Жанр: Фантастика
Тайна замка амрок
...по-настоящему мудрый человек. Такой не
будет возиться с колдовством.
- А как ты отличаешь мудрого от не мудрого? - спросила женщина.
Киммериец нахмурился.
- Не знаю, - наконец признался он. - Отличаю и все.
- Хорошо, - сказала Альвенель. - А как по-твоему, я мудра или нет?
- Нет, - ответил Конан категорически. - Ты умна, но не мудра.
- Почему? Я ценю твою откровенность, но объясни, почему ты так думаешь?
Варвар увидел, что она задета..
- Если бы ты была мудра, - сказал он, как мог, мягко, - то давно вышла бы
замуж и родила бы своему мужчине кучу красивых, здоровых детей. Не обижайся - я
тоже не мудрец.
- Хватит об этом, - холодно произнесла Альвенель. - Я хочу спать.
Киммерицу вдруг показалось, что у этой красивой, обнаженной женщины, для
которой нагота - самые крепкие латы - что-то сломано внутри. Киммериец слабо
разбирался в душевных страданиях, но знал, что они бывают иногда сильнее телесных.
Женщина легла на голый тюфяк и закрыла свое лицо волосами. Варвар закутал ее
высохшим плащом, задул свечи и тихо вышел из комнаты.
В зале графской короны шут Баркатрас пил вино.
- Где крикливый молокосос? - осведомился у него Конан.
Шут покачнулся на стуле, вскинув ноги на стол, и заговорил:
- При покойном графе в замке выдавались веселые ночки, но такой я не упомню!
После чего он рассказал про пуму, убитого Фаэрти и ожившего мертвеца,
сожженного в коридоре.
- А у нас в спальне был скорпион, - кивнул Конан. - И сбежавший лакей до сих
пор не объявился... Кстати, где ты сам был в тот момент, когда обрушился мост?
- Я? - переспросил Баркатрас. - Ах, да! Выходил за надобностью. Все дело в
белом вине. От него пучит живот. Тебе нужны доказательства?
- Что-то я не вижу в вас вчерашнего пыла! - проворчал стряпчий, усаживаясь за
стол.
Завтрак и без этого замечания проходил в атмосфере невеселой. Тью покосился на
Фаррела сердито, но промолчал.
Ченси взял бокал левой рукой - правая находилась на перевязи - и произнес:
- Давайте выпьем за то, чтобы не все погибли в этом распроклятом замке!
- Я бы воздержался на вашем месте от всяких тостов, - сухо хмыкнул судейский.
- Наша общая задача состоит в том, чтобы выжить. Скорее всего, это будет непросто.
- Вы очень крепко держите себя в руках, - не выдержал Тью. - С чего бы это?
Почему вы так спокойны? Вы - единственный, с кем ночью ничего не случилось! Это
подозрительно.
- Не единственный, - молвил Тьянь-по, входя в залу и церемонно кланяясь. - С
бедным кхитайским каллиграфом тоже ничего не случилось. Он спал, как младенец.
- Младенцы спят крайне беспокойно и все время кричат, - язвительно заметил
Фаррел. - Вы уж поверьте. У меня трое детей и восемь внуков. А ваш многоученый
сосед - с ним все в порядке?
- Ночью ему привиделось, будто бы моя голова, отделенная от тела, находилась у
него на окне, - поведал Тьянь-по, устраиваясь на стуле, - а потом он заснул. Во всяком
случае, затих. Наверное, проваляется в постели до вечера. Он очень впечатлителен, в этом
виновата его комплекция.
Варвар завтракал без аппетита, что бывало с ним нечасто. Он то и дело смотрел на
надписи - на фальшивую, нанесенную поверх шлифованного камня кладки, и на
подлинную, словно выжженную в толстой дубовой панели. Альвенель, в глубокой
задумчивости, стояла у окна и высматривала в сером ненастном небе что-то, заметное ей
одной.
- Джокс! - обратился стряпчий к мажордому, прислуживающему за столом. - Ты
знал Грателли много лет. Объясни, как он мог выкинуть с нами такую шутку?
- Не могу знать, - медленным, скрипучим голосом отвечал Джокс.
- В нем не было никаких странностей?
- Странностей? - Мажордом лишь взглянул с недоумением и оставил вопрос
стряпчего без ответа.
- До сих пор непонятно, как он сломал мост, - заметил Ченси.
- Ну, это просто, - ответил ему кхитаец. - Он сам рассказал нам, что у графа
хранились запасы порошка для праздничных огней. Достаточно было мешка весом в пять
лян и длинного фитиля, который тлел бы долгое время. А потом - бум! И моста нет.
- Действительно, просто! - рассмеялся Ченси. - Неужели глупый лакей мог
додуматься до такого? А вот вы, который много знает о свойствах этого порошка...
- Понимаю, куда вы клоните, - улыбнулся Тьянь-по. - Но я-то здесь, среди вас. А
лакей исчез. Почему?
- Простите, госпожа, - Ченси повернулся к Альвенель. - Вы, бесспорно, самая
светлая голова в этом замке. Что вы думаете по этому поводу?
- Ничего, - ответила она. - Я разгадала надпись и сегодня, в указанное время,
оглашу результат.
- Много вам будет толку с этого! - фыркнул Тью. - Неужели вы не понимаете,
что нас всех убьют, по одному. И вас тоже, если, конечно, не вы организовали все это.
- Мы занимаемся ерундой. - Кхитаец тактично сказал "мы" вместо "вы", и это все
заметили. - Прошедшей ночью случились вещи, не объяснимые порядком вещей нашего
мира. Значит, нужно понять логику мира сопредельного. Это гораздо интереснее, чем
слоняться по замку в поисках коварного Грателло. Лично я устроюсь в графской
библиотеке, потребую его личные записи и тщательно изучу.
- В одиночестве? - спросил стряпчий, устремив на Тьянь-по проницательный
взгляд.
- Если многоученый Гаспар не составит мне компании, то в одиночестве.
Сказав так, кхитаец доел тушеную морковь, выпил стакан воды и, торжественно
поклонившись, вышел. Однако скоро он вернулся. Веселая легкая улыбка исчезла с его
лица, теперь оно выражало тревогу и озабоченность.
- Я никак не могу его разбудить, - сказал он. - Господин Гаспар не подает
признаков жизни.
В постели, пропитавшейся кровью, лежало обезглавленное тело Гаспара. А голова
вытаращенными глазами смотрела с подоконника, одним глазом на вошедших, другим -
в стену.
- Получается, что вы последний, кто видел его живым, - сказал стряпчий,
адресуясь к Тьянь-по.
- Последним его видел убийца, - бесстрастно ответил кхитаец.
Ченси расхохотался. Фаррел взглянул на него сурово.
- То есть, вы его не убивали?
- Дверь была заперта изнутри, - молвил Тьянь-по.
- Значит, убийца, кем бы он ни был, вылез через окно, - уверенно произнес
судейский.
Кхитаец покачал головой.
- Жизненно важная часть моего бедного друга стоит на подоконнике, - заметил
он. - Если бы окно открывали, она бы упала на пол.
Ченси обошел тесную комнату и оскалился.
- Значит, здесь есть потайная дверь! - сказал он и принялся стучать по стенам,
сначала кулаком, а потом тяжелым подсвечником, который оставлял в побелке глубокие
вмятины.
Стряпчий внимательно осмотрел мертвое тело. Правая рука покойного, сжатая в
кулак, сильно заинтересовала его. С усилием судейский чиновник разогнул окоченевшие
пальцы.
- Ого! - сказал он. - Кажется, несчастный помог нам изобличить убийцу.
Фаррел подошел ближе к окну, чтобы получше разглядеть неожиданную находку.
На его ладони блестела золотая брошь с небольшим красивым опалом.
- Я видел похожую на вашем вчерашнем камзоле, - произнес он, глядя на Ченси.
- Да, - отвечал тот с вызовом. - А еще такая же есть у Тью и у Фаэрти, убитого
этой ночью. Если вы думаете, что это моя, то мне остается пойти в свою комнату и
принести вам опровержение.
- Поспешите, - посоветовал Фаррел.
Скоро Ченси стоял на пороге и демонстрировал свою брошь, которая не покидала
камзола. Так же поступил и взволнованный Тью.
- Странная получается картина, - проговорил кхитаец. - Ваш родственник убил
Гаспара, потеряв при этом украшение, после чего перенесся неизвестным образом на
четвертый этаж, где был, в свою очередь, убит ожившим мертвецом двухмесячной
свежести...
- Вы, кажется, хотели уединиться в библиотеке? - напомнил ему стряпчий. -
Теперь вас никто не держит. Постарайтесь найти ответ в научных опытах графа. Но это не
означает, что вы свободны от подозрений.
- Здесь никто не свободен от подозрений. - Тьянь-по поклонился и ушел.
- Зачем ты объявила о том, что смогла прочесть надпись? - спросил варвар у
Альвенель. - Теперь твоя жизнь в еще большей опасности. Злоумышленник попытается
добраться до тебя.
- На это я и рассчитываю, - улыбнулась женщина. - Мы будем начеку. Я знаю,
что это непросто, но уж точно - не скучно.
Они стояли на галерее и смотрели вниз. Тучи застилали небо, тучи клубились у
подножия замка и тяжелыми, лохматыми тушами опускались в ущелье. Совершенно
непонятно было, как солнечный свет проникает сюда сквозь эту пелену. Буря миновала,
но шквальный ветер не утихал - он приносил откуда-то издалека маленькие ледяные
крупинки.
- Должно быть, ты думаешь - зачем человек забирается в такое страшное место,
строит в нем жилье, оседает на всю жизнь, когда есть зеленые равнины, леса, морские
побережья? - поинтересовалась Альвенель.
- Вовсе нет, - возразил Конан. - Мне здесь нравится. Я тут как дома. Это
настоящая красота, которая может существовать сама по себе. К тому же злой ветер не
собьет меня с ног, острые камни не отведают моей плоти - я сильнее. Чувствовать это
очень приятно.
- Мне кажется, граф Амрок тоже так думал. Иначе он не поселился бы здесь, -
произнесла она задумчиво.
- А как думаешь ты? Если у тебя получится задуманное, ты станешь хозяйкой всего
этого. Тебе будет здесь хорошо? - спросил киммериец.
- Не уверена, - отвечала она. - Но замок Амрок для меня - очередная точка на
линии пути. Я обязана ее пройти. Чего здесь удивительного? Разве ты, варвар, живешь
иначе?
- Я просто живу, - был его ответ.
Последующее время до ужина он не отходил от нее ни на шаг. Каждый выступ
скалы, каждый темный участок коридора мог таить опасность. Конан не очень-то верил в
злой умысел какого-то конкретного человека. Он хорошо знал, что зло может
существовать и само по себе. Часто оно селится в душе какого-нибудь слабого существа и
управляет им, но бывает, что и само, во плоти, появляется в свете, в облике демона,
кровожадного чудовища или стихии.
Фаррел тем временем развел кипучую деятельность. Перво-наперво он, при помощи
Джокса и конюха, перенес в холл убитую пуму, дохлого скорпиона и полуобугленный,
чудовищно пахнущий труп неизвестного. Предосторожности ради труп разрубили на
несколько частей, если однажды он ожил, чтобы совершить убийство, может, ожить и во
второй раз. Каждый из уже неодушевленных предметов стряпчий снабдил аккуратным
ярлыком с пометкой.
- Это на случай, если нас всех поубивают, и следствию понадобятся улики, -
объяснил он.
- Вы так спокойно говорите об этом! - скривил губы Ченси.
- Что делать, я занимаю должность уже много лет, - молвил Фаррел. - И кому,
как не мне, знать, что жертвой убийцы может стать любой. Даже судейский чиновник.
Тьянь-по ненадолго появился из библиотеки.
- В этом трактате, - сообщил он, показывая внушительный свиток, - содержится
описание научного способа оживления мертвецов. Большинство людей считают, что
оживление достигается только при помощи некромантии. Но оказывается, существуют
особые препараты, позволяющие проделать эту штуку. Двести лет назад были открыты
мельчайшие живые организмы, незаметные глазу. Они живут колониями, захватывая
мертвое тело, и заставляют его передвигаться и совершать простые, действия. Разума в
них нет, один только инстинкт. Встречая живое существо, они при помощи своего
носителя убивают его и заселяют труп. Так сказать, высаживают десант.
- О боги! - воскликнул Тью. - Это значит, что бедняга Фаэрти скоро тоже начнет
двигаться и душить всех подряд!
- Придется выкинуть его в ущелье или сжечь, - обронил Ченси.
- Как ты можешь так говорить! Он же был твоим другом, собутыльником,
родственником, в конце концов! - изумился Тью, на что Ченси хмыкнул и ответил:
- Ты так переживаешь, словно бы я предложить бросить в пропасть живого Фаэрти.
Но мертвому Фаэрти это все равно, как было бы все равно и мне.
- Есть какой-нибудь способ приостановить заражение? - спросил стряпчий.
- Для того чтобы мертвец сделался послушным орудием, маленьким существам
нужно много времени. Их должно образоваться в достаточном количестве, а
размножаются они весьма забавным образом...
- Ну и что же?
- Холод заставляет их спать, - проговорил Тьянь-по, огорченный тем, что его
прервали.
- Господин Фаррел, - подал голос Джокс, - в подвале замка есть ледник, в
котором хранятся припасы. Мы могли бы положить усопшего господина Фаррела в
пустую бочку и оставить там. Он чудесно сохранится.
- Хорошая мысль, - одобрил стряпчий. - Туда же можно спрятать и тело
Гаспара. Вы найдете две пустые бочки, Джокс?
- О, у нас в хозяйстве много пустых бочек, - отвечал мажордом с достоинством.
Ченси рассмеялся так, что у него открылась рана, и ему стало дурно.
Тью вызвался проконтролировать перенос тел в подвал. Особой нужды в этом не
было, но молодого человека глодала любознательность. К тому же он почему-то был
уверен, что преступный лакей спрятался в подвале. Эта мысль крепко застряла у него в
голове. Довольно часто убежденность в чем-либо захватывала Тью, и спустя время он сам
уже не мог понять, на чем эта убежденность основывалась. Но привычки рассуждать у
него не было. Вооружившись до зубов, он спустился в подвал следом за носилками, на
которых покоилось тело его кузена.
Из ледника веяло стужей, дверь, обитая железными полосами, вся была покрыта
инеем, мягким, как плесень. Ледник не запирался на замок - только на массивный засов.
Тью отметил, что засов опущен. Потом он подумал, что вряд ли кто-либо смог долго
прятаться в таком холодном помещении, и побрел по подвалу, между штабелей пустых
ящиков, поломанных бочек и всякого другого хлама.
Однажды Тью довелось прятаться на чердаке постоялого двора от докучных и
агрессивных кредиторов. Ему удалось переправить на чердак два бурдюка с вином,
четыре окорока, шесть колбас и два огромных каравая хлеба. Он забаррикадировался так,
что рассерженный лавочник, которому Тью был должен шесть серебряных монет, изорвал
на себе чулки, ободрал щеку о доску с гвоздем и вынужден был отступить. Три дня провел
Тью на чердаке. Большую часть этого времени он проспал, а все остальное время пил, ел и
создавал вокруг себя некоторое подобие уюта, необходимое всякому человеку.
Теперь он искал следы этого подобия здесь, в подвале, среди гниющей рухляди.
Свеча в его руке чуть подрагивала, и горячий воск обжигал пальцы, капая из
переполненной плошки подсвечника. Внезапно Тью вскрикнул от радости - он
обнаружил огороженное ящиками пространство, ни дать ни взять - маленькую комнатку.
В центре ее, накрытый старой салфеткой, бочонок играл роль круглого стола, на котором
в гнутой медной миске лежало крупное яблоко, надкушенное с одного бока.
Продолговатый ящик изображал скамью, а в углу лежал тяжелый и сырой тюфяк.
Тью взял в руку яблоко, подбросил его на ладони и с неожиданной злостью швырнул
в темноту. Яблоко лежало тут совсем недолго, в противном случае до него добрались бы
крысы, которые во множестве шныряли по подвалу. Проклятье! Подлый убийца был
настороже и успел скрыться, уйти прямо из-под носа! А может, его предупредили? Джокс
не вызывает большого доверия. Слишком уж рьяно он корчит из себя образцового
мажордома... Он в сговоре с Грателло!
- Молодой господин! Подойдите пожалуйста сюда! - послышался голос Джокса.
Тью, стараясь ничем не выдать охватившего его подозрения, напустил на себя
безразличный вид и вышел из укромного убежища.
Бочка с кузеном Фаэрти, уже закрытая, стояла у входа в ледник. Рядом топтался
конюх. Его туповатое, недоумевающее лицо в свете масляного фонаря выглядело зловеще.
Джокс, с неподвижной, как у статуи, вежливой улыбкой стоял навытяжку.
- Не угодно ли молодому господину посмотреть на то, что мы нашли в кладовой?
- спросил он и вытянул руку в приглашающем жесте.
"Ага! - подумал Тью. - Я зайду внутрь, и ты закроешь дверь, поймаешь меня, как
в крысоловку. Ну уж дудки!"
Однако тут же ему сделалось стыдно при мысли, что мажордом поймет его испуг.
Нужно было выкручиваться.
- Мне надоело держать это! - с напускным раздражением он сунул свечу конюху.
- А ты посвети мне. Что вы там откопали?
- Грателло, молодой господин, - отвечал Джокс и слегка наклонил голову.
- Что ты болтаешь? - изумился Тью. - А ну, вперед!
Грателло точно был там. Он висел на железном крюке между говяжьими тушами,
такой же холодный и твердый, как они. В голове его торчал мясницкий секач.
- Мы не продвинулись вперед ни на пядь! - сказал Фаррел. - Напротив, дело
только запутывается.
- Он так злится, потому что кто-то покусился на его полномочия, - заметил
Баркатрас. - Обычно запутыванием дел всегда занимаются судейские.
Они снова, как вчера, сидели за обеденным столом, правда, теперь в другом порядке.
Почетное место занимал стряпчий, Тью демонстративно уселся спиной к фальшивой
надписи, слева от Альвенель находился Конан, а справа - Ченси. Тьянь-по и шут
расположились друг против друга. Кхитаец с улыбкой наблюдал, как Баркатрас вылепляет
из хлебного мякиша разнообразных чудовищ, а потом сражается с ними При помощи
вилки и ножа.
- Может, это и неважно, - произнес Ченси, - но все-таки любопытно: кем был
оживший мертвец и как он оказался в замке?
Джокс, стоявший у двери, выразительно кашлянул.
- Пусть господа простят меня, но сдается мне, что это никто иной, как господин
Шарлез, путешественник. Несколько месяцев назад он напросился в замок с целью, как он
уверял, осмотреть его и зарисовать настенные барельефы в центральной башне. Я впустил
его, и с тех пор от него не было никаких известий. Он исчез. Но мне показалось, что
господин Шарлез просто покинул замок, никого не беспокоя. Теперь, кажется, его судьба
прояснилась. Он из любопытства пробрался в лабораторию его милости и, должно быть,
нечаянно заразился маленькими существами, о которых говорил господин Тьянь-по.
- Поучительно, - вставил шут. - Я бы посыпал этими тварями всех любителей
шататься и глазеть на чужие замки!
- Удалось ли вам, господин ученый, постичь тайны сопредельного мира? - с
некоторой насмешкой осведомился Фаррел у Тьянь-по.
Кхитаец прищурил свои и без того узкие глаза и произнес:
- За такой короткий срок вряд ли можно что-нибудь постичь. Но кое-что я узнал.
- Что именно? - спросил стряпчий, впиваясь взором в лицо ученого.
- Например, вот такую вещь. Для человека, умеющего попадать в сопредельный
мир, в нашем мире не существует замков, стен, крепостных рвов и оград. Перепрыгивая из
одного пространства в другое, такой человек может обойти любое препятствие. В свете
этого, заявление госпожи Альвенель о том, что она якобы разгадала тайну надписи,
приобретает невыгодный для нее характер...
- Ах ты ведьма! - вскочил Тью. - Это ты убила Фаэрти и всех остальных тоже!
Хватайте ее, пока она не просочилась сквозь стену!
Он замахал руками и подался через стол, чтобы схватить Альвенель за плечо. Конан
перехватил его руку и слегка сдавил, отчего юноша вскрикнул и сразу обмяк.
- К порядку! - рявкнул стряпчий. - Почему в обществе благородных людей я
должен напоминать о приличиях? Если женщина - подозреваемая, она не перестает быть
женщиной!
- Благодарю вас, - спокойно улыбнулась Альвенель.
- Но она - убийца! - прошипел Тью, потирая кисть правой руки.
- И что с того? - Фаррел надулся и заговорил торжественно: - Даже если и так,
что с того? Хвала богам, мы в Бритунии, в стране, где даже на мучительную казнь
женщину ведут с уважением и вежливостью.
- Об этом говорить еще рано, - напомнил Конан.
Ченси взял со стола бокал, пригубил вина, немного поморщился и произнес:
- Кому-то выгодно сеять среди нас подозрительность и страх. Возможно даже, что
сейчас он сидит за этим столом и насмехается над нами. Проклятье! Ему удалась его
шутка. Он не дурак, и я первый признаю это. Но убийца совершил одну ошибку, и мне
удалось разглядеть его промах. Дело в том, что... - Ченси внезапно закашлялся,
расплескав вино на одежду. Он кашлял все сильнее и сильнее, его глаза выкатились из
орбит и остекленели. Приподнявшись, Ченси судорожно мотнул головой и вдруг упал.
Мертвый.
- Ничего нельзя сделать, - грустно произнес кхитаец, попытавшись нащупать у
него пульс. - Это яд. Очень сильный.
- Как ты это объяснишь, Джокс? - строго спросил Фаррел.
Мажордом посмотрел на него оторопело.
- Я здесь ни при чем, господин Фаррел, - сказал он. - Это вино я взял из
погреба...
- Я ни слова не сказал о вине, Джокс! Ты сам выдал себя! Интересно, почему ты
решил, что яд был в вине?
- Но это же очевидно! - Голос Джокса зазвучал уверенно и твердо. - Несчастный
молодой господин выпил вино и умер. Я сам видел, как он его пил....
- Яда в вине нет, - изрек варвар. - Иначе и мне бы не поздоровилось. Я пил из
того же кувшина.
- Отравленным был сам бокал, - сказал Тьянь-по. - Посмотрите...
Он осторожно взял бокал и приблизил его к свету.
- У него острые, будто заточенные края. Ченси оцарапал губу, когда пил, и яд
попал в кровь.
- Но как убийца узнал, что Ченси хочет его разоблачить? - спросил стряпчий.
На этот вопрос ответила Альвенель.
- Убийца об этом даже не догадывался. Отрава предназначалась мне. Бедный Ченси
схватил по ошибке мой бокал. По счастью, я из него не пила.
- Но почему? - вопросил Тью. Он был бледен и дрожал самым жалким образом.
- Почему вас хотели отравить?
- Когда я объявила во всеуслышание, что могу прочитать надпись, то солгала.
Намеренно, чтобы меня попытались убить. Я думала, это будет нападение, и мы с моим
спутником были к этому готовы. Но убийца перехитрил меня. Знайте, господин Тью, я от
всего сердца жалею, что послужила косвенной причиной смерти вашего кузена...
- Я попросил бы вас, сударыня, да и всех остальных - тоже, впредь
воздерживаться от таких выходок, - сказал Фаррел. - Это безответственно, по меньшей
мере.
Шут, стоя над трупом, печально звякнул колокольчиками.
- Испортить такой монолог... - пробормотал он с явным сожалением.
- Вы, госпожа, сильно меня разочаровали, - молвил кхитаец. - А я думал, что
нынче вечером мы узнаем тайну замка Амрок!
Обойдя мертвое тело, Конан выглянул в окно. Начинались вечерние сумерки.
Киммериец был в бешенстве. Еще несколько лет назад он бы с огромным
удовольствием сломал бы какую-нибудь мебель или же бил бы кулаками о стену. Но
теперь Конан только ходил из угла в угол по спальне и время от времени взрыкивал.
Альвенель, скинув одежду, сидела на кровати, поджав ноги и, прикусив губу, следила за
ним.
- В конце концов, это невежливо, - произнесла она, потянувшись за покрывалом.
- Я готова расплатиться с тобой, а ты даже не смотришь в мою сторону.
- Расплатиться? За что? - сердито сказал варвар. - Я ничего не могу сделать, и
это выводит меня из себя. Я будто кролик, угодивший в силки, не понимаю, что
происходит, и не ведаю, что будет дальше.
- Как любой в этом замке, - Женщина пожала плечами. - Что бы ни было, оно
произойдет. Тогда и посмотрим. А теперь - иди ко мне. Доверься женской мудрости и
выброси из головы все неприятные мысли.
Конан послушался ее, хоть избавиться от гнетущих раздумий так до конца и не смог.
К счастью, это никак не сказалось на его мужской силе. В его объятиях Альвенель трижды
достигла самых высот наслаждения. Она принадлежала к тому типу женщин, что в
момент экстаза затихают, будто прячутся от кого-то и утаивают свою радость, лишь
изредка позволяя легкому стону вырваться из груди.
Когда киммериец сам уже был готов испытать блаженство, неожиданная яркая
мысль пронзила его сознание. Все вдруг стало ясным для него, яснее белого дня. Варвар
громко рассмеялся. Альвенель посмотрела на него с удивлением.
- Что-нибудь не так? - спросила она.
- Напротив, все прекрасно! - заявил Конан, улыбаясь. - Лучше не может быть...
Отдохнув, киммериец потянулся за одеждой.
- Оставляешь меня? - Женщина приоткрыла один глаз и сонно потянулась.
- Предосторожности ради, я запру тебя на ключ, - отвечал он. - Скорпионов в
комнате нет. Если ты не будешь выходить, тебе ничто не угрожает.
- А если убийца свалится с потолка или выйдет из стены?
- Если ему действительно нужно убить тебя, он сделает это даже в моем
присутствии, - произнес Конан. - Я же не могу вечно обходиться без сна, например.
Нет, мне кажется, нынче ночью у него другая цель, и я попробую нанести упреждающий
удар. От этого выйдет больше толку, чем от пустого ожидания. Спи и ни о чем не
беспокойся.
Одевшись, он вышел, затворил за собою дверь и пошел по коридору. Теперь на всех
обитаемых этажах в настенных подсвечниках горели свечи - так распорядился Фаррел.
Самую опасную тайну замка Амрок Конану удалось раскрыть. Но теперь он должен
был придумать, как остановить зло.
Джокс чистил столовое серебро. Давным-давно, когда он только начинал службу в
замке, процедура эта была священным ритуалом, осмысленным и точным. С годами
осмысленность только усугубилась. А в настоящий момент мажордом подозревал, что сей
сакральный обряд - единственное, что удерживает мир от полета в тартарары.
Закончив с ножами, Джокс разложил перед собою двузубые вилки. Тут следовало
выдержать паузу, а после нее внимательно пересчитать столовые приборы.
- Откуда за столом мог взяться отравленный бокал? - спросил Джокс сам у себя и
замер, потрясенный звуками собственного голоса. Никогда прежде ему не доводилось
беседовать с самим собой. Он был смущен, словно его поймали на краже хозяйских чулок.
Но способность рассуждать, годами дремавшая в его голове, вдруг пробудилась, и
утихомирить ее было непросто.
- Бокалы я подал при сервировке, - продолжал мажордом. - Их было шесть, по
числу гостей. И это были те же бокалы, из которых они пили накануне. Следовательно, ни
один из них не отравлен. А-га... Убийца приносит отравленный бокал с собой, ставит его
на стол перед леди, а ее бокал убирает. Куда он его денет? Выбросит в камин? Спрячет в
своей одежде? Нет, в одежде неудобно. Камин вернее всего... но он был растоплен, и
бокал лопнул бы от жара... - Тут Джокс прервал сам себя и заговорил горячо и
торопливо: - Нет, Джокс, старина, все неверно. Господин Фаррел забрал отравленный
бокал в качестве улики, а грязные бокалы - вот они, на столике. И их шесть...
Мажордом торопл
...Закладка в соц.сетях
