из тьмы; двух лошадей сожрали до костей, а всадников мы так и
не нашли. Мы не могли тратить время на поиски, - Ризи вздрогнул и опустился на колени, обхватив
ими свою чашу: гнев вспыхнул на его лице. - Туман. Густой туман. Противоестественно густой. Мы
думали, здесь будет лучше. Многие из моих людей повернули домой: Гвернак со своим отрядом - я
послал их защищать отца. Мы видели солнечный свет и надеялись миновать Кербернский брод. Лучше
стрелы Ан Бега, чем лесная дорога в ночи: но что-то присоединилось к нам - не знаю, доброе ли,
худое, но оно честно проводило нас. Там было всякое. Я видел пуку.
- Он пошел за ним? - спросил Донал.
- О друг, он пошел за мной. Это по пути еще туда. Но это было меньше - шуршало в листьях -
слишком любит деревья, чтоб покидать их. Мы все боялись, но он не отставал. Мы видели, как он
скакал по зарослям с невероятной скоростью все время перед нами до самого брода, а там этот
проклятый певец... - Ризи умолк. За окнами шумел ветер и доносился все тот же вой. - Мы слышали
этот вой ночью. Две ночи подряд, пока были в пути.
- Пусть воет, сколько хочет, - сказала Мурна. - Внутрь этой твари не войти.
- Это Ши, - чуть слышно сказала Мев. Она сидела рядом с братом у очага. - Ей нужен наш
отец.
- Молчи, - оборвала ее Мурна, - молчи, Мев, не говори об этом.
И наступила тишина. Слишком о многих серьезных вещах нельзя было говорить вслух. Донал
пересел к детям, придвинувшись к ним, и обняв обоих.
- Постели для вас готовы, - сказал Барк Ризи и остальным. - Я уже проследил.
Ризи оглядел зал, где в углах громоздились матрасы, а кресла были полны подушек, и это сказало
яснее слов ему о том, как сами они отдыхали.
- Я помоюсь, - промолвил он. - И буду на страже здесь.
Барк кивнул, не сводя с него глаз.
- Трудно думать о новой дороге, Ризи, но твоих людей ждут не дождутся на севере: Романа
подпирают на границе. Видят боги, я должен был быть там, но...
- Мы поспим, - промолвил Маддок таким же тихим голосом, как у Ризи. - Оуэн и я поведем
наших людей на север. Для этого мы и пришли. Или на запад. Или куда прикажешь.
Глаза у Барка увлажнились и он, сжав губы, посмотрел на них.
- Да вознаградят тебя боги, Маддок.
- Боги посылают нам врагов, - мрачно ответил Оуэн. - Нашим людям они нужны - те, с
которыми можно сражаться стрелами. Мы сберегли их для Брадхита, Дава и с радостью поделимся с Ан
Бегом.
- Мы - сыновья Дру, - заметил Ризи. - И между нами и северянами всегда была кровная
вражда. Во многом.
Барк поднялся и проводил их вниз. Донал остался на страже, но сердце его было не спокойно. Он
прижимал к себе Мев и Келли - таких хрупких и глядевших на все огромными глазами. Он чувствовал,
как они дрожат. Они то смотрели в пустоту, то устремляли взоры на огонь, то засыпали, то принимали
пищу, которую им предлагала Мурна. "Им грозит опасность", - думал Донал, предчувствуя войну,
которая ведется не копьями, но другим оружием, и продолжая крепко прижимать их к себе.
"Будь им защитником", - сказал Киран. Он вспоминал о своей матери, занимавшейся внизу со
своими соседями тем и этим, пекшей хлеб и укрывавшей беженцев и даже совавшейся на кухню Кер
Велла благодаря своим связям - ничто не останавливало ее. У нее на все был готов ответ; и эти сироты
- дети господина и госпожи, столь поглощенные горем, - как бы ему хотелось отвести их к ней, но он
не мог. Их было ничем не утешить. "Ступайте спать", - сказала им Мурна, и очень строго; но Мев
осталась сидеть, как сидела три ночи подряд, и Келли, сложив руки, поднял подбородок, глядя взглядом
Кирана, с которым знакомы были лишь немногие - он так смотрел, когда все обстояло очень плохо; и
Мев смотрела хоть и спокойнее, но тоже непреклонно, так военачальник смотрит вдаль на поле битвы.
И так им постелили тюфяки, и они ложились, когда хотели и где хотели; лишь временами они обращали
тревожные взгляды к лестнице, задавая вопросы, а то они совсем по-детски опускали голову, как сейчас
к нему. В мыслях своих он винил во всем Бранвин, что она бросила их; но душой он чувствовал, как и
Киран, что они были чужими Бранвин, и с каждым днем становились ими все больше. Он склонил
голову, удрученный своим пониманием, и поцеловал Мев в лоб, словно она была его сестрой. Она не
шелохнулась, недвижим был и Келли. Раскаленные камни очага жгли ему спину, но он не шевелился.
Ризи тихо вернулся в зал и улегся спать - он заснул быстрым и крепким сном человека, давно
лишенного его. И остальные как-то устроились, Мурна дремала в своем кресле, облокотившись на
подушки.
А с улицы псе так же доносился непрерывный вой.
"Уходи, - с отчаянной страстью умолял Донал. - Бан Ши исчезни, он не может умереть, наш
господин. Смирись и уйди".
Мев вскинула голову, внезапно ощутив невыносимое одиночество; Келли заерзал.
- Ничего, - сказал Донал, - это все тот же вой.
- Папа! - воскликнул Келли, отстраняя его прочь.
И из зала донесся крик Бранвин:
- Барк! Барк, помоги мне!
- Он снова спит, - сказал Барк, закрывая за собой дверь и выходя к ним в зал; он сделал шаг и
замер, словно собираясь стать на страже, и лицо его выражало такое потрясение, какого Донал еще
никогда не видел. - Силы покидают его, - добавил Барк. - Он слабеет.
Дети стояли, и Мурна положила руки на плечи Мев. Донал обнял Келли, словно мог защитить его.
- Будь проклят этот вой, - взорвался Ризи. - Будь проклят. Из-за него удача минует этот дом.
- Это Ши, - промолвил Шихан из утла возле очага. Губы старика дрожали. - И с этим ничего
не поделаешь. Так что не произноси проклятий, сын Дру.
- Бан Ши, - добавил Леннон. - Ей нужна жизнь. Она может взять мою. Видят боги, может. Я
отдам ее, - и арфист утер заструившиеся но щекам слезы. - О боги.
- Или пусть возьмет мою, - промолвил Келли. - Пусть лучше возьмет мою.
- О боги никогда! - вскричал Барк с исказившимся лицом. - Что за потаканье этой твари -
клянусь богами, она не получит наших жизней, а если и получит, то первую - мою, - глаза его
горели, как в пылу битвы. И возбуждение его передалось другим. Ризи вскочил на ноги со сжатыми
кулаками, лицо его раскраснелось.
- Однажды нам удалось с ним справиться, - промолвил Ризи. - У реки. Осмелишься ли
повторить, сын Скаги?
- Ради богов, - воскликнула Мурна. - Не надо!
- А ты, сын Гелвена?
Донал вздрогнул. Это было безумием. Нападать на Ши - дело, с самого начала обреченное на
провал. Она могла уйти, лишь забрав с собой человеческую жизнь. Он убрал руки с плеч Келли. Охота
на Ши - да, пусть будет так. В этом деле у меня есть преимущества.
- Нет, - прошептала Мурна, - нет, о боги, нет.
Барк двинулся к дверям, за ним Ризи и смертельно перепутанный Донал. И Барк снял свой плащ с
крюка у лестницы, и Ризи накинул капюшон, и они начали спускаться.
- Постойте, - крикнул Донал, хватая свою одежду, хоть и не столь проворно. После долгого
вынужденного ожидания и стольких пережитых страхов горячка охватила его. Он поспешил по
лестнице, придерживаясь за перила, и взял свой меч там, где нынче хранилось у них все оружие -
внизу, подальше от зала господина. Они не бежали, но спокойно открыли дверь и вышли навстречу
всполохам молний и порывам ветра, обрушившимся на них.
Они были вооружены железом. Одно было несомненно - Ши это не понравится. Донал
пристегнул свой меч и поспешил за Барком и Ризи.
- Открой малые ворота, - велел Барк стражнику таким голосом, что тот не посмел ослушаться и
выпустил всех троих пешими - охотников на Ши, возвещавшую смерть своим воем - они вышли
пешком, ибо тварь эта была где-то поблизости, и полагаться на лошадей было нельзя.
- У реки, - сказал Донал. Уже несколько дней, как он чувствовал уверенность, что он знает, где
затаилась Ши. Он дрожал под ветром в темноте и с трудом поспевал за товарищами. Он вспомнил
скалы вокруг Кер Донна, ветер и туман. Ему казалось - он слышит лошадиный топот, словно
покинутый конь метался в отчаянии то туда то сюда.
Берег был далеко, а на пути таились опасности - мгла и темные преграды.
- Я все еще здесь, - промолвила Смерть. - Все еще здесь, если я тебе нужна.
- Друг мой, - ответил Киран. Сердце его болело. - Оставь меня.
Смерть примостилась на подоконнике. В руках она держала меч, и руки ее были тьмой, сквозь
которую слабо мерцала обнаженная кость. Голова, скрытая капюшоном склонилась, но лица не было
видно. Снаружи все пронзительнее звучал вой, и лошадь кружила и кружила, безумно топоча копытами,
удары которых напоминали биение сердца.
- Оставь меня, - выдохнул Киран, и боль сперла дыхание в груди. - Уходи. И возьми Бан Ши с
собой.
- У меня нет власти над Ши. А над этой менее всего. Она одаривает меня дарами, ступая передо
мной. Я не властна приказывать ей. Она живет по своим законам. И твои друзья пошли охотиться на
нее.
- О боги, остановите их! Не допустите, не дайте!
- Я властна лишь над людьми. Которого из них мне выбрать, господин Киран?
- Киран, - промолвила Бранвин. Видение начало расплываться, став болью, из которой
проступили очертания комнаты. Рука Бранвин сжимала камень. Киран ощутил ее горе, ее любовь, когда
пальцы ее скользнули под цепь.
- Нет, - промолвил он, - нет, Бранвин. Оставь. Если ты снимешь его, я умру.
Она зарыдала. По руке ее пробежала дрожь. Он чувствовал ее отчаянную решимость, с которой
она готова была сделать свое дело.
- Нет, - повторил он, испытывая к ней еще больший прилив любви за это. - О нет.
Она убрала руку, взяв его пальцы в свои ладони. Она заглянула в его глаза своими, умытыми
слезами очами и заставив себя принять спокойный вид, улыбнулась отчаянно деланной улыбкой.
- Проснулся? - спросила она. И принялась не спеша говорить, обволакивая его чарами слов; и
он понял, что она будет удерживать его сколько сможет, а когда не останется надежды, она выбросит
камень, чтобы отнять его у Элда.
- Не делай этого, - промолвил он.
- Она любит тебя, - сказала Смерть. - И она сделает это. Поэтому мне придется побыть здесь,
пока не насытится Ши.
Бранвин умыла ему лицо и зашептала дальше о Мев и Келли; Ризи вошел - и Киран заморгал,
пытаясь вспомнить, где тот был прежде; она говорила ему об осаде, со страстью рассказывая то, что он
никак не мог припомнить.
- Король умер, - промолвил Киран. - Я уже говорил об этом?
Она поднесла к своим губам его руку.
- Держись, - промолвила она. - Неужто ты оставишь Кер Велл? Держись. Держись, пока
сможешь. Ты должен защищать замок. Оставайся здесь рядом со мной.
Это он понял - эту мелочь, о которой она просила и больше которой никто не мог у него
попросить. Он вспомнил их юность, прожитую вместе, которая закончилась давным-давно.
А потом:
- Человек! - это был Лиэслиа. Он узнал его голос. Когда-то он был его частью. Тот обращался к
нему. И белая тварь, завывая выросла между ними, протягивая окровавленные руки.
- Держись! - закричала Бранвин.
- Нет! - воскликнула Мев, вырываясь из объятий Мурны. Она кинулась вслед за Келли, а за
ними - Мурна, Леннон и все, кто охранял их; сжав руки Келли, она окинула безумным взглядом
знакомые встревоженные лица.
- Мы знаем, где она. Пустите нас. Эта тварь хочет его, - вой теперь звучал повсюду, пронизывая
вместе с ветром замок, проникая сквозь камень и дерево в плоть и кровь.
- Пустите нас! - вскричал Келли.
И они исчезли, так внезапно очутившись среди холодного тумана и деревьев, что дух перехватило.
- Где ты? - вздрагивая, спросила Мев. - Келли, где мы?
- Там, - ответил кто-то тише ветра, тише воя - то был голос Келли. - О Мев, я думаю, мы там
- на берегу реки.
- Найди мужчин, о Келли, мы должны найти их.
- Мы потерялись, Мев!
- Ну уж нет, - и она сжала в руках свой дар. - Мы не можем потеряться! Ты разве не помнишь,
мы не можем потеряться. Это мужчины потерялись, - она слышала, как плеск реки переплетается с
воем и шелестом деревьев, раскачиваемых ветром. Она шла по мокрой траве. Сверху лился лунный
свет, а стену туч прорезали молнии - странная и жуткая картина. Она подняла камень, и Келли молча
последовал ее примеру.
А потом они увидели ее - крошечную белую тварь, пристроившуюся между деревьев - как
иссохшая старуха в лохмотьях, она терла и терла что-то в бегущем потоке.
- Киран, - сказала Бранвин. - Киран.
Госпожа Смерть, опустив голову, с мечом в руках, все еще сидела рядом.
- Бранвин, - ответил Киран. Он не знал - открыты у него глаза или закрыты. Видения
обступили его. Вой нарастал, и отчаянно ржала лошадь. - Послушай меня, Бранвин.
- О горе, - выла плакальщица, - горе-горемычное и грядут еще большие бедствия. Горе и
опустошение...
- Получай, - со слезами выкрикнула Мев и, понимая всю тщетность своего поступка, бросила в
нее свой камень.
- Нет, - пропел тоненький голосок, - о нет, не трогайте ее, никогда не трогайте, не бросайте в
нее камнями.
Кусты затрещали, и дети вздрогнули, когда перед ними возникло крохотное косматое существо.
- Ты? - удивилась Мев.
Граги обхватил себя руками и закатил глаза - было видно, как он дрожит при свете молний.
- Оставьте ее, уходите, уходите, от вас добра не будет.
- Нет! - Мев схватила другой камень и запустила им в плакальщицу, а Келли вслед за ней,
разбрызгивая воду: и там, где была Ши, на воде разошлись два круга.
- Горе! - донес вой ветер.
- Получай! - вскричал Келли, поднимая следующий камень. Бан Ши плыла под склонившимися
к воде деревьями, прижимая к груди кровавые лохмотья.
- Келли! - воскликнула Мев, ибо Ши начала увеличиваться. Она стала стройнее, лучезарнее -
и вот она уже ступала по воде.
- Вот она! - раздался чей-то крик и тут же: - Боги!
Ши завыла. Она высилась над деревьями, приобретая все более ужасающий вид.
- Она растет, - вскричала Мев, - о нет-нет-нет...
- Барк! - завопил Келли и бросился наутек, но колючки вцепились в них, раздирая им руки и
лица, и белые нити, пронизывая кусты, начали их окружать, а вой все нарастал и нарастал.
- Отпусти! - кричала Мев, пытаясь вырваться из цепких лап кустов. - Чертополох, помоги!
Чертополох, Чертополох - останови ее, помоги! - но никто не откликался. Холодные как лед
щупальца обхватывали их все крепче. "Имя, - взмолилась Мев, - о боги, имя!" - Граги! - но он
был слаб и мал. - Кили, Кили! - вспомнила она. - Кили, приди на помощь нам!
Белые щупальца отпрянули. Вой раздался ниже по реке, с другого берега. Вода вскипела, словно
вверх по течению плыло большое существо.
И вот она была здесь - речная лошадь, черная и влажно блестящая. Она ждала их, вскидывая
голову, и глаза ее сияли, как золотые лампады в темноте.
- За ней, - воскликнул Келли. - Гони ее прочь отсюда.
Речной конь вскинул голову и, вдохнув ветер, заржал, бросая вызов.
- Бранвин, - прошептал Киран. Ему так показалось. Он услышал, как приближается стук копыт.
Бранвин склонилась и поцеловала его. Он еле ощутил ее прикосновение. Мир начал меркнуть вокруг
него.
- Боги, помогите мне, - промолвил он.
- Ты для нас потерян, - откликнулась госпожа Смерть.
- Мев! - то голос Барка, заглушенный громом, долетел вместе с ветром.
- Вперед! - воскликнула она. - Не подпускай ее к нему! - И речная лошадь кинулась вперед,
разбрызгивая воду и окатив их с ног до головы. Мев шарахнулась в сторону и ухватилась за плечо
Келли. С холма навстречу им бежали Барк, Ризи и Донал - Ризи впереди, Донал - последним.
- О-о, - раздался тоненький голосок между скал, - слишком поздно, слишком поздно, бегите,
скрывайтесь. О, торопитесь! Он ушел, ушел, ушел!
Таща друг друга, Мев и Келли бросились в объятия Ризи, потом Барка, и наконец Донала.
- Мы выгнали ее, - заплакал Келли. - Мы отогнали ее прочь. О Барк, она не должна получить
его.
- Слишком поздно, - завыл голосок, - поздно, поздно, поздно.
Грохот лошадиных копыт заглушал раскаты грома. Склон осветился пламенем, и дерево,
вспыхнув костром, обрушилось в реку.
И хлынул дождь, пронизывая их до костей. Мев сжала свой дар и думала теперь о доме, но у
мужчин было железо, пронизывающее ядом все вокруг, и молнии играли вокруг них, выхватывая струи
дождя.
- Бежим, - вскричал Донал, хватая их за руки - потоки дождя слов
...Закладка в соц.сетях
