Жанр: Фантастика
Песнь Силы 1. Хорал забвения
... строили для них, хотя нас стало гораздо меньше.
Он подобрал полы златотканого халата и сел на ониксовую скамеечку.
- Возникли трения. Две группы сидхов, а может и больше, спорили о том, как им вести себя на
Земле. Сидхи уже открыли Царство, и многие из них переселились сюда, потому что не желали жить по
соседству с новой расой - людьми. Конфликтующие стороны, надеясь одолеть друг друга, создали
различные Песни Силы. Одна клика вознамерилась передать Песню Силы людям. Не знаю точно, по
какой причине, и кто именно стоял за этой глупой затеей, - кажется, Черный Орден. Как бы то ни
было, они хотели, чтобы люди обрели могущество и вытеснили всех сидхов в Царство, а уж там Таракс
именем Адонны укротил бы их. Слава Адонне-Творцу! - Спрингла подмигнул Майклу. - Ничего
путного из этого не вышло, но с тех пор с неукоснительной точностью вершатся ритуалы.
В те дни меня высоко ценили, и именно мне поручили спроектировать дворец для Кубла хана.
Этот дивный чертог император должен был увидеть в сновидении. Построив дворец, что казалось
неизбежным благодаря силе сновидения и совершенству моих проектов, Кубла хан воплотил бы в его
формах и размерах некую Песнь Силы и стал бы самым могущественным из людей. Я добросовестно
спроектировал дворец, а мои помощники приготовили сновидение... но произошло нечто странное.
Сон был передан неверно. Видение снова и снова мучило Кублу, но по пробуждении не удавалось
вспомнить его ясно. А когда я стал служить хану на Земле, рабочие без конца ошибались и страдали от
глазных болезней. Кто-то ввел в заблуждение Черный Орден, и в результате главным виновником
оказался я. Меня судили - ужасная процедура, надеюсь, вам не доведется с ней познакомиться, - и
обвинили в нерадивости. В результате я стал узником этой долины.
Он наклонился вперед и заглянул Майклу в лицо.
- Сприглы тоже обладают волшебством. Имеют власть над формами вещей. Но, как бы ни было
велико наше могущество, Малн все же сильнее. У меня отняли всю магию, кроме той, что связана с
желтыми и золотыми вещами. Я попал в тюрьму и не пожалел сил, чтобы ее украсить. Получилось
недурно, как вы считаете?
- Совсем недурно.
- Рад слышать. За многие десятилетия вы первый, с кем я беседую. Время от времени ко мне
наведываются сидхи с разными поручениями. Это я общался с Кристофером Реном , а еще раньше - с
Леонардо и Микеланджело... Впрочем, об этом, пожалуй, мы говорить не будем.
- Почему сидхи обращаются к вам за помощью?
- Это все связано с борьбой клик, Песнями Силы... Нет, я не стану вас утомлять описаниями всех
моих прежних неудач. А их было, поверьте, немало. По сути, не удался ни один из великих замыслов,
- в конце всегда возникали какие-нибудь помехи. На мне словно проклятие! - Речь Линь Пяо
зазвучала проникновенно. - Но ни в одном случае не было моей вины! К сожалению, я оказался между
враждующими кликами сидхов...
- Кто был вашим последним гостем?
Спригла помрачнел.
- Я с удовольствием забыл бы о нем. Крайне неприятное существо. К тому же сегодня я имею
честь принимать несравнимо более желанного гостя и должен наилучшим образом воспользоваться его
обществом!
Они пошли обратно, к черному каменному дому.
- Мое волшебство действует лишь в пределах этой долины. И только на желтое и золотое.
Относительно неплохо я работаю с нейтральными цветами: черным, белым, их разными сочетаниями.
Красное и коричневое не отнимают у меня сил, но, конечно, я предпочитаю желтое. И мне нельзя
покинуть долину. Как видите, приходится расточать творческие способности здесь. - Он печально
вздохнул. - Часто менять обстановку я не решаюсь, иначе в конце концов выйдет что-нибудь слишком
вычурное. Этак и с ума недолго сойти.
- Можно посмотреть, как там мой конь? - спросил Майкл.
- О, конечно, конечно. Незадолго до вашего визита я построил великолепные конюшни. Как
удачно! Ваш конь там и, несомненно, чувствует себя превосходно.
Конюшни из блестящего черного дерева примыкали к крылу каменного здания. Майкл шагал
следом за Линем Пяо мимо пустых дубовых стойл и пытался вспомнить что-то очень важное...
Ценой некоторых усилий это удалось. Линь Пяо распахнул дверь и пропустил Майкла в
помещение, где стоял его конь. Майкл погладил скакуна и убедился, что о нем хорошо заботятся. Но
почему он в этом сомневался?
- Мне скоро уезжать.
Линь Пяо кивнул, его неизменная улыбка казалась уже не совсем уместной.
- Дела, понимаете ли.
- Конечно.
- Я должен найти Изомага. Чтобы помочь людям.
Линь Пяо снова кивнул.
- Благородная миссия.
- Я очень высоко ценю ваше гостеприимство.
- К вашим услугам. Оставайтесь, сколько пожелаете. - Линь Пяо поклонился. - Если я буду
чересчур навязчив, пожалуйста, скажите. Я привык жить один и, вероятно, уже забыл кое-какие правила
приличия.
- Все в порядке, - заверил Майкл - правда, не вполне искренне. Он уже подумывал о разлуке с
этим чудесным дворцом и его удивительным хозяином.
- У меня тоже есть кое-какие дела, - сказал Линь Пяо. - Прошу извинить. Чувствуйте себя как
дома. Слуги всегда в вашем распоряжении.
Они расстались, и Майкл вернулся в сад и сел насладиться цветами и покоем. Он уже начал
привыкать к ограниченной цветовой гамме... желтый цвет ему нравился всегда, а здесь понравился еще
больше. И Майкл действительно чувствовал себя как дома.
После заката они ужинали в главных покоях. Линь Пяо рассказывал о превратностях общения с
Кубла ханом, о его приступах меланхолии, которые перемежались бешенством.
- Он так тосковал по родным степям. Чтобы угодить ему, мы придали дворцу форму монгольского
шатра. Он напоминал одно сооружение на самом высоком из семнадцати небес и был гораздо
просторнее неопрятных юрт, где ночевали предки хана. Все стены из шелка - прекрасный замысел. Но,
увы, только замысел. Когда я увидел саму постройку на Земле... готовую вещь... - Он с горечью сделал
ударение на слове "вещь". - Я был потрясен. Подавлен. Весь мой труд пошел прахом. Карикатура на
дворец! Он не парил, а громоздился. Какие-то монгольские украшения... очень пестро, безвкусно. Но от
меня уже ничто не зависело. Я играл всего лишь роль советника, и переубедить хана не удалось. Он
очень хотел создать то, что видел во сне. Но политика, дорогой Майкл, это болезнь, которая поражает
любых существ, стоит им собраться вместе. Наверно, термитам тоже приходится иметь дело с
политикой.
Спригла улыбнулся.
- Но вы, кажется, не прочь отдохнуть.
У Майкла действительно слипались глаза. Линь Пяо проводил его в спальню. Укрываясь одеялом,
Майкл услышал бормотание спраглы:
- Легко понять, почему здесь не бывает сновидений. Они бы мешали... Вы...или я. Мы те самые...
Затем наступило забвение. И в забвении почти сразу Майкл начал бороться. Снова действовало
"радио Смерти", и это был не сон. Майкл видел большой город с высоты, почти как в тот день, когда с
помощью Элевт пытался выбраться из Царства. Но теперь он все внимание сосредоточил на одном из
городских кварталов, где вырос черный и угловатый, словно плод какого-то зловещего дерева, храм...
Иралл. Майкл узнал его сразу. Храм Адонны, и именно туда тянуло Майкла, а он сопротивлялся изо
всех сил...
Майкл скорчился под одеялом и проснулся. Еще не успев толком прийти в себя, он забыл причину
своего пробуждения. В темной комнате слышался шорох. Майклу пришлось пальцами разлеплять веки.
В тусклом золотом сиянии свечи Линь Пяо стоял возле кровати и что-то держал в руках.
Выражение лица у него было ликующее.
- Вы принесли ее мне! - говорил он. - Как и было предопределено. Мне! Через миры! Песнь!
Моя Песнь!
Майкл не сразу понял, что спригла держит в руках черную книгу стихов - подарок Валтири.
- Она моя, - сонно пробормотал Майкл.
- Да, да. Вы прекрасно ее сохранили. Благодарю вас.
- Это моя книга.
Майкл с трудом встал и потянулся за ней, но был остановлен. Двое златоликих слуг выступили из
тени и крепко взяли Майкла за руки.
- Вы даже не знаете, что это такое, - презрительно проговорил Линь Пяо. Резкая перемена его
тона окончательно вернула Майкла в реальность. - Разве я не говорил о воплощении сновидений? И
теперь мне ясно, что сидхи совершили еще одну попытку, только на сей раз не в архитектуре... в
поэзии! И опять кто-то помешал. Я слышал, ваш Изомаг раздобыл часть Песни Силы. Теперь понятно,
что он искал. Вот оно!
Он поднял раскрытую книгу, показывая Майклу страницу, о которой шла речь.
- Один человек, поэт, получает в сновидении Песнь. Проснувшись, он ее вспоминает, записывает
строчку за строчкой... и тут его прерывают! Дела, какой-то человек из Порлока, - несомненно, его
подослала противодействующая клика сидхов. И когда поэт возвращается к бумаге и перу, видения уже
поблекли, остался лишь записанный фрагмент. Но у Кларкхэма есть часть Песни Силы, неведомая на
Земле. И вот вы приносите отрывок, который был недоступен в Царстве, поэму Колриджа. - У Линь
Пяо сверкали глаза. Он поднес книгу к глазам и начал читать:
Построил в Занаду Кубла
Чертог земных соблазнов, храм,
Где Альф, река богов, текла
По темным гротам без числа
к бессолнечным морям.
Он перевернул страницу.
Там тучных десять миль земли
Стеною прочной обнесли.
Спригла внезапно умолк и ударил ладонью по книге, будто хотел убить осу. И вдруг запрыгал,
держа книгу на вытянутой руке, и пронзительно завопил, как раненый кролик.
- Предатель! - выкрикнул он. - Человек!
Из книги выпал голубой цветок, сорванный Майклом на краю золотой долины. Безжизненный, но
поразительно яркий цветок упал на пол. В мире желтого и золотого он казался драгоценным камнем.
Линь Пяо шарахнулся от него, вопя и приплясывая. Книгу он уронил, очевидно из страха, что в
ней есть еще что-нибудь подобное. Один слуга отпустил Майкла и устремился к цветку, но тот
скользнул по полу и стал увеличиваться и сокращаться, как будто задышал.
- Нет! - простонал Линь Пяо. - Только не это!
Слуга снова бросился к цветку, схватил, поднял высоко над головой и побежал к двери. Но цветок
оставлял голубые следы, как мазки краски, которые затем рассеивались, расширялись, пульсировали. С
отчаянным криком Линь Пяо бросился за слугой, стараясь не приближаться к голубому следу.
Второй слуга отпустил руку Майкла и отступил. Лицо его преобразилось в хаотичное сочетание
фрагментов. Майкл быстро оделся и поднял книгу. Голубые полосы поблекли, на миг все стихло и,
казалось, вернулось в прежнее состояние.
Майкл подошел к двери, и тут его встретила улыбка. Одна улыбка, ничего больше: ярко-синие
губы и зубы цвета электрик. Она унеслась прочь. Майкл осмотрел дверные косяки, выглянул в коридор.
Пустота и тишина.
Он направился к конюшне и, проходя через главное помещение, увидел, что вдоль стен ползут
сверкающие синие полосы; они соединились и образовали лазурный ковер, который распространился
по полу. Голубая жидкость капала из всех щелей, каждая капля оставляла голубой нитевидный след.
Майкл не мог избежать соприкосновений с этими нитями. Они скользили под ногами, вызывая легкое
покалывание, и ползли вверх по стенам. Откуда-то доносился голос Линь Пяо - спригла яростно
бранился.
Майкл наконец избавился от оцепенения. Он испытывал одновременно страх и приятное
возбуждение. Спригле не удалось его околдовать. Ощущение новой силы опьяняло. Хотелось танцевать
на синем полу, стучать кулаками в синие стены.
- Свободен! - кричал он. - Свободен!
Он плохо представлял себе, от чего освободился. Неужели Линь Пяо действительно одурманивал
его, манипулировал им? Неизвестно. Но теперь мысли Майкла прояснились, и он хорошо сознавал свою
цель.
Надо убираться отсюда. Майкл отыскал дверь, ведущую к выходу. Черный камень, похоже, не
пострадал, даже светящийся фонтан сохранился в прежнем виде. Впрочем, не совсем: в чаше вдруг
образовались волны. Под ногами Майкла завибрировала земля. Частота вибрации возросла, и волны в
бассейне застыли как желе, рельефными геометрическими фигурами.
Майкл завороженно взирал на эти чудеса. Геометрические фигуры внезапно превратились в
голубые улыбки. Они выпорхнули из бассейна и, промелькнув мимо Майкла, взялись за дело.
Он стоял во внутреннем дворе и вспоминал путь к конюшням, когда из боковой двери выскочил
Линь Пяо. Золотое одеяние обгорело по краям, черные волосы стали белыми. Спригла остановился и
устремил на Майкла взгляд, полный ненависти.
- Это вы сделали! Проникли в мой дом, в мою долину! Чудовище! Человек! Я найду способ
уничтожить вас...
- У меня не было никаких враждебных намерений, - спокойно ответил Майкл. - Если могу
чем-нибудь помочь...
Вслед за Линь Пяо вышел слуга. Он едва держался на ногах и качался вперед и назад. Его лицо
приобрело цвет нагара в ружейном стволе, одежда превратилась в обгорелые лохмотья. Линь Пяо в
ужасе попятился.
- Оно распространяется! Остановите, остановите его!
- Как?
- Я согласен, вы - тот самый, избранный! Но остановите его, умоляю! Пусть оно уйдет! Я
останусь тут навеки, буду довольствоваться тем, что есть...
В черных каменных стенах появились синие трещины. Они росли, соединялись, и послышался
грохот, будто камень разбивали молотом. Звуки доносились из глубины дома - похоже, что-то
действительно силилось пробиться наружу.
- Я не знаю, что делать, - сказал Майкл. - Я не волшебник.
- А я волшебник! - простонал Линь Пяо. - Как же со мной могло случиться такое? - Он
вытаращил глаза и побледнел, увидев, как от стены отвалился большой кусок камня. Похожая на пагоду
башня сотрясалась и рушилась, ее зубчатые террасы охватило голубое пламя. Огненные молнии веером
разлетались по всем углам дома, попадали в наружные стены, уносились в долину.
Майкл знал, что надежного укрытия поблизости не найти. Не имело смысла даже отбрасывать
тень. Земля под ногами вздымалась, и между расходящимися каменными плитами текла ярко-синяя
жидкость. Майкл зажмурился, но открыл глаза, когда его подбросило в воздух. Повсюду кругом
взметались синие фонтаны, теплая охристая дымка ночи превращалась в холодный, усеянный звездами
мрак.
Майкл ощутил неприятную пустоту в желудке. Невесомый и бесплотный, он витал среди вечного
холода, вечного льда. Между пальцев пробегали искры, волосы встали дыбом. Все шерстяные ковры, по
которым он ходил, все кошки, которых он гладил, казалось, передали ему свой заряд.
Майкл снова закрыл глаза и опустился на землю. Он дрожал и задыхался. В воздухе пахло
электричеством, но земля была неподвижна.
Все умолкло. Майкл ждал, что будет дальше, но тишина не нарушалась. Прежде чем открыть
глаза, он нащупал книгу. Целая и невредимая, она лежала в кармане.
Майкл огляделся. Он уже почти разучился удивляться, и зрелище, открывшееся сейчас, поглотило
остатки этой способности. Дом исчез, а вместе с ним и сад. На их месте раскинулось поле голубых
цветов. Ими пестрила вся долина. Деревья утратили осеннюю листву, зато на ветках появились
изумрудные листочки, как во всех лесах, окружавших долину.
Майкл ощупал руки и ноги: никаких травм. Кажется, впервые ему удалось выйти из переделки в
Царстве без царапин, синяков и шишек.
Он повернулся осмотреть другую часть долины. В шаге от него, угрожающе подняв кулак, стоял
Линь Пяо Тай. Майкл попятился, потом остановился. Спригла не шевелился.
Он весь был голубым.
Линь Пяо Тай превратился в лазуритовую статую. На лице навеки запечатлелись ужас и гнев.
Ярдах в двадцати стоял сидхийский конь. Он тихо заржал, и они с Майклом двинулись навстречу
друг другу. Улыбаясь, Майкл погладил его по храпу. Как ни странно, оба выжили. И нисколько не
пострадали.
Но неведомые силы, которые освободились, чтобы восстановить равновесие в Царстве, не
упустили из вида золотистую шкуру коня.
Теперь скакун Элионса весь, от ноздрей до хвоста, окрасился в небесно-голубой цвет.
Когда Майкл достиг вершины холма и повернул к реке, на долину-тюрьму Линь Пяо Тая сыпался
снег. Он остановил коня и оглянулся.
Сквозь снежную пелену было уже не разглядеть то место, где стоял дом. Долину покрывал
голубой ковер, которому суждено было вскоре побелеть. Резкая смена сезонов не удивляла. "Такова
воля Адонны, - подумал Майкл с усмешкой, - и всякие вопросы тут неуместны".
Он пока еще не хотел целиком подчинять своей воле сидхийского коня и потому ехал только
шагом или рысью. Еще несколько дней пришлось провести в лесу. Снова не хватало пищи, но Майкл не
обращал на это особого внимания, голод его беспокоил меньше всего. Чередовались закаты и рассветы,
и Майкл терял терпение. Ему хотелось убедиться в том, что он движется в верном направлении, а не
просто слоняется из одного странного места в другое.
По ночам он разводил костер с помощью изуродованного пальца без ногтя и читал при свете.
"Радио Смерти" больше не подавало голоса, сон не нарушался. Майкл перечитал "Кубла хана"
несколько раз, хоть и так почти наизусть знал эту поэму еще с младших классов. Ее слова казались
одновременно простыми и возвышенными, прозрачными и темными. В книге было и предисловие
Колриджа, отчасти подтверждавшее рассказ Линь Пяо Тая, но ни о сновидении Кублы, ни о постройке
дворца не упоминалось.
Если Линь Пяо говорил правду - а, по-видимому, так оно и было, - то Майкл обладает частью
Песни Силы. И если другая часть - та, которую помешали записать Колриджу, - хранится у Изомага,
то он с помощью Майкла вполне мог бы покончить с владычеством сидхов и спасти людей и гибридов.
Или Майкл что-то неправильно понял? Каким образом Песнь Силы может быть и архитектурным,
и поэтическим творением? Возможно, Линь Пяо имел в виду кодирование, возможно, поэма и чертог
наслаждений содержат в зашифрованном виде некую идею, эстетический принцип, первоначально
созданный сидхами...
Тут мысли Майкла отправились блуждать по причудливым орбитам. Он закрыл книгу и улегся
возле костра.
В конце концов пропорции важны и в архитектуре, и в поэзии.
- Спи, - устало велел он себе.
На следующее утро Майкл выехал из леса и оказался на краю обширной саванны. В туманной
дали темнело нечто похожее на гору (но, возможно, вовсе и не гора). А на земле он обнаружил ловушку.
Она была привязана к молодому деревцу и снабжена чувствительным спусковым устройством.
Конь с тревожным ржанием обошел ее стороной. Очевидно, ловушка предназначалась для мелких
животных, деревце бы не выдержало веса крупной добычи. Пока никто не попался. В веревочной петле
лежала приманка - какие-то коренья, вроде довольно свежие.
Майкл окинул взором кустарники и редкие деревья. Ни один сидх не поставил бы ловушку, чтобы
добыть себе пропитание. Может быть, сидхийские волшебники решили поймать животное для
ритуалов? Ведь не случайно возле хижины Журавлих лежала груда костей. Но Майкл подозревал, что
этот силок создан руками человека. В самой его конструкции, одновременно небрежной и изящной,
было что-то человеческое.
Майкл не знал, радоваться ему или готовиться к неприятностям.
Долго ждать не пришлось. Полуукрытая льдом река выбралась из леса и потекла дальше, через
саванну. Русло выпрямилось и углубилось, течение ускорилось. Майкл пытался разглядеть гигантское
возвышение вдали, но его очертания расплывались в дымке. Однако он уже не сомневался: это не
просто гора.
Он вел коня по песчаному берегу реки, обходя прибрежные льдины и сугробы, и вдруг ощутил
чье-то присутствие. Больше ничего, только присутствие существа, которое, в свою очередь, тоже знало
о его приходе. Майкл остановился - якобы для того, чтобы осмотреть копыто коня. Ощущение
усилилось. Он глубоко вздохнул и постарался уловить ауру памяти незнакомца. До сих пор ему не
доводилось проникать в человеческую ауру, и теперь он убедился, что это проще простого.
Майкл без труда определил, что человек, поставивший ловушку, движется за ним на расстоянии
около ста футов. Кругом росла высокая, по пояс, заиндевелая трава.
- Я могу вам чем-нибудь помочь? - крикнул Майкл, следуя внезапному побуждению.
Незнакомцу было сорок или сорок пять земных лет. Он не был уроженцем англоязычной страны,
но, по-видимому, вполне мог изъясняться по-английски.
- Я не сидх. Я видел ваш силок.
Из травы медленно поднялся дородный бородач с коротко подстриженной седой шевелюрой. Он
восхищенно покачал головой и, пряча улыбку за пышными усами, проговорил:
- Здорово. У вас чутье, как у сидха. Я не знал, кто вы. Надо же, человек! Здесь!
По выговору и наружности (одежда из шкур, меховая ушанка набекрень, холщовый мешок на
плече) Майкл понял, что перед ним русский охотник. Незнакомец не приближался.
- Да, - проговорил охотник после небольшой паузы. - Не похожи вы на сидха, дух не тот. А я
все сомневался. Шел за вами до Золотой долины. Потом вы снова появились... Теперь там все подругому.
И я опять пошел следом.
- Значит, у вас можно кое-чему поучиться, - заметил Майкл. - Я и не подозревал, что вы
рядом, - случайно нашел капкан.
- Сюда немногие забредают. - Охотник двинулся к Майклу, но его глаза настороженно
поблескивали. - Сидхи здесь почти не бывают. Во всем этом краю, южнее гор, восточнее города,
западнее... логова Изомага. Вы из тех мест, из Эвтерпа? - Он остановился в десяти футах от Майкла.
Тот кивнул.
- А вы?
- Меня не поймали. Когда-то я был танцором. - Он развел руки и оглядел свою грузную фигуру.
- В четырнадцать лет сюда попал. Боже мой! - Он вытер глаза рукавицей. - Память, чтоб ее! Вот
увидел вас, и сразу все вспомнилось. Я уж здесь лет сорок. Может, больше. Не знаю...
Плечи охотника затряслись от рыданий, он размазывал слезы по лицу и наконец отвернулся, застыдившись.
- Совсем ведь мальчишкой тогда был. Гораздо моложе вас.
Майкл смутился.
- Значит, вас не поймали? - переспросил он, желая успокоить охотника.
- Как быстро время пролетело! - Он вытер лицо рукавом и, взглянув на Майкла, приблизился
еще на несколько шагов. - Мне не доводилось говорить с человеком уже... не помню, сколько лет. Я
охочусь, ем, сплю, хожу в город к сидхам... Лошадь чудная. Из-за нее я и принял вас за сидха. Где вы
такую взяли?
- У Владыки Фитиля Стран Пакта.
- У Элионса? - Русский в смятении попятился. - Как?
- Элионс мертв. Он думал, что я его убил, но это не так. И он мне отдал коня... Вернее, не он, а
его тень.
- Элионс мертв?
Майкл кивнул.
- Попался в ловушку Изомага.
- Я помню первую битву Изомага. Давно это было. - Охотник растерянно покачал головой. -
Видел и колдовской столб, и чудовищ несусветных. Какая-то из этих сил сцапала меня, но я спасся. И
вмиг постарел.
Он закусил нижнюю губу и запрокинул голову, чтобы опять не разрыдаться.
- Сразу превратился в старика. Мне хотелось только посмотреть - и попался. Я убежал. Не
останавливался, пока не добрался до города. - Он указал на гору в туманной дали. - Меня приютила
сидхиня. Я у нее многому научился... Но постойте, мы ведь еще даже не познакомились. Меня зовут... О
Боже! Забыл. - Он закрыл глаза. - Как же меня зовут... Николай! Вот.
- А я Майкл.
Николай снял рукавицу, и они пожали друг другу руки.
- У вас руки теплые, хоть одеты вы легко, - заметил Николай. - Это вас сидхи научили
греться!
- Гибриды. Старые Журавлихи.
- Могу я спросить, куда вы держите путь?
Майкл не был готов к такому вопросу и потому лишь улыбнулся и пожал плечами.
- Понимаю. Во всяком случае, вы направляетесь к городу. Через него течет река, а вы идете
вдоль нее, верно? Может, пойдем вместе?
Он с мольбой смотрел на Майкла, подняв кустистые брови. Майкл согласился.
По дороге Николай показал содержимое своего мешка. Полоски сушеного мяса, аккуратно
завернутые в светлую кору ("Что-то вроде кролика, с большими глазами, - пояснил охотник. - Из
здешних зверей самый глупый"); корни - приманка для дичи; фрукты, вроде тех, которые Майкл
собирал в диком саду; орехи и мешочек желудевой муки. Еще Николай достал деревянную трубку.
- Тут есть такие листья, если посушить - вполне сносное курево. Только в присутствии сидхов
курить нельзя. Из себя выходят от зависти. Сами-то курить не могут.
- Как к вам относятся в городе?
- О, принимают отлично! Мужчины-сидхи там теперь почти не живут, бесчувственные они,
гордые. Снобы, одним словом. А женщины и вас хорошо примут. Вот только как быть с конем...
Неужто и правда вам его Элионс отдал?
- Да.
Николай с сомнением покачал головой.
- Ладно, посмотрим. Вообще город - это удивительное место. Его построили сприглы для
фаэров, очень давно.
Ночь они провели на незаснеженном песке у речной излучины. Николай предложил Майклу
трубку, тот вежливо отказался. Охотник глубоко затянулся и выпустил облачко дыма в тихую ночную
мглу.
- Сначала я рассказываю, потом вы, согласны? - предложил охотник.
Майкл кивнул. Николай безобразно растянул свою историю, приплетя явно несущественные
подробности. Шли часы, но охотник был неутомим. Наконец Майкл лег на спину и положил голову на
руки. Николай предложил ему подушечку, набитую мягкими листьями.
- Ничего, подремлите, - сказал он. - Это меня не смутит.
И правда не смутило.
Суть истории была такова. Николай Николаевич Куприн прибыл в Соединенные Штаты из
Ленинграда, чтобы танцевать в Денишоун-скул. Он танцевал с семилетнего возраста ("это понастоящему,
а так - с четырех годков"), но музыка всегда привлекала его больше. Помимо
изнурительных занятий хореографией он пытался играть на фортепьяно и в конце концов научился
неплохо аккомпанировать другим танцорам.
- Это случилось, когда я играл Стравинского, - рассказывал он, понизив голос. - У меня было
нервное истощение, и я отдыхал на нашей даче в Пасадене, что в Калифорнии. Мне разрешили играть
на пианино, потому что это успокаивало. Вскоре нам предстояло выступление, мы репетировали "Весну
священную"... - Он пожал плечами и тяжело вздохнул. - В четырнадцать лет я ничего не знал даже о
своем мире, не говоря уже об этом! Всадники Элионса едва не схватили меня, но природная ловкость
выручила. И их, конечно, отвлекла битва. Вот тогда я приблизился к полю боя и увидел финал.
Он взглянул на Майкла. Тот уже почти спал.
- Темноволосый мальчик просто хотел посмотреть. - Глаза охотника опять наполнились
слезами. - А они... Как
...Закладка в соц.сетях
