Жанр: Фантастика
Орланда и Орландина 1. Сети зла
...у.
И, аккуратно протерев платочком гашетку (батистовая тряпица была тут же выброшена
прочь), коснулся своим длинным пальцем полированного дерева.
Внутри машины что-то щелкнуло, а затем гигантским кнутом ударила распрямившаяся
пружина, отчего царек испуганно присел.
В следующую секунду послышался стремительно удаляющийся свист, переходящий в
жуткое завывание.
Ничего не понявшая Магдалина завизжала, едва не заглушив странный вой.
- Что это такое?! - в гневе покраснел Аргантоний. - Что происходит, негодный
слуга?! - от страха и злости он вмиг забыл свое утонченное грассирование. - Какого Нергала,
Хоренна тебя задери?!
- О, ваше величество, прошу меня простить! Сущая мелочь: я забыл сказать, что к моим
стрелам приделаны особые свистки, производящее вот эти звуки, которые вызовут у врагов
страх и трепет, а ночью еще и не дадут им спать...
- Понятно, - кивнул успокоенный претендент на престол.
Магдалина, тоже успокоившаяся, тем не менее бросала на Стратопедавта полные злости
взгляды. Впрочем, она быстро утешилась, принявшись разглядывать стоящего со сложенными
на груди руками Горро. Зрелище могучего мужчины, возвышающегося над окружающими, как
дуб над хилой осиновой рощицей, было для нее куда приятнее всяких дурацких машин и их
противных изобретателей.
- Ваше величество велит продолжить? - справился меж тем мастер, уверившийся, что
гроза миновала.
- Велю, конечно...
- Давайте! - скомандовал ахаец мастеровым, и те потащили к катапульте другой
снаряд, на этот раз из обычной глины.
Пыхтя и отдуваясь, взвели они пружину. При этом только со второй попытки, вызвав
недовольную гримасу Аргантония и ухмылку Горро.
И вновь снаряд, завывая, унесся к невидимой цели.
Глядя на потуги мастеров, уронивших очередной снаряд (кто-то из них вскрикнул, когда
тяжелая глиняная корчага рухнула ему на ногу), Горро вдруг решительно сорвал с себя тунику,
отодвинул оторопевших тартесситов, легко, как жених невесту, подхватил на руки
пятипудовый зажигательный снаряд, зарядил катапульту и несколькими сильными рывками
взвел пружину.
У Стратопедавта, лучше прочих знавшего, каким весом обладает его детище, буквально
полезли на лоб глаза. Только сейчас он понял, что телохранитель Артория и в самом деле был
нечеловечески силен.
Они прогуливались по этой своеобразной "аллее статуй", не очень сильно изменившейся
с тех пор, как девушка видела ее во сне. Разве что теперь это были старые, изъеденные
временем идолы, иные похожие на людей, другие - на зверей, одни - с двумя парами рук,
иные - с двумя головами.
Языческая прелесть, одним словом.
Другое занимало и волновало ее.
Сейчас ведь, как-никак, война, а наследник престола разгуливает по осажденному городу
почти без охраны. Вернее, совсем без охраны, потому что у Орланды создалось такое
впечатление, что отбиться пан Будря смог бы разве что от кусика. Аргантонию достаточно
было бы послать трех-четырех убийц с кинжалами или хотя бы одного арбалетчика...
Орланда сама испугалась этих мыслей.
- Знаю, о чем ты думаешь, - вдруг заявил Кар. - Не станет он меня убивать. У него
наследника нет и, похоже, не будет. А по нашим законам, если династия прекращается, то
последнего в роду, на ком обрывается династия, приносят в жертву Посейдону, и выбирают
новую. Так что дядя будет ждать, пока у меня дети появятся... - И добавил: - Я вот думаю,
может, и правду говорят те, кто против меня пошел? Пусть бы дядя Аргантоний с самого
начала правил. Он взрослый, хитрый, хотя и дурак, друзья у него в Александрии. Может, и
лучше было бы так?
Эта недетская серьезность заставила сердце Орланды сжаться. Ей еще больше стало жаль
этого хрупкого подростка, которому, если вдуматься, ненамного лучше, чем им с сестрой. А
потом решила, что, пожалуй, и хуже. У сестры есть она, а у нее, Орланды, - Ласка.
А у Кара только вот этот немолодой телохранитель, который, кажется, глуп как попугай.
Или даже глупее, раз не понимает, что если Кар и представляет какую-то ценность, то он со
своим новоиспеченным званием вполне может угодит на плаху.
Кар вернул ей кусика.
- Я бы тебе хоть сейчас дал титул "царского друга", - вдруг сказал он. - Хоть
поговорить было бы с кем. Только вот боюсь, что тебе же хуже будет: моим друзьям скоро
будет небезопасно тут жить...
Тонкий переливчатый свист донесся откуда-то сверху, оборвав на полуслове беседу.
Принц встревоженно завертел головой.
Свист нарастал с каждым мигом, а потом что-то, Орланда успела разглядеть нечто
длинное и стремительное, пронеслось прямо над их головами и рухнуло в море, подняв столб
воды.
- Что это было?! - растерянно воскликнул Кар.
А с неба уже вновь неслось свистящее завывание, словно подавал голос какой-нибудь
крылатый демон. А потом лежащий впереди валун внезапно взорвался тучей осколков, и прямо
под ноги оторопевшим людям упало здоровенное изогнутое железное копье с расплющенным
острием.
- Колдовство! - завопил пан Будря. - Чернокнижие! Не можно так далеко стрелять.
И вторя ему, испуганно заверещал кусик.
А потом стало не до рассуждений.
Шагах в двадцати от них упал здоровенный кувшин с приделанной сзади деревяшкой, и
на песке расцвел огненный цветок. Стало почти нестерпимо жарко.
- Бежим!! - не своим голосом завопила Орланда, хватая Кара за руку.
Но далеко убежать не удалось.
Принц споткнулся и рухнул на камни, увлекая за собой девушку.
Рядом упал Будря, видать, решивший последовать примеру подопечного.
И вовремя - прямо над их головами пронеслась очередная исполинская стрела.
Другая ударила в спину грубо вырубленной из базальта сирены, держащей на руках
человеческого младенца, отчего статуя разлетелась на куски, разбившись, видно, по старым
трещинам, за десятки веков испещрившим ее тело. Еще один удар - керамический снаряд снес
голову длиннобородому старцу, восседающему верхом на крокодиле. От сотрясений у
крокодила обломились хвост и передняя лапа.
- Что они делают!! - голосил Кар, порываясь вскочить.
Орланда с трудом его удержала.
- Что они делают, безумцы?! Как они могут сюда стрелять?!
- И-э-э-эх!!! Трепещите, червяки! - ревел Горро, забрасывая в гнездо очередной снаряд.
- И-и-иах!! - В несколько движений он взвел пружину.
"Хрясь!" - удар кулака по гашетке.
"Вззю-у-у-у-у!!!" - керамическая стрела проносилась над Тартессом, заставляя горожан
в страхе возносить молитвы богам.
Аргантоний только что не с умилением взирал на беснующегося дикаря. Магдалина
подпрыгивала и хлопала в ладоши, созерцая его бронзовый торс с мышцами толщиной в канат,
чресла, прикрытые одной набедренной повязкой.
А Стратопедавт, не обращая внимания ни на того, ни на другого, ни на третью, наблюдал
за движением рычагов своего детища, да еще, если это было нужно, ловко подносил огонь к
фитилям.
Когда десятый по счету снаряд пролетел половину пути, горящий фитиль расплавил
смоляную пробку, и из отверстия потекла черная жижа. Остаток шнура подпалил ее, и вот уже
исходящие черной копотью огненные капли падают вниз, на домики высыпавших наружу
тартесских обывателей и на их головы.
И там, где падала каждая подобная капля, возникал маленький очаг пожара.
Загорались соломенные и камышовые кровли бедняцких хижин и развешанные на
просушку сети. Жидкое пламя просачивалось сквозь щели в черепице, и отлично высушенные
балки старого дерева тут же занимались веселыми язычками. Свечкой вспыхивало сено в
амбарах, да и сами амбары.
В охваченных огнем хлевах ревела обезумевшая от боли и страха скотина.
А небо над городом уже рассекал второй такой снаряд. И за ним тоже оставался огненный
след. А потом полетел третий...
- Недуг'но. - Аргантоний многозначительно поднял указательный палец вверх.
Взор его был устремлен на поднимающиеся в небо черные клубы дыма.
- Пожалуй, хватит с огнем. Попг'обуй-ка, пг'иятель, угости их стг'елами.
Орланде казалось, что это не кончится никогда.
Сначала тяжелые копья, затем огненные снаряды, теперь вот еще это!
Они бестолково метались по берегу, а вокруг них со свистящим шелестом падали
арбалетные болты.
Втыкались в песок, со звоном рикошетили от щебенки, высекая искры.
Какой же дьявольской силой их забросили так далеко?
Когда страшный дождь закончился, они все трое, не сговариваясь, в изнеможении
опустились на песок. Сил ни на что больше не было.
А черные клубы дыма уже заволакивали безоблачное небо. То и дело над крышами домов,
тянувшихся вдоль побережья, вздымались полотнища пламени, на фоне которого жалко
суетились человеческие фигурки.
Оттуда доносились вопли сотен и тысяч обезумевших от страха людей.
А потом вновь нарастающий свист заставил их распластаться на земле, отчаянно
вжимаясь в твердь.
Вот наконец последний снаряд ушел в небо.
- Ну что ж. - К Аргантонию вернулась его прежняя важность.
Подозвав одного из носильщиков, он стянул с него толстую золотую цепь с большим
изумрудом и царственным жестом надел на тощую шею Стратопедавта, подобострастно
поклонившегося.
Горро достался кошель с золотыми монетами, правда, не слишком толстый.
- Сегодня вечег'ом я пг'иглашаю тебя, мастег', на ужин, - изрек царек, благосклонно
глядя на ахайца.
- Дорогой, но будет несправедливо, если ты не пригласишь и этого могучего воина, -
вдруг вмешалась Магдалина.
- Ты так думаешь, моя пг'елесть? - изумился тартессит. - Ну, если так, то пусть тоже
пг'иходит. Итак, сегодня вы оба ужинаете в походном шатг'е моего величества. А после того
как моя столица откг'оет мне вог'ота, вы будете почетными гостями на тог'жественном пиг'у.
И, погрузившись в носилки, отбыл.
Изобретатель проводил его взглядом с некоторым сожалением.
Он рассчитывал, что награда будет значительнее. Цепь, конечно, весила немало, но золото
было дутым и низкопробным, а изумруд - хотя и большим, но самым дешевым - египетским.
Зато Горро был вполне доволен. На честь, которую оказал ему этот расфуфыренный
имперский вельможа, пусть даже местный царек, ему было плевать. Тем более что Империю он
презирал до глубины души. В ней не было почти ничего, что на его взгляд заслуживало доброго
слова.
Наука и письмо являлись для него никчемной выдумкой. Философы и поэты - кучкой
хилых импотентов, которых он мог бы передавить в пять минут голыми руками. Города -
грязными клоаками, населенными жалкими людишками. Законы - кандалами, мешающими
сильному взять то, что принадлежит ему по праву силы. Войско - побеждающей не благодаря
храбрости, а хитрым маневрам и построениям толпой трусов, продающихся за деньги.
Но вот что в Империи было выше всяких похвал, так это женщины! Ни одна кимрская
красавица даже близко не могла сравниться с ними в искусстве любви! И, кажется, сегодня
вечером он познакомится еще с очередной такой!
Страшный свист давно прекратился, а они все лежали, недвижно распластавшись. Далеко
не сразу после того, как кошмарные снаряды перестали падать вокруг, отважились встать.
Первым поднялся пан Будря.
- Определенно колдовство! - просипел он, выплевывая песок. - Бей меня Перкунас!
Мувлю, не можно так далеко стрелять!
Кар начал было торопливо собирать обломки ближайшей статуи в подол тоги, но потом
махнул рукой и вновь сел на песок, всхлипывая.
- Что с тобой?! - Орланда вспомнила об обязанностях сестры милосердия. - Ты не
ранен?
- Нет, я не ранен... А вот они... - Он полубезумным взглядом указал на разбитые
статуи. - Это же наши боги! Понимаешь, они стояли тут всегда! Им тысячи лет... И вот
теперь! Ну, зачем он так!
По мнению послушницы, уродливые старые идолы не заслуживали особого сожаления, но
она промолчала. Тем паче предстояло решать куда как более насущные вопросы.
Первой мыслью была та, что им немедленно нужно вернуться в город: ей - в госпиталь,
где наверняка работы невпроворот, а Кару с Будрей - во дворец.
Но потом она решила, что наверняка в Тартессе сейчас творится такое, что лучше слегка
обождать и не соваться в пекло.
Прищурившись, Орланда всматривалась в затягиваемый дымом городской пейзаж,
старясь понять, что там происходит.
Половина Черепичного квартала была охвачена огнем, как будто духи подземного
пламени вырвались на свободу. Стражники тщетно пытались водворить порядок, загоняя
граждан в дома, ударами мечей плашмя и древками пик распихивая мечущиеся толпы,
прокладывая дорогу пожарным.
Внезапно что-то переменилось в окружающем мире.
И все трое, даже туповатый и нечуткий пан Будря, для которого центром вселенной было
Большое Дупло (при условии, что оно, разумеется, существовало), это почуяли.
Нечто ужасное надвигалось на город со стороны моря.
И никто не знал об этом, за исключением трех человек на Царском Берегу: мальчика,
юной девушки и хвастливого и трусоватого воина.
Первой это услышала Орланда.
Со стороны залива ей послышался мерный шум, издаваемый сотнями и тысячами ног и
трущихся панцирей, словно под водой шествовала огромная армия, готовая ударить по городу.
Затем все еще растерянная Орланда, а вслед за нею и Кар с Будрей увидели над
замутившейся прибрежной водой сотни и сотни бурунчиков. Как будто ровные шеренги войска
подводного императора в островерхих куявских шлемах наступали на берег, чтобы покарать
возмутивших покой моря сухопутных человечишек.
А еще через считаные мгновения на берег полезли совершенно жуткие существа. То были
огромные, футов десять каждый - синие и оранжевые членистоногие существа с большими
длинными клешнями, в шипастых панцирях и с грозно поднятыми хвостами (они-то и
показались Орланде навершиями шлемов).
Щелкая клешнями и треща сочленениями панцирей, они по-хозяйски маршировали по
галечному пляжу.
Кар мелко задрожал и, побелев, покачнулся.
- Все... - отчаянно прошептал он. - Наши боги карают нас... Договор разорван и
хранители разбиты...
Почувствовав себя вдруг взрослой и очень храброй, Орланда вцепилась ему в плечо.
- Не трусь, ты же царь! А это всего лишь животные, твари... божьи...
Последнее она уточнила, надо сказать, не без колебаний.
Орланда действительно почти не испугалась. Создания эти она узнала.
Хотя, слава всем святым, прежде она их живьем не встречала, но в книгах, посвященных
жителям морей, их нередко упоминали. То были ракоскорпионы - редкостные создания,
обитающие на глубине и питающиеся падалью. По словам некоторых языческих мудрецов -
очень древние существа, жившие в морях задолго до появления человека.
Несмотря на твердый толстый панцирь и жало с изрядным запасом яда, для людей почти
не опасные - в основном потому, что не любили покидать глубокие прохладные воды, и не
способные долго пребывать на суше, ибо дышали жабрами.
Но эти оказались какими-то "неправильными".
Аккуратными рядами наползали на берег и замирали, чего-то ожидая. И было их очень и
очень много, уже вся кромка Царского Берега была покрыта шуршащим ковром,
ощетинившимся жалами и клешнями.
- Орланда, уходи, - попросил Кар, повернув к ней белое, как мука, лицо.
Бескровные губы еле шевелились.
- Это слуги Хоренны... Им нужен я, а ты даже не тартесситка... Может, они тебя не
тронут.... Может...
- Да что с тобой! - встряхнула мальчика послушница, меньше всего думая о его
монаршем достоинстве. - Подумаешь, морские тараканы! - выкрикнула она первое, что
пришло в голову. И поперхнулась.
Саженях в ста от берега всплыла здоровенная каракатица - размером с два рыбачьих
баркаса. Да какая - пурпурная! Хотя по установленному Господом порядку каракатице
положено быть буровато-зеленой.
На миг девушка даже подумала, что это сам кракен, но тут же вспомнила, что кракен
похож на осьминога и, если верить моряцким байкам, раз в двадцать побольше.
- Орланда, уйди, прошу... - Кар был готов заплакать, но старался держаться изо всех
сил. - Это Гончий Пес Хоренны. Цепь Сумерек разбита, Тартессу конец, мы и так слишком
долго живем...
И медленно осел наземь, закатив глаза. Видимо, для его нервов все случившееся оказалось
слишком сильным испытанием.
Первым ее побуждением было схватить в охапку мальчишку, лишившегося чувств от
страха, и утащить прочь. В конце концов, люди найдут управу на каракатицу, даже самую
большую!
Но тут головоногая гостья вытянула длинную "руку", увенчанную чем-то вроде
когтистых (Иисусе Христе!) пальцев, словно отдавая команду. И заполнившие Царский Берег
клешнистые твари зашевелились, защелкали. Ну, точно войско перед атакой.
Одновременно прямо из воды появились сразу несколько дюжин огромных лупоглазых
морд. Морские тритоны тоже не остались в стороне от надвигающихся событий.
А позади, в гавани, аккурат вблизи скрытых под водой развалин дворца, возникла и
заклубилась какая-то тень - большая и навевающая безотчетную жуть.
И тогда...
Отвернувшись от царя, Орланда вдруг достала из-за пазухи медальон и протянула его в
сторону каракатицы.
На устах вертелись слова молитв и экзорцизмов против нечистой силы.
Но сказала она совсем другое.
Сказала мысленно, всеми силами души, обращаясь даже не к этой самой гончей
каракатице и уж подавно не к ракоскорпионам.
"Послушай, не знаю кто ты. Но прошу, уйди! Тут и без тебя так плохо, что хуже некуда!
Ну что тебе стоит?! Или ты хочешь сыграть на стороне того, кто осквернил то, что сделано
было предками Кара во славу тебе?"
И внезапно каракатица подняла вторую "руку", в которой что-то блеснуло, и разума
девушки коснулось нечто непонятное. А затем пурпурный моллюск спрятался в свою раковину
и скрылся под водой.
Ракоскорпионы, деловито треща, все разом поползли задом обратно в море. И вот уже их
и нет, словно и не было. Тритоны тоже сгинули разом. Исчез и темный силуэт. (А может, он ей
просто почудился.)
Все заняло от силы пару минут.
И только тут Орланда, еще толком ничего не понявшая, услышала за спиной жалобное
кряхтение. Обернувшись, она, как ни была измучена, все же удивилась. Уж больно занятным
был цвет лица пана Будри. Оно не покраснело и даже не побелело, а натуральным образом
позеленело, приобретя нежный малахитовый оттенок.
- Ох, христианская дева, силой своего Бога прогнавшая морских гадов! Велик твой Бог...
Когда вернусь... эк... в Большое... эк... Дупло... Пожертвую ему... эк... лучшего быка! -
заикаясь, заявил он.
Девушка увидела, как со стороны порта к Царскому Берегу спешат люди - пара дюжин
дворцовых стражников вперемешку с придворными, среди которых выделялся своей синей
бородой Эргион.
Повинуясь внезапному побуждению (а своим побуждениям она уже привыкла доверять),
Орланда, не оглядываясь и не обращая внимания на квохчущего над Каром леха, быстро, как
лань, унеслась прочь с Царского Берега.
Глава 15. БЕГСТВО
Место было выбрано отлично. Из-за изгиба стены их видеть не мог никто. Да еще ведь
ночь.
- Кайла, ты чего тут делаешь? - спросила она просто так.
Вроде бы ей заступать в день, но если человеку не дорог сон - с чего бы ей вмешиваться?
- Тебя ищу, Белинда, - спокойно ответила та. И с боков появилось еще двое, в которых
прознатчица узнала ближайших подруг местной уголовницы. Механически она отметила то,
что трое других перекрыли ей пути отступления.
- Слушай сюда, красавица, - начала Кайла. - Есть разговор.
Она многозначительно щелкнула языком.
Орландина слегка напряглась - в Сераписе обращение "красавица" в определенных
кругах было не слишком-то почтительным. Так обращались старые опытные товарки к
начинающим проституткам, да еще - лесбиянки друг к другу.
- Задумали мы. обобрать одно богатое место, - что называется, начала она с места в
карьер. - Сама понимаешь, войне конец, а воевали мы не на той стороне. Так что не заплатят
нам само собой, да и вообще...
- Ну, так валяйте, я что, вам мешаю? - как можно спокойнее произнесла Орландина.
- Не мешаешь, но можешь помочь, - уж чего-чего, а деловитости у этой девки, возраста
Орландины, но со злыми змеиными глазами старой бандерши, было не отнять. - Короче.
Завтра в ночь ты назначишь мою полусотню в караул к старому храму Астарты. Там жрецы
прячут свою казну. А стенка в одном месте в один кирпич. Мы думаем взять сто тысяч солидов.
Твоя - доля - две тысячи. Город, конечно, сдадут, но не завтра, а самое большее -
послезавтра. Так что мы вполне успеваем сделать дела. Конечно, ты... - умненькая и ехидная
улыбка (совсем как у Захеса), - не такая глупая и все понимать должна. Будь ты здешняя, мы
бы тебе такого не предложили, но тебе ж вроде все эти наши заморочки до одного места, так?
Или ты поклонница Танит Неведомой?
Кайла хохотнула.
- Две тысячи... - машинально прикинула Орландина. Уж что-что, а добычу она считала
быстро и безошибочно. Хватит им с сестрой на несколько лет благополучной жизни.
И кто-то внутри нее уже начал уговаривать: нет, не сразу принять предложение, но
подумать, подумать головой и все взвесить.
"Две тысячи золотых! Да какое мне дело до всех здешних богов и сокровищниц?! Война
дерьмо, и все равно чистеньким не останешься! Легион, обычаи... да я, наверное, уже и не в
Легионе. Две тысячи солидов..."
Голос убеждал и доказывал, что она ничего Тартессу не должна, что, в конце концов, ее
силком загнали под его знамена, а значит, она имеет полное право получить возмещение.
"Конечно, будь ты здешняя, мы бы тебе такого не предложили, но тебе ж вроде все эти
наши заморочки до одного места?" - звучало у нее в голове.
И неожиданно для себя самой Орландина просто сказала:
- Согласна. Но за две с половиной.
- Хорошо, - быстро кивнула Кайла, и трое стоявших за спиной воительниц явно
расслабились. - Только не вздумай... Просто подумай о сестре.
И все бандитки исчезли, растворившись во мраке.
Да, хорошая школа. Куда там ей, прознатчице...
И словно что-то ударило ее прямо в сердце.
Сестра!
Эти твари вполне могли взять ее в заложницы.
И, совершив первое в жизни воинское преступление - "оставление службы в военное
время", она стремглав ринулась по ночным улицам к госпиталю.
Когда нос к носу столкнулась с Орландой у самого притвора храма Святого, будь он
неладен, Анубиса, целую минуту просто держала ее в объятиях.
- Сестра, с тобой все в порядке? - спрашивала Орланда. - Да отпусти ты, сестра,
больно! И вообще, я занята.
- Чем это? - радостно улыбаясь, спросила малость успокоившаяся амазонка.
- Как это чем? Да нас переводят в старое святилище Танит. Там теперь будет наш
госпиталь. Места уже не хватает, сколько народу побило-пожгло...
(Девушка не стала уж рассказывать, что была свидетельницей происшедшего.)
Словно пелена спала с глаз Орландины.
Она почти согласилась стать сообщницей этих крыс и змеюк! И чуть не убила тем свою
сестру! Да перережут они всех, а напоследок пырнут ножом и Орландину, если только сперва
не передерутся.
Ведь нет более жестокой твари, чем женщина-бандит. Да что она, "Ночных кошек" не
знает?
И прознатчица была готова стать такой же!
Если бы Орланда знала, что творится сейчас в душе сестры, то сказала бы, что та только
что преодолела дьявольское искушение.
- Извини, сестра, - бросила амазонка, уже убегая. - Мне тут надо кое с кем
поговорить.
Лепреон внимательно выслушал ее короткий рассказ-доклад (она умудрилась высказать
все на одном дыхании), помолчал некоторое время, затем вызвал адъютанта и что-то сказал ему
вполголоса на местном наречии.
- Жди, - бросил старик. - Ступай в кордегардию и жди.
И она пошла.
Хилиарх вызвал ее уже за полночь.
- Да, все верно, - поведал он ей с порога. - Все как ты сказала. Повязали их всех -
две дюжины. Все как ты сказала, - повторил Лепреон. - И кирки, и кинжалы отравленные, и
удавки, чтоб без шума. Хорошо подготовились, стервы! Да, а ведь никому в голову не
стукнуло, что такие сокровища, почитай, без охраны...
В башню втащили надежно связанную Кайлу Она с ненавистью уставилась на Орландину.
- А я ведь, кажется, знаю, кто ты, - прошипела вдруг. - Ты в Сераписе хороших ребят
подставила... Ну. ладно, еще встретимся.
- Это вряд ли, - ухмыльнулся хилиарх. - По закону военного времени тебя полагается
вздернуть вместе с сообщницами. Уж это я сделать успею.
Кайлу утащили.
- Вот, - обратился он к девушке с явной симпатией в голосе. - Уж не знаю, какую
награду тебе назначат жрецы Танит, но, надеюсь, не продешевят. А не сегодня-завтра твоя
служба кончается. Да и моя тоже. В полдень голубь прилетел из Малаки. Сюда едет сам
Арторий, коему август поручил разобраться в здешнем династическом споре. Завтра уже будет
тут. Война, считай, завершена.
- Как Арторий?! - изумленно вытаращила глаза амазонка. - Он же в Британии! Мы
только-только отправили к нему послов. Что ж у него, крылья выросли?!
- То-то и оно, - вздохнул полководец. - Словно из ниоткуда вынырнул. Как будто
специально где-то поблизости околачивался, выжидая удобного момента, чтобы вмешаться в
наши дела. - Немного помолчав, Лепреон продолжил: - Про это, кстати, говорят - не один я
это заметил... У нас, у тех, кто водит караваны и занимается подобными делами, есть свои
способы узнать, что нужно, о человеке. Сама понимаешь, нужно знать, с кем можно иметь дело,
с кем нет. Так вот. скажу тебе, не простой он человек, ох не простой! А уж его колдун... этот
Мерланиус... Тут вообще иногда непонятно, то ли колдун при Арторий, то ли... он при
колдуне. Про него вообще ничего неизвестно. А в последнее время вообще творится непонятно
что: такое ощущение, что Арторий вообще слишком часто появляется в нужных местах. Ему
нужных. Часто, а главное - вовремя. То к вам в Серапис заглянет, то сюда, в Тартесс. И где бы
ни объявился, там обязательно зачинается смута... Которую Арторий же и усмиряет.
- Ну, в Сераписе как будто спокойно...
- Было... Еще месяц с чем-то назад. Тут нам сообщили - у совета остались еще люди за
стенами... Толком никто ничего не знает, но магистрат Сераписа почти в полном составе
уличен в торговле "синей пылью". А Арторий тут как тут, словно, и не уезжал! Двадцать
человек спустили в эту вашу Гладоморню, чтоб ее подземные боги развалили! А начальника
полиции вообще выловили из гавани с перерезанным горлом.
- И что теперь?.. - растерянно пробормотала амазонка.
- А что еще может быть? Временным правителем назначе
Закладка в соц.сетях
