Жанр: Фантастика
Проклятие низвергнутого бога
....
Ланиус перечитал письмо несколько раз с чувством гордости.
"Да, ваше величество, - продолжал Грас, - я знаю, почему принц Эврен пошел на
нас войной именно сейчас. Он воюет с нами, потому что является созданием
Низвергнутого. Все просто".
Ланиус не был уверен, что все объяснялось так просто, и письменно обратился к
тестю с вопросом: "Почему Низвергнутый предпочел направить на наши земли Эврена,
когда ты находился рядом с владениями принца Улаша?"
Второй ответ потребовал гораздо больше времени, чем первый, так что Ланиус
почти на него не надеялся.
"Почему? - писал Грас. - Я скажу тебе почему. Чтобы я был занят".
Одна строчка... Ланиус долго смотрел на нее, пытаясь понять скрытый смысл. Через
некоторое время он решил, что все его догадки не имеют под собой основания, и написал
следующее письмо: "Что ты имеешь в виду?"
"То, что написал, - ответил Грас. - А ты что подумал?"
Письма доходили до южных провинций в течение двух недель. Ответам требовался
такой же срок, правда, Грас иногда отвечал не сразу. Одним словом, такой обмен
посланиями слишком медлен для словесных игр. Впрочем, что он мог предпринять, если
Грас с ним не согласится? Ничего.
Нет, не совсем так. Он мог пожаловаться. Мог и поступил именно так, сказав Сосии:
- Почему твой отец не мог высказаться более понятно?
- Обычно я отлично понимаю отца, - ответила жена. - Как ты думаешь, почему
на этот раз он что-то скрывает?
Ланиус еще раз мысленно прокрутил в голове всю переписку с Грасом.
- Думаю, если в его словах есть смысл, он пытается тщательно его скрыть, -
заявил он.
Жена нахмурилась.
- А мне все кажется достаточно понятным. Низвергнутый пытается отвлечь отца и
колдунью...
- Колдунья! - перебил ее Ланиус. - Верно! В ней разгадка!
- Теперь загадками заговорил ты, - заметила Сосия.
- Неужели ты не понимаешь? Это же очевидно. Вероятно, Алса сделала что-то, и ее
колдовство не понравилось Низвергнутому. Именно поэтому Низвергнутый вынудил
ментеше развязать войну. Все просто.
- Я в этом не уверена, - резко произнесла Сосия, которой, возможно, не
понравилось его восклицание "это же очевидно!" - Если Низвергнутому так захотелось
развязать войну, почему он заставил напасть на нас Эврена, а не Улаша?
- Почему? Ну, может быть... - Ланиус замолчал, поняв, что у него нет хорошего
ответа. - Я не знаю почему. Интересно, прямой вопрос на этот ответ заслуживает того,
чтобы я написал твоему отцу?
В итоге, после некоторых колебаний, он послал письмо. Если Грас решит
проигнорировать его, пусть будет так.
Тесть часто не удостаивал ответа письма, написанные Ланиусом, но на это ответил.
"Интересный вопрос, если углубиться в подробности, верно? - писал он. -
Напиши, если найдешь не менее интересные ответы. Могу только сказать, что с меня
вполне достаточно Эврена, даже без Улаша. Я все больше стал думать о том, почему
этот старый хитрый мерзавец не вступает в войну?"
Сначала он написал "ублюдок", но потом зачеркнул, правда, не очень тщательно, и
заменил его другим словом. В отличие от Петросуса он иногда щадил чувства Ланиуса.
Юный король вздохнул. У него не было ответа, даже неинтересного, а в голову
приходило только одно - Улаш правил на своих землях значительно дольше Эврена. Но
по столь пустяковому поводу не стоило писать письмо - Грас и сам это отлично знал.
Ланиус зашел проведать котозьянов, и Паук тут же положил у его ног подарок - не
до конца выпотрошенный труп мыши. Котозьян смотрел на него своими янтарными
глазами. Самым плохим было то, что Паук ждал похвалы и очень гордился своим
мастерством охотника. Ланиус потрепал его за ушами, погладил, пока животное не
замурлыкало и не попыталось укусить его за руку.
- Не смей кусаться! - воскликнул Ланиус, щелкая котозьяна по носу.
На этот раз взгляд Паука говорил только об одном: "Если бы я был достаточно
большим, то давно бы съел тебя". Вот почему люди не заводят в качестве домашних
животных львов, тигров или леопардов.
Паук долго и пристально смотрел на ногу Ланиуса, словно размышляя, сможет ли он
отомстить за щелчок по носу. Обычная кошка не могла так поступить. Обычная кошка
попыталась бы убежать или укусить его немедленно. Ярополк предупреждал, что
котозьяны значительно умнее своих домашних родственников. Уже не в первый раз
король убедился, что черногорец был прав.
Очевидно, Паук решил, что ему не удастся избежать наказания, если он укусит
Ланиуса за ногу. Котозьян схватил в зубы преподнесенную в качестве подарка мышь и
быстро поднялся под потолок комнаты, где обитали его родственники. Затем, злобно
глядя на Ланиуса, он разорвал и съел мышь.
"Хвала богам за то, что вы маленькие, - подумал Ланиус. - В противном случае
роль домашних животных выполняли бы мы". После таких мыслей человек уже не
чувствовал себя всемогущим. Потом ему в голову пришла следующая мысль, еще менее
утешительная: "Возможно, вы относились бы к нам так, как относитесь к мышам".
Через мгновение с насеста Паука, под самым потолком, упал мышиный хвостик. Два
котозьяна мгновенно бросились к нему. Они едва не столкнулись и тут же зашипели друг
на друга. В это мгновение третий - совсем маленький котозьян - схватил хвостик и
убежал. Оба взрослых зверя погнались за ним, но тот благополучно скрылся с добычей.
- Вот как бывает, - сказал Ланиус. - Вы не обратили внимания на более слабого
соперника, а добыча досталась ему.
Недавно шипевшие друг на друга котозьяны уставились на короля. Они не могли
понимать аворнийский язык, но по их виду можно было подумать, что питомцы короля
воспринимают каждое его слово.
Жаль, что ему почти ничего не известно об обезьянах. Они упоминались только в
самых древних свитках. Со времени нашествия ментеше с юга аворнийцы не правили на
землях, на которых обитали обезьяны. "Еще одна причина, по которой мы должны
попытаться вернуть земли к югу от Стуры", - подумал он.
Сейчас он не мог отправиться в архив и попытаться найти записи об обезьянах.
Хорошо обоснованное подозрение, что Сосия отвесит ему затрещину, если он не уделит
внимания Крексу и Питте, заставило его вернуться в свою комнату.
Ему даже понравилось играть с детьми. Они любили его безоговорочно, так никто
его не любил, даже Сосия или котозьяны. У жены были другие родственные связи помимо
супружеских отношений с ним, животным он нравился, потому что он заботился о них, а
не из-за своего высокого положения.
Кем бы ни был Ланиус, он не забыл о том, что решил выяснить.
- Ты что-то задумал, уверена в этом, - сказала через некоторое время Сосия.
- Обезьяны, - сказал Ланиус.
- Обезьяны? - переспросила Сосия. Она ожидала услышать что угодно, только не
это. - При чем здесь обезьяны?
- Что тебе известно о них?
- У тебя снова появился этот странный взгляд. - Сосия покачала головой, и
Ланиус не сомневался в том, что она была права. - Я знаю только, что обезьяны живут на
деревьях и похожи на страшных человечков, заросших шерстью и с хвостами.
- Если отбросить хвосты, это описание подходит к половине придворных в
Аворнисе, - сказал Ланиус. - Нет, больше чем к половине.
Жена рассмеялась.
- А что знаешь об обезьянах ты? - спросила она. - Что ты хочешь узнать?
- Я знаю немного, но хочу узнать как можно больше, лишь бы это было правдой.
- Почему ты решил заняться обезьянами? Ты так и не ответил.
- Мне интересно, чем они похожи на котозьянов и чем отличаются.
- Правда? - Голос жены был немного удивленным. Она уже привыкла к подобным
поступкам мужа, но не удержалась от вопроса: - Почему ты хочешь узнать об этом?
Она, вероятно, знала ответ, прежде чем Ланиус открыл рот, и ее предположение
было верным.
- Мне просто любопытно, - сказал он. Сосия рассмеялась еще громче, чем
прежде.
- Ваше величество, ты определенно имеешь право утолить свое любопытство.
- Все не так просто. - Ланиус тяжело вздохнул. - Если записей нет в архивах, где
я смогу их найти? Не имеет значения, что я король, без записей нет и сведений. - Он
помолчал, понимая, что иногда бывает и по-другому. - Я имею в виду, что никогда
ничего не узнаю, пока не уговорю кого-нибудь доставить обезьян в Аворнис. Может быть,
черногорцы или аворнийские купцы...
- Погоди-погоди... - Судя по голосу, жена уже не была удивлена и не слишком
обрадована. - Ты считаешь, что дворец еще недостаточно похож на зверинец? Сколько
хлопот доставят обезьяны? Насколько плохо пахнет их дерьмо?
- Я ничего об этом не знаю! Неужели тебе не интересно узнать?
- Я бы не употребила это слово, - ответила Сосия. - Уверена, что и мой отец
тоже.
Скорее всего, она была права. Но это ничуть не уменьшило нетерпение Ланиуса,
скорее наоборот. Впрочем, он понимал, что следует скрывать его.
- Успокойся, никто не привозил сюда обезьян уже много-много лет.
И Ланиус занялся разработкой планов.
26
КОРОЛЬ ГРАС тоже разрабатывал планы, правда, не знал, принесут ли они пользу.
- Сражаться с ментеше - это как бить молотком по капле ртути, - сказал он
прискакавшему с севера Гирундо. - Капля никуда не исчезает, просто разлетается на
много маленьких капель.
- Значит, следует бить по маленьким каплям по очереди. - У генерала-весельчака
всегда имелся ответ. - И вам удастся избавиться от них, нужно только приложить
усилия. С настоящей каплей ртути это не удастся сделать, как ни старайся.
- Не удастся, - согласился король, - но маленькие капли настоящей ртути не
бегают, стараясь соединиться в большую.
- Если все вызывает у вас такое беспокойство... - начал Гирундо.
Грас прервал его громким смехом, хотя ему не было смешно. Став королем, он
довольно быстро понял, что должен беспокоиться буквально обо всем. Кто будет
беспокоиться, если не он?
Костер затрещал, когда прогорела тоненькая ветка, поддерживающая более толстую.
Где-то вдалеке мрачно заухала сова. Аворнийская армия выставила дополнительных
часовых по периметру лагеря, кроме того, отряды кавалерии были готовы практически
мгновенно вступить в бой.
Впрочем, даже после таких мер Грас чувствовал себя лишь в относительной
безопасности.
- Ментеше похожи на лис, - сказал он. - Они могут подкрасться ночью.
- Лисы, сделанные из ртути, - подсказал Гирундо.
- Я приказал тебе прибыть сюда не для того, чтобы изощряться в сравнениях, -
перебил его Грас, - а для того, чтобы ты помог мне понять, как можно разгромить солдат
принца Эврена.
- Точно так же, как кочевников, когда это нам удавалось. - Генерал пожал
плечами. - Нам нужен энергичный молодой человек, чтобы выманить их к реке, и умный
капитан речной галеры, чтобы не дать им скрыться на южном берегу.
- И где же мы сможем найти таких офицеров? - спросил Грас, и они оба
рассмеялись. Те времена, когда Гирундо прижимал ментеше к реке, а Грас не давал им
переправиться, казались такими далекими.
Как будто чтобы доказать, насколько они были далеки, на следующее утро королю
пришлось садиться в седло. Он многое отдал бы, чтобы ощутить под ногами качающуюся
палубу речной галеры. Кому, как не опытному капитану, известно, что следует
предпринимать на корабле в любых непредвиденных ситуациях!
Даже по прошествии всех этих лет к лошадям он относился крайне подозрительно. А
ментеше и аворнийцы испытывали друг к другу дикую ненависть. Солдатам Гирундо
удалось окружить отряд кочевников, подкравшись к их кострам. Прежде чем ментеше
поняли, какая опасность им угрожает, аворнийцы отрезали все пути отступления.
Для соблюдения формальностей Грас послал с белым флагом офицера, предлагая
сохранить солдатам принца Эврена жизнь, если они сдадутся. Для соблюдения
формальностей парламентера отпустили живым. Потом началась резня.
Король знал, к своей величайшей досаде, что из него получился весьма
посредственный наездник. Многие аворнийцы в отличие от него превосходно овладели
искусством верховой езды. Для них лошади стали друзьями и товарищами, а не средством
передвижения, для того чтобы переместиться из одного места в другое быстрее, чем
пешком. Однако по сравнению с ментеше они выглядели такими же неуклюжими, как
Грас по сравнению с ними. Говорили, что кочевники рождаются в седле. У Граса, который
стал участником этого боя, не осталось в этом ни малейших сомнений.
Лошади ментеше не представляли собой ничего особенного - они едва достигали
до холок коней аворнийцев. Но эти животные были быстрыми и сильными и, казалось, не
знали, что такое усталость.
Грас относился к числу самых ненавистных врагов ментеше, но он не позволил бы
себе назвать их трусами. Когда аворнийцы двинулись на них со всех сторон, они знали,
что им не спастись бегством, но не стали ждать, пока их убьют, а бросились в атаку.
Противник в восемь или десять раз превосходил их, но ментеше вели себя так, словно
перевес был на их стороне.
Потом они начали стрелять, и на минуту Грас задумался, насколько оправданным
было такое поведение. Он много слышал о том, как ментеше стреляют из луков. Видел,
как они это делают в прежних боях. Но сегодня... Луки кочевников, сделанные из рогов и
сухожилий, посылали стрелы дальше луков аворнийцев. Кроме того, ментеше стреляли
быстрее, чем мог обычный смертный человек. Существовали легенды о том, как тучи
стрел затмевали солнце. Как только стрелы, выпущенные из луков солдат Эврена, со
свистом понеслись в аворнийцев, Грас понял, как рождались такие легенды, и поднял щит,
чтобы защитить лицо. Впрочем, щит не помог бы, если бы одна из стрел попала в цель.
Луки кочевников обладали не только большей дальностью стрельбы, но и большей
ударной силой. Они пробивали щиты, кольчуги, они пробивали плоть - людей и
лошадей. Люди кричали, лошади ржали и падали на землю, сбрасывая или давя седоков.
Другие лошади налетали на них и тоже падали.
Стрела просвистела мимо лица Граса так близко, что оперение коснулось бороды. У
него не было времени даже испугаться, потому что прямо на него неслись галопом
ментеше, намереваясь вырваться на свободу сквозь пробитую в рядах аворнийцев брешь.
Они уже обнажили сабли. Клинки засверкали в лучах показавшегося над горизонтом
солнца.
- Мы должны их сдержать! - крикнул Грас. - Нельзя допустить, чтобы они
прорвались! - И обнажил свой меч.
Он надеялся, что вокруг было достаточно людей, чтобы сдержать ментеше до
подхода основных сил кавалерии, которые могли бы покончить с кочевниками.
На палубе речной галеры бывший командор обладал бы неоспоримым
преимуществом над любым кочевником. На лошадях, однако, роли поменялись. На него
летел, что-то крича на своем языке, ментеше, а спустя мгновение нанес удар. Грас отбил
клинок ментеше и рубанул своим мечом по лошади кочевника. На крупе лошади,
недалеко от хвоста, появилась глубокая рана.
Лошадь заржала от боли и поднялась на дыбы. Ментеше прилип к седлу как смола.
Король нанес удар сзади. Кочевник был одет в рубашку, сшитую из кожи, вываренной в
сале, не такую прочную, как кольчуга, но более легкую. Она оказалась достаточно
прочной, чтобы меч Граса не разрубил спину кочевника, впрочем, судя по крику боли,
удар был ощутимым. Противник развернулся, пытаясь сдерживать лошадь и сражаться
одновременно. Ему удалось отбить еще один удар Граса, но потом лезвие меча попало в
шею выше кожаной рубашки и ниже стального шлема. Брызнула невероятно красная
кровь. Ментеше завопил от боли. Грас нанес еще один удар, прямо по лицу. Сабля
выскользнула из руки кочевника, он сполз с лошади и упал на землю.
Король Грас на мгновение оглянулся. Вырваться удалось лишь нескольким
кочевникам. Прямо на его глазах один был сражен выпущенной в спину стрелой. Он
погнал лошадь вперед, чтобы помочь расправиться с остальными.
- Сдавайтесь! - крикнул он, когда в живых остались только четверо или пятеро
кочевников. - Сдавайтесь, и мы сохраним вам жизнь.
Он не ожидал, что кочевники так поступят. Чаще стычки между ментеше и
аворнийцами были боями не на жизнь, а на смерть. Но эти кочевники... Решив, что жить
лучше, чем умереть, они сняли стальные шлемы и повесили их на концы сабель.
- Вы сделаете из нас рабов? - спросил один из них на ломаном аворнийском.
- Нет, клянусь богами, мы так не сделаем. - Грас покачал головой.
- Только слова, - сказал ментеше.
Он заговорил с товарищами на родном языке. Судя по тону разговора, они тоже не
верили.
Со вздохом усталости и облегчения король повернулся к своим солдатам.
- Займитесь ими и соберите луки, которые не растоптаны лошадьми. Будет лучше,
если наши мастера научатся делать такое оружие.
Солдаты поспешили подчиниться. Они также согнали в одно место лошадей, хозяева
которых пали, и прекратили страдания животных, которые были слишком серьезно
ранены, чтобы выжить. Некоторые лишили жизни раненых ментеше, и на глазах у Граса
один солдат перерезал горло аворнийцу, которому попала стрела в живот, - к тому же
несчастному досталось от лошадиных копыт.
Подъехал улыбающийся Гирундо.
- Итак, ваше величество, эта капля ртути больше не сможет нас беспокоить.
Кстати, нам не пришлось платить слишком высокую цену, чтобы от нее избавиться.
- Это как посмотреть...
- Что вы имеете в виду? Они попытались нас атаковать, это верно, но мы убили
гораздо больше кочевников, чем они наших солдат.
- Да, это так. Ты прав, когда говоришь о только что закончившемся бое, и мне
нечего возразить. Но сколько крестьян убили эти ментеше? Сколько домов, амбаров и
полей они сожгли? Сколько коров, лошадей или овец они угнали или забили с тех пор, как
перешли Стуру? Мы вернули часть долга, но разве этого достаточно?
Гирундо с удивлением уставился на него.
- Ваше величество, вы обо всем этом думаете? Если бы я вас не видел, то решил
бы, что разговариваю с Ланиусом.
- А он думает обо всем этом, верно? - Грас улыбнулся, но глаза оставались
серьезными. - Знаешь, генерал, чем дольше я сижу на троне, тем больше мне нравится
это занятие.
В данный момент король Ланиус думал, не швырнуть ли что-нибудь в Чугуна. Он
пытался нарисовать портрет котозьяна, а его питомец не хотел сидеть неподвижно. Если
бы Ланиусу нужно было, чтобы тот носился по кругу, капризная тварь, несомненно,
замерла бы на месте. Пока же все попытки заставить животное принять такую же позу,
как и днем раньше, когда началась работа над портретом, были безуспешными.
Тем не менее, молодой человек не стал ничего швырять, просто щелкнул пальцами.
Звук заставил Чугуна посмотреть в его сторону, но только на мгновение, после чего
котозьян забрался под потолок. Ланиус нисколько не расстроился.
- Подкуп! - Он усмехнулся. - Какой же я король, если не подумал о подкупе?
Он вышел из комнаты Чугуна и поспешил на кухню. Повар дал ему несколько
кусков баранины и, пошарив по шкафам, кусок бечевки.
- Все это предназначено для жалких заморских тварей, ваше величество? -
спросил он.
- Не говори ерунды, Колинус, - совершенно серьезным тоном ответил Ланиус -
Просто мне захотелось немного поиграть с едой, прежде чем съесть ее. - В его слова
вряд ли можно было поверить, так как баранина была сырой. С другой стороны, король
вроде бы не шутил. Повар остался задумчиво чесать затылок, а Ланиус вернулся в
комнату Чугуна.
Котозьян вдруг стал гораздо более дружелюбным, чем всего несколько минут назад.
Путь к его сердцу определенно лежал через желудок. Ланиус привязал один кусок
баранины бечевкой так, что Чугун должен был потянуться, чтобы достать его, и,
соответственно, принять почти нужную Ланиусу позу.
Зверь тянулся, Ланиус делал эскиз. Прошло совсем немного времени, и Чугун доел
мясо. Он повернулся к Ланиусу и мяукнул, явно жалуясь на судьбу, так как чувствовал,
что ему отдали не все мясо.
Теперь котозьяну баранина доставалась маленькими кусочками. Скоро котозьян съел
все мясо, а Ланиус закончил эскиз. Последние штрихи и мазки краски можно было
нанести, не торопясь. Он именно этим и занимался в своей спальне, когда подошла Сосия
и посмотрела на портрет через его плечо.
- Очень хорошо, - сказала она.
Удовольствие было бы более сильным, если бы она говорила менее удивленно, и все
же Ланиус решил никак на это не реагировать.
- Спасибо, - коротко поблагодарил он жену. Сосия наклонилась, чтобы получше
рассмотреть картину, пощекотав волосами его щеку.
- Очень хорошо, - повторила она. - Может показаться, что он живой и только
замер на мгновение.
- Спасибо, - еще раз поблагодарил ее Ланиус, но более теплым тоном. - Именно
это я и пытался изобразить.
- И у тебя это получилось. Достаточно посмотреть на картину, чтобы понять, как
выглядит атакующий котозьян.
На этот раз Ланиус улыбнулся. Вернее, он едва не замурлыкал.
- Ты действительно считаешь картину хорошей?
Его нечасто хвалили, поэтому он решил насладиться моментом.
- Я считаю ее прекрасной, - сказала Сосия. - Любой человек, который никогда
не видел котозьяна, но которому хочется посмотреть на него, заплатит за такую картину
большие деньги.
- Ты действительно так думаешь?
- Я уверена в этом, - твердо заявила Сосия.
Она поцеловала его снова, и почему-то ее слова стали еще более убедительными.
Этот разговор мог бы закончиться ничем, кроме похвалы любящей женой своего
мужа. Мог бы, но не закончился. Ланиус вдруг щелкнул пальцами и воскликнул:
- Деньги!
- Что? - Откуда Сосии знать, о чем он говорит.
- Помнишь, Петросус отказался дать нам деньги, и мы вынуждены были отпустить
слуг? Если я смогу продавать картины, мы не будем зависеть от казначея. Он хочет
сделать меня нищим, но это не значит, что я позволю ему.
Говоря так о Петросусе, он имел в виду Граса, но не сказал об этом, не желая
оскорбить дочерние чувства. Казначей не стал бы отвечать отказом на его просьбу, если
бы не получил указания Граса. Ланиус был уверен в этом, как в своем собственном имени.
- Ты действительно сможешь продать такие картины? - спросила Сосия. -
Король Аворниса когда-нибудь этим занимался?
- Я так не думаю, - ответил Ланиус. - И также не думаю, что кто-нибудь из моих
предшественников попрошайничал.
Он не понимал, как мог быть нищим правитель Аворниса. В конце концов, именно
король контролировал сбор налогов и таможенные пошлины, собираемые чиновниками.
Он мог тратить на себя столько, сколько хотел. По крайней мере, так могли почти все
короли - Грас определенно мог, хотя отличался скромностью в повседневной жизни.
Ланиус? Конечно, нет. Он жил на то, что выделял ему тесть.
Но сейчас все может измениться.
- Если я буду продавать картины, - сказал он, - то в качестве художника, а не
короля. Многие люди купили бы эти картины, считая, что помимо холста приобретают
влияние.
- Ты получишь больше денег, если люди будут знать, что они написаны королем
Аворниса, - заметила практичная Сосия.
- Возможно, - согласился Ланиус. - Весь вопрос в том, а нужно ли мне это?
- А насколько сильно ты хочешь, чтобы этот, как его там, Петросус выглядел
дураком?
Она задала верный вопрос. "Насколько сильно я хочу, чтобы Петросус выглядел
дураком?" - задумался Ланиус. Он вспомнил надменную улыбку казначея - какое
удовольствие испытывал он, отвечая отказом. "Насколько сильно я хочу, чтобы Петросус
выглядел дураком? Честно говоря, очень сильно".
- Хорошо. Я буду продавать их под своим именем.
- Их? - переспросила Сосия. - Ты напишешь еще?
Ланиус кивнул.
- Если я решил этим заняться, то не остановлюсь на полпути. Кроме того... - он
хотел показать, что может быть не только гордым, но и практичным, - нам нужны
деньги.
Король Грас, естественно, следил за событиями в Аворнисе, пока находился на юге.
Странные идеи могли возникнуть у Ланиуса или у Орталиса, у старика Лептуруса или
даже у Ансера - одним словом, у любого амбициозного человека, решившего, что
временно пустующий трон больше подходит к его заднице.
Когда он прочитал письмо и узнал, к чему стремится Ланиус, лицо его было
настолько удивленным, что Гирундо, не удержавшись, спросил:
- Что-нибудь интересное, ваше величество?
- Можно и так сказать, - ответил Грас - Похоже, король Ланиус решил стать
художником.
- Художником? - Генерал тоже удивленно заморгал. - Не знал, что у него есть
такой талант. Я имею в виду, парень он сообразительный и все такое прочее, но...
- Собрался рисовать котозьянов, ни больше и ни меньше. И уже продал три
картины за... нелепую цену. - Грас не мог поверить цифрам, которые сообщил ему один
из его шпионов. - Кто мог заплатить такие деньги за картинку, на которой изображено
животное?
Гирундо заставил его понять, что он неправильно ставит вопрос.
- Любая цена не может быть нелепой, - заметил генерал, - если ты платишь
королю Аворниса. Пусть даже такому.
Он склонил голову перед Грасом - странный жест, учитывая то обстоятельство, что
они сидели у костра, на котором жарилась баранина на палочках. Только что закончилась
очередная утомительная погоня за ментеше.
- Конечно, - согласился Грас, - ты прав. Вопрос лишь в том, сколько влияния
переходит из рук в руки вместе с деньгами. Я думал, что Ланиус выше этого, но, вероятно,
ошибался.
- Насколько хорошо написаны картины? - поинтересовался Гирундо. -
Возможно, это все объясняет.
- Судя по тому, что здесь написано, они достаточно хороши. Кто бы мог подумать?
Может, приказать Петросусу еще сократить денежные средства, выделяемые
Ланиусу? Пожалуй, этого делать не следует. Если Ланиус решил заработать и нашел
способ, он имел на это полное право.
Где-то вдалеке завыл волк - по крайней мере, Грас надеялся, что это был именно
волк. Вой мог оказаться условным сигналом ментеше или, как сказал Гирундо:
- Солдаты Эврена снова решили повыть на луну.
- Если у них осталась хотя бы доля разума, они давно должны были уйти на север,
- сказал Грас. - Но кто знает, насколько они разумны.
Кто знает, что заставит их сделать Низвергнутый?
- И это тоже. Они не всегда поступают так, как хотят. Они делают то, что нужно
ему, что служит достижению его целей.
Гирундо обнажил в улыбке острые зубы.
- Надеюсь, он решил уничтожить как можно больше ментеше, потому что именно
это пока происходит.
- Не понимаю, как может не знать об этом Эврен? - Грас пожал плечами. - Что
заставляет его воевать за Низвергнутого, что заставляет всех принцев
...Закладка в соц.сетях
