Жанр: Фантастика
Песнь кецаля
... сорвался с Моста Последней Надежды, — быстро пояснил старец, — прямо
в глотку к Миктлантекутли. Ему не следовало заглядывать в бездну подземного
мира.
Молодой человек меланхолично погладил свою дремлющую собаку по мощной
лобастой голове.
— Что хочет сказать нам Монтесума? — вяло спросил он каким-то смертельно
уставшим голосом. Слуги тлатоани быстро поклонились.
— Монтесума передает тебе привет, — ответили они, — и посылает в дар вот
эти кожи.
Один из посланцев протянул стражу пещеры небольшой сверток.
— И он передал с нами просьбу, — продолжили слуги Монтесумы. — Повелитель
хочет, чтобы ты взял его к себе в пещеру. На службу. Он станет самым верным
твоим помощником.
Молодой человек в черном усмехнулся.
— Забавно. — Бледные губы разошлись в подобии грустной улыбки. — Спросите
у своего правителя, что подтолкнуло его принять подобное решение, а затем
приходите сюда снова, дабы сообщить мне его ответ. Возможно, даже я не смогу
помочь его беде.
Слуги Монтесумы снова поклонились владыке древнего народа. Они были в
замешательстве, так как ожидали от Уэмака точного ответа, а не вопроса, который
вполне мог навлечь на них гнев тлатоани.
Но изменить что-либо они не могли.
Страж пещеры быстро вывел посланцев наружу совсем иным и менее опасным
путем, чем тот, по которому они сюда пришли. К счастью, им не пришлось второй
раз испытать на себе липкий взгляд обитающей в глубинах Миктлана живой тьмы.
Монтесума был в ярости.
В тот же день, когда посланцы вернулись в Теночтитлан без вразумительного
ответа от правителя древнего народа пещеры Чапультепек, владыка приказал
посадить их в узкие клетки, где нельзя было ни лежать, ни стоять, пол которых
был утыкан острыми лезвиями из обсидиана. К вечеру бедняги скончались, но гнев
правителя был по-прежнему велик.
— Отправь к Уэмаку новых посланцев, — посоветовал тлатоани старый жрец. —
Я уверен, он затеял какую-то странную игру с тобой. Но если бы он хотел
отказать, то сделал бы это сразу.
— Возможно, ты прав, — устало согласился Монтесума, — но у меня совсем нет
времени. Светлолицые боги добиваются встречи со мной, и я не смогу долго
отказывать им.
— Как ты думаешь, почему вместо пятерых вернулись только четверо
посланцев? — внезапно спросил жрец, и шрам на его правой щеке нервно дернулся.
Тлатоани озадаченно взглянул на старика.
— Разве это имеет какое-то значение? — ответил он удивленно. — Они
сказали, что пятый по неосторожности сорвался в бездну Миктлана.
— В бездну Миктлана? — задумчиво переспросил старик с таким видом, будто
ему было известно нечто недоступное пониманию Монтесумы. Словно он знал некую
страшную тайну, обладание которой сулит ее хранителю невиданные беды. —
Все-таки пошли к Уэмаку новых людей, — повторил жрец, нарушив мрачную тишину
покоев тлатоани. — В любом случае ты ничего от этого не потеряешь...
И в этот раз Монтесума послушался совета мудрого жреца. Еще пятерых своих
лучших слуг послал он в пещеру Чапультепек. Зная о горькой участи
предшественников, новые посланцы поспешили к зловещей пещере, дабы скорее
получить ответ повелителя древнего народа.
Пещера внушала им ужас, но они, пересилив себя, спустились вниз по черным,
высеченным в скале ступеням. Тусклый мертвенный свет, исходящий от холодных
влажных стен, освещал им дорогу.
Совсем по-иному выглядела пещера Чапультепек, чем в тот раз, когда в нее
спускалась первая группа слуг Монтесумы. Но новые посланцы не могли знать об
этом, так как видели ее впервые.
По стенам мрачного коридора струились удивительные росписи, издающие
мягкий зеленоватый свет. Изображения неизвестных жителям дневного мира богов
сурово взирали со стен на вторгшихся в подземную обитель чужаков.
Они спускались все глубже и глубже. Наконец лестница закончилась небольшой
пещерой, посредине которой бил из камня источник с ярко-красной водой. У
источника сидел странный человек с черными припухлостями на месте глаз. Человек
был абсолютно слеп,
— Кто ты? — осторожно спросили слуги Монтееумы, понимая, что маленькая
пещера — это тупик и что дальше в подземное царство им не пройти.
— Меня зовут Итепетля, — спокойно ответил слепец. — Я правая рука
бессмертного повелителя Уэмака. Что вы хотите?
— Нас послал Монтесума, — пояснили слуги тлатоани. — Мы принесли в дар
Уэмаку совсем свежие кожи.
— Уэмак слушает вас, — внезапно изменившимся мелодичным голосом произнес
слепец, и посланцы с трепетом обнаружили, что никакой это не слепец, а
черноволосый юноша в темном, как у жрецов, одеянии с потухшим, будто жерло
древнего вулкана, взглядом.
Слуги Монтесумы поклонились, передавая молодому человеку сверток с
человеческими кожами.
— Тлатоани беспокоится о своей судьбе, — продолжили посланцы. — Он
беспокоится о судьбе своей империи. Говорят, ты видишь будущее. Помоги ему. Дай
правителю убежище в своем пещерном царстве.
— Снова я слышу одну и ту же просьбу, — с досадой ответил черноволосый
молодой человек. — Монтесума не знает, о чем просит. Мой мир совсем иной, чем
тот, к которому он привык. Это мир без дневного света, мир грусти и боли, мир
теней и вечных скитаний во тьме. Он не сможет вернуться обратно во владения
света. На путь моего народа ступают лишь один раз, и возврата уже не будет.
Сможет ли ваш тлатоани пойти на подобную жертву? Ведь избежать того, что
предначертано судьбой, невозможно даже в недрах пещеры Чапультепек. Ступайте и
передайте своему правителю эти слова...
С грустными мыслями покинули слуги Монтесумы зловещую пещеру, уже примерно
догадываясь, что ждет их по возвращении в столицу.
Их мрачные предположения не замедлили подтвердиться.
Монтесума был разгневан еще больше, чем в прошлый раз, когда четверо
посланцев вернулись из древней пещеры ни с чем. Конечно же, Уэмак не отказал
ему открыто, при этом всячески намекая, что самопожертвование тлатоани не имеет
никакого смысла.
— Почему он не скажет прямо? — гневно кричал правитель, отправляя
неудачливых послов в клетки с обсидиановыми лезвиями. — Почему он сразу мне не
откажет? Зачем отговаривает?
Старый жрец с порицанием посмотрел на близкого к нервному срыву тлатоани:
— Это значит, что быть третьей попытке.
— Как? — Монтесума опешил от ответа старика. — Ты хочешь сказать...
— Именно, — подтвердил жрец. — На этот раз в пещеру следует послать не
простых слуг, а твоих знатных вассалов. Скажем, из Акольхуакана или кого-то из
твоих родственников. Вполне возможно, что, посылая простых слуг, мы оскорбляем
Уэмака, и он просто не желает передавать свой ответ через них...
Мудрость старого жреца всегда восхищала Монтесуму, и владыка поступил в
точности, как тот ему советовал.
Двое знатных дворян из Акольхуакана были незамедлительно отправлены к
повелителю древнего народа.
На роскошных носилках с двумя десятками невольников прибыли очередные
посланцы к пещере Чапультепек. В великолепных нарядах из перьев птиц зашли они
в черный, словно пасть ягуара, пролом пещеры.
У самого входа их уже поджидал слуга владыки пещеры по имени Акуакуаух. Он
был немногословен, небрежным жестом предложив знатным вельможам следовать за
ним. И за одним из поворотов каменного коридора они оказались в том самом
гроте, где принимал Уэмак первых посланцев Монтесумы.
Свисающий из-под самого свода сталактит, расписанный удивительными
узорами, напоминал клык хищного животного. Все так же дремал у ног хозяина
гигантский абсолютно лысый пес с отталкивающей клыкастой пастью.
— О бессмертный, это посланцы от Монтесумы, — тихо объявил Акуакуаух.
Молодой человек в черном одеянии с интересом посмотрел на богатое
облачение вельмож. Посланцы с достоинством ему поклонились.
— Монтесума искренне хочет служить тебе, — сказал один из них. — Он не
желает быть свидетелем своего краха.
— Но разве он не заслужил такой участи? — с внезапным холодом в голосе
осведомился юноша. Посланцы смущенно потупили взор.
— Разве не он истребил большую часть своей семьи, опасаясь мифических
заговоров? За свою гордость и жестокость он непременно будет наказан.
Посланцы смиренно молчали.
— Передайте своему тлатоани, чтобы он немедленно начал покаяние, — тоном,
не терпящим возражений, продолжил повелитель древнего народа. — Пусть он
откажется от изысканных блюд, от всей своей роскоши, а затем и от власти. Если
он действительно покается, то приговор судьбы, висящий над ним, возможно, будет
изменен. Если же нет...
Молодой человек сделал паузу.
— То я приму его в своем пещерном мире в качестве слуги, хотя цену за это
ему придется заплатить немалую...
Поспешно вернувшись в Теночтитлан, благородные послы с торжественным
трепетом передали слова Уэмака Мон-тесуме.
На этот раз Монтесума остался доволен. Накопившиеся в нем за многие дни
страх и тоска отпустили мятущуюся душу тлатоани. Оказывается, не все еще было
потеряно.
Послы сообщили, что если владыка ацтеков прислушается к совету повелителя
пещеры Чапультепек, то Уэмак сможет встретиться с ним в самом скором времени.
Правитель щедро одарил своих удачливых посланцев, после чего начал
отрешаться от суетного мира. Однако с каждым днем им овладевало странное
тревожное чувство. Тлатоани не давали покоя слова Уэмака о немалой цене,
которую придется заплатить Монтесуме за право укрыться от гнева светлолицых
богов в недрах пещеры Чапультепек.
— Ты говорил, что знаешь легенды о древнем народе пещеры? — спросил на
десятый день поста Монтесума у старого жреца со шрамом, не в силах больше
носить в себе неразрешимый вопрос.
— Да, это так, — подтвердил жрец. — Но разглашение тайн пещеры Чапультепек
карается страшным древним проклятием, поэтому мне известны лишь обрывки слухов,
а не истина в целом,
— О какой немалой цене говорил Уэмак? — задал правитель свой главный
вопрос. — Что он имел в виду, передавая мне через послов эти странные слова?
Старик задумчиво пожевал высохшими губами, будто решая, что можно сказать
тлатоани, а что нет.
— Говорят, тот, кто добровольно уходит в пещеру древнего народа, уже не
возвращается назад, — взвешивая каждое слово, осторожно ответил жрец. — Ему
даруется бессмертие, но сам он при этом безвозвратно меняется, отказываясь от
мира дневного света и от всех радостей, ему сопутствующих.
— Но можно ли избежать подобной участи? — в отчаянии воскликнул Монтесума.
— Можно ли заплатить Уэмаку иную цену?
— Можно, — спокойно подтвердил старик, — но я не знаю, хватит ли нам на
это времени.
— Говори же. — Глаза правителя загорелись новой надеждой. — Что же ты
медлишь?
— Тебе следует сделать повелителю древнего народа бесценный подарок, —
продолжил жрец. — Воспользуйся силой бога Уицилопочтли и наполни этой силой
отлитое из золота сердце размером с человеческую голову. За подобный дар, я
уверен, Уэмак смягчит ту цену, которую тебе придется заплатить за убежище в его
владениях, и возможно, когда беда минует эти земли, он отпустит тебя в дневной
мир...
Большое сердце бога Уицилопочтли изготовляли четыре дня и четыре ночи.
Лучшие мастера столицы были приглашены для этой почетной работы. Отлитое из
чистого золота сердце украшала россыпь рубинов, сияющих на нем словно капли
жертвенной крови. Но пока это была всего-навсего великолепная драгоценность. В
золотое сердце еще требовалось вдохнуть дыхание бога Уицилопочтли, частичку его
бессмертной души, и именно для этого был подготовлен особый обряд в главном
храме Теночтитлана.
Храм бога войны Уицилопочтли был построен в виде гигантской пирамиды. Со
стороны величественное строение напоминало пять усеченных пирамид, поставленных
уступами друг на друга, большая из которых служила основанием меньшей.
Сто четырнадцать ступеней вели на вершину храма, где была расположена
большая площадка с двумя святилищами из камня и дерева. Перед ними находились
алтари. Там днем и ночью горел жертвенный огонь.
В красно-белом святилище стояла приземистая каменная фигура бога войны
Уицилопочтли, инкрустированная нефритом, бирюзой и жемчугом.
Именно здесь и собрались в тот торжественный день два десятка жрецов в
черных одеяниях.
Монтесуме отвели почетное место по правую сторону от алтаря, на котором
совершалось жертвоприношение богу войны.
Прямо у подножия статуи Уицилопочтли была установлена слегка наклоненная
каменная плита с кожаными креплениями для рук и ног жертвы. К ней, находящейся
на значительной высоте от пола, вела небольшая лесенка. Внизу находился круглый
и пока абсолютно пустой колодец. В центре колодца на золотых опорах покоилось
мерцающее рубинами сердце Уицилопочтли, еще мертвое, но готовое в любую минуту
напиться живительной
божественной влаги
, благодаря которой над миром каждый
день вставало солнце.
Старый жрец со шрамом вопросительно посмотрел на тлатоани.
Монтесума едва заметно кивнул.
В святилище завели первую вереницу пленников. Каждый из них уже был
одурманен порошком яутли и поэтому совершенно безучастно взирал на
происходящее.
Жрецы торжественно привязали к каменной плите высокого пленника с блаженно
затуманенными глазами. Он совсем не пытался сопротивляться, самостоятельно
взойдя по бамбуковой лесенке к наклоненной чуть вперед плите.
Послышалась тихая команда, и несколько вооруженных луками жрецов
одновременно выстрелили, целясь в определенные места жертвенного тела.
Остальные жрецы проворно выдернули погрузившиеся в живую плоть стрелы. Из ран в
колодец с золотым сердцем быстро заструилась
божественная влага
. Ловко орудуя
обсидиановым ножом, старый жрец со шрамом сделал на груди жертвы точный разрез
и, вырвав У нее сердце, швырнул его в окропленный первой кровью каменный
колодец.
Умилостивить грозного бога войны, дабы он согласился вдохнуть часть своей
божественной силы в неодушевленный предмет, должны были, по замыслу жрецов,
около пяти тысяч пленников.
После ритуальной казни сотой жертвы Монтесума покинул святилище.
Обряд жертвоприношения длился два дня. В течение этого времени каменный
колодец у подножия статуи Уицилопочтли заполнялся
божественной влагой
и
сердцами пленников. И казалось, что с каждым часом каменный лик кровавого бога
делается все милостивее, а на толстых, багровых от брызг человеческой крови
губах проступает благосклонная улыбка.
Когда обряд был завершен, тлатоани послал в пещеру к Уэмаку очередных
слуг, чтобы те сообщили ему, что Монтесума наконец исполнил все то, о чем
говорил повелитель древнего народа. В ответ Уэмак согласился встретиться с
правителем у входа в пещеру Чапультепек.
В намеченный для важной встречи день Монтесума отправил к пещере много
невольников, которые разбросали там сапотовые листья и расставили кресла. Одно,
украшенное перьями розовой колпицы, для тлатоани, а второе, покрытое сапотовыми
листьями, для Уэмака. Заранее было оговорено, что встреча произойдет лишь после
захода солнца, так как повелитель древнего народа никогда не покидает пещеру
днем.
Золотое сердце, наполненное божественной силой Уицилопочтли, доставили к
пещере на особых носилках в корзине, устланной великолепными перьями колибри,
кецаля и пухом серой цапли.
Следом за.сердцем четверо невольников несли восседающего в украшенном
цветами кресле тлатоани...
С заходом солнца, как и было договорено, прибыл Монтесума к скале
Чапультепек, где у ее подножия зиял оскалившийся острыми каменными клыками
черный проход.
В развевающейся на ветру черной мантии появился из Уэмак. Вне пределов
подземного царства глаза повелителя древнего народа светились красным. Но
Монтесума совсем не удивился этому. Он прибыл сюда не удивляться, а просить об
убежище.
Стройная фигура в черном с достоинством опустилась в украшенное сапотовыми
листьями кресло, а из темноты пещеры внезапно выскочила гигантская безволосая
собака с чудовищными выпирающими из мощной челюсти клыками, (угорая тут же
устроилась у ног своего загадочного хозяина.
Тлатоани с тревогой посмотрел на клыки невиданного пса. При желании они
могли перекусить шею взрослому человеку.
— Не бойся, правитель, — улыбнулся бледными губами уэмак. — Его зовут
Цонкоцтли. Он никогда не причинит рреда моим друзьям.
Как бы в подтверждение слов хозяина Цонкоцтли слегка дернул маленькими
ушами. Молодой человек потрепал жуткую собаку по мощной голове.
— Я пришел к тебе в надежде обрести убежище от светлолицых богов, — чуть
помедлив, сказал Монтесума, — и принес в качестве дара золотое сердце,
наполненное дыханием Уицилопочтли.
Повелитель древнего народа с сожалением развел руками:
— Должен разочаровать тебя, тлатоани, но это невозможно.
Ничего не отразилось на лице Монтесумы, но внутри Правителя ацтеков уже
бушевал пожар. Отступившие было страхи снова возвращались к нему, разъедая
израненную сомнениями душу.
— Я видел будущее, — спокойно продолжил молодой человек. — Твое будущее,
тлатоани. Ты не сможешь спрятаться даже здесь, в пещере Чапультепек. То, что
уготовано судьбой, все равно тебя найдет, где бы ты ни находился. Светлолицые
боги принесут новое солнце, и оно окажется намного сильнее твоего светила,
движимого по небу
божественной влагой
.
— Но почему так произошло? — растерянно вопрошал правитель, забыв и о
своем величии, и о достоинстве. — Чем мы прогневали наших богов? За что нам эта
кара?..
Возможно, Уэмак и знал ответ на мучивший Монтесуму вопрос, но тогда,
прислушиваясь к шелестящему в ветвях деревьев ветру, он промолчал. Что ему был
этот правитель? Один из многих... Его народ, так же как и многие другие до
него, будет скоро предан забвению. В богатые земли придут чужаки со светлой
кожей, принеся на острие оружия распятого за их же грехи Бога, именем которого
они и будут совершать злодеяния пострашнее тех, что вершили облаченные в черное
жрецы храма Уицилопочтли.
Один народ сменит другой, а пещера Чапультепек так и останется стоять на
месте, как и сотни лет до этого, источая волны страха, оберегающего ее древних
обитателей от посторонних глаз...
...Так рассказывают. А правда ли это, ложь, кто знает?
Глава четвертая
МЕХИКО СВЕТЛЫЙ И ТЕМНЫЙ
Регентруда словно зачарованная рассматривала их номер. Бетси только молча
пожимала плечами. Номер как номер. Ничего особенного. Обычный для
пятизвездочного отеля. Как видно, тетушка Германгильда не баловала свою
воспитанницу проживанием в дорогих гостиницах.
Впрочем, следовало признать, что отель
Маркиз Реформа
, расположенный на
главной улице Мехико Пасео де ла Реформа неподалеку от исторического
парка-заповедника Чапультепек, и впрямь заслуживал всяческих похвал.
Выстроенный в стиле постмодерн, он представлял собой причудливую смесь из
бетона, кирпича, мрамора, алюминия и стекла.
Дороговато, правда. Их двухкомнатный сьют обошелся им что-то около трехсот
долларов в сутки. (Элизабет торговалась; наученная многолетним опытом,
приобретенным в поездках, она умела торговаться очень даже неплохо.) Но мисс
МакДугал надеялась, что долго здесь они не задержатся. Встретятся с этим самым
Диего да Сильвой, убедятся в том, что все его россказни о золотом сердце не
более чем плод пылкого воображения, и можно отправляться домой. Недели вполне
хватит, чтобы справиться с заданием и показать юной баронессе
достопримечательности мексиканской столицы и ее окрестностей. Обязательно нужно
будет свозить девочку в Теотиуакан, взглянуть на знаменитые пирамиды Солнца и
Луны.
— Бетси, ты только посмотри! — восторженно вопила кузина Труди. — Здесь не
ванная, а целый бассейн! И с вибромассажем! Не возражаешь, если я первой
освежусь с дороги?
— Бога ради, — ответила Элизабет. — Только смотри не утони.
— Вот еще! — фыркнула баронесса фон Айзенштайн. — Что я, по-твоему,
маленькая?!
Сбросив всю лишнюю одежду прямо в спальне, девушка, нимало не стесняясь
своей наготы, прошествовала в ванную. Такая бесцеремонность слегка покоробила
Бетси. Не то чтобы она была совсем уж шокирована, но все же...
Ох уж это молодое поколение. Никаких тормозов
.
Подумала и тут же устыдилась. С чего бы это она? Стареет, что ли? Неужели
через пяток лет она превратится в такую же чопорную английскую леди, как ее
собственная мать? Не приведи Боже!
Резкая трель телефонного звонка заставила ее вздрогнуть от неожиданности.
Кто бы это мог быть? Никто ведь не знает, где именно она поселилась.
Маркиз
Реформа
был выбран наобум, без заранее обдуманного плана.
— Да? — осторожно проронила в трубку Бетси.
— Мисс Элизабет МакДугал? — хрипло осведомились на том конце. — Я не
ошибаюсь?
Говорили по-английски, но со страшным акцентом.
—Да!
— Не суйтесь не в свой дело! Если вам дорого ваш жизнь, а также жизнь
чикиты, девочки!
— Кто это говорит?
— Какой разница? Просто даю вам хороший совет: не высовывайтесь! Мехико
красивый город. В нем есть что посмотреть и без того, что вы интересоваться!
Надеюсь, вы разумный молодая леди? Адьеос!
Хриплый
отключился.
Прекрасно начинается поездка! Все в лучили традициях. Таинственный звонок.
То ли предупреждение, то ли угроза.
Бетси в общем-то было не привыкать ко всему этому. И в любое другое время
она просто плюнула бы на все. Но...
Но она здесь не одна. С ней кузина Регентруда. Вот что-то подобное
Элизабет и имела в виду, когда в Перте отказывалась брать Труди с собой в
Мексику. Словно предчувствовала, что выполнение простенькой на вид миссии может
осложниться
непредвиденными обстоятельствами
.
Да уж. Буенвенида не Мехико. Добро пожаловать в Мехико!
Вытащив из сумочки мобильник, Бетси набрала номер да Сильвы, который ей
сообщил наниматель. Гостиничному телефону она не доверяла. Мало ли что. Если
кто-то так быстро вычислил место ее нахождения, то вполне мог прослушивать и
телефонную линию.
К телефону долго не подходили. Мисс МакДугал уже хотела нажать кнопку
отбоя, как вдруг трубка отозвалась.
— Слушаю? — сказали по-испански. — Говорите.
— Это сеньор да Сильва? — на том же языке поинтересовалась девушка.
— Говорите, — повторил ее собеседник. — Я звоню по поручению мистера
Саймона Джентри.
— И что же?
— Мне нужно встретиться с вами, чтобы обсудить вопрос насчет одной вещи.
Вы понимаете, о чем идет речь?
— Ну, — подтвердили как-то неопределенно.
— Когда бы мы могли увидеться? Скажем, часа через три вас устроит?
— Вполне.
— Я знаю ваш адрес. Или вы предпочитаете на нейтральной территории?
— Нет.
— Тогда договорились?
— Да.
Однако он немногословен, — подумалось мисс МакДугал. — Прямо настоящий
древний грек. Или, вернее, ацтек
.
В спальню, весело насвистывая какой-то мотивчик, впорхнула раскрасневшаяся
и довольная Труди.
— Теперь твой черед! Ля-ля-ля!
— Переоденься, — сказала ей Бетси. — Через полчаса пойдем обедать.
Они зашли в довольно представительный на вид ресторан
Дель Лаго
,
расположенный неподалеку от их отеля, в парке Чапультепек. К девушкам сразу же
подскочил предупредительный официант, затараторивший на весьма приличном
английском (и как он только определил, что перед ним иностранки):
— Сеньориты желают перекусить? Клянусь Мадонной, вы не пожалеете, что
заглянули в
Дель Лаго
!
Дель Лаго
— один из лучших ресторанов в нашей
столице! Вы обязательно станете нашими постоянными посетителями! По вечерам у
нас бывает изумительная музыкальная программа!
Все это он говорил, молниеносно сервируя стол для обеда. Откуда ни
возьмись появились масло, тосты, ведерко со льдом, меню и винная карта.
— Фи, — скривилась от разочарования Труди, — да здесь все на испанском!
— Тебе не знаком этот язык? — поддразнила ее Бетси.
— Не очень. У нас в пансионе его изучают факультативно.
— Вот и прекрасно! Займешься делом. Станешь здесь совершенствовать свой
испанский. Какую кухню предпочитаешь: местную или европейскую?
— Ну, европейскую я и дома отведать могу. Будем дегустировать мексиканские
блюда. Что там у нас? Эй, милейший! — подозвала немочка официанта. — Что вы нам
посоветуете попробовать для знакомства с искусством ваших поваров?
В ее голосе прорезались властные нотки, словно она всю жизнь только и
делала, что помыкала слугами.
— Вы будете есть первое? — осведомился официант.
— Да, полный обед
— Прекрасно! — Парень был в восторге. — Могу порекомендовать вам...
Заказали бобовый суп, цыпленка-м
...Поділитися у соцмережах
