Жанр: Фантастика
Тайна замка амрок
...чего волноваться.
- Не просто будет нам разгадать ребус графа, - заметил Гаспар сытым голосом. -
Как вы полагаете, Фаррел?
Стряпчий вежливо пожал плечами.
- Уважаемый судейский чиновник останется поверенным хозяина замка даже если
им станет герцог? - спросил Тьянь-по.
Фаррел глубоким кивком подтвердил его слова.
- Мудрым человеком был граф, - сказал кхитаец. - И мудрость эта -
государственного уровня. Четыреста лет назад великий Хон Пу Си сказал: "Хочешь,
чтобы твой исполнитель был честен, - сделай так, чтобы он ничего не терял от своей
честности".
- Разве так бывает? - усомнилась Альвенель.
- Как все мы видим - бывает, - улыбнулся Тьянь-по.
- Граф действительно был умен, - глубокомысленно заявил Гаспар. - Я вижу в
этой надписи комбинации из письменных значков по меньшей мере восьми языковых
групп... Древние, так называемые "ледяные" руны соседствуют с "коралловыми
завитками" островитян и "кубическим" шрифтом северо-востока. Очень любопытно...
- Мы так и не поняли, как эта мазня попала на стену! - высказался Конан. - Что
за существо ее оставило? Пьяный штукатур?
- Да! - рявкнул Фаэрти. - Пусть нам расскажут!
Тью хотел высказаться по этому поводу, махнул рукой, перевернул соусник и
сконфузился.
- Мы можем позвать очевидца, слугу Грателло, - предложил стряпчий. - И
расспросить его.
- Слушать за обедом слугу? - Ченси скривил рот. - Что ж, это в духе всего
остального. Так позовите его!
- Ты даже не поинтересовался, хотят ли этого остальные, - брезгливо проговорил
Гаспар.
- А что, разве не хотят? Вот, к примеру, единственная дама среди нас. Разве она
будет возражать? - Ченси посмотрел на Альвенель и изысканно сложил губы, словно
смаковал пирожное.
- Я бы охотно послушала. - Альвенель решила ему подыграть. Ее происходящее
сильно забавляло.
Гаспар надулся и сердито заглянул в свой кубок. Фаррел позвонил в колокольчик.
Во время всей этой интерлюдии Конан не издал ни звука, только рассматривал всех ее
участников, бросая на них короткие взгляды.
Ему казалось, что он наблюдает за интересным поединком на длинных мечах, в
которых несколько противников сражаются все против всех. Между людьми, вроде бы
мирно соседствующими за столом, происходило напряженное выяснение отношений,
внешне не очевидное, но острое и жесткое.
Грателло сделал вид, что не сразу понял, чего от него хотят, хотя с его стороны было
глупо так старательно извиняться за свою несообразительность. Что-то фальшивое
дребезжало в этом человеке, одетом в камзол слуги с гербом на груди. Мельком заметив
усмешку Тьянь-по, варвар догадался, что кхитаец тоже так считает.
- Хватит ныть, Грателло! - прикрикнул шут. - Господам хочется послушать
самого косноязычного рассказчика в Бритунии, а ты изображаешь вовсе немого. Валяй,
начинай!
Слуга подождал, пока затихнут наконец колокольчики на шутовской шапочке, и
произнес:
- История эта поучительна и печальна...
- Скверное начало! - фыркнул Тью. - Мы не хотим, чтобы нас поучали и
печалили.
Ченси толкнул его локтем в бок, а Баркатрас с видом глубокого почтения снял
шапочку и поклонился Тью со словами:
- Нехорошо отбирать хлеб у дурака!
Грателло продолжил:
- Его милость, как вам известно, вел жизнь уединенную, и соседи часто судачили о
его воздержанности по части прекрасного пола. Он так никогда и не женился, ни за кем не
ухаживал и не интересовался дамами. Одни объясняли это благочестивым образом жизни,
в которой нет места слабостям. Другие приписывали его милости пороки гораздо более
постыдные. И те, и другие ошибались. Им было неведомо, что наш господин хранил в
своем сердце подлинное чувство к прекрасной особе.
- Кем же была эта особа? - поинтересовался Гаспар, неприятно выделив голосом
слово "особа", и оно зазвучало почти как "шлюха". Альвенель при этом нахмурилась.
- Она была знатной женщиной, но ее имени и титула не нашлось бы ни в одном
гербовнике Бритунии, - проговорил Грателло. - Она жила в сопредельном мире.
В ту ночь, когда она впервые появилась в замке, гремела гроза. Я спал у себя в
комнате, на людской половине, когда в главную башню ударила молния. Грохот был
очень сильный, и я проснулся. Казалось, замок заходил ходуном и сейчас рассыплется на
камни. Воздух гудел. Когда я прикоснулся к своему камзолу, чтобы надеть его, он вдруг
затрещал, уколол мои пальцы и прилип к ним.
- Так бывает во время сильных гроз, - подтвердил кхитаец.
- В мои обязанности входит следить за механизмом, который отмеряет время в
замке. Из-за гроз механизм этот иногда останавливается. Я засветил свечу и направился к
винтовой лестнице, чтобы по ней взобраться на верхнюю галерею, а уже оттуда пройти в
башню.
Когда я проходил мимо графских покоев, мне послышался голос его милости - он
говорил с кем-то взволнованно, как мне показалось, и испуганно. Я подумал: а вдруг в
замок проникли грабители и захватили его милость врасплох? Оказавшись у его дверей, я
приложил ухо к замочной скважине и сразу понял, что ошибся. Граф Амрок разговаривал
с женщиной. И не он был испуган, а она, причем его милость старался утешить ее и
произносил всякие ласковые слова, голос женщины был мне совершенно не знаком, Да и
разобрать, что она отвечала графу, я тоже не смог.
В подобных делах господину не нужна помощь слуги, даже самого преданного, и я
со спокойной душой проследовал дальше. Механизм, как я и предполагал, не работал.
Мне пришлось провозиться с ним довольно долго. Когда же он наконец наладился и я
брел обратно, предвкушая сон в теплой постели, навстречу мне появился его милость. Он
был в приподнятом настроении и говорил со мной приветливо. Я осмелился спросить, не
нужно ли чего его гостье?
- Какой гостье, дурак? - рассердился он.
- Прошу прощения, господин. Верно, я задремал, и мне приснилось, - отвечал я.
- Смотри у меня, сновидец! - Он пригрозил мне кулаком, и я поскорее убрался
восвояси, решив держать язык за зубами.
Спустя несколько недель как-то поутру кухарка обнаружила пропажу сладких
булочек, приготовленных на завтрак. Все подумали на Баркатраса, дурака его милости, но
он заявлял, что в краже невиновен.
- И сейчас заявляю! - кивнул шут с такой важностью, что Альвенель снова не
удержалась от улыбки.
- Две булочки по особому рецепту, которые испекались только для его милости
ежедневно, - продолжил слуга. - Украсть их - большая дерзость! Мы, слуги,
пребывали в растерянности и страхе. Граф мог разгневаться! Из остатков теста, кое-как,
кухарка состряпала что-то похожее на сдобу, а его милость все не выходил к завтраку и не
требовал воды для умывания. Я не выдержал и постучался к нему.
- Что тебе нужно, болван? - спросил он из-за двери. - Я тебя не звал. Оденусь
сам и выйду позже.
В этот раз я опять расслышал женский голос.
Если бы его милость обнаружил, что я подслушиваю, не сносить мне головы!
Однако риск вполне оправданный. Образцовый слуга должен знать о своем хозяине
больше, чем тот знает сам.
Только после полудня граф вышел из опочивальни.
- Ваши булочки на этот раз не вполне удачны, - сказал ему я.
- При чем тут булочки! - весело и удивленно воскликнул его милость. - Что ты
понимаешь, тупица!
Было видно, что ему очень хорошо. Он даже подарил мне серебряную монету.
Пусть простит меня леди за такую подробность, но спальня, особенно - кровать его
милости - хранила немало свидетельств тому, что граф проводил время не один. Вопервых,
блюдо со злосчастными украденными булочками стояло на прикроватном
столике, рядом с кувшином из-под вина. Одна булочка была недоедена и сохранила на
себе следы маленьких, аккуратных зубов.
- Кром великий! - не выдержал Конан. - Хватит о булочках!
- Во-вторых, на подушке мною был найден женский волос - длинный,
золотистого цвета. В-третьих...
- Достаточно! - перебил слугу Ченси. - Мы верим тебе. Была женщина. Не стоит
перетряхивать при всех дядиной постели!
- Я никогда бы не решился рассказывать об этом, - дрогнувшим голосом сказал
Грателло. - Если бы это не имело значения в настоящий момент! Замку нужен хозяин, а
мой рассказ, возможно, поможет разгадать тайну надписи.
- А возможно, и нет, - спокойно произнесла Альвенель. - Говори дальше.
Выдержав приличную паузу, слуга возобновил рассказ. Конана не оставляла мысль о
том, что Грателло только изображает обиду, так же, как недавно изображал
непонятливость. Кроме того, было очевидно, что он получает большое удовольствие от
рассказа.
- Прошел еще месяц. Настала пора снегов. Вершины гор занесло, и даже дорога,
вырубленная в скале, была малопригодна для подъема и спуска.
Живущих в замке это мало беспокоило - припасов в леднике было достаточно даже
для самой долгой зимы, в дровах и угле мы тоже не испытывали нужды. К тому же, если
бы его милости вздумалось развеяться, он воспользовался бы одним из своих
изобретений, способных переносить его по воздуху.
Но граф не покидал замка. Вставать он начал поздно, вечера проводил в своей
мастерской или в библиотеке. А по ночам довольно часто общался с таинственной
незнакомкой, которая - я готов был поклясться, замка не покидала и обычным путем в
него не проникала. Я сделал единственно возможный для меня вывод: она просто
прячется в одной из потайных комнат. Их в замке множество.
За несколько дней до зимнего солнцеворота, ближе к полудню, ко мне явился по
времени наш конюх.
- Хорошо бы тебе взглянуть на эти следы! - сказал он. - Я никогда такого не
видел, чтоб мне лопнуть.
Со внешней стороны крепостной стены, у самого моста действительно были следы,
оставленные на снегу... Я решил, что это проделки шута, который от безделья из дурака
сделался недоумком. Видели ли вы, господа, когда-нибудь следы курицы?
- Чу то за чушь? - удивился Тью.
- Ты увидел на снегу следы курицы? - расхохотался Фаэрти.
- Да, господин. Следы курицы величиной с хороший сельский дом. Они были
глубокими, что не удивительно при таких размерах.
- Гм... А откуда вели эти следы и где они заканчивались? - спросил кхитаец,
прищурившись.
- Начинались они сразу перед мостом со стороны ворот, но на самом мосту их не
было и за мостом - тоже. Казалось, будто бы исполинская курица спорхнула с неба. Кто
бы ни был это... оно обошло замок дважды и исчезло у края пропасти.
Я взял на себя смелость доложить об этом его милости.
- Это удивительно, - сказал он рассеянным голосом. - Удивительно.
- Ваша милость не желает взглянуть? - спросил я.
- Не теперь... после... - проговорил граф, и кое-что новое вдруг увидел я в лице
своего господина. Не страх, не волнение перед неизвестным - то была тоска, глубокая
внутренняя боль.
- Может, вашим слугам лучше устроить засаду на это чудище? - предложил я. -
Тогда мы смогли бы понять хотя бы, с чем имеем дело.
- Не думаю, - отвечал он. - Понять это вам не удастся.
На свой страх и риск две ночи кряду я, конюх и мажордом Джокс дежурили на
крепостных стенах в надежде подкараулить чудовище. Но оно не появлялось. Не было его
и на третью ночь, когда мы бросили нашу вахту - уж больно холодно было на стене! А
следующей ночью произошло нечто неслыханное.
Грохот и ужасный вой разбудили меня и прочих слуг в замке. Доносились эти звуки
со стороны ворот. Мигом мы вооружились и, прихватив пылающие факелы, бросились на
стену. То, что мы увидели оттуда, испугало даже безмозглого шута!
- Воистину так, - вставил Баркатрас.
- Чудовище, огромное, на птичьих лапах, с длинным хвостом, усеянным роговыми
шипами, стояло у ворот. Зверь был покрыт крупной зеленоватой чешуей, голова его
напоминала голову жабы, если бы у жаб бывали клыки. Из ноздрей валил пар, глаза
горели злобой. Конюх закричал, как ребенок, и повалился без чувств.
Чудовище пыталось ударами своего хвоста высадить ворота, и они уже начали
поддаваться. Хочу заметить, ворота эти не сломать самым крепким тараном!
Как ни велика была ярость этого зверя, не она им управляла, о, нет. На спине его, в
особом седле сидел человек - очень большого роста, повыше господина из Киммерии. С
головы до ног всадник был закован в молочно-белые доспехи. На плече его висел щит с
изображением падающей звезды, а в руках он держал боевое рыцарское копье.
Всадник, приподнимаясь на стременах, кричал злые слова, а наш господин - он
стоял прямо над воротами, на смотровой площадке, - отвечал ему.
- Ты не уйдешь от моего гнева, вероломный похититель чужих невест! -
раздавался громовой голос неизвестного рыцаря.
- Откуда ты знаешь язык этих мест? - насмехался его милость. - Выучил, пока
шлялся по пустошам?
- Я научился твоему языку, чтобы ты понял смысл проклятий, которые я обрушу на
твою голову! - отвечал пришелец. - Принимай мой вызов, иначе я похороню тебя под
обломками твоих стен!
- Убирайся восвояси! - воскликнул граф Амрок. - Ты сам виноват в том, что
случилось. Она больше не принадлежит тебе.
- Трус! Ночной вор!
- Глупец! Проваливай, пока цел!
Мы не стали мешкать и принялись обстреливать чудовище и всадника из луков и
арбалетов.
Стрелы не причиняли вреда обоим, отскакивая, как от камня. Но зверь хотя бы
перестал ломать ворота. Он рычал и выл, размахивая передними лапами, - несообразно
маленькими для такой большой туши.
Его милость жестом подозвал меня к себе. От моего факела от поджег фитиль,
торчавший из небольшого туго набитого мешочка.
- Получай! - вскричал он и метнул мешочек под ноги чудовищу. Раздался взрыв,
и зверь, испугавшись, метнулся прочь. Его вой, потрясающий стены, донесся издали и
вдруг стих.
- Может, он упал в пропасть? - предположил я.
Его милость с сожалением покачал головой. Он был бледен, и руки его тряслись,
хоть он и держался с великим достоинством.
- Он еще вернется, - сказал граф. - Но, надеюсь, не сегодня. А сейчас
отправимся в тепло и отпразднуем нашу победу.
Его светлость весь переполнялся лихорадочным возбуждением. В холле он приказал
Джоксу, чтобы тот немедленно подал лучшего вина на всех.
- Граф не пьет со слугами, но полководец может выпить со своими солдатами! -
заявил он.
Мы были в смущении и растерянности. Еще бы - пробуждение посреди ночи,
встреча с чудовищем, а теперь еще и пир! Кроме того, мы постепенно осознали, что
оказались в осажденном положении. Одно дело, когда стихия не пускает вас из дома,
совсем другое - когда чья-то неведомая агрессивная мощь пытается ворваться извне.
Должно быть, уныние при этих мыслях отразилось на моем лице.
- Не хмурься, старина! - воскликнул хозяин. - У меня еще много чудесного
порошка, произведенного по старому кхитайскому рецепту. Его действие ты только что
видел. Он отпугнет от замка любую нечисть!
- Да, это замечательный порошок, - молвил Тьян-по. - У меня на родине его
используют для праздничных огней, фейерверков. Очень красиво!
- Интересно, - полюбопыствовал Ченси, - а в военных целях его можно
применять? Должно быть, порошок обладает большой разрушительной силой.
- Весьма большой! - подтвердил кхитаец. - Однажды, во время праздника риса,
целое селенье взлетело на воздух из-за неосторожного обращения с порошком. Хорошо,
что его не используют в сражениях.
- Согласен, - буркнул варвар. - В битве главное - не победа любой ценой, а
доблесть. Однако граф молодчина. Может, он и испугался чудища, но сообразил взорвать
свою детскую хлопушку!
- Не думаю, господин, что граф боялся чудовища, - мягко возразил Грателло. -
Скорее, его милость испытывал чувство неловкости перед его хозяином...
- Что ты болтаешь? - ухмыльнулся Ченси. Мы уже смекнули, что дядя увел
женщину из-под носа какого-то чудака, разъезжавшего на драконе или гиппопотаме. При
чем тут неловкость? Обычное дело.
Фаэрти и Тью расхохотались, покачнувшись на стульях.
- Если господа все время будут перебивать и без того медлительного рассказчика,
- вставил шут, - то мы все, исключая даму, обзаведемся седыми бородами до полу, пока
он закончит.
Грателло стоял, подобный неудачно сработанной статуе. Годы, проведенные без
хозяина, сказывались: былая выдержка начинала изменять ему. Он испугался, что
случайно выдаст присутствующим то, что на самом деле о них думает. Чтобы этого не
произошло, лакей торопливо подбежал к столу, распечатал два полных кувшина с вином и
наполнил кубки гостей.
- Рассказывай дальше, - велел Тью, взмахнув полуобъеденной индюшачьей ногой,
причем брызги жира пролетели в опасной близости от лица стряпчего.
Тот и бровью не повел.
- Мы вошли в залу. Вот в эту самую залу, - продолжал Грателло, вернувшись на
место. - И в объятия его милости кинулась прелестная молодая леди. Я видел ее в
неровном свете нескольких свечей - их было слишком мало, и тут дарил полумрак. Но и
он не мог скрыть красоты незнакомки. Ее полупрозрачные одежды переливались - они
тоже источали свет, призрачный и чарующий, похожий на мерцание светлячка. Она
быстро говорила на неведомом мне языке и покрывала лицо его милости поцелуями.
- Можете идти, - сказал граф нам, - пейте за мое здоровье.
И лично затворил двери за нами. До утра никто из нас не сомкнул глаз. Все гадали
- откуда взялась в замке эта женщина?
С того дня она перестала таиться. Ее часто можно было видеть рядом с его
милостью. Понемногу она освоила бритунское наречие и распоряжалась нами, как
госпожа. Нам оставалось только принять все как есть.
Долго ревнивый рыцарь, хозяин чудовища, не беспокоил нас. Но мы помнили о его
угрозах. Починили ворота, установили на стенах котлы со смолою и навалили туда
тяжелых камней. Каждую ночь один из нас дежурил, готовый поднять тревогу в случае
нападения.
Но беда выбрала другой путь в замок Амрок. Я прислуживал хозяину и загадочной
госпоже за ужином. Ничто не предвещало несчастья, напротив - его милость был
доброжелателен, и дама его сердца весело переговаривалась с ним. Но внезапно все
горевшие свечи погасли, и зала погрузилась в темноту. Женщина вскрикнула от
неожиданности, граф привстал, и тут в стене осветился прямоугольник, словно
распахнулась дверь, которой там на самом деле никогда не было. В светящемся проеме
стоял уже виденный мною великан в латах, а за ним - десяток отвратительных
человекоподобных существ, полуголых, поросших шерстью. Они сжимали в своих лапах
кривые сабли и щерились в зверских гримасах, латник отдал им короткий приказ, и
дикари окружили господина. Один из них приложил острую кромку сабли к его горлу,
готовый отрезать голову его милости. Великан закричал на чужом языке - он обращался
к женщине. Она поднялась, бессильно заломив руки и опустив голову, и направилась в
эту, невесть откуда взявшуюся дверь.
- Не ожидал! - сказал латник хозяину. - Пусть это будет тебе уроком. Не буду
убивать тебя в твоем же доме. Я не разбойник и не вор, вроде тебя.
- Почему ты называешь меня вором? - хладнокровно спросил его милость. - Я
ничего не крал у тебя. Она сама пришла ко мне, потому что ты ей омерзителен.
Великан сжал кулаки, так что латные рукавицы заскрипели.
- Хочешь вывести меня из себя, чтобы я оборвал твою жалкую жизнь? - спросил
он.
- Вовсе нет, - отвечал граф. - Я только говорю правду, ничего кроме. Но не лги
- ты оставляешь меня в живых только потому, что обещал ей. Если я умру, тебе нечем
будет ее запугивать, и она захочет отомстить. Знай, лорд Неизвестность, я найду ее во что
бы то ни стало, отыщу даже в сопредельном мире. Нигде не будет тебе покоя!
- Ты прав! - загрохотал пришелец. - Я поклялся не убивать тебя. Но не
злоупотребляй этим, жалкий воришка. Следующая наша встреча закончится по-другому.
Я приму меры, чтобы ты не попадался мне на глаза!
Отвратительные слуги великана один за другим вернулись обратно, в светящуюся
пустоту. Латник взмахнул рукой, и его не стало. Провал исчез.
Когда свечи вновь зажгли, на том месте, откуда явился грозный великан, снова была
стена - ровная, крепкая какой и была прежде. Но теперь на ней проступили письмена, те
самые, которые вы видите.
- Он запечатал вход! - воскликнул его милость. - Глупец! Дешевой магией он
пытается встать на пути науки!
Граф рассмеялся, но нервное напряжение оказалось сильнее его на этот раз. Он слег
в горячке и два долгих дня не приходил в себя. Поправившись, его милость заказал через
господина Фаррела много ученых книг, бумажных, пергаментных и даже папирусных из
Стигии. Это стоило больших денег, но хозяин не поскупился. Больше года он корпел над
ними, ставил опыты, один из которых, в конечном итоге, послужил причиной его
безвременной гибели... На этом, с позволения господ, я умолкаю.
- Все это чистая правда, - подтвердил шут, и в его голосе не было насмешки. -
По крайней мере, я знаю столько же.
- Лорд Неизвестность, - произнес Тьянь-по после недолгой паузы. -
Любопытное прозвище. Как жаль, что я не слышал его на языке сопредельного мира... В
имени этом и поэзия, и неумолимость судьбы, и вызов.
- Все это демонщина какая-то, - сказал Ченси. - Не понимаю, как подобные
истории вообще могут происходить здесь, в Бритунии, в стране здравого смысла и
простого подхода к жизни!
- Не вполне согласен с этим, - молвил Гаспар. - Наши предки оказались
подпорчены общением с пиктами, гаэлыдами и прочими темными народами, вся культура
которых сводится к разнузданным пляскам и страшным сказкам, лишенным морали. Вот с
нами теперь и происходит, как вы выразились, демонщина.
- Разве народные предания лишены морали? - удивился кхитаец. - Я знаю
многие из них и уверяю, морали в них хоть отбавляй.
- О чем они говорят? - неожиданно разозлился Фаэрти. - При чем здесь мораль?
Уж не собираются ли они читать нам нравоучения? Они мне надоели. Эй, Тью, Ченси,
давайте перебьем их всех, красотку только оставим, и заживем здесь господами!
- Осел! - коротко отозвался Ченси.
- Крайне неразумно, - сказал стряпчий. - Мое исчезновение повлечет за собой
расследование. Герцог не поощряет убийств судейских чиновников.
- Еще одно слово про леди Альвенель, и я выброшу тебя в окошко, - заявил
варвар.
- А я не буду ему препятствовать, - добавил Ченси.
Фаэрти, заклеванный со всех сторон, злобно сверкнул глазами.
- Он пошутил! - сказал Тью. - Он всегда так шутит.
- Мы все так и подумали, - заверил его Фаррел. - Однако не угодно ли вам
приступить к разгадке надписи? Время настало. Если у кого-нибудь есть соображения на
этот счет, пусть он произнесет их вслух.
- У меня нет соображений, - с легким вздохом признался кхитаец. - Но сегодня,
слава небесам, не последний вечер. Я подумаю еще.
- А мне так и вовсе не по себе, - задумчиво произнес Гаспар. - Возможно, я
догадался. Но вот произнесу я это заклинание, дверь в сопредельный мир откроется, а
оттуда на нас набросится какая-нибудь тварь... Мы ведь даже безоружны! Лучше
завтрашним вечером, когда мы примем меры предосторожности.
- Вы напрасно опасаетесь, - голос Альвенель прозвучал с легкой насмешкой. -
Никто не набросится, и дверь не откроется. Ни о чем вы не могли догадаться, и надписи
этой не прочтете никогда!
- Откуда такая уверенность? - оскорбленно надулся Гаспар. - Это
возмутительно! Какая-то авантюристка осмеливается сомневаться в учености магистра
наук, преподавателя, автора трудов...
Тьянь-по при этом язвительно хихикнул и загородил лицо салфеткой.
- Ученые труды не помогут, - сказала Альвенель. - Эту надпись нельзя прочесть.
- Почему? - В глазах Ченси вспыхнули огоньки острого интереса.
- В самом деле, почему? - осведомился стряпчий и, обернувшись, взглянул на
письмена, покрывавшие стену.
- Потому что это подделка. Ничего не значащая галиматья. Фальшивка.
Надувательство.
Все вскочили и заговорили разом в сильнейшем возбуждении. Тью, который ничего
в надписях не понимал и совершенно ими не интересовался, был ужасно рад случаю
погорланить. Он разразился потоком ругани и остановился только тогда, когда Ченси дал
ему подзатыльник.
- Смелое заявление, - сказала Фаррел, перекрикивая общий шум. Странно, но в
его голосе, спокойном и холодном, оказались вдруг такие железные нотки, от которых
многим стало не по себе. Гул затих как по волшебству.
- Смелое заявление, - повторил стряпчий. - Не угодно ли госпоже подтвердить
свою версию?
- Еще как угодно, - Альвенель улыбнулась, и весьма уверенно. Ченси глядел на
нее во все глаза. - В рассказе слуги я заметила одну неувязку. Судите сами. Граф Амрок,
как подобает хозяину, наверняка сидел на почетном месте, там, где теперь восседает его
шут. Оно удобно еще и тем, что возле него находятся два настенных подсвечника, то есть
там светлее. Теперь прикиньте, какое значительное расстояние отделяло графа от
открывшейся двери в сопредельный мир. Пока страшные уроды с саблями добрались бы
до хозяина замка, он успел бы вскочить, принять бой - кстати, на стене рядом висит меч,
настоящее оружие хорошего качества. На худой конец граф убежал бы из залы, входная
дверь буквально в двух шагах. "Нет, - сказала я себе, - это подозрительно". Но где же
истинная надпись? Где появлялся светящийся портал? Там, за спиной графа. Вот почему
он ничего не предпринял. Просто не успел. Пусть слуга снимет этот гобелен, который,
кстати, совершенно здесь неуместен. Ну?!
Грателло, белый, как мрамор, стоял неподвижно. Одним ловким движением Ченси
вскочил со своего места, подошел к указанному гобелену на стене, схватился за его края и
рванул. Пыльная ткань упала к его ногам.
- Поразительно! - воскликнул стряпчий. - Еще одна надпись!
- На этот раз подлинная, - утвердительно произнесла Альвенель.
- Вынужден взять свои слова обратно, - процедил Гаспар. - Вы неглупы, это
ясно.
- Любопытное письмо, - произнес Тьян-по. - Больше похоже на орнамент из
цветов и вьющихся побегов. В Хоарезме находили подобные. Интересна также и манера
письма - сильная, твердая рука, штрихи устремлены вверх - так пишут на выдохе... Это
целая наука.
Конан наблюдал за происходящим очень внимательно. Он не привык разгадывать
загадки усилиями ума, но обожал всякие головоломки, требующие решений, действий и
хитрости.
- Пусть слуга сознается, почему он скрыл настоящую надпись, - предложил он.
Сидящие за столом посмотрели на Грателло, а тот уставился себе под ноги.
- Милейший, отвечай! - "железным" тоном велел стряпчий и нахмурился.
С
...Закладка в соц.сетях
