Жанр: Фантастика
Ралион 3. Осень прежнего мира
...Ну что же, - он поднял бокал вновь. - Давай рассказывай. По лицу вижу, что тебе
есть, чем поделиться. У нас тут, сам понимаешь, новостей-то не особенно много.
Ользан глубоко вздохнул и украдкой покосился на Коллаис. Та была не в своём
повседневном платье - с символикой целителя - а в другом, значительно более пышном. Из
Шантира?
- С чего начать? - спросил он, глубоко вздохнув.
Он проснулся, и вновь ощутил, как шепчущий на разные голоса туман заполняет собой
всё комнату. Он попытался подняться - ноги не слушались. Попытался позвать кого-нибудь -
голос отказывался повиноваться. После нескольких секунд паники, которые длились несколько
тысячелетий, Ользан окончательно пришёл в себя и, закрыв глаза, принялся мысленно
повторять Мантру Сосредоточения, с некоторым усилием пробиваясь сквозь заполонившие
мозг чужие голоса.
Тут же туман отпустил его. Ользан вскочил и обнаружил, что всё ещё взлохмачен и
небрит. Где это я? Он оглянулся. Комната была аккуратно прибрана (Коллаис?), нигде не было
ни пылинки. Странно. Ользан готов был поклясться, что совсем недавно они вчетвером сидели
в долине, ожидая, когда появятся лошади...
Он встал и распахнул окно. Океан был подёрнут слабой пеленой (будь ты неладен,
процедил Ользан сквозь зубы), но воздух был прохладен и свеж. От него юноша окончательно
проснулся.
Да нет, конечно, всё в норме. Всё он помнил - и однообразную поездку в Оннд, и
харчевню, и молоточек, и вчерашнее пиршество. Он схватился за живот и тот недовольно
отозвался - что, мол, тебе ещё надо?
Но почему события целых пяти дней словно спрессовались в несколько коротких
видений? Ользан потряс головой. Снизу доносились голоса - видимо, все уже встали. Надо бы
привести себя в порядок, а то... Ему удалось незаметно для всех проскользнуть в ванную
комнату и и он принялся разводить огонь под массивным баком с водой. Это тоже был ритуал,
рассчитанный не на поспешное исполнение. С детства ему прививали отвращение к грязи и вот
привили... То, что было хорошо на природе, в походе, сейчас казалось чуть ли не
отвратительным. Боги, как же я зарос...
...Спустя час Ользан, ощущая себя заново родившимся, с чистой совестью присоединился
к обществу.
Общество состояло из шантирцев и... Веркласса. Бородач был тоже свеж и - в
особенности с тщательно подстриженной бородой - выглядел гораздо лучше. Коллаис
слушала его рассказ, затаив дыхание и Ользан, непонятно отчего, на миг ощутил раздражение.
- А, вот и он! - отозвался Бревин. - Давай-давай, спускайся. Тут тебя уже ждут.
- Привет, коллега! - бородач помахал рукой. - Неплохая у тебя компания, как я
погляжу... Надо бы почаще у вас появляться.
При виде накрытого стола (судя по всему, ждали, пока он проснётся) у Ользана, вопреки
всякой логике, разыгрался чудовищный аппетит.
- Сегодня в два часа пополудни у тебя доклад, - бородач помахал внушительным
свитком. То было приглашение от Дворца Мысли. - Так что подкрепляйся, сил тебе
потребуется немало. Я тут вижу, что рассказчик из тебя никудышный - самое интересное
почему-то упустил.
- Вовсе не упустил! - отозвался Ользан, изображая недовольство. - Кто ж всё за один
вечер выкладывает! Так что я бы на твоём месте не вмешивался!
Веркласс усмехнулся, обнажая все зубы.
- Всё, моя дорогая, мне было приказано умолкнуть, - и поднял руки, поворачиваясь к
Коллаис. - Подчиняюсь, подчиняюсь... Остальное расскажет наш герой.
- Грифоны на стене, - произнесла Коллаис мечтательно и взглянула на Ользана. Тот
улыбнулся. - В следующий раз возьмите меня с собой.
- Конечно, - язык Ользана оказался резвее его ума.
Веркласс снова усмехнулся - на этот раз в сторону, чтобы никто не заметил. Заметил
только Бревин и усмехнулся в ответ.
Весь путь до Дворца Мысли занимал не более получаса ходьбы пешком. Ехать на экипаже
Веркласс отказался наотрез - он, по его словам, был сыт этим удовольствием на три месяца
вперёд. Так что они продвигались не спеша, постепенно переходя в более старые кварталы, где
обитали люди самых разных халла . Федерация не устанавливала жёстких правил общения
сословий и непреодолимых запретов на перемещение между ними. Подавляющее большинство
правил, привычек, предрассудков и всего остального опиралось на традиции.
- В этом смысле, - высказался Бревин, когда речь зашла о сословиях, - у нас в
Шантире всё как-то проще. Есть правители, есть чиновники, есть войска и есть все остальные.
Как там они делят себя дальше, никому не интересно. Здесь же тьма сословий и совершенно
другие законы. Мне, признаться, это доставляло некоторые трудности.
Коллаис усмехнулась за его спиной. Из всех четверых это заметил только Ользан.
- И как, по-твоему, какие законы разумнее? - спросил он у шантирца.
Тот долго не отвечал.
- Я бы предпочёл это не обсуждать, - ответил наконец Бревин. - И вообще, Олли,
такие вопросы не задают. Ещё год назад ты бы получил от меня по шее за такие расспросы. Что
значит - "разумнее"? Наши законы создавались у нас; жизнь у нас другая, вот и законы вышли
другие. Опять же, здесь все должности в магистрате - выборные. У нас такого сроду не
бывало. У нас так: новый князь - новые законы. Как правило.
Некоторое время все шли молча.
- Я вижу, ты не любишь обсуждать правительство, - заметил Веркласс, когда вдали
показался вход во Дворец Мысли. Часы, установленные над ним, показывали час пополудни.
- Привычка, - пояснил Бревин, приглаживая волосы. - У нас в Шантире можно
нажить массу неприятностей, обсуждая власти. Нечего их обсуждать. Власти есть власти -
либо им повинуешься, и тогда надо делать, как говорят, или нет - и тогда вообще делай, что
хочешь. Пока не попадёшься, конечно.
- Как-то всё очень просто, - вздохнул Веркласс. - В Шантире мне бывать не
доводилось, но в Киншиаре бывал. Там схожие нравы. Не знаю, как в Шантире, а в Киншиаре я
устал от соглядатаев. Иноземцев, конечно, за хулу в ямы не сажают, но на штраф можно
нарваться. Достаточно даже принять неправильное выражение лица в присутствии
должностного чиновника. Утомительное, скажу я вам, занятие - постоянно следить за собой.
Здесь как-то проще.
- Вот и я расслабляться начинаю, - кивнул Бревин. Внешний двор Дворца был местом
всеобщего доступа. Внутренний же был отгорожен отдельной стеной, увенчанной каменными
изваяниями богов (преобладали статуи Эзоксу). Вход туда позволялся не всем, хотя, конечно,
стражи не было. - Правда, князю... возможному князю... - поправился он с некоторым
усилием, - не полагается следить за языком...
- Ещё как полагается, - возразила Коллаис. - Вспомни своего двоюродного братца.
Воцарилось неловкое молчание.
- Что с ним случилось? - осторожно спросил Ользан.
- Не имеет значения, - отмахнулся Бревин. - Да и вообще, о чём мы спорим? Когда я
смогу сказать "вот я и дома", вот тогда и будет, о чём поговорить.
Не успел он произнести эту фразу до конца, как Ользану померещилась странная вещь.
Контуры Бревина и Коллаис странным образом смазались и сместились. Длилось это долю
секунды, и тут же всё вернулось в норму. Однако что-то неестественное проглянуло из-под их
настоящих лиц. Что-то очень странное. Ользан вспомнил, что предполагала его интуиция. Что
брата с сестрой, вероятно, связывает не одно проклятие. Однако они были у специалистов по
снятию проклятий и те с уверенностью утверждали, что всё нормально...
- ... так что я сделал набросок. Олли, ты с нами? - Веркласс потрепал его по плечу.
Ользан с трудом оторвался от размышлений и взглянул в сторону лучника. Тот протягивал ему
лист бумаги.
- Вот примерный план твоих выступлений, - повторил тот. - Не перепутай. Первое -
общественное. Для всех. Второе - для специалистов, в Малом зале. Между выступлениями у
тебя будет интервал примерно минут в двадцать - успеешь перекусить. Наброски у тебя с
собой?
- Ага, - Ользан кивнул и похлопал себя по "кошельку".
- Ты сделал наброски! - воскликнула Коллаис и подошла поближе. - Почему же нам
ничего не показал?
- К сожалению, я его попросил об этом, - пояснил Веркласс. - Мы были наняты для
похода в заранее выбранное место, поэтому материалы о походе будут просмотрены сначала на
закрытом выступлении. То, что будет позволено, передадут для всеобщего доступа...
Взгляд девушки был красноречив. Она улыбнулась и Веркласс тут же потерял своё
красноречие.
- Хотя... из каждого правила бывают исключения... - он повернулся к Ользану. - Не
пойму, чего это я за тебя отдуваюсь! На, держи, - он вручил художнику лист и исчез в
толпу. - Тебя вызовут! - крикнул он уже издалека.
- Так покажешь? - повторила Коллаис, прикасаясь ладони Ользана. Тот кивнул.
- После выступления, хорошо? Вам-то я доверяю, но вокруг сейчас столько глаз...
- Ловлю на слове! - Коллаис кивнула головой.
Все трое отошли в сторонку, чтобы не попадаться на пути у тех, кто входил и выходил из
Внутреннего Дворца. А таких было немало.
- Давно хотела спросить, - произнесла Коллаис и указала на "кошелёк". - Что за
странности у тебя с этой штукой? Что это вообще такое?
- А, - махнул рукой её брат. - Бездонная сумка. Кстати, стоит целого состояния. Всё,
что в неё кладётся, становится невесомым.
- Правда? - глаза девушки загорелись.
- Не совсем, - поправил Ользан. - Не становится невесомым, а уменьшается в весе. И
никакая она не бездонная. Хотя, конечно, влезет в неё очень много... Кстати, здесь её называют
"кошельком". Или как Бревин сказал.
- Что-то я у тебя раньше этого "кошелька" не видел, - Бревин подошел поближе. - Он
у тебя что, от чужих глаз заколдован или как?
- Не совсем, - Ользан подмигнул Коллаис. - У тебя хорошее воображение?
- А что? - Бревин недоумённое приподнял голову.
- Отвернись и вообрази, что ты хочешь меня ограбить. Только вообрази это на самом
деле. Всерьёз. Ну?
Бревин послушно отвернулся и спустя десяток секунд перевёл взгляд на Ользана.
"Кошелька" на поясе не было.
- Что за... - Бревин прикоснулся к тому месту, где был крохотный коричневый
мешочек. Пальцы его встретили пустоту. - А? Вот это да! Как это делается?
Ользан пожал плечами.
- Такой мне уже подарили.
- Как интересно, - Коллаис попыталась приподнять "кошелёк" на ладони, но... рука её
прошла насквозь. От неожиданности Коллаис оступилась и едва не упала.
Тут уж Ользан не выдержал и рассмеялся: вид у обоих шантирцев был донельзя
озадаченный.
- Кто бы мне такое подарил, - мечтательно протянул шантирец. - Слушай, Олли,
признайся - кто это из твоих друзей такой богач?
- Ты вряд ли его знаешь, - пожал плечами художник. - Один из Магистров. Помог
мне, кстати, устроиться художником.
Улыбка сошла с лица Бревина.
- Ты что, имеешь дело с Гильдией?
Имелась в виду, конечно, Гильдия Воров - объявленная недавним решениям
правительства Федерации вне закона. Говорили, что Гильдия находится в состоянии упадка:
десять лет назад ни одно правительство Ралиона не осмелилось бы на такой шаг.
- С Магистром, - уточнил Ользан. - Не все они на самом деле - уголовники.
Отличный человек, между прочим. И честный. Зря ты так сразу.
- Слова "Магистр" и "честный", по-моему, исключают друг друга, - ядовито заметил
шантирец. - Я надеюсь, что ты не выполняешь никаких его поручений?
- Уже нет, - пожал плечами Олли. Он заметил, что выражение лица у Коллаис стало
встревоженным. Ей явно была не по душе эта перепалка. - Да и вообще, Бревин, разве тебя это
касается? Извини, конечно. Я же вас в это не впутываю.
- И правильно делаешь, - Бревин сердито мотнул головой, сбрасывая прочь
непокорную прядь волос. - Потому что это будет последний раз, когда ты нас увидишь.
- Риви, - сестра взяла его за локоть. Бревин молча освободился, не глядя в её сторону.
- Всё, - сухо произнёс он. - Я всё сказал.
Ользан открыл было рот, чтобы что-то возразить, но тут сквозь толпу к нему пробился
один из студентов.
- Вы Ользан? - спросил он. Тот кивнул. - Ваше выступление через пять минут.
Просили прийти в Большой зал.
Ользан кивнул и студент, бросив на него ещё один взгляд, исполненный (уважения?
любопытства? - Ользан так и не понял), убежал прочь.
Где-то прозвонил колокольчик.
- Идёмте, - Ользан взял шантирцев за руки и кивнул головой вперёд. - Послушаете.
Вы же для этого сюда пришли?
Хотя Бревин был всё ещё хмур, он подчинился беспрекословно. Коллаис же, наоборот,
успокоилась. В любом случае, выяснение отношений откладывалось.
Кроме Ользана, Веркласса и Илитанны, выступили ещё девять человек. Председатель
сообщил всем присутствующим, что несколько дней назад обнаружена совершенно нетронутая
гробница одного из Императоров династии Грифона - чем вызвал в зале немалое оживление.
Ользану показалось, что он говорит неразборчиво, несвязно и, в общем, неинтересно. Тем не
менее, его сообщение было встречено достаточно громкими аплодисментами и в конце концов
Ользан был отпущен.
В столовой оказалось много народу и Ользан решил, что обед может и подождать. Тем
более, что времени его выступления отняло немного. Непонятно, конечно, сколько времени
займёт полный отчёт - в котором, видимо, придётся упомянуть также о своих видениях. О
последнем юноша прежде не задумывался.
Но раз назвался груздем...
Ожидая вызова он бродил по одному из выставочных залов - Музей нередко открывал
выставки, посвящённые самым различным тематикам. Сейчас, когда интерес к культуре
арратов и других исчезнувших народов возродился, исторические исследования стали
необычайно популярными. Странное дело, подумал Ользан, прохаживаясь между
многочисленными посетителями. Мир опять движется к хаосу, скоро, того и гляди, последует
война, а здесь ничего не меняется. Слова "всё меняется" вновь пришли на ум и он недовольно
поморщился. За тысячелетия своего существования Федерация продемонстрировала
удивительную живучесть. Все уверены, что она - вечна. Так же, как, впрочем, любые жители
любой другой страны.
Но всё меняется и всё исчезнет. Ользан попытался себе представить руины Оннда,
занесённые песком и пеплом и не смог. Может, не стоит и пытаться?
Кто-то похлопал его по плечу. Ользан обернулся. Бревин с Коллаис.
- Думал, скроешься? - спросил Бревин вполне дружелюбно. - Как же... Почему здесь,
не успел проголодаться?
Ользан объяснил.
- Жаль, конечно, что мы не услышим настоящую историю, - многозначительно сказал
Бревин, выделяя слово "настоящую". - Сюда-то мы, как студенты, можем входить, а вот
туда... - он кивнул в сторону плотно запертых дверей Малого зала.
- Смотри, Риви, - сестра дёрнула его за рукав и указала на гравюру, что висела в
нескольких шагах от них на стене. - Какая прелесть!
Все трое подошли к гравюре. На ней был изображён какой-то дикий кот, сидящий на
небольшом бугорке и пристально вглядывающийся вдаль. Ничего, кроме камней, видно не
было и о предполагаемом размере животного было трудно судить. Мех кота был украшен
необычной мозаикой из пятиугольных пятен трёх цветов.
- Красиво, - согласился Бревин, глядя на гравюру с некоторым удивлением. - Но
причём здесь арраты?
- Арраты ни при чём, - согласился Ользан и указал на надпись под гравюрой. - Это
другой народ, который обитал в центральных пустынях ещё до арратов. О них мало что
известно. Достоверно известно только то, что они поклонялись мозаичному коту. - Художник
указал рукой. - Я даже не знаю, сохранились ли такие коты. С прибытием колонистов все они
куда-то делись.
Бревин попытался припомнить, что он слыхал о мозаичных котах, и не смог.
- Что в них такого особенного? - спросила с любопытством Коллаис, пододвигаясь
настолько близко к гравюре, насколько позволяло ограждение. - Необычно выглядит, но не
более.
Ользан пожал плечами.
- Аборигены приписывали им немало способностей. Становиться невидимыми,
пересекать огромные расстояния за короткий миг, перевоплощаться в людей и других
животных. Они называли их Darril kou Ales holla sari - "невидимый повелитель пустынь,
способный обогнать молнию". Перевод примерный, конечно.
Тут же юноше показалось, что на него кто-то смотрит. Не выдержав, он оглянулся.
Высокий человек в чёрной одежде некоторое время смотрел удивлённо в его глаза и,
стремительно повернувшись, скрылся из виду.
- Послушать тебя, так это прямо божество какое-то, - усмехнулся Бревин, по-прежнему
глядя в равнодушно прищуренные глаза с узенькими зрачками-чёрточками.
- Так они и считали, - кивнул Ользан. - Впрочем, я не уверен. От них мало что
сохранилось - во времена войн за юг Континента земли, на которых они жили, разграблялись
и выжигались раз двенадцать. Только...
Тут он заметил, как дверь в Малый зал приоткрылась, и вышедший оттуда человек
призывно помахал ему рукой.
- Мне пора, - сообщил он приготовившимся слушать шантирцам. - Расскажу вечером.
- Удачи! - крикнул вдогонку Бревин, и дверь за Ользаном захлопнулась.
Шантирцы переглянулись и вновь уставились на гравюру. Коллаис заметила, как к ним
присоединился высокий человек в чёрной одежде, седой и худощавый. Что-то мягко прошло
мимо, коснувшись её ноги. Коллаис машинально глянула вниз, отодвигая ногу в сторону, но
там ничего не было. Скорее всего, ей показалось.
В Малом зале народу было, тем не менее, немало. Обстановка была другой. Не было
рядов кресел, зал не имел форму амфитеатра - черная доска под ярко-белой стеной, забранные
тяжёлыми тёмными портьерами все остальные стены, кафедра-возвышение в центре зала и
ряды кресел - вдоль стен.
Да тут человек сорок, прикинул Ользан, немного оробев. Шутка ли - выступать перед
известнейшими учёными и магами. Съедят меня, подумал он обречённо. Что не съедят, тут же
закопают. Медленно, стараясь держаться с достоинством, он поднялся на возвышение и
положил перед собой папку с эскизами. Назначение матового серого прямоугольника, что
занимал изрядную часть трибуны, ему уже подсказали. Всякий лист, положенный на него, тут
же отображался над доской, на белой стене, в увеличенном виде. В оптике местные маги
преуспели немало.
Ользан представился - ничего в ответ не последовало - и, поначалу сбиваясь и делая
паузы, он принялся рассказывать о том, как впервые заинтересовался археологией и историей,
как постепенно освоил большинство рутинного труда, которым приходилось заниматься в
походах, как отправился - восемнадцати лет от роду - в первый поход...
Интересно, они так и будут слушать молча всё, что я ни скажу? - подумалось ему. Лица,
обращённые к нему, выражали вежливую заинтересованность, некоторые делали записи. Боги,
куда меня понесло, подумал юноша обречённо, глядя, как по лицам слушателей пробегают
улыбки - после того, как он упомянул эпизод с ожившим грифоном. Кем я им кажусь,
клоуном?
Он не успел заметить, как постепенно вокруг него вновь начал сгущаться туман и,
заставляя его напрягать слух и говорить чуть громче, вновь полился поток чужих голосов, о
чём-то шепчущих, ведущих друг с другом неторопливые беседы. Только этого не хватало,
подумал Ользан мрачно, завершая своё повествование. Ноги его вновь стали ватными и он
вцепился в кафедру обеими руками. Сейчас меня стошнит, подумал он бессвязно. Вот уж будет
достойное завершение доклада.
Прямо перед ним стена, на которой висела доска, раскололась, и сквозь ровную
вертикальную трещину внутрь хлынул ослепительный, жаркий свет.
Краем глаза Ользан заметил, что все в зале, мягко говоря, возбуждены. Все встали со
своих мест и глядели на него, не отрываясь, - словно на пророка, закончившего вещать о
будущем. Некоторые сжимали в руках блестящие прозрачные шарики (записывают
выступление, подумал Ользан вяло), некоторые оживлённо жестикулировали, указывая в его
сторону. На трещину никто не обращал ни малейшего внимания.
Смотрите, - хотел крикнуть Ользан, указывая на медленно расползающуюся щель в
пространстве, но язык его присох к горлу и от непереносимого жара, что изливался из разлома.
Перед глазами всё закружилось и мир полетел в пустоту.
История 4. Компромисс
Он пришёл в себя от полной тишины, сдавившей его уши. Стук сердца гулко отдавался во
всём теле.
Открыв глаза, он понял, что лежит в постели.
Но не у себя дома. Совершенно непонятно, где всё это находилось. Ользан смутно
ощущал сильный голод, ясность мышления и - самое неприятное - провал в памяти. Ну да,
трещина в стене, тошнота и жар. Он прикоснулся пальцами к вискам, но ничего не произошло.
Тогда он открыл глаза.
Комната была невероятно высокой - метров десяти в высоту. При всём этом она была
невелика в других измерениях: почти всю её занимала кровать. Кровать была исполинской:
Ользан мог поместиться на ней несколько раз в обоих направлениях. Ничего не понимаю,
подумал он с недоумением, озираясь. По правую руку от него была дверь - массивная на вид,
плотно закрытая. По левую на стене тускло светился жёлтым светом небольшой шарик на
изящной подставке. Ночник, значит.
- Где я? - спросил он - прежде всего, чтобы разогнать давящую тишину. Гортань
повиновалась не сразу. То, что удалось извлечь из неё поначалу, сделало бы честь карканью
вороны. Правильно выговорить слова удалось только с третьей попытки.
Никто не отозвался, но зато Ользан услышал несомненное тиканье часов. Солидных,
больших часов, что были в состоянии идти десятками лет, переживая своих владельцев. Он
запрокинул голову и увидел часы у изголовья. Те действительно были солидными - с
корпусом, украшенным росписью. Что за странная причуда, подумал юноша, извиваясь и
стараясь посмотреть на часы как следует. Двигаться было крайне неудобно, - и перина, и
одеяло были очень мягкими. Впрочем нет. Податливыми. Он тонул в них при попытках
пошевелиться. Сесть ему удалось лишь с огромным трудом.
Едва он сел, как в висках у него загрохотал, ритмично нанося удары, тяжёлый молот.
Ользан прижал ладони к ушам и ощущение быстро прошло. Сколько времени я здесь
нахожусь? - гадал он. Ощущения времени не было (часы показывали три часа, но это ничего
не значило). Сутки? Более? Он неожиданно вспотел. Одеяло было толстым, тёплым и, как и
перина, абсолютно белым.
Надо бы встать, подумал он. Видать, здорово меня скрутило... в лечебнице Оннда таких
мест нет. Да и вообще он о таких комнатах (палатах, поправил его внутренний голос -
несомненно, это лечебная палата) он в жизни не слыхал. "Причалив" к краю кровати, Ользан
заглянул под неё. Пусто. Поглядел вокруг. Тоже пусто.
Это было уже нехорошо. Не было ни одежды, ни минимальных удобств для... в общем,
понятно. Дверь не поддавалась. Прекрасно! Ользан представил, как он нагишом бегает по
комнате, пытаясь отыскать уборную и рассмеялся. Смех звучал как-то безумно, но дело своё
сделал: привёл его окончательно в чувства.
Под ногами оказался ковёр - тёмный, почти чёрный. Ноги в нём тонули по щиколотку,
но казалось, что они ступают по тёплой и влажной земле. Ользан даже поднял ногу и
пригляделся - нет, ничего к ней не пристало.
Да что же это за наваждение такое?
- Есть здесь кто-нибудь? - спросил он громко, и слабое эхо откуда-то с потолка было
ему ответом.
Затем из-за двери послышались тихие звуки приближающихся шагов, и Ользан поспешил
юркнуть обратно в постель. Ощущение было странным: перина, одеяло и подушка казались
живыми на ощупь.
Дверь бесшумно отворилась и в комнату вошла целительница - судя по нагрудному
знаку. Правда, одежды у неё были не зелёные, а белые, но какая разница? Женщина взглянула
на него удовлетворённо (так мог бы глядеть садовник на ухоженное и изящное дерево, что
вырастил своими руками) и присела возле кровати.
По комнате распространился запах ландыша. Поздновато для них, подумал Ользан
невпопад и молча посмотрел в глаза вновь пришедшей.
- Я Мелларно, - представилась целительница и чуть наклонила голову. - Приятно
видеть, что вы поправляетесь. Что-нибудь болит?
Ользан молча похлопал себя ладонью по лбу. Отчего-то он почувствовал себя страшно
уставшим.
- Понятно, - она без лишних слов откинула одеяло и принялась тщательно
рассматривать его, время от времени прикасаясь прохладными пальцами. Ользан почувствовал
себя неловко, но, в конце концов, это же только врач. - Вставали?
Отпираться было бессмысленно. Она явно знала ответ заранее.
- Да, - Ользан почувствовал себя намного лучше, когда его вновь укутали. - Минуты
две назаж. Или три. - Он вновь запрокинул голову и попытался взглянуть на часы.
Безуспешно.
- Сейчас вам принесут поесть, - Мелларно делала какие-то записи в небольшом
блокноте, - а потом мы поговорим. До тех пор, пожалуйста, не вставайте.
И поднялась.
- Подождите, - запротестовал юноша. - Мне нужно...
- Не вставайте, - повторила целительница, уже закрывая за собой дверь. Ользан
безмолвно выругался и покорно закрыл глаза.
Ему уже доводилось лежать в больнице - с жёлтой лихорадкой - и он успел
возненавидеть это занятие на всю оставшуюся жизнь. Ощущение полной беспомощности,
смешанное с ощущением того, что ты - экспонат в зверинце, в общей сложности было
унизительным и выматывающим душу.
С другой стороны, был ли какой-нибудь выбор? Он закрыл глаза и почти немедленно
дремота охватила его. Он очнулся от стука в дверь.
Бревин рвал и метал.
- Куда он делся? - спрашивал он, вышагивая по комнате взад и вперёд. Коллаис,
побледневшая, но спокойная, сидела рядом в кресле и следила за тем, как брат мрачно
расхаживал по комнате.
- Говорят, что забрали в больницу. С ним там стало нехорошо.
- Уж этот мне юг... - Бревин в сердцах хлопнул ладонями по столу. - Болезней
больше, чем комаров на болотах. Как тут только все не перемёрли... Ты заходила в лечебницу?
- Да, - терпеливо ответила Коллаис. - Я тебе говорила это уже два раза. Он не в
Оннде. Куда его забрали, толком никто не знает.
Вещи Ользана - кроме одежды - таинственным образом возникли у него в комнате,
когда раздосадованные шантирцы вернулись со столь странно завершившегося выступления.
Из-за дверей Малого зала вначале донёсся оживлённый гул голосов, какой-то треск и щелчки, а
потом наружу повалили возбуждённые до крайности маги. Толку от них было немного: на
вопросы они не отвечали. Ользана же в зале уже не было.
Бревин только и успел уловить, что из зала тянет слабым запахом озона.
- Объясни мне вот это, - пове
...Закладка в соц.сетях
