Жанр: Фантастика
Проклятие низвергнутого бога
...о интересовал Ланиуса. Он не думал прежде, какие качества он желал бы
видеть в своей жене. Но вряд ли бы он смог ужиться с глупой женщиной.
- Что ж, - сказал он, - давай посмотрим, что из этого выйдет.
- У нас действительно нет другого выхода? - спросила Эстрилда.
Грас посмотрел на жену.
- Ты думаешь, мы сумеем найти для Сосии лучшую партию? Кто может быть
благороднее короля Аворниса?
- Я не сказала благородней. Конечно, нет, но лучше? - пожала плечами Эстрилда.
- Откуда ты можешь знать? Будь я девушкой, я не хотела бы выйти замуж за такого
человека, как Ланиус. Он слишком много думает.
- Ну, обо мне ты никогда так не скажешь, - ответил Грас, напрасно стараясь
заставить Эстрилду улыбнуться. Поняв это, он сказал уже серьезно: - Это лучшее, что
мы можем сделать для семьи.
- Как часто мужчины, прикрываясь заботой о семье, делают своих женщин
несчастными! - возразила ему жена - Ты даже не спросил Сосию, чего она сама хочет.
Ты просто пошел и сказал Ланиусу, что тот может на ней жениться. Так не поступают.
- Ну, хорошо, тогда мы спросим ее. Если она скажет "да", мы продолжим, если
"нет"... - Он запнулся. Как поступить, если Сосия скажет, что не хочет выходить замуж
за Ланиуса? Наверно, попытаться переубедить ее - причем втайне от матери.
Когда он вместе с Эстрилдой вошел в комнату дочери, та вышивала единорога на
полотняном холсте. Прежде Грасу казалось, что единороги - это мифические животные,
которых на самом деле не существует. Но после того как черногорцы привезли в Аворнис
котозьянов, он перестал быть так уверен в нереальности некоторых животных.
Не тратя время на вступление, он спросил Сосию:
- Что ты думаешь о замужестве с Ланиусом?
Сосия пожала плечами. Очевидно, это тревожило ее меньше, чем мать. Хороший
знак. Затем дочь ответила:
- Он довольно привлекателен, и я не думаю, что у него плохой характер.
Произнося последние слова, она огляделась. Тот же жест машинально повторили
Грас и Эстрилда. К счастью, Орталиса не было поблизости.
- Я сожалею, что не поговорил с тобой прежде, чем заручился его согласием.
Сосия, казалось, не возражала против замужества, хоть и не высказала особого
восторга.
На это девушка ответила:
- Все в порядке, отец. Я ожидала, что ты придешь к этому решению. Что еще
может привязать к тебе Ланиуса?
От изумления Грас открыл рот. То, о чем он говорил Ланиусу, оказалось правдой.
Он больше не боялся взглянуть на Эстрилду. Но та была удивлена не меньше мужа.
- Ты уверена, дорогая? - спросила она.
- Да, мама. Мне все равно придется выходить замуж, и лучше за Ланиуса, чем за
кого-то, кто окажется в три раза старше меня, будет постоянно пьяным и без конца
распевать песни об овцах.
Грас многозначительно взглянул на Эстрилду. Та вздохнула.
- Хорошо. Я согласна. Пусть все будет по-вашему. Я забочусь о твоем счастье,
милая, и желаю быть уверенной, что ты знаешь, чего хочешь.
- Конечно, мама, - ответила Сосия.
- Тогда, - даже Грас был немного удивлен, хоть и старался не подать виду, -
вопрос решен.
- Да, папа. Да, мама. Что-нибудь еще?
Грас и Эстрилда дружно покачали головой, глядя на дочь. Девочка очень хорошо
знала, чего она ждет от жизни. Грас гадал, кому первому, ему или Сосии, пришла в голову
мысль о замужестве с Ланиусом. Даже скрытое сопротивление удивило бы его меньше.
Ланиус с удивлением обнаружил, что считает дни до свадьбы. Несмотря на слова
Граса, он не сомневался, что несколько покладистых хорошеньких служанок могут
принести больше радости, чем одна единственная жена. Особенно если речь идет о дочери
человека, который не просто захватил власть в королевстве, но и сместил Ланиуса с трона.
Это было скорее угрозой, чем преимуществом.
И все-таки Ланиусу было легко чувствовать неприязнь к Грасу, но не по отношению
к Сосии. Каждый раз, когда они встречались во дворце, девушка была неизменно вежлива
и мила. Она говорила не слишком много, но все, сказанное ею, было разумно. Что ни
говори, а женитьба на Сосии внесла бы стабильность в его жизнь. С тех пор как умер его
отец, мир вокруг него не переставал быть враждебным. Король Сколопакс презирал его.
Архипастырь Букко продолжал называть его не иначе как выродок. Только мать баловала
и оберегала его... но затем королеву Серфию прогнали из дворца, и Грас занял ее место.
Иногда казалось, что новый король старается забыть о его существовании.
Но это не слишком тревожило Ланиуса. К пятнадцати годам он понял, что лучше
всего чувствует себя наедине с книгами. А сейчас еще появились котозьяны. Если у него
будет жена, ему не придется гоняться за служанками, хотя они не особенно
сопротивлялись.
Собственно, у него не было особого выбора. Бывший командор, назначивший себя
королем, дал ему понять достаточно ясно, что Ланиусу лучше не сопротивляться.
День свадьбы выдался дождливым и ветреным. Слуги принесли ему снежно-белый
шелковый камзол, расшитый серебряными нитями, и темные штаны из самой лучшей в
Аворнисе мягчайшей шерстяной ткани. С усмешкой молодой портной пристегнул к его
штанам гигантский гульфик, который скорее мог напугать, чем заинтриговать юную
невесту.
- Слишком большой, - сказал Ланиус, - вынь немного ваты.
Но портной лишь покачал головой.
- Не сегодня, ваше величество. Сегодня вы должны выглядеть внушительно.
- Я сам на себя не похож, - усмехнулся юный король. - Клянусь богами, даже
кобылы на конюшне испугались бы такого зрелища.
- Так полагается, - заявил один из слуг.
Сосия была одета во все красное, что символизировало потерю невинности, которая
должна была последовать за церемонией, и казалась неотъемлемой ее частью. Ланиус
успел бросить на нее быстрый взгляд, когда он усаживался в одну карету, а она в другую,
чтобы совершить короткую поездку до собора.
Он все еще отчетливо помнил, как в далеком детстве священники, стоявшие плечом
к плечу за спиной архипастыря Букко, не позволяли отцу с матерью и самому Ланиусу
совершить молитву в соборе. Сейчас солдаты или моряки Граса окружили площадь, чтобы
защитить своего командира на случай опасности. Ланиус был бы счастлив, если бы все
эти люди подчинялись его приказам.
Однако изменить что-либо пока было не в его силах. Он вышел из кареты перед
входом в собор и огляделся. Площадь - вторая по величине в Аворнисе, только немного
меньше площади перед королевским дворцом - была пустынна. Свадебная церемония
должна проходить закрыто.
Королевские гвардейцы окружили Ланиуса. К нему подошел возглавлявший их
Лептурус.
- Мои поздравления, ваше величество, - произнес он тоном, больше подходящим
для соболезнования.
- Все не так плохо, - отозвался Ланиус. Они прошли немного вперед, и мальчик
добавил: - Могло быть намного хуже. - Он провел рукой по горлу, объясняя свои слова.
Старый гвардеец был единственный во дворце, с кем Ланиус мог поделиться своими
мыслями.
- Да, ваше величество, это так, - согласился Лептурус - Вас могли отправить на
плаху, как и меня. До сих пор не перестаю удивляться, как я до сих пор жив.
- Ты можешь поделиться своими сомнениями с Грасом. Уверен, он разрешит их.
Когда они подошли к дверям собора, один из приближенных Граса, капитан речной
галеры по имени Никатор, подошел к ним, сопровождаемый моряками, которых было
вдвое больше, чем королевских гвардейцев. Кивнув Лептурусу, он сказал:
- С этой минуты мы позаботимся о молодом короле.
Старик возмутился:
- Чей это приказ? Никто не предупредил меня.
- Это меня не касается. - Никатор пожал плечами. - Твоим ребятам лучше
отойти.
В его голосе прозвучало предупреждение: "Если они не подчинятся, мы сами уберем
их".
Королевские гвардейцы шумно выразили свое неодобрение. Многие из них служили
еще отцу Ланиуса, королю Мергусу, и теперь открыто заявляли, что Ланиус окажется в
большой опасности, оставшись без них. Но мальчик не верил в это. Много раз Грас мог
легко избавиться от него вдали от посторонних глаз.
- Все в порядке, - сказал Ланиус.
Судя по мрачному лицу Лептуруса, командир гвардейцев был не согласен с его
словами. Он посмотрел на Никатора и сказал:
- Я пойду с его величеством.
Весь его вид говорил о том, что он не отступит.
- Я хочу, чтобы Лептурус был рядом, - поддержал его Ланиус.
Он ожидал, что Никатор начнет спорить. Но морской офицер равнодушно кивнул:
- Хорошо, ваше величество. Он в списке приглашенных. Но даже если бы его там
не было, мы бы уладили этот вопрос. Я знаю, что он служит вам с самого рождения.
Едва Ланиус переступил порог собора, у него заслезились глаза, и защипало в носу
от густого сладковатого запаха благовоний. Олор, король богов, и его жена Квила,
изображенные на огромной фреске, над которой живописцы трудились не один год,
возвышались над юным королем Аворниса, однако их взгляд был устремлен на
Низвергнутого. Живописец изобразил его в углу свода в тот момент, когда, отвергнутый
другими богами, он падал с небес. Судя по довольной, почти высокомерной улыбке
Олора, тот был очень доволен, что отправил злобного бога на землю.
Так король богов обрек смертных на нескончаемые несчастья. Может быть, Олор
надеялся, что Низвергнутый разлетится на куски, ударившись о поверхность земли. Если
так, то он просчитался. Но, скорее всего, ему просто не было дела, что случится после.
Но сейчас у Ланиуса были другие заботы кроме Низвергнутого. Король Грас шел
навстречу ему по проходу.
- Добро пожаловать, ваше величество, - произнес он, кланяясь. - Вы оказываете
великую честь моей семье.
Возвращая поклон, Ланиус ответил:
- Я рад, что наши семьи породнятся.
На самом деле он не был уверен, что рад этому, но так требовал обычай. Его отец не
мог произнести этих слов - король Мергус давно умер. Матери тоже не было рядом - ее
сослали в Лабиринт. За неимением других родственников Ланиусу пришлось самому
произнести их.
Грас протянул руку, и юный король пожал ее. Это тоже было частью ритуала.
- Тогда идемте, ваше величество, невеста ждет вас.
- Благодарю вас, мой будущий тесть. Я всем сердцем жажду этого.
"Какой я лжец!"
Сосия действительно стояла перед золотым алтарем между архипастырем Букко и
королевой Эстрилдой. Ланиус решительно, как будто в бой, двинулся вперед.
Брат Сосии, Орталис, сидел на скамье перед алтарем. Он тоже был членом семьи, но
ему в отличие от отца и матери не отвели никакой роли, чтобы участвовать в церемонии.
"Его оттеснили в сторону, - подумал Ланиус, - совсем как меня". И неожиданно
почувствовал симпатию к брату невесты.
Но Орталис вскоре заставил его пожалеть об этом. Как бы случайно он выставил в
проход ногу, когда Ланиус поравнялся с ним. Не заметь жених этого вовремя, он бы упал
и разбил лицо. К счастью, мальчик успел отступить в сторону. Орталис бросил на него
злобный взгляд. Грас ответил сыну тем же. Никто не произнес ни слова. "Итак, меня
приняли в семью", - подумал Ланиус.
Но официальная церемония была впереди. Букко, тоже одетый в красную мантию,
но иного, чем у Сосии, оттенка, ожидал, чтобы связать его узами с Сосией и через нее с
Грасом и Орталисом. Эта мысль не принадлежала к числу радостных.
Сосия улыбнулась Ланиусу. Букко поклонился так низко, как позволили ему его
старые кости.
- Ваше величество, - приветствовал он короля.
Ланиус кивнул архипастырю. "Подлый лицемер, ты всегда считал, что мне не быть
королем Аворниса, и, связывая меня с Сосией, надеешься, что я навсегда потеряю
возможность править самостоятельно".
Букко вытянул руки, благословляя верующих. Придворные и вельможи затихли на
кедровых скамьях... почти.
- Свадьба - всегда надежда на новое будущее, - сказал Букко. Его голос был на
двадцать - тридцать лет моложе, чем можно было судить по внешности. Искусный,
послушный инструмент и самое грозное его оружие. Он продолжил: - Но свадьба между
королем и принцессой - надежда на новое будущее не только для жениха и невесты, но и
для королевства Аворнис.
Сам он был человеком, думающим только о себе, затем об Аворнисе и в последнюю
очередь о Ланиусе. Но это не мешало ему жить. Спокойный до этой минуты, Ланиус
почувствовал, как ответственность за то, что происходит сейчас, тяжким грузом
придавила его плечи.
- К древнему и славному роду, наследником которого является король Ланиус, мы
привьем отвагу и силу рода короля Граса, - проговорил Букко.
"Как будто я не обладаю ни силой, ни отвагой? Похоже, Букко не сомневался в
этом". Затем архипастырь сказал:
- Ваше величество, возьмите ее высочество за руку. Ланиус был королем с тех пор,
как он себя помнил.
Сосию называли принцессой только несколько недель. Ей понадобилось время,
чтобы понять, что "ваше высочество" относилось к ней. Она протянула руку. Ланиус взял
ее. Это было их первое соприкосновение, и рука девушки показалась ему теплой и
нежной. Он подумал, что от волнения его руки должны быть влажными и холодными.
- Перед лицом богов, ваше величество, берете ли вы принцессу Сосию в жены и в
матери своих законных детей? - спросил Букко. - Клянетесь ли вы не отступать от
законов, установленных великим Олором?
Эта древняя брачная клятва, как доказывали архивы, существовала со времен
основания Аворниса.
Архипастырь пронзительно взглянул на него. Юноша был живым воплощением
нарушения этих правил, сын седьмой жены короля, прежде бывшей его любовницей. Но
Ланиус просто произнес:
- Клянусь.
- Отвергаете ли вы сейчас и навсегда все соблазны Низвергнутого? Клянетесь ли
сделать все, что в ваших силах, чтобы вернуть Скипетр милосердия в столицу Аворниса,
единственное место, где ему полагается быть?
- Клянусь, - повторил Ланиус.
Этот вопрос задавался только королям Аворниса и был добавлен к клятве после
того, как ментеше похитили скипетр. Ланиус произнес клятву, но недоумевал, что он
может сделать на самом деле. В конце концов, Скипетр милосердия находился в Йозгате
уже четыре столетия. Каждый из его предшественников клялся сделать все возможное,
чтобы вернуть его. И ни один не смог что-либо изменить.
"Если и у меня ничего не получится, вряд ли меня кто-нибудь упрекнет, - подумал
он. - Как, впрочем, и Граса". Вторая мысль была неприятна Ланиусу, но казалась
неизбежной.
Архипастырь Букко повернулся к Сосии.
- Перед лицом богов, ваше высочество, клянетесь ли вы взять в мужья короля
Ланиуса и стать матерью его детей?
- Клянусь, - ответила Сосия так тихо, что Ланиус усомнился, что кто-нибудь,
кроме него и Букко, мог ее слышать. Похоже, она тоже была очень взволнована.
- Отвергаете ли вы сейчас и навсегда все соблазны Низвергнутого? - продолжил
архипастырь.
Он не упомянул скипетр в разговоре с ней.
- Клянусь, - повторила Сосия, немного громче на этот раз.
Букко с трудом поклонился, сперва Ланиусу, затем Сосии.
- Я объявляю вас мужем и женой. Любите друг друга и будьте терпеливы. Тогда вы
будете счастливы. Да свершится воля богов.
- Да свершится воля богов, - хором повторили Ланиус и Сосия.
Осмелев, он слегка сжал ее руку. Она вздрогнула от неожиданности, затем
улыбнулась и сжала его руку в ответ.
- Церемония состоялась. - Букко кивнул Ланиусу. - Можете поцеловать невесту.
До этого момента мысль о поцелуе даже не приходила в голову Ланиусу. Он
наклонился к Сосии. Его губы лишь слегка коснулись ее. Но даже этого было достаточно,
чтобы вызвать бурю одобрительных выкриков и непристойных советов из толпы
придворных. Уши Ланиуса запылали. Сосия покраснела.
- А сейчас мы отпразднуем это! И выпьем! - выкрикнул Грас громким голосом,
которым он привык отдавать команды на речной галере. - А затем... - Он выдержал
паузу.
Это вызвало новую волну криков, свиста и улюлюканья. Сосия залилась краской.
Ланиус опять наклонился к ней и шепнул:
- Все будет хорошо.
Он был рад, что в свое время получил несколько уроков от служанок. Иначе ему
пришлось бы оказаться в ситуации, когда ни он, ни его невеста не знают, с чего начать,
впервые оставшись наедине.
Все вернулись во дворец, чтобы продолжить пир. Мясо и вино были великолепны.
Грас мог тратить, сколько пожелает. Однако если бы он устраивал такие пиры чаще,
наверняка разорил бы королевство. Справедливости ради стоило сказать, что вряд ли он
планировал вскоре снова выдавать свою единственную дочь замуж.
Слегка захмелевший от прекрасного вина, Грас подошел к Ланиусу и положил руку
ему на плечо.
- Будь с ней ласков, - сказал он, как будто это была свадьба мастеровых, а не
напутствие одного короля другому, берущему в жены его дочь.
- Я постараюсь.
- Позаботься о ней, - продолжил его собрат король и свежеиспеченный тесть, - и
она ответит тебе любовью.
- Конечно.
Не останется ли Сосия в первую очередь дочерью своего отца? Оглянувшись на нее,
Ланиус встретил открытую улыбку. "Похоже, я ей нравлюсь. И мне стоит попытаться
заслужить ее любовь. Сосия всегда останется дочерью Граса, но теперь она - моя жена".
Чем дольше продолжался пир, тем чаще гости переводили испытующий взгляд с
Сосии на Ланиуса. Ланиус понимал, что это значит. Но догадывается ли об этом Сосия?
Знает ли она что-нибудь об отношениях между мужчиной и женщиной? Иначе ему
придется ее научить - какая тяжелая и непосильная ноша ложится на плечи жениха...
Сосия подошла к матери и о чем-то тихо с ней разговаривала, ее лицо не выражало
ни испуга, ни отвращения.
Грас подошел к своему зятю.
- Ты готов?
Глубоко вздохнув, тот кивнул.
- Вот и славно! Чем скорее ты с этим справишься, тем лучше, не так ли? К тому же
это доставит тебе удовольствие.
- Э-э, да, - пробормотал Ланиус.
Грас и не ожидал другого ответа. К тому же он немало выпил. Но трезвый или
пьяный, он помнил о деле. Вскоре Сосия и Ланиус направились по коридорам дворца в
спальню, где должна была пройти их первая брачная ночь. Шумная толпа гостей и свиты
следовала за ними, и каждый считал своим долгом дать совет. Ланиус чувствовал, что его
уши сгорят от стыда, прежде чем он достигнет дверей опочивальни. Он гадал, что
творится с Сосией.
Юная жена улыбнулась, несмотря на то, что непристойный хор голосов проникал
даже сквозь закрытые двери.
- Мама сказала, что первый раз будет немного больно. Но после того как все
заживет, боль прекратится.
- Я тоже слышал об этом, - ответил Ланиус. - Но я не могу знать наверняка.
Единственная девственность, с которой я имел дело, была моя собственная.
- Рада, что ты хоть что-то знаешь об этом. У нас могло бы ничего не получиться в
первый раз, будь мы одинаково несведущи в этом вопросе.
- Мне тоже это приходило в голову. Если уже сейчас наши мысли совпадают, это
хороший знак. Может быть, мы легко поладим. Во всяком случае, я надеюсь на это.
- Моим отцу и матери это удается очень хорошо, - ответила Сосия.
- Да, я заметил, - согласился Ланиус. - Я надеюсь, у нас тоже получится. Ты
больше знаешь о семейной жизни. Мой отец давно умер.
Он задумался, знает ли она о том, что его мать была седьмой женой. Ему столько раз
приходилось выслушивать это на протяжении его жизни. Но Сосия не произнесла ни
слова. Ее деликатность тронула Ланиуса.
Тот, кто готовил королевскую опочивальню к первой брачной ночи, заботливо
отвернул покрывало с кровати. Ланиус кивнул на нее.
- Не пора ли нам...
- Пожалуй, - ответила Сосия. - Мы должны это сделать.
Если она была напугана, это было незаметно. Ланиус снял камзол, штаны и этот
ужасный гульфик - и стоял, ожидая ее, в нижнем белье. Неожиданно он застеснялся
раздеться перед ней до конца.
Девушка оглянулась на него. Ее губы задрожали от досады.
- У этого платья застежки на спине, ты не мог бы мне помочь?
- Конечно.
Ланиус приблизился к ней. Для него не составило труда расстегнуть платье. Затем он
прижался губами к шее девушки. Сосия вздрогнула.
- Прости, - произнес он.
- Ничего страшного. Это от неожиданности, - улыбнулась она смущенно. - Я
вскоре привыкну, не так ли?
- Я надеюсь.
Ланиусу хотелось верить, что его желание целовать ее не исчезнет и после
нескольких лет замужества.
Она сняла платье через голову. Под ним оказались тонкая сорочка и панталоны.
Сделав над собой усилие, она сняла с себя все. Ланиусу не оставалось ничего другого, как
сделать то же самое.
- Ты прекрасна, - прошептал он.
Сосия заметно смутилась.
- Может, ты говоришь это из вежливости?
- Я мог бы с легкостью лгать. Но не он, однако.
Возбуждение, охватившее его, невозможно было скрыть. Ему не так часто
приходилось видеть обнаженных девушек. Если Сосия и не была прекрасна, ее
привлекательность позволила ему быть галантным без особых проблем.
- Он? - эхом отозвалась она. - Ты говоришь так, как будто вас двое.
Юноше тоже так казалось. Сам он был гораздо придирчивей в отношении тех, кто
ему нравился, чем эта его неуправляемая часть. Но как объяснить это Сосии?
Ланиус сделал шаг к ней, и девушка не отшатнулась. Спустя мгновение она тоже
шагнула ему навстречу. Очень осторожно юноша обнял ее. Снова она слегка помедлила,
прежде чем прижаться к нему. Он поцеловал ее. Она неловко ответила на поцелуй. Он
положил ее на постель и лег рядом, целуя и лаская ее. Когда его губы коснулись соска
девушки, она тихо вскрикнула от удивления.
- Это... приятно, - произнесла она.
Ланиус продолжил. Спустя какое-то время его рука оказалась между ее ног. Она с
трудом сдержалась, чтобы не отстраниться. Но вскоре снова удивленно вскрикнула. Целуя
девушку, Ланиус опускался все ниже.
- Что ты делаешь? - спросила Сосия и затем: - Ох! - И снова: - Ох!
- Тебе нравится? - спросил он пару минут спустя. Она не ответила, но ему
показалось, что он понял ответ на свой вопрос.
- Сейчас может быть немного больно, - произнес он, устраиваясь между ее ног и
приступая к делу. Он был остановлен на полпути. Он нажал сильнее. Лицо Сосии
искривилось от боли. И тогда он сделал последнее усилие.
- Ты в порядке? - спросил он, как всегда, заботясь о том, кто был рядом с ним.
- Все хорошо, - ответила жена. - Только ты немного тяжеловат.
- Прости.
Он перенес свой вес на локти и колени. Прежде Ланиус не знал, чего ожидать от
женитьбы. А сейчас мог сказать, что это очень неплохая затея.
13
АВОРНИИСКАЯ КОРОНА казалась Грасу тяжелой. Королевская мантия -
слишком жаркой и толстой. Пот стекал по его лопаткам вниз по спине. На борту речной
галеры командор мог одеваться так, как ему нравилось. С тех пор как он сидел на
алмазном троне, этикет диктовал ему, что носить.
Прежде Грас считал, что король - единственный человек в королевстве, который
всегда поступает согласно своим желаниям. Сейчас командор имел возможность не раз
убедиться, как сильно он заблуждался. Этикет и традиции сковывали короля со всех
сторон. "Потому что так положено делать" - эта фраза выводила его из себя каждый раз,
когда он ее слышал. Обычай управлял жизнью. Но Грас надеялся, что со временем сможет
что-нибудь изменить.
В душный летний день, три недели спустя после свадьбы Ланиуса, он в очередной
раз размышлял об этом. Корона давила на голову, а мантия - на плечи. Что произойдет,
если он будет сидеть на алмазном троне с непокрытой головой и в легкой льняной рубахе
и штанах? Вдруг это настроит народ против него скорее, чем самая жестокая тирания?
Впрочем, у него было достаточно причин для беспокойства, кроме собственных
нарядов. Вошедший слуга объявил:
- Зангрулф, посол короля Дагиперта из Фервингии.
Сопровождаемый небольшой свитой, фервинг приблизился к трону. Он отвесил
Грасу безупречный поклон. Затем негромко, сквозь зубы произнес:
- Ну что, ваше величество, ты достиг положения, о котором не смел мечтать, когда
мы виделись последний раз?
- Да, - ответил Грас. - Я удивлен, что ты помнишь меня с тех пор, как я
переправлял тебя через Туолу.
- Ты был слишком хорошим офицером, чтобы не заметить этого даже в спешке. И
ты доказал это снова, когда король Дагиперт решил захватить Аворнис - Зангрулф
выпрямился и заговорил громче, так что его голос разнесся по всему тронному залу: -
Выслушай послание моего господина, могущественного короля Дагиперта. - Всем своим
видом и голосом он выражал высокомерие. Помня о том, что фервинги недавно сделали с
Аворнисом, он имел на это право. - Мой господин требует, чтобы ты немедленно
объявил женитьбу Ланиуса на твоей дочери незаконной, так как Ланиус давно помолвлен
с его дочерью, принцессой Ромилдой.
- Нет, - ответил Грас. - Твой господин знает, что помолвка была
недействительной. Он принудил архипастыря Букко заключить ее, но мать короля
Ланиуса, королева Серфия, расторгла ее, как только узнала.
Зангрулф закашлялся:
- Странно слышать, что ты согласен с королевой Серфией.
Это заставило Граса также поперхнуться. В конце концов, он сослал мать Ланиуса в
Лабиринт. Он женил принца на Сосии так же, как Дагиперт прежде пытался заставить его
жениться на Ромилде. В чем, собственно, была разница между ним и Дагипертом? "Очень
просто: я - аворниец, а Дагиперт - нет".
Дагиперт жаждал подчинить Аворнис Фервингии и править двумя странами. Его
план провалился. И Грас прямо сказал об этом послу:
- Короля Дагиперта не касается то, что происходит в Аворнисе.
- Легко говорить кому-то, касается это его или нет, - ответил Зангрулф. - Но
если этот кто-то обладает силой, а ты - слаб, глупо позволять себе такую смелость. Так
считает мой господин. - Он снова заговорил громче: - Расторгни брак Ланиуса и твоей
дочери и признай помолвку Ланиуса и принцессы Ромилды, или мой господин вторгнется
в Аворнис и накажет тебя за неповиновение. Исполни его приказ или быть войне.
Его слова эхом отразились в высоких сводах. Придворные шепотом повторяли их,
разнося по всем углам зала. Зангрулф, надменный и жестокий, стоял как олицетворение
этих ужасных, пугающих слов. Аворнийцы еще не забыли, что фервинги сделали с
королевством всего год назад.
Грас вздохнул. Он не ожидал, что Зангрулф принесет такие печальные вести.
- Единственное, что я могу ответить твоему господину, - нет. Он может
поступать, как хочет, но это не заставит меня изменить мое решение. Передай ему мои
слова, и его право решать, что делать дальше.
Зангрулф поклонился:
- Ты пожалеешь о своей дерзости.
- Мы будем сражаться, - сказал Грас. - Вам придется несладко. Пе
...Закладка в соц.сетях
