Жанр: Фантастика
Эльфийский камень сна
... в зале со всеми у
очага вместе с Бранвин, Мурной и Ленноном, и он, конечно же, пьет эль с Роаном". Он воссоздавал
обычную картину - хрупкую конструкцию в уме, складывая ее по камушку, а небо тускнело и зловеще
нависало над ними, чем ближе они подъезжали к месту прощания.
"Я так хотел этого, - думал он, вспоминая утренний покой. - Я хотел верить, что Донала не
будут подстерегать опасности..."
"И вправду не будут, - убеждал он себя. - Они доедут беспрепятственно". Собрав все свое
мужество, он пытался взбодриться. Улыбкой он отвечал на всеобщее молчание и взял в руки поводья.
- Господин? - спросил Донал.
- Я думал, мой юный друг, что я - заложник, и что стоит мне миновать Лиэслин, как мы с твоим
великим двоюродным братом окажемся на ножах. И все же...
- Нет, господин, - вмешался Барк.
- Что, мой сторож, не искушать тебя?
- Господин, - ответил Ларк, - я умоляю.
- Тревожишься, мой старый волк, - вздохнул Киран. - Стоит мне сделать это, и в доме моем
уже никогда не будет мира.
- Пора, - сказал Донал, глядя на дальние холмы, за которые садилось солнце. - Что до меня,
господин, то я скажу: если ты вернешься раньше, чем обещал, ты только доставишь радость госпоже
твоей жене.
И долго после этих слов Киран еще ехал в тишине.
- Господин, - опять сказал Донал.
- Да, - ответил тот, - ты прав, - и он направил свою лошадь в сторону от дороги, как они
неоднократно делали сегодня за день, чтобы не утомить лошадей. Но на этот раз Донал и четверо, кто
отправились вместе с ним, расседлали своих лошадей и перенесли все свое снаряжение на запасных,
которые с неудовольствием подчинились.
- Будьте осторожны, - сказал Киран, когда те уже сели на свежих лошадей.
- Да, господин, я буду.
- И носи отличительный знак, что я дал тебе.
- Господин, я помню об этом, - хитрая улыбка играла на губах Донала, и глаза его искрились
насмешкой, и Киран в ответ улыбнулся, вспомнив, что этот мальчик уже был взрослым мужчиной и
имел голову на плечах.
- Да, - промолвил Киран. - Счастливого пути, Донал.
И так он простился с ним без лишних церемоний и не обращая внимания на предчувствия,
тревожившие его; и Барк простился со своим двоюродным братом и другими друзьями.
За Кер Давом, у берегов Лиэслина Донал свернет на запад, и до первого привала им будет
предстоять еще долгий путь; и Киран смотрел вслед удалявшимся фигурам, придерживая за узду свою
лошадь.
Туман опустился на землю. Другие не видели его, и все же то был туман, и деревья вздымались,
стройные, как колонны, когда он взглянул вокруг своим другим зрением. Деревья повсюду росли на
равнине, и он потерял из виду Донала и дорогу, по которой тот ехал, ибо тут ее вовсе не существовало.
Вокруг раскинулись лишь чащобы и холодный туман, и тревожный лес. Он стоял, всматриваясь в него и
успокаивая лошадь, которая тут же стояла рядом с ним; но свита словно растаяла и казалась совсем
бесплотной, будто тени.
- Господин, - окликнул его Барк и опустил что-то тяжелое в его руки - мех с вином. -
Возьми.
Он начал пить. И вкус вина показался грубым и странным.
- Мы можем отдохнуть на хуторе Аларда, - заметил Барк. - Помнишь, нам предлагали там эль.
- Нет, - ответил Киран, не объясняя причин. А Барк и не спрашивал, не желая досаждать ему -
с него было довольно и того, что они не последовали за Доналом.
Киран отогнал свое видение, и небо снова стало золотым. Он ничего не мог увидеть в этом месте.
И камень ничем не мог ему помочь. Внезапно он усомнился во всем, что делал, хоть до сих пор полагал
мудрым... защищать Кер Велл.
Он вспомнил брата Донкада и Лиэслин, залитый солнцем, когда они поднимались на соседний с
ним холм, а потом - у Дун-на-Хейвина в сумерках - и тогда он понял, вдруг осознав все прошлое, что
посылал он гонцов не к этому человеку. Что то будет не мальчик и не темнобородый юноша, как и сам
он уже не тот, что был прежде. "Он поседел", - вздрогнув, подумал Киран, ставя ногу в стремя и
вспрыгивая в седло. Он никогда не подсчитывал годы. "Он старше меня и темнее, значит, годы
сказались на нем больше. Он верно стал совсем худым - он и прежде был сухопарым". Он попытался
представить его себе, отгоняя тот старый образ, брата и товарища. И такое желание охватило его -
быть там, куда ехал Донал. Светловолосый мальчик, которым он когда-то был, вскочил бы в седло и
помчался, пренебрегая всеми опасностями. Когда-то он так мчался с посланием короля, когда расстался
с братом и забрел в тот дремучий лес.
"И так я мог бы вернуться к нему, - подумал он, вспоминая светлые времена. Он соскочил бы с
коня у ворот. - Смотри, я вернулся домой!"
Но теперь они были господами Кер Велла и Кер Донна, и их поступки должны были
соответствовать их титулам и нести на себе весь груз усталости, лет и вражды.
"Я волнуюсь за тебя" - вот что должен был сказать Донал от его имени Донкаду, но даже такое
простое послание он не мог отправить. "Я прошу мира, - вместо этого униженно передал он, не
заботясь о собственной гордости, - в нынешние времена молчание не принесет добра нам обоим".
И все это, если Донкад соблаговолит выслушать.
Лиэслин чернел под звездами, и ничего не отражалось в его глади, даже мерцания. Он лежал
мелкий и широкий, и тишину нарушали лишь лягушки, да шелест ветра в камышах.
- Я думал он красивее, - сказал Бок, который был старше всех.
- Болото, а не озеро, - заметил Донал, - так от него смердит, - он заметил его еще издали, а
теперь, двигаясь вдоль полночного берега и вдыхая запах разложения, распростился с последними
иллюзиями, что встретится с зеркалом холмов. Оно зияло как яма, темнее, чем камыши, и больше всего
Донал боялся, что как бы оступившись, его лошадь не провалилась в него. Ночь была безлунной, и
казалось, темное небо было к ним расположено до сих пор, скрывая их от Кер Дава, пока они ехали по
дороге.
Они дали отдых лошадям и молча двинулись дальше, предоставляя беседовать лягушкам и
ночным птицам. Голоса далеко разносились вокруг, и, казалось, ночь прислушивается к ним.
Донал знал, что господин Киран послал с ним добрых воинов: и впрямь они обескураживали его
своим опытом, делая правильно то, о чем он лишь собирался сказать, и угадывая все заранее, прежде
чем он успевал догадаться, ибо они были много старше его, а особенно Бок. "Послан, чтобы наблюдать
за мной", - думал Донал, все больше ощущая, что они не нуждаются в нем, но никто и словом не
обмолвился об этом. Поэтому он делал лишь краткие замечания и примечал каждое их движение,
каждый поворот головы, которые будто говорили ему: "да, мальчик, да, а мы все ждали, когда ты
скажешь это" или "нет, мальчик, мы бы не советовали".
Он взирал на это путешествие с большей уверенностью утром при свете солнца, прощаясь с Кер
Веллом и будучи еще далеко от болотистых смрадных берегов Лиэслина. Теперь он думал, что взял на
себя слишком много. Он заметил это при прощании и во взгляде Барка - холодную оценку как на
учениях.
"Что ж, мальчик, попробуй, - не раз говорил ему Барк, - выиграй или проиграй, а если ты и
впрямь величайший глупец в мире, пусть мир узнает об этом".
Лягушки затихли от чавканья копыт. Что-то нырнуло со всплеском, и лошадям это не
понравилось. Каким-то образом, не то из-за упрямства его лошади, не то из-за чего-то другого, все
остановились, ибо он ехал впереди, хоть Бок и знал эту местность лучше, должен был знать, ибо Бок
здесь уже бывал в отличие от него. И все же он возглавлял их и поэтому ехал впереди, напрягая зрение
и все другие чувства и, вероятно, догадываясь, что им вовсе не следовало здесь ехать верхом, но идти,
ведя лошадей за собой.
Оно было древним, это место. О том говорили легенды, но и сам он ощущал своим нутром, что
озеро это было не безопасным местом. Он вспомнил о водяных лошадях, о русалках и прочем: где же
резвится фиатас. как не в Лиэслине среди камышей и мха. Здесь могут быть и водяные, и привидения,
всплывающие с шорохом из болот с протянутыми руками.
Что-то прошелестело мимо и нырнуло с громким всплеском. Его лошадь шарахнулась в сторону и
приготовилась к прыжку; с остановившимся сердцем он пришпорил ее и попытался вздохнуть.
- Только богам известно, что это было, - промолвил Бок.
- Поедем, - ответил Донал. И холод пробежал у него по спине, нижняя челюсть тряслась. -
Держитесь вместе. Здесь слишком топко, для того чтобы отбиваться в сторону.
- Я слежу, - откликнулся сзади полушепотом Бром.
- И подумать только, - сказал Бок, - что это называлось когда-то дорогой.
- Озеро поднялось, - заметил Донал, - или я сбился с дороги, - он пристально всматривался
во тьму, где громоздились холмы в еще большем мраке, чем тот, что окружал их. - Наверное, нам туда.
- Дай бог, - пробормотал Бок.
Близость холмов заставляла Донала подгонять лошадей, и он с трудом удерживал себя, чтобы не
нарушать их медленный и терпеливый шаг. То и дело до них долетали всплески и фырканье кого-то,
плававшего в воде.
Все молчали. Копыта скользили и чавкали по грязи. Лошади храпели, все ближе подходя к
раздвоенной скале, видневшейся перед ними. Почва становилась все более плотной, а шаги увереннее, и
вот смутно во тьме возник межевой знак из наваленных камней.
- Мы выбрались, - промолвил Бок.
- Да, не хотел бы я здесь становиться лагерем, - сказал Донал, чувствуя, что его лошадь идет из
последних сил. - По-моему, лучше сменить лошадей и поскорее выбраться отсюда.
- Да, - серьезно откликнулся Бок.
И они так и сделали, и Донал пустил по кругу вино, которое ему прислала Бранвин.
- Это прежде всего, - промолвил Донал и почувствовал, как все приободрились, когда снова
сели на лошадей и въехали в ущелье.
- Господин, - сказал Барк, и Киран взглянул на него из тьмы, в которой они сидели возле
источника. Остальные спали или делали вид, что спят, даже юноша на карауле.
- Я позволил мальчику лечь, - ответил Киран. - Ложись и ты; я разбужу Боду, если будет
нужда.
- Я обещал...
- ...Бранвин. Да. Быть рядом со мной, - Киран нахмурился, ибо Барк сидел перед ним
непоколебимый, как скала. - Мне не нужна сиделка, старый волк.
- Тогда ложись, мой господин.
- Ты надоел мне, Барк. Если... - дрожь охватила его, которую он безуспешно попытался
сдержать. Земля оделась предутренней дымкой, и серые пятна зла были вотканы в нее. - Встало
солнце.
- Господин? - Барк сидел, сжав руки, готовый к любому безумию.
- Солнце в Элде, Барк. Это время, когда все имеет наибольшую власть. Но как холодно. Холодно.
Она сказала, что земля вернулась назад. Она была потеряна для Элда и каким-то образом снова
вернулась к нему.
- Как вернулась?
- Если бы я знал, - он снова ощутил холод и прикоснулся к камню, скрытому под воротником.
Он закрыл глаза, пытаясь разглядеть что-нибудь в дымке своим иным зрением. Камень был холодным,
как лед, в его руке. - Я отрезан со всех сторон. Это пугает меня, Барк. Даже ей было страшно.
"Деревья", - сказала онa, словно Ши могут испугать деревья. Но это призраки. И я не вижу сквозь них.
Наверное, и она не видит.
- Забудь об этом, господин.
- И спать?
- Позволь мне поднять людей. Мы отправимся в путь и доставим тебя домой.
- Я послал туда Донала. Не надо было этого делать. Чем дольше я здесь нахожусь, тем больше
ощущаю враждебность этого места.
- Он умный мальчик, и с ним Бок, и к тому же еще Кайт. И Кер Дав оставил свое стремление к
вражде: видишь, ни одной вылазки за всю зиму.
- Да, они не тревожили нас, - согласился Киран. - Но, Барк, леса окружают Ан Бег, как они
окружают нас. А в Даве я так не уверен. И к тому же я больше не вижу моря.
- Какие леса? - терпеливо спросил Барк, словно разговаривая с сумасшедшим. - Какое море?
- Дай мне свою руку, Барк.
Барк опустился на колени и протянул руку, Киран взял ее и поднес к своему камню.
"О боги", - сказал Барк или лишь попытался сказать и слился с Кираном так крепко, что деревья
обступили их обоих. Земля начала тонуть под ними.
"Нет", - промолвил Киран и забрал камень в собственные руки. И снова вокруг них раскинулись
открытые поля. Ночной ветер обвевал его покрытое потом лицо, и Барк, склонившись, на коленях стоял
перед ним. Как близко он подступил, этот третий Элд - владения Смерти, так близко, что он до сих
пор ощущал его дыхание.
- О боги, - промолвил Барк, - как ты слушаешь это?
- Ты видел деревья, старый волк, как они высятся здесь?
- Я что-то видел. Как тени. Я не разобрал, какой они формы.
- При тебе слишком много железа, - ответил Киран. - Не надо мне было делать этого, Барк, я
не должен был посылать его. Кое-что изменилось, о чем я не подумал. Элд уже не таков, каким я его
знал. Он ослепляет меня. Наверное, он слепит и ее. И я верю ему все меньше и меньше, особенно
сейчас, когда я здесь, рядом с ним, - он взглянул Барку в лицо и увидел страх там, где его никогда не
бывало, и сомнения, хотя лицо это не привыкло к ним. И Киран подумал, что он может потерять этого
человека, если уже не потерял, его верность, его любовь - как бы ни называлось то, чем дарил его
Барк. Господин, которому служил Барк, никогда не сомневался, никогда не ошибался, по крайней мере,
в том, что касалось жизней людей, любимых им. Неудивительно, что Барк прислушивался теперь к
Бранвин, рожденный здесь, как и она, такой же наследник Кервалена. Как Ризи. Как все, что он получил
в наследство. Он пришел как чужак и всех их завел в тупик.
- Я не знаю, что делать, Барк. Я не знаю.
- Господин, а кто знает в таких делах? Ты сделал все лучше всех. А если ты ошибся, то Донал
постарается выкрутиться, если это будет возможно: ты послал тех, кто сделает все возможное.
- Он слеп.
- С благословением Ши? Ты разве не помнишь? Она всех нас благословила, кто служит тебе.
- Значит, ты помнишь? Ты помнишь?
- Может, не так отчетливо, но я помню. Я помню, что видел Ши. Я помню... кого-то за столом в
серебре, и она была одета в белое с серым...
- Серого не было. Она была без плаща.
- Значит, что-то такое. Но она говорила со мной. Я помню. "Моя сила и моя слабость", -
сказала она. И еще о тьме и утре. Я помню это.
- Было время, - промолвил Киран, - когда камень позволял мне видеть. Я видел драконов,
Барк. Когда-то. Я видел, как Ши отправлялись на войну. В этом камне заключена память или что-то
вроде, но теперь я не могу ее в нем найти. Лишь мгла и призраки, и я веду вас все глубже, в эту тьму, а
теперь послал Донала с Боком еще дальше. Но король... король, если бы он был на нашей стороне, если
бы мне удалось воззвать к разуму брата... - он покачал головой. - О боги, эта мгла опутала его.
Может, мне ничего не надо было предпринимать. Но они забывчивы, Ши, и у них могут быть свои
заботы, и людские тревоги - лишь мелочь по сравнению с ними. Может, если кто и поможет людям,
так это я.
- Господин, позволь нам отвезти тебя обратно в замок. Сейчас же.
- Нет, - коротко ответил Киран. Просто "нет". - Оставь меня.
Барк медленно кивнул, поднялся и вернулся к своему одеялу, расстеленному на земле под дубом.
Все остальные спали. Лошади не шевелились. И лишь ветер шумел в этом мире. Все остальное застыло
в гробовом покое.
Киран сидел, прикрыв глаза рукой, ибо они болели от усталости, хоть в них и не было сна. И когда
он открыл очи сердца, мгла вновь обступила его.
И вдруг какая-то мешковатая тварь выпрыгнула из мглы и уселась перед ним в свете эльфийского
дня. Сердце его замерло от страха, но в этом существе не таилось зла.
- Человек, - промолвило оно, обнимая себя за колени, - человек, о, человек, это гиблое место.
Она сказала - "добрая, добрая земля", но Элд здесь какой-то странный.
- Кто ты, существо?
Оно принюхалось и наморщило нос.
- "Существо, существо" - он называет меня. О, зачем ты сидишь здесь, человек? Здесь дурно, о,
как здесь дурно. Я встретил детей и проводил их до дому к стенам Кервалена, и темный человек был с
ними.
- Что ты с ними сделал? - сердце его страшно забилось. - Зачем тебе надо было с ними
встречаться?
Сухая костлявая рука прикоснулась к морщинистому горлу.
- Элд окружил их. Она послала меня. О, как здесь дурно, человек.
- Проводить их?
- Им грозит опасность гораздо меньше, чем тебе. О, человек, человек, человек, мрак на твоем
пути. Граги видит его. Мрак и свет одновременно.
- Она послала тебя.
- Чтоб защитить детей. Она сказала - меня тут ждут плошки с молоком. И Граги видел их. Он
видел твой народ, прилежный и учтивый, но человек, к ним подступает беда.
- Откуда?
Он протянул костлявую руку и пошевелил пальцами.
- Граги - это ты?
Он подскочил, не распрямляясь, и глаза его блеснули в темноте. Он словно задрожал, и глаза его
закатились, обнажив белки, голос стал тонким и пронзительным:
- Тьма, тьма, тьма лежит... О, человек, там зло, зло, зло.
И все исчезло. Он пропал. Киран сидел на холодной земле, чувствуя, как мороз пробирает его до
костей.
- Барк! - вскочив на ноги, закричал он. - Проснись!
Сонные и испуганные люди начали вскакивать на ноги, хватаясь за оружие.
- Едем назад, - промолвил Киран. - Таали, садись на лошадь, скачи на хутор Аларда - пусть
пошлют мальчика в Кер Велл: у них есть пони, скажи ему, чтоб ехал и передал моей госпоже, что нам
нужна еще половина тех людей, что мы имеем здесь. Остальные пусть останутся с ней. Мы же едем на
север.
- Господин, - воскликнул Барк, - ты не должен.
- Пойдем со мной, - промолвил Киран, и Барк, поколебавшись мгновение, тронулся за ним
следом. Киран не сомневался в этом, как он не сомневался теперь в том, куда ему идти, и больше он не
нуждался в советах.
И все остальные тронулись следом, шепотом делясь друг с другом вопросами и сомнениями, лишь
Таали поспешно оседлал свою лошадь, остальные же тронулись на север.
"Зло", - думал он, и верно, мрак отражался на его лице, ибо Барк ехал рядом, ни о чем не
спрашивая, пока они снова не выбрались на дорогу.
- Господин, - наконец произнес он, - нас девять человек, и Донал слишком далеко, чтобы мы
могли догнать его.
Киран ничего не ответил на это. Ему нечего было сказать, но, видно, Барк рассчитывал на ответ.
- Ты без оружия, - продолжал Барк. - А талисманы Ши в некоторых делах бессильны.
Вокруг было железо - и кости его заныли, несмотря на то, что на нем не было ничего. Он ничего
не ответил Барку, лишь продолжил свой путь, и тот умолк.
Так они добрались до Кер Дава в смутный предутренний час, когда солнце еще не взошло; и с
обеих сторон, сколько хватало глаз, тянулась пустая и безжизненная земля. Лиэслин раскинулся перед
ними, мерцая в сумраке и намекая на то, что он был не твердой сушей; но солнечный свет превратит его
в зеркало, поменяв небо и землю местами. Дальше виднелось ущелье, зажатое меж холмами. Лошади
под ними дрожали от усталости.
Киран ослабил поводья, пытаясь разглядеть путь при помощи камня, но туман так сгустился, что
он не видел ничего.
Потом он почувствовал шевеление и яд железа. Засада.
- Там люди, - промолвил он.
- Какие люди? - ни на мгновение не усомнившись, спросил Барк. - Это ты можешь сказать?
- Нет. Но около озера: то люди Кер Дава или Брадхита, - он вздрогнул и вновь взял себя в руки,
вновь обретя холодный и ясный взор с рассветом, забрезжившим на воде. - Здесь мы остановимся,
Барк.
- Девять человек.
- Таали найдет нас, - ответил Киран.
Барк без энтузиазма взглянул на него и, скупо отреагировав, вновь повернулся к ущелью.
- Одним богам известно, проехал ли Донал.
- Воистину, - сказал Киран и, став на стремя, спустился с лошади, которая была вся в мыле.
Киран похлопал ее по шее и стреножил.
- Ну, если что случилось, мы скоро об этом узнаем. Я думаю, он миновал ущелье - так мне
подсказывает сердце. Но когда он будет возвращаться, нам следует быть здесь.
- Я буду здесь, - ответил Барк, тяжело спускаясь с лошади - сплав человека с металлом. - А
ты...
- Я вижу кое-что и ощущаю его приближение. Кто из вас еще способен на это?
- Одна стрела Брадхита - вот, все что надо, господин. И как тогда я вернусь к твоей госпоже?
- Ах, - чуть слышно вздохнул Киран. - Но ты спасешь меня. Ты делал так и прежде, старый
волк. Я верю тебе.
- Да помогут нам боги, - пробормотал Барк.
IX. Осуществление миссии
Солнце уже садилось, а Бранвин ждала в зале у очага; и Ризи мерил зал шагами, что не было его
привычкой, и вид его был мрачен с предыдущего дня.
- Мне не нравится это, - сказал Ризи, привезя Мев и Келли домой. - А теперь мне нравится это
еще меньше.
И так он остался в смятении, ее двоюродный брат, и разделил с ними обед.
- Мой господин вернется, когда он вернется, - промолвила Бранвин, решив не мучиться
ожиданиями, ибо то был не короткий путь, что предстоял Кирану. Она знала это, ибо ездила с ним в их
первые годы так далеко, как никогда в своей жизни, - до места, откуда был виден Брадхит. Она уже
знала, что нет проку в стоянии на стене и даже в том, чтобы держать ужин горячим. И когда пробил час,
она села за ужин с Мев и Келли, и Мурной, и Ризи; и Леннон тихо наигрывал теперь, пока она пряла,
крутя в пальцах тонкую шерстяную нить; и Мев сидела за прялкой вместе с Мурной; лишь Келли ничем
не был занят.
- Ты что-то мастерил, - заметила ему Бранвин, ибо Келли часто вырезал ножом, но сейчас
взгляд его казался печальным, а руки непривычно пусты. - Куда ты дел это?
- Я забыл, - тихо ответил Келли с тем же отчаянным взглядом, и подозрения закрались в сердце
Бранвин, что что-то с ее сыном не в порядке, и послушание Мев было слишком непривычным, как и ее
усердие к пряже, которую она ненавидела. Бранвин поджала губы и струила нить - туда и сюда,
вращая веретено. Она хотела спросить и не могла... "Железо, - с отчаянием думала она, - железо,
железо, железо в его маленьком ноже. Киран не терпит его, а теперь мои сын и дочь".
Ризи резко повернулся и снова пошел к стене, но пальцы ее ни разу не остановились. Что-то было
не так, и Ризи знал это, но она не могла его спросить при Мев и Келли, а они сегодня не пойдут в
постель, пока не увидят отца.
- Хороша ли была ваша поездка вчера? - легко спросила она, словно никогда и не возражала
против нее. Две головки кивнули, блеснув отсветом пламени, но ни тот, ни другая не подняли глаз.
- Ну, у вашего отца свои заботы, - поджав губы промолвила Бранвин, не выпуская веретена. -
Я помню, когда мы были моложе, мы ездили вдвоем, когда ваша бабушка была еще жива, вы помните
ее? И вы оставались с ней и Мурной. А мы скакали и скакали, ваш отец и я, один раз добрались до
самой границы. И, знаете, он останавливался поболтать с каждым встречным крестьянином. "Поедем
дальше", - говорила я - порой у нас были дела и надо было спешить. Но они всегда удерживали его
- то элем, то разговорами, то жалобами на что-нибудь... И сколько раз он отправлялся в какой-нибудь
грязный огород, пачкая сапоги, смотреть, как поднялась репа, или на свежевспаханное поле у границы.
- Сегодня он не стал бы мешкать, - подняла голову Мев, и глаза ее свирепо блеснули. - Он
думает о Донале.
Такая страсть таилась в ее дочери. Ее испугало, что такие простые слова могут причинить боль.
Бранвин умолкла, вся погрузившись в свое веретено. Ее дети не нуждались в ее ласках. Ее сын сидел
безутешно, а дочь... "О, Мев, Мев, Мев! Если б я могла подхватить тебя на руки..." Но они были уже
слишком большими. Никогда она не могла найти верных слов для своей дочери. И Киран не помогал ей.
"Его дочь. У него же есть сын. Неужто я не могу иметь свою дочь? Неужто всегда я ей буду
чужой?" Вращается и вращается веретено. Белокурая девочка верхом мчится по лугу - огнем летят ее
волосы, и черен, как мрак, конь.
Нить оборвалась в ее руках. Бранвин тряхнула головой и, закусив губу, связала нить узелком,
отгоняя видение - веселый упитанный пони, которого так любит Мев. "Нет", - все воспротивилось в
ней этой страшной картине: Мев и не Мев и совсем уж не пони в белых чулочках. Она увидела листья и
воду, и зелень, и ребенка в лесу. "Его дети, - подумала она, - оба - его". Она хотела поговорить с
ними, небрежно поболтать, заполнить чем-нибудь тишину, но Леннон запел сложенную им песню,
которая напомнила ей о том вечере в замке, после которого все песни Леннона изменились, и, исполняя
их, он смотрел теперь далеко в пустоту.
"Песня Ши", - подумала она, и снова вокруг нее зашумел лес, а мелодия арфы текла, как вода. И
воспоминания поднялись в ней о том вечере перед очагом, когда она принесла ветви и зажгла свечи; но
несмотря на все ее дары, Ши не обратила на нее внимания и благословила всех, кроме нее. "Фокадан.
Чертополох. Так я называла ее. А теперь так ее называют дети. Но она - Арафель - я ведь знаю ее
имя. Я могу призвать ее. Где мой муж? - спрошу я. - Почему мой сын смотрит такими глазами, а дочь
презирает меня?"
Она взглянула на Мев и попыталась улыбнуться, увидев, что та приподняла голову. Мев ответила
ей улыбкой, но она была лишь учтивой.
- Очень тонкая нить, - промолвила Бранвин. Сколько раз она бранила ее? Может быть слишком
часто?
Дочь нахмурилась и снова склонилась к ненавистной работе.
- Я слышу лошадь, - вдруг промолвила она.
Звук арфы замер.
- Мев, - сказала Бранвин, но Келли уже летел к лестнице, и Мев, путая пряжу с нитью, неслась
следом за ним.
- Госпожа, - сказала Мурна, но слов уже не требовалось: слышался цокот копыт, но одной
лошади, въезжавшей в малые ворота. Один всадник.
Бранвин ничего не сказала, продолжая прясть. Мурна спасла нить, растоптанную Мев и, сев на ее
место, снова пустила веретено.
- Я пойду посмотрю, - сказал Леннон.
Бранвин кивнула, не останавливая бег своих пальцев, словно они плели заговор против беды. "Я
не могу бежать, нет, не могу, я - госпожа Кер Велла. Там какая-нибудь ерунда - какой-нибудь
отставший и задержавшийся на охоте мальчик. Но боги, лишь один всадник, лишь один... Это - гонец,
что-нибудь случилось; он не приедет; он не приехал бы один, нет, только не Киран; если была стычка,
он отступит последним, мой муж".
Повсюду послышались голоса и крики. Руки Мурны безвольно упали на колени. Но Бранвин так и
не прекратила прясть, хотя на лестнице уже слышались легкие шаги - Леннона, он возвращался.
- Моя госпожа, -
...Закладка в соц.сетях
