Жанр: Фантастика
Кол будды
...яц и ни копейки меньше... И
ради ее скорейшего достижения перестал смотреть по сторонам, перестал
подниматься, потек вниз.
- Да ну тебя, надоел со своей философией, - поморщился Веретенников. -
Понимаешь, мне твои гималайские вершины до
лампочки, а если они мне понадобятся, я их просто куплю...
- А почему тогда не живешь, как порядочный буржуин? Почему сломался на
своей сытой бюргерской жизни? Почему не
ходишь в кегельбан по субботам и в казино по воскресениям? Почему устриц не
лопаешь и рябчиков не жуешь?
- Я устал... И все что мне сейчас хочется - это отдаться покою, сунуть
голову в песок и ничего не знать и не видеть... Я
устал заботиться, я устал думать, я устал говорить, я устал ходить домой и на
работу. Мне кажется, что твой Танатос все выел
у меня изнутри и я давно не живой.
- Тебе же всего лишь сорок...
- Слушай, надоел. Давай лучше водку пить... Помнишь, как мы в переходе
милостыню просили? Пьяные и живые?
17.
Ксения пришла через субботу озабоченной. Усевшись на диван, закурила и
принялась рассказывать, как назойливо к ней
пристают мужчины.
Они сидели у Михаила и ели пиццу. Разговаривали о Миллере и Чубайсе, Быкове
и Лебеде. Молчали. Смотрели Агату
Кристи.
В половине девятого Ксения пошла в ванную. Вернувшись в гостиную в одном
халатике, увидела, что Михаил сидит не
один.
- Это мой друг N из Красноярска, я тебе о нем рассказывал, - положил он
руку на плечи крепкого человека лет сорока
пяти.
Рассмотрев Ксению цепкими глазами, N покивал.
- Поди, переоденься, - попросил Михаил. - Будем гулять.
Ксения переоделась. В новое вечернее платье от Юдашкина. Потом они пили
текилу и ели палочками - N заказал еду из
модного китайского ресторана. В половине десятого Михаил уединился с Ксенией в
кабинете.
- Вот тебе тысяча долларов, - сказал он. - N хочет, чтобы я уехал.
- Нет проблем, - подняла плечи Ксения и, найдя свой мобильный телефон,
позвонила сыновьям. "Вася? Коля пришел? ...
До сих пор гуляет!? ... Вот поганец! Я перезвоню потом... Сегодня я не смогу
приехать. ... А где я была вчера, ты знаешь.
Откройте баночку икры и сделайте бутерброды. И сварите сосиски. Они в ванночке
под морозильником".
Мобильный телефон - незаменимая вещь. С ним дети всегда рядом.
Предложив Ксении успокоительного в виде рюмочки коньяка, Чернов вспомнил о
Руслике-Суслике, точнее, РусликСуслик
сам напомнил о себе, принявшись шумно грызть стальной сосок поилки.
Ксения пошла к нему, взяла на руки. Свинка
была довольна.
- Представляешь, Юра сказал, что она приносит несчастья, - хохотнул Чернов,
радуясь "семейной" идиллии. - Сказал, что
после того, как она появилась у них в доме, он разошелся с женой...
- Дурак! - искренне ответила женщина, с удовольствием рассматривая свинку.
- А ты говорил, что он неглупый человек.
Потом Ксения помылась, и около часа они провели в постели. Вернувшись за
стол, заговорили о Владимире Маканине.
- Я не понимаю, как эти книги можно читать, - категорично сказала Ксения
(Чернов давал ей почитать "Утрату"). - А вот
Марина Серова - это вещь, вчера я читала ее до часу ночи.
- Я знаю, что ты... что... ну, скажем сочно, презираешь меня за то, что я
чищу зубы дешевой пастой, пью дешевые вина... А
сама пудришь себе мозги дешевыми книгами...
- Это такие, как ты, мозги себе пудрят. Мать Глеба тоже читала всякую
заумную муть, и Владимир Иванович ее бросил. И
сейчас вместо нее в особняке с фонтанами живет другая, а она живет одна и никому
не нужная в грязной питерской
коммуналке.
Чернов понял намек, обиделся и сказал то, о чем говорить не собирался:
- Кстати, о Владимире Ивановиче в свете твоего мировоззрения. Мне иногда
кажется, что ты... что ты...
Ксения хмыкнула.
- Мечтаю о его смерти?
Руслик-Суслик загремел соском поилки. Ксения задумчиво посмотрела в дверь,
за которой находились апартаменты
свинки.
- Да. И разыгрываешь в уме соответствующего рода сценарии.
- Разыгрывала раньше. А что в этом такого? Если бы у тебя был богатый
семидесятилетний дядюшка, ты бы не думал о
его смерти? Ты бы не разыгрывал в голове сценариев соответствующего рода?
Руслик-Суслик продолжал греметь. Ксения задумалась.
- Наверное, разыгрывал бы... - растерялся Чернов и неожиданно для себя
разоткровенничался:
- Знаешь, мне тоже иногда хочется, чтобы Вера умерла... Особенно когда
одиноко и тоскливо.
- И ей хочется, чтобы тебя не стало! - усмехнулась Ксения.
- Самое интересное, что все это по-человечески. Фрейд писал, что все люди
втайне, не втайне, желают смерти, ну, не
смерти, а небытия, тем, кто заслоняет им что-то. И только духовность, только
хорошие книги не дают им обрасти шерстью.
- Духовность, духовность... Вечно ты все придумываешь. Вечно ты заводишь
что-то в голове вместо того, чтобы работать.
Вот зачем ты завел Руслика-Суслика? Зачем он тебе нужен?
Чернов удивился. Сначала обнимала и целовала свинку, а теперь кидает камни
в ее корзинку? Не иначе что-то вспомнила.
Что? То, что случилось в ее доме после того, как в нем появился Руслик-Суслик?
- Я купил ее дочери, ты же знаешь... - ответил он, подняв на Ксению
недоумевающие глаза.
- Купил дочери... Ты ее купил, чтобы поиздеваться над Верой...
- Да нет, вовсе нет, - смешался Чернов.
- Ну, тогда ты принес ее в дом, из которого тебя выставили, чтобы
оставаться в нем хотя бы в виде свинки, "троянской"
свинки. И попугая поэтому подарил, и первую свинку, и черепашку. И все они, все,
кроме Суси, там умерли.
- Из тебя выйдет неплохой психоаналитик. Хотя я их покупал, потому что...
- А сейчас зачем ты ее держишь? - перебила его Ксения. - Ты же издеваешься
над ней! Сидит целыми днями одна, сидит в
своих испражнениях, сидит для того, чтобы ты, когда тебе станет скучно, мог
почесать ей спинку.
- Но я не могу ее выбросить. Для меня она это ты, это Полина, это Юра
Веретенников...
- Она - это я!?
Руслик-Суслик перестал греметь.
- Я имел в виду, что она... Ну, жила же она у тебя в доме... Я придумал
многое по этому поводу... Я...
- Я, я, я... Я имел в виду, я придумал... Налей мне коньяку, Спиноза.
Потом они легли. Когда он провел ладонью по ее спине, она задрожала.
Ксеня вспомнила, что сразу после появления Руслика-Суслика в ее доме у нее
заболел зуб. Его пришлось вырвать.
Владимир Иванович, присев перед корзинкой свинки, сказал: "И зачем тебе это?",
конечно же, имея в виду Чернова. Два
месяца после этого он не давал денег и ничего не покупал внукам.
18.
В следующую субботу Ксения не пришла. Чернов позвонил ей на мобильный
телефон и узнал, что она "очень устала, не
высыпается и не может больше ездить к нему из Балашихи".
"Приехали... Развод и девичья фамилия, - опустилось сердце у Чернова. -
Подбила итог, точки расставила...
Или ввела в действие план по устранению Владимира Ивановича?
Нет, чепуха. Бред. Паранойя.
А может, Руслик-Суслик начинает действовать? Может быть, он и в самом деле
приносит несчастья? И взялся за меня?
Тоже чепуха. Во что угодно, но в эту чушь я не поверю... Свинка вместо
черного кота... Маленькое беззащитное животное
приносит несчастья... Замечательно! Какая плодотворная идея! Вон Юрка, уперся в
жизнь, как в стенку бетонную и все на
свинку свалил. Жену по шее - и тоже свинка виновата...
Нет, Руслик-Суслик тут не при чем... Его просто используют, чтобы
оправдаться.
Может, и мне использовать? Вон, Юра с Наташей свалили на него свои грехи,
и, может быть, теперь помирятся. Точно
помирятся. У нее двое детей и сорок лет. Помыкается, помыкается и прибежит, как
миленькая.
...Так как же мне его использовать? - Чернов, закусив губу, направился к
Руслику-Суслику, дабы оживить фантазию
лицезрением объекта своих помыслов.
И, вступав в прихожую, рассмеялся:
- Есть! Придумал! Все-таки я умница! Сейчас позвоню Ксении на мобильный
телефон и скажу радостно, что, оказывается,
действительно, Руслик-Суслик во всем виноват. В том числе и в том, что у нас
ничего не получилось. Она приедет с
сияющими глазами, - как же свет в конце тоннеля появился, - я суну свинку в ее
раздолбанную кочевой жизнью корзинку, и
мы пойдем во двор, в котором копошатся простые народные автомобилисты. Попрошу у
них пол-литра бензина, скажу, что
лютого колдуна, колдуна, терроризировавшего весь город в треугольнике МитиноЛюблино-Балашиха,
надо в дым спалить.
Люди, они светлые, они ведра на такую благородную цель не пожалеют. И запылает
бедный Руслик-Суслик, и сгорит без
остатка вместе со своей пластиковой корзинкой, а мы с Ксенией, тесно обнявшись,
пойдем к своему уютному гнездышку и
по дороге, под зеленой свежеокрашенной скамейкой, найдем толстенный бумажник,
набитый приятно пахнущими акциями
Газпрома. Черт, как здорово! Стакан бензина и все в порядке!"
Смеясь, Чернов подошел к Руслику-Суслику. Свинка ответила взглядом знающего
жизнь психиатра.
"Ни черта из твоей казни не получиться, - вздохнул несостоявшийся иезуит. -
Жечь надо что-то другое..."
И сжался, вспомнив, что снова один, что больше у него нет Ксении, и больше
никогда она не придет в субботу, не придет
и не заулыбается довольно, услышав: "О, боже, как я скучал по тебе! Как мне тебя
не хватало!"
Пришел он в себя на кухне в виду бутылки водки, недопитой с Веретенниковым.
Приблизился, взял надежную, как рука
товарища, отпил, торопясь, граммов сто и, неожиданно быстро опьянев, побрел в
свою комнату.
"И что это я из себя весь такой несчастный? - подумал он, распластавшись на
кровати. Почему у меня ничего не
получается? Ведь всю жизнь работал, как вол, любил своих женщин и детей, все до
последней душевной клеточки им
отдавал? И не грешил ведь? Так, по мелочам, суток на пятнадцать преисподней?
Так в чем же дело? В чем?
Я родился, жил...
Погоди, погоди... Родился... Родился... Родился?..
Вот в чем разгадка! Ведь я просто-напросто не должен был родиться!
Я появился вопреки всеобщему течению событий.
Я родился только из-за того, что дед не вовремя вернулся из командировки.
Мама сидела в приемной у подпольного гинеколога, уже почти готовая к
будущей суверенной жизни, жизни без меня...
Когда ее уже пригласили занять страшное кресло, в приемную ворвался дед с
офицерским ремнем в руках и до глубины
души отхлестал всех присутствующих. И потом гнал свою доченьку, постегивая, гнал
до самого дома!
...Вот оно в чем дело! - скривился Чернов. - Я не должен был появиться на
свет, и в нем ничего для меня просто-напросто
не предусмотрено. Ни у Провидения, ни у Бога, ни у кого не было насчет меня
планов. Вот я и скитаюсь от дома к дому, от
женщины к женщине. Живу сам не свой.
Живу... Кстати, о жизни. Я ведь мог потерять ее раз десять, если не
пятнадцать... Мог погибнуть, но не получалось...
Не получалось, потому что, видимо, и смерти в этом мире для меня не
предусмотрено... - продолжал думать Чернов, не
отрывая лба от потеплевшего стекла. - Как здорово: я - бессмертный!
Я - бессмертный!
Нет. Чепуха...
Просто судьба ведет меня к определенному концу.
Это означает, что я должен что-то совершить!
Или получить по заслугам.
Как это здорово - получить по заслугам!
Получить все, что тебе причитается.
И плохое, и хорошее.
Значит, я все получу! Все сполна!
Класс! Как здорово придумал! - засмеялся Чернов, отнимая лоб от стекла. -
Начал за упокой, кончил за здравие. Нет, всетаки
паранойя, в определенных пропорциях смешенная с водкой, замечательная вещь.
Не надо придумывать зловредных
сусликов... Пойду-ка я в магазин, потому как сдается мне, что в этой смеси
паранойи с водкой определенно не достает
какого-нибудь этакого винца градусов на пятнадцать".
Когда он одевался, Руслик-Суслик смотрел на него сыновним взглядом. Чернов
хотел подойти, но зазвонил телефон.
Звонила Ксения.
- Если ты унесешь из дома свинку, я приду, - сказала она, закончив говорить
незначительные слова.
- Я подумаю, - ответил Чернов и положил трубку.
По дороге в магазин он смеялся, повторяя вслух на разные лады: "Иван, я
готова составить ваше счастье, но чтобы пива
вот этого я в доме больше не видала!"
19.
Весь следующий месяц Чернов занимался жилищными проблемами. Заняв у
Веретенникова семь тысяч долларов, он
выкупил две пустующие комнаты квартиры, и за семь же тысяч поменялся на
однокомнатную квартиру на Совхозной улице.
Устроившись на новом месте, стал писать. Детектив и объявления в газеты.
"Небогатый москвич средних лет,
познакомится с очаровательной женщиной..." и тому подобное. Во второй половине
апреля пришла единственная открытка с
весьма лаконичным содержанием:
"8-903-107-77-32
Света".
Встреча состоялась у станции метро "Проспект Мира". Света оказалась
маленькой, миленькой, складной и живой. На вид
ей было не больше тридцати - тридцати двух - совсем девчонка. Она так
понравилась Чернову, что тот смешался и улизнул,
сославшись на внезапно назначенный научно-технический совет.
Вечером Света позвонила. И рассказала, что снимает квартиру в Черемушках и
в настоящее время нигде не работает:
занималась бизнесом, но прогорела. И что у нее есть сын Рома двенадцати лет,
живущий у бабушки в городе Курчатове
Курской области. В конце разговора Чернов предложил сходить куда-нибудь в
выходные. Света согласилась и сказала, что с
удовольствием посетила бы выставку или музей.
Как только он положил трубку, позвонила Полина:
- Папочка, я так по тебе скучаю! Меня за калитку не выпускают, а так
хочется на Клязьму сходить. Приезжай сейчас же!
- Да ты что, доченька! Уже семь, а ехать мне к тебе два часа. Давай, я
завтра приеду?
- Хорошо, только до пяти я буду делать уроки. Я тебя очень люблю!
Чернов не знал, что и думать. Полина не звонила ему несколько месяцев. И
месяц не пускала к себе. Стоило же ему
договориться с женщиной о свидании, о любовном свидании, как она тут как тут.
"Эдипова телепатия, да и только, - думал он, стоя у окна с РусликомСусликом
на руках. - Нет, все-таки жизнь
замечательная штука, особенно когда любимая дочь и симпатичная женщина одна за
другой назначают тебе свидания. А
Полина хороша! И как только она прочувствовала, за сто километров почувствовала,
что у меня появилась женщина?"
Марксистско-ленинское образование не дало Чернову увязнуть в псевдонаучном
психотелепатическом болоте. Подумав,
он понял, почему звонила дочь. На неделе был день рождения Гитлера, и уже
который день телевидение и газеты твердили о
возможности повсеместного выступления "бритоголовых". И в болшевском доме
испугались и перестали ходить с Полиной
на прогулки. И она вспомнила о папе, с которым можно было идти куда угодно и
когда угодно.
Приехал он в Болшево в половине шестого. Полина повела его в школу, потом
они пошли на Клязьму.
На берегу девочка потребовала принести ей воды, чтобы смочить песок в
песочнице. Чернов нашел в прибрежной трясине
пупырчатую бутылку из-под "Гжелки" и набрал. Дочь потребовала заключить в
бутылку улиток, во множестве ползавших на
мелководье. Ровно семнадцать штук. Чернов набрал. Девочка потребовала сказку.
Чернов не успел сосредоточиться, как
Полина сама нашла тему.
- Пап, смотри, - указала она на бутылку с улитками. - Все лежат на дне, а
одна вверх ползет! Расскажи о ней.
- А что рассказывать? И так все ясно. Шестнадцать улиток смирились со своей
участью. А семнадцатая решила бороться.
В жизни всегда так. Шестнадцать человек лежат там, где их жизнь сложит, а
семнадцатый - нет, он не согласен, он хочет
посмотреть, что там, за узким горлышком так называемой участи...
- Неправильно рассказываешь, сейчас уши заткну, как бабушка учила. Хорошо
рассказывай.
- Ты видишь, они в воде все парами сидят...
- Вижу. Они спариваются.
- Ты откуда такие слова знаешь?
- По телевизору говорили.
- Ну-ну... - обескуражено покачал головой Чернов и, подумав, принялся
сочинять:
- В один прекрасный весенний день все болшевские улитки решили устроить
праздник Любви. Был у них такой
ежегодный праздник, а вернее, смотрины, на которых улитки-юноши танцевали с
девушками-улитками под тихую душевную
музыку, танцевали и выбирали себе суженых.
Праздник, надо сказать, получился просто замечательным. Улитки, разбившись
на пары, плыли в танце, нашептывая друг
другу прекрасные слова. И надо же было такому случиться, что в самый разгар
праздника на пляж пришел папа с дочкой,
которую он не видел целый месяц. И дочка, сама не зная зачем, потребовала
заключить в стеклянную бутылку ровно
семнадцать улиток.
Папа заключил. Ровно семнадцать улиток. Восемь пар и одну. Он разлучил ее с
прелестной девушкой-улиткой, чтобы
угодить своей дочери. Эта бедная улитка только-только нашептывала своей любимой
прекрасные слова и вот, осталась одна.
Но мужество не покинуло ее, и она решила, во что бы то ни стало, найти свою
суженую. И поползла вверх, поползла
миллиметр за миллиметром...
Полина, посерьезнев, подошла к реке, вылила воду из бутылки. Вместе с водой
унеслось шестнадцать улиток. Та же,
которая стремилась к свободе, осталась в заточении. Ни водный поток, ни тряска
не смогли стронуть ее, приклеившуюся к
стеклу липким своим брюшком.
- Вот так всегда, - рассмеялся Чернов от души. - Тот, кто лежит на дне и не
дергается, в конце концов, получает все, а тот,
кто суетиться - одни неприятности. Выпустила бы ты ее. Давай, я разобью бутылку?
Полина не захотела отпускать от себя верную улитку.
- Ничего, я ее с собой возьму, а когда она сама по себе вылезет, отнесу в
сад к нашим улиткам, - сказала она, наливая в
бутылку воду. - Пошли гулять дальше.
Они гуляли еще два часа. Полтора из них девочка сидела на шее отца. Бутылка
с брюхоногим существом то покоилась у
него на голове, то стучала по ней, то била по щеке. В восемь часов, Чернов
попросился домой.
- Разве тебе неприятно гулять со мной? - приложила Полина ладошки к его
щекам. - Я же не кричу на тебя, не выгоняю,
тебе должно быть приятно, что ты так долго гуляешь с любимой дочкой.
- Но мне еще два с лишним часа ехать домой...
- Ничего, потерпишь.
Дома (Чернов зашел почиститься и умыться) Полина попросила отца остаться
ночевать.
- Я нарочно так далеко тебя завела, - сказала она, смущенно улыбаясь. -
Хотела, чтобы стало поздно, и ты остался с нами.
Сказав, нервно засмеялась, взяла отца за руку и со словами: "Поцелуйтесь,
поцелуйтесь", потащила к матери, лежавшей на
диване с книгой Михаила Веллера.
По глазам дочери Чернов понял, что она шутит, ни на что не надеясь. По
глазам Веры - что он опять всем мешает.
20.
В субботу Чернов и Света пошли на Крымский Вал в художественную галерею.
Просмотр экспозиций не занял много
времени - почти все залы оказались закрытыми на переоформление.
Чернов не расстроился: радом была очаровательная женщина, погода была
солнечной, а в кармане у него грелась плоская
бутылочка с хорошим коньяком. Побродив по скульптурному парку, они купили пару
одноразовых стаканчиков и "Фанты" и
устроились на скамеечке. Чернов был счастлив - новая знакомая нравилась ему все
больше и больше.
Выпив пару глотков, Света разговорилась. Рассказала, что об отце,
замдиректора машиностроительного техникума,
помнит только то, что он до синяков избивал ее за упорство. Что мать ушла от
него к директору техникума. Что директор,
став отчимом, частенько садился с ней пить. Сажал напротив и пил, пока не
засыпал. Что забеременела в туристическом
походе. Отец Ромы под венец идти согласился, но в ЗАГС не пришел. Явился,
потупив взор, на следующий день. И был
выставлен. Что после ссоры со сводным братом-пьяницей, ей предложили уйти из
дома...
От второго стаканчика коктейля Света отказалась: призналась, что пьяна и
вообще не пьет. Чернов удивился и сказал, что
в знак уважения будет звать ее по имени-отчеству. Узнав отчество, расхохотался.
И было отчего - отца Светы звали
Анатолием.
- Светлана Анатольевна! - смеялся он. - Светлана Анатольевна, моя бывшая
теща, умрет от злости, узнав, как зовут мою
будущую жену...
- Жену? - вдруг посерьезнев, посмотрела на него Света. - Ты что, собрался
на мне жениться?
- Ну... Это у меня вырвалось, - смялся Чернов. - Коньяк, наверное, ударил в
голову. А что у трезвого на уме, то у пьяного
на языке.
- Ты меня совсем не знаешь...
- Ну и что? Я тебя не знаю, но вижу. Я совсем не разбираюсь в подлецах и
проходимцах, но по хорошим людям я -
профессор. Ты мне нравишься, и я с каждой минутой все больше и больше в тебя
влюбляюсь...
- Ты меня совсем не знаешь...
- Знаю, знаю. У тебя одна отрицательная черта - ты не расчетлива.
- Почему ты так решил?
- Во-первых, расчетливые дамы со мной не встречаются. А во-вторых, ты же
выгнала, по всей видимости, раскаявшегося
отца Ромы? Так расчетливая женщина поступить не может.
- Ты меня совсем не знаешь, - в третий раз повторила Света.
- Узнаю со временем. Узнаю то, чем ты захочешь поделиться. А если честно,
то ничего, кроме настоящего мне сейчас не
нужно. Ты не представляешь, как мне нравиться, что со мной сидит такая женщина,
как ты, я предвкушаю, как покажу тебя
друзьям, маме, отцу. Мне все равно, сколько времени ты со мной будешь, каждая
минута с тобой - это миг, который согреет
мое будущее, каким бы оно не было. Я счастлив сейчас и буду счастливым, пока ты
будешь со мной.
Через неделю Света переехала к нему. Среди ее вещей нашлось кое-что и для
Руслика-Суслика. Это была клетка. В ней
сидела Варвара, симпатичная розеточная морская свинка.
Они не сошлись. Причина, видимо, заключалась в возрасте. Им было по три
года. Лет шестьдесят пять - семьдесят по
сравнению с человеком. Они привыкли жить одни, и, в конце концов, Варвара
попросилась в свою клетку.
А Света с Черновым жили если не душа в душу, то хорошо. Хотя и были разными
людьми, если не сказать совершенно
разными. Света гадала на картах таро, была страстной поклонницей Луизы Хей,
учительницы жить легко, занималась дзюдо
и не привыкла считать денег.
Зарабатывала она неплохо и без труда: сидела дома и сводила желающих сдать
квартиры с желающими их снять. Таковых
было предостаточно, и практически каждый день Света ездила показывать квартиры.
Несколько раз они ссорились по пустякам, и всякий раз просил пощады Чернов.
Света была Коза. Когда ей что-то не нравилось, она угрожающе наклоняла
голову и вонзала в оппонента глаза, полные
непримиримости. Чернов на это растерянно улыбался, опасливо высматривая рожки на
темечке так любимой им женщины. В
который раз убедившись в их отсутствии, обнимал ее и соглашался, ну, к примеру,
с тем, что простуду надо лечить ледяными
ваннами, карты таро не врут, а Луиза Хей - неколебимый авторитет всех времен и
народов.
Он боготворил Свету. Она была хорошей хозяйкой, все делала вовремя, споро и
незаметно.
Он боготворил Свету. В двадцать лет ему не удавалось проводить в постели
столько времени, сколько он проводил с ней в
пятьдесят.
...Вечером она надевала коротенькую синюю (белую, красную) атласную ночную
рубашку на бретельках, гасила нижний
свет, и, посмотрев что-то в потрепанной книжице, принималась колдовать с
благовониями. Смешав их в определенной
пропорции, наливала в глиняную плошку, поджигала и ложилась к Чернову.
А утром Чернов частенько опаздывал на работу. Опаздывал в ванной, опаздывал
на кухне, опаздывал в прихожей.
Он был счастлив, как никогда, хотя времени на сочинительство у него
практически не оставалось. И из-за того, что
большая часть досуга уходила на Свету, и из-за того, что она пристрастилась
писать, и Чернов не мог не уступать ей
вечерами компьютер.
Писала она об их первой встрече. О том, как, увидев его, испытала
неодолимое желание, как мысленно упрашивала его
немедленно увлечь ее домой, как попала в Москву, как за две-три тысячи торговала
химией и колготками, как любит своего
сына Рому и как хочет, чтобы они втроем жили в уютной квартирке Чернова.
Сына Света привезла в начале лета. Он оказался пригожим и тихим
голубоглазым мальчиком, с утра до вечера читавшим
книги о Гарри Поттере и не на шаг не отходившим от мамы. Чернов не сразу привык
к нему - так разительно Роман
отличался от энергичной и своевольной Полины. К тому же в первый вечер
пребывания в доме Чернова, Рома за ужином
попросил налить ему пива...
В конце концов, они прижились. Рома поселился на кухне, помогал матери по
хозяйству (особенно он любил укладывать
принесенные ею продукты в холодильник), в ее отсутствие отвечал на телефонные
звонки: "Есть однушка за двести
пятьдесят по "салатной" линии, и двушка за триста по "красной". "Мама приедет к
вам ровно в три". У Светы дела шли все
лучше и лучше, и она уже подумывала об улучшении жилищных условий. Чернов
написал детектив, его купило одно крупное
издательство. Свадьбу с последующим усыновлением Ромы Чернов предложил сыграть
под Новый год. Однажды утром
Варвару нашли в жилище Руслика-Суслика.
Света была Коза. Она твердо стояла на ногах, презирала закрытые ворота, а
если становилось не по себе, не раздумывая,
бросалась в пропасть.
На первом курсе Курского политехнического института она влюбилась в
однокашника. Он отверг ее, высокомерно
улыбаясь, и Света в тот же день покончила с высшим образованием.
Приехав домой, устроилась на работу в цех химической очистки КАЭС. В
двадцать пять забеременела. Отец ребенка был
моложе на четыре года. Естественно, женитьба его страшила. Света не захотела его
понять и прогнала. Родился Рома. Три
года он был единственным ее мужчиной.
В двадцать восемь случилось странное. Пошла к врачу. "Тяжелые роды плюс
химия плюс воздержание. Короче, ранний
климакс. Но можно приостановить его течение. Сексом. Регулярным".
Света завела мужчину. Но разорваться между ним и сыном не смогла. Капризный
и часто болевший Роман занимал все ее
свободное время. И смотрел полными слез глазами, когда она приходила домой после
ночного отсутствия.
Брат Андрей пил и дебоширил, но его любили. Последняя ссора с ним (из-за
светлой комнаты для Ромы) закончилась тем,
что мать с отчимом в запале указали ей на дверь. "Не можешь жить с нами - уходи!
Рому мы поднимем".
Света немедленно собрала вещи. Всполошившись, родители просили остаться
хотя бы до утра. Но она, сказав, ч
Закладка в соц.сетях
