Жанр: Фантастика
Кинтарский Марафон 1. Демоны на радужном мосту
... пусть даже это действительно была счастливая
случайность, - ты решила уйти от нас?
- Я вынуждена это сделать, - ответила она равнодушно. - Мне и в этот раз не
стоило лететь с вами. Надо было пройти полный курс терапии и оставить это все позади,
вместо того, чтобы проходить через эту... пытку. Наверное, дело в том, что хотя я,
возможно, и действительно такая тупая, как думала, но уж точно не настолько сильная,
какой всегда себя считала.
- О, ты по-настоящему сильная женщина, - ответил Дарквист. - Любая другая
давно бросила бы это дело. Любая другая, взвалившая на себя такой груз, давным-давно
съехала бы с катушек или пополнила бы ряды цимолей. Ты винишь себя за то, что ты не
машина, Модра. Но ты же не машина, а даже машины делают ошибки, иногда очень
крупные. Посмотри на беднягу Маккрея, прежде чем исчезнешь навсегда.
Она вздохнула.
- Знаю, знаю. Действительно, мне все-таки, наверное, живется получше, чем ему. Я
бы скорее умерла, чем позволила себе стать чьей-то собственностью, а эта дрянь у него на
спине, можно сказать, владеет его душой и телом. Должно быть, это ужасное ощущение, в
особенности когда рядом постоянно находится такая секс-бомба. Но что толку думать о
том, как ужасно живется другим людям? Я и так знаю, что большинство людей всю жизнь
живет в такой нищете и безнадежности, каких я и представить себе не могу. Но это мало
чем может мне помочь. Он хотя бы не сам виноват в том, что с ним случилось, это был
несчастный случай на рабочем месте. И то, что случилось, случилось только с ним. Он не
навредил никому другому. В этом-то все и дело, понимаешь? Мне не приходится жить с
компьютером вместо мозгов и симулированной личностью. На моей спине не живет
никакое существо, указывающее мне, что можно делать, а что нет. Я похожа не на
Маккрея, а скорее на эту, гм... на этого его паразита.
- Я по-прежнему думаю, что ты зря решила уйти от нас, - сказало звездообразное
существо. - Хотя это все же лучше, чем видеть тебя такой. Как правило, мы не можем
исправить свои ошибки, мы можем только учиться на них. Но - поступай так, как
считаешь нужным. Что же касается Триса - понаблюдав за ним во время этой
экспедиции, я часто задумываюсь вот о чем. Он, бесспорно, цимоль, и бесспорно,
большую часть того, что мы видим, просто заново переписали в его голову, но все-таки я
задумываюсь. Когда иллюзия превращается в реальность?
Она наморщила лоб.
- А? Что?
- У меня была одна френакс... прошу прощения, самым близким вашим словом
было бы "родственница", что на самом деле не вполне точно, но достаточно близко...
Хм.... Как бы это получше объяснить... Пожалуй, отвлечемся от того, что произошло в
действительности, и будем разговаривать в человеческих терминах. Преступление, в
котором обвинили мою... родственницу, соответствует у вас кровосмесительному
изнасилованию. Доказать было ничего нельзя, поэтому глава клана тайком договорился с
одним из наших немногочисленных гипнотов, чтобы тот под каким-нибудь благовидным
предлогом посетил ее. Доказательства, полученные таким способом, разумеется, не могут
быть приняты в суде почти нигде, но гипноту удалось подтвердить деяние,
загипнотизировав не обвиняемую, но изнасилованного ей ребенка.
Модра села.
- Что? Женщина изнасиловала мальчика? Однако!
- У дарквистов такое встречается. Как бы то ни было, взяв со всех членов клана
клятву молчать и пообещав гипноту огромную награду, глава клана уговорил его
нарушить закон и произвести над этой... родственницей некую работу, так, чтобы следов
нельзя было обнаружить. Клан опоил мою родственницу, потом ее поместили в одну
комнату с гипнотом, и он поработал с ней. Когда она пришла в себя, то обнаружила, что
находится в теле одной из своих жертв. Ребенка уже увезли, и по общему согласию клан
обращался с моей родственницей так, как будто это она была этим мальчиком. Ей
казалось, что на нее обрушилась какая-то сверхъестественная месть. И вот, проживя
несколько месяцев в этой иллюзии, она действительно превратилась в мальчика - вещь
неслыханная, хотя, разумеется, с точки зрения биологии такое возможно.
- Разумеется, - ответила она, надеясь, что это прозвучало не очень саркастически.
- Да, но суть моего рассказа в том, что здесь иллюзия, созданная из мести, стала
реальностью. У моей расы женщины занимают главенствующее положение - по женской
линии ведут происхождение, наследование и много других вещей. Позже моя
родственница случайно узнала, что произошло на самом деле, но это ничего не изменило.
Она уже стала им, и таким и осталась.
- Это очень интересно, - сказала Модра, - но полагаю, что в этой истории есть
мораль и для меня?
- Возможно. Мы считаем мозг священным, хотя и не знаем, кто такие Хранители,
не говоря уже о том, чтобы понимать технологии, позволяющие им создавать цимолей. И
все же мы считаем мозг чем-то особенным. Если мы лишаемся какой-то части тела, то
всегда можем отрастить ее заново - или, в случае вашей расы, ее можно отрастить при
помощи медицинской процедуры. Если наши внутренние органы по какой-либо причине
оказываются поврежденными, их можно заменить синтетическими, которые работают
ничуть не хуже. А ведь наши мозги - просто сложные органические компьютеры, и
больше ничего. Лишь данные, опыт, который хранится в них, делает их уникальными.
Разумеется, мы становимся теми, кто мы есть, благодаря генетическим процессам, но к
нашему теперешнему возрасту это развитие обычно уже заканчивается. Теперь смотри.
Врачи взяли данные и воспоминания из памяти Триса. О его поведенческом стереотипе
они узнали от нас. Потом все это закачали в компьютерный мозг, и теперь он содержит в
себе все то, что раньше было Трисом. Несомненно, не все так просто - есть еще
химические раздражители, эмоциональное взаимодействие, - но в своей основе перед
нами Трис. Все, что было в нем раньше, осталось. Это иллюзия? Или это настоящий Трис?
Со временем он все больше и больше становится прежним Трисом.
Она задумалась.
- Я понимаю, что ты имеешь в виду. Не знаю. Но если ты говоришь все это, чтобы
ободрить меня, то не стоит. Ты забываешь, Дарквист, что я эмпат. Неважно, сколько в нем
от прежнего Триса, - пусть даже он там весь, и втайне наслаждается тем, что ему удалось
поквитаться со мной, - для меня его все равно что нет. Это словно дыра в том месте, где
он должен быть, или, скорее, словно какая-то голограмма. Если бы я могла чувствовать
его, как чувствую тебя, Трэна, Маккрея, или даже эту паразитку у него на спине, я могла
бы продолжать жить с этим - если не считать чувства вины. Но я не могу. Я ухожу, и все
тут.
- Ладно. Тогда нечего об этом больше и говорить.
- Э-э... один вопрос.
- Да?
- Я никогда не задумывалась над этим, но тут... Скажи, какого ты пола?
- Ну... мужского, разумеется. Мне казалось, это очевидно. Если бы я был
женщиной, зачем бы мне было колесить по галактике, жить в окружении чужаков, вдали
от своих, пытаясь стать независимым?
Она достаточно долго общалась с другими расами, и поэтому не удивилась этому
рассуждению. В конце концов, мотивы Дарквиста не очень отличались от ее собственных.
- Э-э... прости за любопытство, и если я веду себя бестактно, просто пошли меня
подальше, но... ты, случайно, не был одной из жертв той твоей родственницы, нет?
- Конечно, нет!
Дарквист вышел и отправился вниз, в кают-компанию, оставив ее в одиночестве.
Она была несколько потрясена разговором, но все же он заставил ее задуматься и над коечем
еще, кроме собственных проблем.
Дарквист, как всегда, забыл, что она эмпатка. Большинство людей никогда не
задумывались о том, кто такие эмпаты, разве что когда пытались обмануть или
перехитрить. Отвечая на ее последние вопросы, он говорил правду, но оба раза в его
ответах проскользнуло что-то такое... Чувства, которые она уловила в нем, она могла
истолковать всего лишь двумя способами, и один теперь можно было исключить. Это
объясняло многое, что всегда казалось загадочным в Дарквисте, и подсказывало ей, что
звездообразное существо тоже несло на себе тяжкий груз вины.
Поскольку выяснилось, что он не был одной из жертв, оставалась лишь одна
возможность - он был преступницей.
Члены команды собрались в кают-компании, терзаемые опасениями, поскольку
подобные собрания после выполнения поручения устраивались редко - как правило,
лишь в экстренных случаях. Мысли у всех в основном крутились вокруг возможности
того, что во время выброса корабль получил более серьезные повреждения, чем они
посчитали сначала, однако в этом случае при объявлении общего сбора чувствовалась бы
спешка, а ее не было.
Трис Ланкур не заставил их долго ждать.
- Чуть больше часа назад мы получили по подпространственному лучу общий
вызов на аварийной волне, - начал он. - Сообщение очень странное, но... нет, сначала
прослушайте его сами. Компьютер! Воспроизвести запись сообщения!
"всем судам Биржи. Говорит исследовательское судно "Вабаф". Координаты на
специальной карте пограничной зоны один один четыре восемь два дробь пять.
Координаты обозначают Радужный Мост. Прошу помощи. Они все мертвы. Они все здесь,
с демонами, и они все мертвы. Остался только один. Не могу выйти. Приближаться
крайне осторожно, На минимальной мощности. Всем судам Биржи. Приближаться
осторожно. Демоны на Радужном Мосту. Координаты..."
- Похоже, кто-то совсем спятил, - заметил Джимми Маккрей. - Или это какая-то
ловушка. Это довольно близко к границе - почти что ничья земля.
Трис Ланкур кивнул.
- Тем не менее, мы поймали вызов и должны что-то сделать. Я послал на базу
сообщение, но пройдут часы, если не дни, прежде чем оно дойдет и оттуда кого-нибудь
отправят. Я не имею понятия, есть ли в этом секторе другие корабли Биржи, но мы
проверили координаты, и выяснилось, что если мы сейчас повернем, то, поскольку мы
приближаемся к отмеченному на карте пространственно-временному тоннелю, мы
сможем добраться дотуда меньше чем за три дня.
- Только этого нам еще не хватало, - прокомментировал Дарквист. - Я бы сказал,
что нам не стоит за это браться. Пусть им помогает кто-нибудь, кто лучше вооружен и
находится в лучшей форме.
По-видимому, он выразил общее мнение, но Ланкур был готов к этому:
- Судя по тому, как скакал этот луч, я могу заключить, что сигнал был разослан во
всех направлениях. Тот сектор границы довольно опасен. Справа от него лежит участок,
на который претендуют миколианцы, а на участок прямо за ним - мицлапланцы.
Пятьдесят шансов на пятьдесят за то, что сообщение будет перехвачено кем-нибудь из
них, если не теми и другими сразу. А поскольку, как справедливо заметил Маккрей, эта
территория ничейная, туда тут же слетится куча всяких негодяев, прежде чем до нее
успеет добраться кто-нибудь из наших. Стоит кому-нибудь из них первым отреагировать
на этот сигнал бедствия, и права с легкостью перейдут к другому.
- Тем более стоит забыть, что мы его слышали, - заметил Трэннон Коуз.
Ланкур вздохнул.
- Мне очень хотелось бы, но я не могу. Как вы все знаете, я больше не хозяин себе
на все сто процентов. Будь это частный вызов, я еще мог бы проигнорировать его, но
"Вабаф" не просто судно, ходящее под флагом Биржи, - оно находится в собственности
и под управлением самой Биржи. А если затронуты интересы Биржи, я обязан забыть о
собственных интересах. У меня не остается выбора.
- Зачем тогда было созывать собрание? - спросил Трэннон Коуз.
- Потому что я не обязан тащить вас с собой. Мы можем остановиться, и я возьму
челнок и отправлюсь один. На это, правда, уйдет несколько лишних дней, но если перед
нами появится превосходящий нас по численности противник, вы сможете убраться,
оставив меня. - Он немного помолчал, потом добавил: - Разумеется, если вы будете
участвовать, вы определенно сможете потом потребовать вознаграждения за спасение.
Мне, конечно, хотелось бы работать в команде, но я не могу вас заставлять. Однако
должен предупредить, что если я отправлюсь один, то мне придется действовать как
агенту Хранителей, а не как члену команды, и все, что я найду, станет собственностью
государства. Если же команда примет участие в ответном рейде на сигнал бедствия, она
сможет претендовать на все, что найдет.
- Если только нас не обдурят, каждый из нас должен получить уйму денег за
Горячий Цех, - напомнил Джимми Маккрей. - Опаснее работы Первой Команды может
быть только спасательная операция. Если бы мы потерпели неудачу, или если бы в
опасности была другая команда, я еще занялся бы этим, но гоняться за
правительственным исследовательским судном, когда мне вот-вот должны заплатить
кругленькую сумму...
- Ты получишь свои деньги, Маккрей, - ровно сказала Модра. - Он говорит дело,
Трис.
- Что ж, ладно, я отправляюсь один. Но хотя деньги за Горячий Цех и избавят нас
на какое-то время от работы Первой Команды, позволят подлатать "Вдоводела", и даже,
возможно, отдохнуть и развлечься где-нибудь, это все, на что их хватит. Мы так и
останемся дочерним предприятием. Наемниками. - С этими словами он взглянул на
Модру. - Я подумал, что, возможно, нам понравилось бы самим быть себе хозяевами.
- Да, это не помешало бы, - признал Дарквист. - Но после того, как нам выпала
первая на долю этой команды удача, мне боязно испытывать ее и дальше.
- В том, чтобы быть наемным работником, есть свои плюсы, - заметила Модра. -
И потом, вероятность того, что там действительно найдется что-нибудь стоящее, довольно
мала.
- Возможно, - сказал Трэннон Коуз задумчиво. - Но я не слишком-то верю в
удачу, равно как и в неудачу, и мне кажется подозрительным, что наши заказчики решили
удержать это дело при себе, а не выставить на торги на Бирже. А если нам понадобится
поддержка, то с положением Триса мы сможем вызвать себе на помощь весь военный
флот.
Джимми Маккрей пожал плечами:
- Вообще-то, нам все равно лететь в ту сторону. Почему бы и нет?
- Я полечу туда, куда скажет Джимми, - пискнула Молли.
Ланкур обвел их взглядом.
- Дарквист?
- Действительно, почему бы и нет? А вдруг мы попали в полосу везения?
- Я говорю "нет", - ответила Модра твердо.
- Со мной трое, или даже четверо, против одного, - отозвался Ланкур. - Команда
будет действовать как команда. Модра, если ты не хочешь принимать в этом участия, ты
можешь дать расписку, что не претендуешь на то, что мы найдем, и остаться на борту.
Она вздохнула.
- Да нет, я в деле. Интересно только, что вы скажете этим демонам.
Книга II
МИЦЛАПЛАН: ЗОЛОТАЯ КОМАНДА
БОЛЬШАЯ ИГРА
Пересаживаться из космического корабля в запряженный лошадьми экипаж было
как-то странновато.
Извозчик, средних лет херувим с косматыми бакенбардами и сизым бесформенным
носом, выделявшийся из толпы также благодаря крошечным глубоко посаженным
глазкам, оглядел потенциального седока с некоторым отвращением. Этот парень был
совершенно не похож на тех, кто обычно уезжал из космопорта, тем более на этой
планете. Конечно, он мог просто приходить сюда по делу, но даже в этом случае его
одежда вызывала большие сомнения.
Пассажир был среднего роста, но казался крупнее. Такую внешность обычно
называют внушительной - вот только она была не того рода, что внушает еще и
уважение. Он был мускулистым, худым, но не тощим; у него была смуглая оранжевокоричневая
кожа и монголоидные черты лица, но на щеках пробивалась трехдневная
щетина, слишком густая для монголоидных типов. Уже одно это само по себе придавало
ему неряшливый и какой-то неподходящий вид, а сюда стоило прибавить еще и давно
требовавшие стрижки иссиня-черные волосы до плеч, и просторную хлопковую рубаху со
штанами, в которых он к тому же явно спал ночью, и грязные ногти, отросшие настолько,
что походили скорее на когти. Да и совершенно не уместные на таком лице яростные
голубые глаза стального оттенка определенно добавляли сомнений в чистоте его
происхождения - хотя полеты в космос, как правило, были семейным предприятием и
легкие мутации не были чем-то из ряда вон выходящим. От него даже пахло как-то...
противно, и извозчик призадумался, а стоит ли вообще брать такого пассажира, который
того и гляди провоняет весь экипаж.
Странный человек остановился у дверцы коляски, поднял голову и сказал:
- Извозчик, в Сент-Гри.
Возница удивленно приподнял кустистые брови.
- Но это же Святое Прибежище!
- Я знаю. И выбери дорогу подлиннее и поживописнее, если такая есть. Я слишком
долго просидел взаперти в консервной банке, и теперь мне нужно подышать свежим
воздухом и увидеть зеленые поля, голубое небо и горизонт без всяких стен.
С этими словами космолетчик вошел и уселся на сиденье, и возница, вздохнув и
покорившись судьбе, дернул вожжи, понукая лошадь.
Это была открытая повозка, хотя обычно экипажи были крытыми. Если ты в любую
погоду торчишь в космопорте или поблизости от него, приходится терпеть открытую
повозку, и именно по той причине, которую назвал неприятный тип. Нужно очень любить
космос, чтобы годами заниматься этой работой, но все же в человеческой психике есть
что-то такое, что требует чистого воздуха и открытого неба над головой, и когда
космолетчикам выпадает возможность получить это, они ни за что не наймут крытый
экипаж, если можно этого избежать. Каждый возница мог порассказать массу историй про
то, как космолетчики сидят в повозке под дождем, промокнув до нитки, и, судя по всему,
наслаждаясь каждой мерзкой секундой.
Но все же среди них редко попадались такие оборванцы, как этот. Обычно, садясь на
планету, они всегда старались приодеться. И он не мог припомнить, чтобы кого-то из них
когда-нибудь посетило желание побывать в Святом Прибежище, как бы они ни
выглядели.
Космолетчик расслабился и, вытянув ноги, откинулся на мягкую спинку сиденья,
потом полез за пазуху и вытащил видавшую виды коробочку, откуда извлек длинную и
толстую сигару. Это только усилило производимое им впечатление совершенно
антиобщественного типа - здесь не курил почти никто, как из-за вреда здоровью, так и
потому, что достать табак было не так-то легко даже в тех немногих местах, где курение
не было запрещено. Но космолетчики зачастую отличались кое-какими эксцентричными и
даже отталкивающими привычками, пользуясь послаблениями, позволенными им в
награду за жизнь, которую они вели.
Примерно через полчаса езды все современное осталось позади. Дорога была
наезженной и поддерживалась в хорошем состоянии, но это была всего лишь
утрамбованная земля, а через реки и ручьи были переброшены крытые мостики. По обеим
сторонам дорогу окаймлял буйный зеленый лес, но там и сям он расступался, открывая
уходящие вдаль холмы и ухоженные фермы, у которых паслись стада. Здесь не было
ничего моторизованного, все приводилось в действие лишь ветром, водой или мускульной
силой; и не было ничего стандартного, за исключением самого общества.
Этот мир не походил на другие миры, у него были свои земля и климат,
растительность и животный мир, но было также и нечто, что объединяло его со всеми
остальными мирами Мицлаплана.
Единый Народ, Единая Вера, Единый Путь. Это было легче сказать, чем сделать -
особенно это касалось последнего, - если учесть, какие расстояния и различия разделяют
людей Святой Империи и их миры, но все же это было действительно так. Нужно было
только делать поправку на местные особенности.
Это и в самом деле было очень удобно для тех, кто разделял это кредо: единство
культуры, включавшее один и тот же набор убеждений и верований, и один язык повсюду,
вне зависимости от того, насколько далеко от дома тебя заносило.
Этот мир назывался Террой, как и родной мир космолетчика; все остальные миры
Империи, в которых он побывал, населяли люди, покрытые чешуей, люди со щупальцами,
люди, похожие на ящериц, люди, похожие на камни, и люди, вообще ни на что не
похожие. В Мицлаплане эволюционное происхождение вида и его биология не имели
значения. Рас было множество, но Народ был Единым. Это очень впечатляло.
- Далеко еще до Прибежища? - через некоторое время спросил он возницу.
- Порядочно, господин. Еще самое меньшее минут тридцать-сорок.
Он не чувствовал за собой вины, погнав извозчика так далеко за город. Это было его
извозчичьей работой, точно так же, как его собственной работой было быть капитаном
"Клятвы Гурусу". Этой должности он был удостоен за заслуги и многолетнюю упорную
работу и службу. Его выбрали для этой карьеры после Экзамена в возрасте двенадцати лет
и, едва только ему исполнилось тринадцать, отправили в Космическую Академию. Через
десять лет напряженной учебы и воспитания в строгом монастырском духе без каких-либо
перерывов, не считая нескольких поездок домой, навестить родственников, ему присвоили
офицерский чин и назначили на низшую должность на грузовой корабль, курсировавший
из одного ничем не примечательного места в другое точно такое же. После этого он
больше не бывал дома; его поездки туда и без того с каждым годом становились все реже
и реже. Тот мир был примитивным миром кочевников-пастухов с суровым холодным
климатом; его же миром теперь стали компьютеры и высокие технологии, а с сородичами
его больше не объединяло ничего, кроме генов.
С годами, благодаря своим знаниям и способностям, он начал приобретать слишком
много свободы. Таких, как он, называли большими крысами, по названию древнего
бедствия, которое настолько давно утратило исторический смысл, что теперь уже вряд ли
кто-то вообще помнил, что это такое. Он стал пресыщенным, небрежным по отношению к
своей внешности и привычкам, настоящим неряхой. Он понимал, что по большей части
это был просто бунт против долгих лет, когда он был таким, как все, но ему было все
равно. Он побывал в тысяче миров и видел в них почти все, что можно было увидеть. Он
бывал даже у язычников - в империях Миколя и Биржи. Первая всегда пугала его, вторая
же совершенно выводила из себя своим акцентом на накопление богатств, своим
обществом, плывущим без руля и ветрил морали, и абсолютно материалистическим и
беспорядочным мировоззрением. Практически единственным, что объединяло
миколианцев и мицлапланцев, была их неспособность представить себе, что кто-то
действительно может жить на территории Биржи - без корней, без устоев, даже посреди
огромного города не имеющий возможности рассчитывать ни на кого, кроме самого себя.
Конечно же, у всех трех империй было и еще кое-что общее. Он хорошо помнил, как
впервые увидел ничем не отличающихся от него терран, которые были не из Мицлаплана.
Именно тогда он понял, что люди из одной генетической семьи могут быть более
чуждыми друг другу, чем представители разных рас и разных миров.
Разумеется, терране были не единственной расой, обитающей в Трех Империях, но
они, похоже, были самой крупной из подобных им рас - путешествующих в космосе,
вырвавшихся из собственных миров и расселившихся за их пределами, основавших
относительно большие государства и считавших себя повелителями мироздания - до тех
пор, пока не наткнулись на мицлапланцев, миколианцев или биржанцев. Космическая
география и неудачное стечение обстоятельств разбросали и его собственных предков по
всем трем империям, в результате чего на расу и облик внимание обращали лишь в самую
последнюю очередь.
Это задание вызвало у него прилив раздражения. Приняв груз на борт, капитан брал
на себя определенные обязательства; он терпеть не мог, когда ему приходилось выгружать
груз посреди маршрута и просить другие корабли подобрать его, но не выполнить
подобный приказ было нельзя.
Узнав, что большая часть Длани находится в Прибежище, он тоже не очень
обрадовался, поскольку задание было срочным. Когда Святые находились в Прибежищах,
они были отрезаны от всего современного, что означало поездку за город на извозчике и
личный контакт. Это тоже не слишком-то ему нравилось. Он предпочитал стандартные
задания, вроде проверки только что открытых миров, оценки их потенциала и
обнаружения скрытых опасностей или, возможно, какой-нибудь колонии, по случайности
не вошедшей ни в одну из трех великих империй, которую необходимо было передать в
лоно Мицлаплана, пока она не попала в руки язычников и не погибла навеки.
Извозчик все-таки не удержался, чтобы не вступить в разговор.
- Вы работаете со Святыми? - спросил он, пытаясь представить себе подобного
типа среди божьих избранников.
- Да - когда я им нужен, - ответил он. - Что же до того, почему они выбрали
такого человека, как я, если тебя это интересует, то я понятия не имею. Они говорят, что я
даю им перспективу. Они проводят большую часть жизни в божественном мире или среди
праведников вроде тебя. Я же служу для них постоянным напоминанием о том, во что
могут превратиться люди, если они будут плохо делать свое дело.
Извозчик собрался было обернуться, но потом раздумал, хотя ему и очень хотелось
поглядеть, шутит пассажир или нет.
Они выехали из-за поворота, и перед ними внезапно раскинулось Святое
Прибежище, расположенное в широкой тенистой долине. Капитан никогда прежде не
видел Святого Прибежища, и его аккуратно подстриженные лужайки, ухоженные парки и
внушительные здания произвели на него впечатление. Дорога проходила мимо большой
спортивной площадки с беговой дорожкой, которая ничуть не уступала любой из
виденных им прежде. Поодаль располагался большой открытый плавательный бассейн,
окруженный многочисленными более мелкими бассейнами, над которыми поднимались
клубы пара, что говорило о наличии в этой долине горячих источников. В центре долины
возвышался большой, но довольно примитивный на вид храм с общежитиями и
хозяйственными постройками в точно таком же стиле, только из дерева. Если бы это
место не было религиозным центром, он и сам был бы не прочь отдохнуть здесь недельку.
Людей поблизости было не очень много, но те, кого они видели, без сомнения
отдыхали и развлекались. Было большим утешением видеть, что Святые тоже время от
времени расслабляются - по крайней мере, в рамках своих ограничений.
- Здесь есть свой Ангел? - спросил он извозчика.
- Да, господин, - с гордостью ответил тот. - Я и сам молюсь здешнему
Высокочтимому; он обитает в главн
...Закладка в соц.сетях
