Жанр: Фантастика
Сварог 7. Пленник короны
... кувшин вина и
буквально сунул его в руки предводителю шайки. Тот попытался было отбросить от
себя колдовское зелье, но Сварог не дал,
придержал кувшинчик. Далее притягательная сила винного запаха сделала все сама,
утопила в аромате все страхи и
сомнения Босого Медведя. Предводитель сперва шумно внюхал в себя благоухание из
сосуда (Сварог угощал его по
высшему разряду - вином, достойным королевских погребов), потом капнул винца на
язык, а уж потом плотно присосался к
кувшину - и не отрывался, пока не осушил его до дна...
А на лице Босого Медведя утренним солнцем всходило блаженство. С
любопытством наблюдающий за ним Сварог
прекрасно понимал воистину волшебные перемены в состоянии главаря. Если до этого
во рту было сухо, как июльским
полднем на кряже, то сейчас стало свежо и благодатно, как в лесу после грозы.
Если до того громкие возгласы сотоварищей
и прочие звуки этого мира ввинчивали ему в голову раскаленные пыточные щипцы, то
сейчас голову ласкала изнутри
теплая волна... Так, одного, считай, привели в чувство.
Щепка и без того рассудка и чувств не теряла. Хотя буравит взглядами изпод
насупленных жиденьких бровей, но,
будьте уверены, все понимает, все соображает - в частности, соображает, за кем
теперь сила, и глупостей делать не станет.
Остается Монах.
К бывшему служителю культа, все еще ползающему на коленях и заклинающему
колдовского постояльца
пропасть, исчезнуть, сгинуть навсегда, Сварог применил женский способ - влепил
хор-рошую пощечину. И - вот чудо из
чудес-то - помогло! Монах заскулил, прижимая руку к запылавшей щеке, прошипел
какое-то ругательство, но -
угомонился. Перебрался к окну, сел на пол и затих.
Что ж. теперь можно переходить к делу.
- Значица так, герои темных подворотен, - шумно выдохнув, начал Сварог с
расстановкой. - В вашей жизни
наступает пора перемен. Вляпались вы сегодня по самое не балуй... Я говорю вовсе
не о том, что вы пытались ограбить
честного человека, наивного провинциала, верноподданного налогоплательщика. Об
этом я даже согласен забыть, закрыть
на это глаза, заткнуть на это уши. Все для вас гораздо сложнее, мрачнее,
страшнее и неотвратимее. Начнем вот с чего.
Сварог театральным жестом взял двумя пальцами шаур, несколько рисуясь
сотворил шуршащий пакет. И опустил
одно в другое, то есть шаур в пакет. (Кое-какие наблюдения, вынесенные из
посещения Каскада, он не забыл - напротив,
взял на вооружение.)
- Вот так. Как говорил один грамотный по вашей части специалист: "Значит,
статью ты уже имеешь". Ваши
пальчики отпечатались на этой нечеловечески магической вещи так же отчетливо,
как поцелуи на пыльном серванте. Вы ж,
умники, все дотрагивались своими грязными ручонками до этого черно-колдовского,
смертельно-Иного предмета. Но на
этом ваше дело не заканчивается. На ша... этой штуке есть и мои пальчики,
соображаете, что к чему? За мной такие дела
тянутся - ой-ой-ой! Я, признаюсь вам как родным, не на одну смертную казнь уже
наработал, никак не меньше, чем на
десяток. Потому как старался я очень. Выходит, в любом разе мы с вами будем
проходить по делу как одна банда, сечете? За
все сообща отвечать теперь будем, бочок к бочку сидеть на скамье подсудимых. А
там местные служители закона начнут
копать, и только держись - все ваши мелкие проказливые делишки всплывут, как
дерьмо со дна бассейна. Потому как
заниматься вами будет - уж мне ли объяснять столь прожженным людям! - Каскад, а
вовсе не простые блюстители
уличного порядка. Каскадовцы ничего не пропустят, ни одна навозная муха мимо них
не пролетит. Ну что, трущобная
гвардия, осознали свое положение?
Похоже, очень даже осознали. Сидели, как мыши под веником, только глазами
свирепо зыркали.
- Чего надо? - прохрипел Босой Медведь, который пытался вытрясти из
пустого кувшина еще хоть каплю. - Денег?
- Вот уж не надо, - Сварог махнул рукой. - У самих этого добра...
Точку в уголовных сомнениях поставил Монах. Он вдруг подскочил с пола,
вытряхнул из рукава нож, короткий, с
широким лезвием. И метнул его в Сварога. Другому бы клинок вошел в шею. Но на
подлете к лару Сварогу кинжал
внезапно круто отвернул и улетел куда-то в угол. И это было последней каплей. У
Монаха подогнулись колени, монах
бухнулся на пол и заскулил.
- Да, спасибо, что напомнили, - сказал Сварог, даже не пошевелившись ни
до броска, ни после. - Убить меня не
получится. Бессмертный я. Продал душу за бессмертие. Как умру, так душу и
потеряю. Ну что, каторжная рота, будем еще
шутки шутить и кинжалами швыряться?! Или делом наконец займемся?
Сварог обвел суровым взглядом притихшее преступное сообщество, взял со
стола отринутую Монахом сигарету и
прикурил - разумеется, от пальца.
- Зрю я, готовы заняться делом. Похвально. Объявляю приказ номер один по
уголовно-магическому полку.
Генералом... то есть этим, как его, беса, верх-победителем нового сводного полка
пожизненно назначается господин Сварог.
Неподчинение ему - смерть, недобросовестное исполнение его приказаний - двойная
смерть. Обращаться к нему с
надлежащим подобострастием, есть глазами начальство и всячески выслуживаться.
Приказ номер два: вспомнить, что вы
не какие-то честные горожане, которых ждут дома семьи и некормленные кошки, что
вы - самые что ни на есть отбросы
общества, решившие посвятить жизнь наживанию денег преступным путем. И избравшие
для этих гнусных целей порт. И
всем прощелыгам в порту вы известны как облупленные. И, в свою очередь, порт вам
известен, как крысам подвалы
хлебопекарни. Причем, по достоверным сведениям, вами обжит не только торговый
порт, но и порт военный, со складов
которого вы тоже кой-чего подворовываете. Кстати, на военный манер выражаясь,
дезертировать из нашего полка не
советую. У магии длинные руки. Волшебный кристалл вас из-под земли сыщет, а
джинны с хоттабычами доставят ко мне на
расправу. Усвоили? Или, чтобы дошло до печенок, кого-нибудь из вас показательно
разрезать на части, а потом склеить как
получится? Я ведь и это умею... Показать?
- Не надо, - надтреснутым голосом проговорила Щепка. - Говорите, что нам
делать.
Глава шестнадцатая
"ПРОНЗАЮЩИЙ"
Сварогу потом рассказали все с самого начала, и он с искренним уважением
подивился тому, с какой скоростью
преступным элементам удалось выстроить подготовительную операцию.
...Двое суток после двенадцатичасового дежурства юнк-лейтенант Игой-Кион
привык проводить так, как и
большинство военнослужащих мужеского пола - на Атолле Ста развлечений или на
пляжах Йосагамойи. Глупо было бы
проводить время как-то иначе - зачем тогда работать в столичном порту, а не,
допустим, в одном из протекторатов, где
соблазнов меньше, а заработки больше...
Игой-Кион, охранник четвертого причала военного порта, предпочитал
выезжать на Атолл. Двенадцать часов
дежурства, корабельных гудков, скрипа лебедок и грохота прибоя о причал вымотают
кого угодно. Хотелось в тишину, а
тишину в столице найти невозможно. Столица не умолкала даже по ночам. На
песчаных пляжах, столь любимых другими
офицерами, тоже нет покоя, потому как пляжи не пустовали ни ночью, ни днем. Вот
на Ста развлечениях - да, там было
гораздо покойнее. Кроме того, Игой-Кион любил не только сухопутную "охоту" на
женщин (главный офицерский вид
спорта), но и подводное плавание (второстепенный вид спорта), а последнее было
значительно интереснее на Атолле. Ну, а
женщин, кстати, и Атолле хватало. Слишком много их вообще обреталось в столице,
чтобы кого-то постоянно не заносило и
в океан - в поисках романтики, в поисках спасения от скуки.
В последнее время Игой из многих привлекательных местечек на Ста
развлечениях предпочитал крохотный залив
Ти. Даже несмотря на то, что сей райский уголок располагался по другую сторону
Атолла и энергии катер расходовал
немало, а с ней, стало быть, и денег, но затраты окупались роскошным плаванием
под водой. Ти, вдоль береговой полосы
оккупированный стандартным набором баров, номеров отдыха, проката, залов спорта
и лечения, располагался рядышком с
подводными горами, обозначенными на карте как Гряда Придуманного Счастья.
В этот день Игою-Киону повезло так, как не везло давно. Не очень-то он
был красив, прямо скажем, буйным
красноречием тоже не отличался, и вдобавок что-то в нем перемыкало при виде
женщин такой красоты, как в оголенных
проводах, на которые вылили ведро воды, отчего Игой впадал в почти столбнячное
состояние. Может быть, он еще не
достаточно проработал в столице - всего-то около года... Или причина крылась в
его молодости, а то и в загадочных
свойствах натуры, которую уже не переделаешь. Но, как бы то ни было, к
красавицам в высшей фазе ослепительности он
старался не подходить, благо хватало по его душу девушек с внешностью и
поскромнее. Но эта подошла сама. И
преступлением против мужской натуры было бы не использовать представившийся
шанс.
Шанс выпал ему, когда Игой пришвартовал свой катер и ступил на причал.
- Вы не поможете мне?..
Перед ним стояла женщина. Женщина без изъянов. Женщина с заглавной буквы.
Словно сбежавшая с обложек
модных журналов. Словно чудесным образом из светских салонов сюда перенеслась
одна из тех очаровательных пташек,
которые провозглашались на этот сезон идеалом женской красоты: невысокая,
плотная, с крепкими, округлыми бедрами и
икрами, как у Рибе-Толле, звезды "Затерянных во мраке", с пухлыми губами, будто
одолженными ей певицей Оти-Маро. А
еще у нее были длинные волосы цвета утреннего пляжа, некоторые пряди которых
заплетены в маленькие косички,
пронзительно голубые глаза и родинка на левой щеке.
Она, кажется, просит его о помощи? Наконец Игой заставил себя выйти из
транса и понять, что ей надо. Ах, ей
никак не управится с застежкой ремней на этих противных баллонах. Что вы, что
вы, нет ничего проще...
Когда Игой-Кион фиксировал застежку на ее ремнях, фиксировал под грудью,
обтянутой лаоновым купальником
телесного цвета, опять вошедшего в моду... Нет, чуть позже. Когда она
поблагодарила его: "Чтоб я без вас делала!" - одарив
ласковым взглядом синих глаз, и сказала, что неопытна в подводном плавании, на
Атолле она впервые, а потом спросила, не
собирается ли он случайно поплавать в океане... вот именно тогда на его разум
пал розовый туман блаженства. И все
дальнейшее совершалось в розовой дымке, заслонившей реальные цвета. Из-за нее,
из-за проклятой дымки, Игой плохо
помнил подробности их совместного плавания: он рядом с ней возле кораллового
грота, он рядом с ней в зарослях морского
папоротника. Он рядом с ней над "крабовым кладбищем". Под ними колышутся заросли
тонких, как спицы, водорослей.
Вокруг раздуваются-сдуваются темные глыбы ложных камней. Мимо проскакивают
стайки беспокойных рыб. Игой-Кион
как бы случайно пропускал случайную знакомую вперед, чтобы любоваться ее
фигурой, движением ее ножек. Он показал ей
грот, что мерцает внутри разными цветами.
И ему, Игою-Киону, смерть как хотелось, чтобы какая-нибудь из кровожадных
тварей, населяющих этот океан,
прорвалась сквозь защитную сетку, окружающую акваторию вокруг Ти (чего не
случалось уже несколько десятилетий), и
подарила бы возможность вспороть ей брюхо длинным острым ножом. Этим он спас бы
жизнь прелестницы по имени АкКина.
Впрочем, если б ее звали как-нибудь по-другому, имя понравилось бы ему не
меньше. Любое имя подходило ей. А
что не подходило? Даже любой грех будет ей к лицу.
Розовая дымка блаженства не рассеялась, пожалуй, даже сгустилась, когда
Игой-Кион вез новую подругу в своем
катере. (Строго говоря, катер был не его - взял напрокат на весь год.) Катер
несся, шлепая брюхом по океанской лазури. И
тогда Игой-Кион набрался смелости и предложил Ак-Кине встретиться завтра
вечером. И случилось ужасное: выяснилось,
что Ак-Кина ничего не имеет против их встречи, но, вот несчастье, завтра
утренним аэропилом она улетает домой, в их
распоряжении только остаток сегодняшнего дня - который она, вот счастье,
согласна разделить с ним... Однако Игой через
два часа должен вновь заступать на дежурство и подмениться нет никакой
возможности! Об этом он честно сообщил
подруге, пытаясь не выдать охватившего его горя. Наверное, все-таки выдал -
дрогнувшими голосом и руками. А где он
работает, спросила она. В порту, ответил он. Ой, какое романтическое место,
сказала она. И Игой решился, словно за этот
день стал кем-то другим, готовым проявлять несвойственную ему в общении с
красотками смелость. Не желает ли она,
выдавил он из себя, провести романтический вечер в романтическом месте, в ппорту,
где корабли со всех обитаемых
земель стоят в ожидании команды на отплытие, где звучат диалекты всех колоний, и
ты чувствуешь... э-э... проклятье, что
же ты чувствуешь... Да, ответила она, и это "да" прозвучало для него грохотом
праздничного салюта. Они договорились
встретиться у входа в порт через полтора часа.
Они встретились через полтора часа у входа в порт. Ак-Кина переоделась в
темно-синее трико с коротким
бардовым плащом, волнительно повторяющее изгибы ее фигуры. Игой-Кион за это
время успел не только вымыться,
надушиться, переодеться, купить вина (ей), безалкогольной прохладительной воды
(себе), деликатесов (ей и себе), но и
договориться с напарником Сатло о том, что тот поработает сегодня немного дольше
и не будет без приглашения заходить в
комнату отдыха. Собственно, не договорился даже, а поставил в известность,
потому как женщина на посту в их дежурство
не могла считаться гостем редким. Подобным образом нарушали инструкции оба
напарника. "Но такую красавицу, - с
гордостью подумал Кион, - даже Сатло никогда не приводил".
Их маленькие служебные прегрешения были возможны благодаря удаленности
поста от административных зданий.
Тихий пост номер четыре служил проходной, через которую приходил-уходил экипаж
одного-единственного скоростника.
Поскольку скоростник покидал порт крайне редко, то на борту постоянно находился
лишь так называемый сокращенный
боевой расчет, а людей-то в расчете - всего ничего. Посторонние на посту не
появлялись, охранников не тревожили. Одним
словом синекура, а не служба, чего уж там...
Когда они, Игой-Кион и Ак-Кина, шли к его рабочему месту, чаровница
смогла убедиться, что подходы к причалу
номер четыре охраняются надежно. Серая каменная стена, устремленная ввысь на три
человеческих роста, тянулась и
тянулась, как унылая песня. Наверху блестели копейные острия, опутанные колючей
проволокой под током, а еще, как
сказал Кион, там насыпано битое стекло. Наконец они дошли до железных ворот,
равной со стеной высоты.
- Не прошибет и бронемобиль, - остановившись и постучав костяшками
пальцев по воротам, не без гордости
сказал Кион. - Делали по специальному заказу.
Игой вдавил кнопку звонка. Секунд через десять в воротах распахнулось
окошко, и за прикрывающей его
металлической сеткой появилось лицо. Глаза побегали туда-сюда, потом загудел
электромотор и воротные створы чуть
разъехались - ровно на столько, чтобы в образовавшуюся щель смог протиснуться
один человек.
По ту сторону ворот, на охраняемой территории их встретил высокий худой
человек, одетый в такую же форму, что
и Кион. Оглядев пришедших, задержав взгляд на Ак-Кине (от чего его лицо
удивленно вытянулось), напарник Игоя нажал
кнопку на карманном пульте. За спиной вошедших раздался лязг вновь сошедшихся
воротных створ.
- Его зовут Сатло, - сообщил девушке Кион. Человек по имени Сатло
смотрел исключительно на девушку и
восхищения скрыть не пытался.
- Прошу прощения, прекрасная незнакомка, - наконец пробормотал он, - но
- правила есть правила...
И прошелся по ее одежде щупом металлоискателя. Игой-Кион, будто какойнибудь
Иной, запросто мог читать его
мысли: напарничек сейчас на чем свет стоит клял изобретателя треклятого прибора
для выявления спрятанного оружия -
куда как удобнее было бы обыскивать гостью вручную. И Игой с трудом сдержал
довольную ухмылку. Его-то ждет не просто
поверхностный осмотр. Его ждет вдумчивое, подробное, глубокое проникновение. И,
даст бог, не однократное...
По дороге к посту, что находился слева от ворот, Ак-Кина спиной
чувствовала провожающий ее завистливый
взгляд второго охранника. Пост номер четыре представлял собой домик, чья
внутренняя, служебная часть была ярко
освещена и благодаря прозрачным стенам вполне доступна для обозрения извне:
стол, аппарат связи, пульты с
разноцветными лампами, несколько стульев по углам...
Войдя внутрь, Кион немедля потащил милашку в другое помещение, которое не
имело ни прозрачных стен, ни
даже окон, ни отношения к службе. Было там лишь фальш-окно с каким-то подводным
пейзажем. Комната сия, где Игой
запретил появляться своему напарнику, словно и создавалась под лирические
развлечения. Отчасти так оно и было: только
одна смена, состоявшая из охранников пенсионного возраста, не путала службу с
невинными развлечениями, остальные же
смены путали охотно и с удовольствием - и потому, соответственно, обустраивали
комнату отдыха, изгоняли казенный дух,
делали ее уютнее, обставляли всем необходимым, в общем - заботились, как о
родном доме. Кион сразу включил подсветку
бара, фальш-окна и аквариума, включил музыкальный вал - зазвучала музыка,
моменту подходящая более чем, а по
драпировке стен покатились медленные волны - на дорогое оборудование скидывались
всеми сменами (за исключением,
разумеется, пенсионной), но оно того стоило, ибо опытным путем было установлено,
что движение складок бардовой ткани,
словно их шевелит ветерок, действовало на женские души и тела размягчающе.
Когда Кион выкладывал из пакета купленное им на вечер, когда его
неожиданно обняли за плечи, развернули.
- Не стоит терять времени, - сказал самый прекрасный в мире голос. А его
губы почувствовали влажное, нежное
прикосновение. А его взгляд утонул в голубизне ее прелестных глаз. А сам он
тонул в прекраснейшем из омутов. Мягкие
руки гладили его шею, и это было так мило, так возбуждающе.
Он не обратил внимания на то, что ее пальцы словно нащупывают что-то на
коже, словно примеряются к чему-то.
А зря. Потому что миг спустя Игой перестал вообще обращать внимание на что бы то
ни было. Вдруг его перестало
волновать вообще все на свете...
Ак-Кина, оставив Киона на полу посреди комнаты отдыха, вышла в соседнее
помещение. Сатло, согнувшись
вопросительным знаком над столом и листая журнал, состоящий из одних картинок,
быстро обернулся к ней, одновременно
накрывая журнал служебными бланками.
- Я настояла, чтобы вы присоединились к нам, - она ослепительно
улыбалась. - Вы, надеюсь, не будете против? - И
прелестница заговорщицки понизила голос: - Честно сказать, вы мне нравитесь
гораздо больше.
- Да, понимаю, я... - самодовольно ухмыльнулся Сатло.
И получил сокрушающий удар тонким наманикюренным пальцем под ухо. Его
голова ткнулась в ворох служебных
бланков.
- А вот таким ты мне еще больше нравишься, - сказала Ак-Кина, забирая со
стола ключ от пульта управления
воротами.
Кнопки пульта закрывались крышечкой, и на эту крышечку дополнительно
навешивался маленький замок. Да уж,
много сложностей нагородили те, кто разрабатывал систему охраны поста номер
четыре, однако ключ теперь был у АкКины,
она управилась и с замочком, и с кнопками пульта, и с включением мотора
ворот.
- Эй, порядок! - негромко сказала она в темноту.
В ворота один за другим, молча скользнули четверо - двое в форме высших
офицеров морского флота, некто в
гражданском и некто в черно-зеленом плаще Каскада. Черно-зеленый ободряюще
подмигнул Ак-Кине:
- Отлично справилась, девочка. Не забудь закрыть ворота, потом
присоединяйся.
И поспешил следом за остальными к домику охранного поста. По случаю
праздника "Захват скоростника" Сварог
вновь облачился в форму каскадовца - на сей раз, правда, другую, добытую лично
Босым Медведем.
- Медведь, - сказал Сварог, осмотревшись внутри караулки, - свяжи этого
героя, да покрепче. Монах, тащи сюда
второго стражничка. Щепка, марш наружу, и поглядывай по сторонам: мало ли кого с
корабля принесет. Я смотрю, - он
повернулся к Ак-Кине, - ты неплохо освоила "коготь ястреба".
- Я бы предпочла не твой "коготь", а утюг или молоток. Он слишком
нахально пялился на меня.
- Ох как я его понимаю...
Да-а, ничего не скажешь, исполнительницу на роль подсадки Щепка привела
отличную. В шайке Босого Медведя
было всего три человека, но время от времени они привлекали к делам и других
людей. В том числе и Ак-Кину - главным
образом для того, чтобы заманивать доверчивых сластолюбивых пентюхов в укромное
местечко, где те попадали в умелые
ручки Медведя и Монаха.
- Живее, братцы-разбойники, живее, - поторапливал Сварог свою уголовную
гвардию, - вдруг какой-нибудь
мающийся бессонницей дежурный по порту заявится с проверкой. Монах, скоренько
приводи нашего нового друга в
чувство...
Первое, что почувствовал Игой-Кион, очнувшись, была вода, обильно
стекающая ему за воротник. Он с трудом
разлепил веки, сфокусировал зрение... и вместо прекрасной гостьи, вместо
напарника узрел парящую над ним незнакомую
рожу.
- Проспался? - недобро спросила рожа. - Или еще водичкой полить? Не надо?
Ну тогда подымайся, родимый...
А потом Игой увидел и бездвижное тело Сатло.
...По сонной ночной пристани быстрым, уверенным шагом двигались шестеро -
и любой увидевший их непременно
бы насторожился. Ну и нехай - Сварог скрываться был не намерен. Более того: он
самолично убедил перепуганного
охранника Игоя-Киона передать на борт сообщение: дескать, на территорию причала
прибыли четверо донельзя
официальных лиц - трое представителей внутренней службы флота и один каскадовец,
а с ними два гражданских лица
женского пола. Более того: официальные лица вооружены всеми необходимыми для
прохода на территорию бумагами с
подписями и ордерами с печатями и требуют немедленной встречи с командиром
расчета. Более того: охранный пост уже
связался с Адмиралтейством и получил подтверждение - действительно, все
означенные лица имеют полное право
подняться на борт. По весьма важному и щепетильному делу.
Расчет должен был всполошиться. Расчет должен был запаниковать и начать
готовиться к внеплановой
головомойке... Но вот заподозрить что-либо должен не был - потому что никакому
нормальному злоумышленнику в голову
не придет столь наглым образом проникать на борт корабля, принадлежащего лично
верх-адмиралу флота. Это все равно,
что под прикрытием какой-нибудь там ревизионной комиссии подняться на "Аврору",
скрутить экипаж и угнать
революционный крейсер на увеселительную прогулку по Ладоге... Так что план
Сварога, откровенно говоря, был
запредельно безумным и архинаглым... И именно поэтому Сварог имел все основания
надеяться на успех. А что еще
прикажете делать? Через причал аркой перекинуты металлические дуги, и он
прекрасно знал, для чего - Босой Медведь
просветил. Это ни что иное, как стационарный прибор "Боро-6", самая последняя
разработка пытливой каскадовской мысли.
Аппаратура улавливает любое магическое присутствие в радиусе... в общем, неважно
в каком там радиусе, главное, что
колдовским манером, в том числе и под чужой личиной, к скоростнику не
подберешься.
Корабль у причала был всего один, серый, мрачный, близнец покойной
"Черной молнии" - не ошибешься. А свет
прожекторов давал возможность прочитать название - "Пронзающий". Так что точно
не ошибешься... А вот перекинутый на
"стенку" трап вовсе не означал, что даже столь ответственным товарищам можно
запросто взойти на борт. Вход на палубу
перекрывала защитная диафрагма. Но шестерка уверенно поднялась по трапу, и
Сварог вдавил кнопку звонка.
Охранника Игой-Киона вытолкали вперед, поставили рядом со Сварогом в
авангарде. Игой послушно приготовил
личную карточку охранника порта, и когда диафрагма разошлась, образовав
отверстие в руку диаметром, Игой просунул
карточку вахтенному. Диафрагма вновь сошлась. Документ изучали секунд десять,
после чего тем же способом вернули
владельцу.
- И что нужно? - раздался из отверстия диафрагмы напряженный голос.
- Паршивая ситуация, - раздраженно сказал Сварог. Таким тоном
разговаривают мелкие чиновники, которые в
гробу видели все эти ночные поездки к черту на куличики, но что поделать -
служба. - Проводится внутреннее
расследование, пока в неофициальном порядке. Я говорю - пока. Потому что...
Видите за моей спиной этих...
женщин? Они утверждают, будто подверглись сексуальному насилию от членов
вашего экипажа. Кроме того, они
утверждают, что для принуждения к вступлению в связь была использована магия.
Понимаете всю серьезность
происшедшего? Пострадавшие уверены, что узнают насильников. Так что нам
незамедлительно нужно видеть членов
экипажа. - Помолчал и с нескрываемой надеждой на отрицательный ответ спросил: -
Пустите на борт? - Мол, лучше не надо,
лучше утречком другие приедут, так сказать - повысокопоставленнее нас, а мы,
люди маленькие, лучше домой вернемся...
С той стороны донеслось невнятное ругательство, а потом и тяжкий вздох: -
Ждите, доложу.
Ждали молча. Это был самый ответственный момент операции. Если они
свяжутся с берегом в обход поста охраны
- а такая возможность у корабельного расчета имелась, по дну от скоростника был
проложен кабель, - потребуют
подтверждения в Адмиралтействе, в Каскаде, то... Ну, понятно. План Сварога
сотоварищи строился именно на
щекотливости вопроса. И если б не эта щекотливость, то морячки доложили бы, как
пить дать. А так... Допустим, девки
никого не узнают, гости извинятся и уйдут, дело замнется само собой - а расчет
уже поторопился доложить. Ведь потом
начальство всю плешь выест: "Забыли где служите, мерзавцы, подразделение
позорите, своих командиров позорите, в
дальние колонии захотели!" А с начальства станется - может заслать и в колонии,
и на Ханнру. Особенно ежели это самое
начальство хочет пристроить кого-то из своих протеже на теплое место и ждет не
дождется, когда появится повод местечко
то освободить.
Запачкаться легко - отмываться долго приходится. Ну а если шлюшки и
вправду кого-то узнают, то так и так клин.
Да и охрана причала уже вроде б
...Закладка в соц.сетях
