Жанр: Фантастика
Крестоносец в джинсах
...пывать попавших под обвал. Спасти удалось четверых
детей, их вытащили из-под груды земли живыми, слегка поцарапанными. Поиски
продолжались, ребята отыскали еще одного малыша, который уже не дышал.
А сколько еще покоились под этой лавиной? Добровольцам-спасателям нечем было
подталкивать обломки камней, нечем разгребать толстые слои грязи и обрубать ветки,
которые мешали им. А ведь среди этих завалов наверняка оставались ребята, помощь
которым может прийти слишком поздно. Вместе с отцом Тадеушем, который поторопился
к месту несчастья, Долф продолжал поиски, но наступил момент, когда это уже не имело
смысла. Напуганные дети огибали завал и продолжали взбираться вверх по тропе. Дон
Тадеуш задержался, чтобы помолиться и оставить деревянный крест на месте обвала.
Затем и он нагнал ребят.
Ущелье достигало десятка километров в длину, колонна тянулась по нему весь день,
на исходе которого ребята вздохнули с облегчением: их взорам открывалась просторная
долина. Вскоре здесь вырос походный лагерь.
Ребята измучились, упали духом.
На широком лугу, расстилавшемся перед ними, всем хватило места. Альпийские
хребты здесь немного отступали, и хотя горы вокруг лагеря точно так же уходили
вершинами в поднебесье, а к югу казались еще круче, их склоны, опушенные лесом, не
оставляли мрачного впечатления. Долф покинул расселину с последней группой ребят,
когда в долине уже разгорались походные костры.
Шатер Николаса высился в центре лагеря.
Опасаясь, что мясо погибшего вола не выдержит длительного хранения, Долф
распорядился тут же наварить побольше супу. Но никому не хотелось шевелиться - у
ребят не было сил. Позабыв о еде и мечтая только об отдыхе, многие валились с ног и тут
же засыпали. Долф и Леонардо, уставшие не меньше других после дня испытаний и
тревог, все же пытались навести в лагере порядок.
Всех, кто еще держался на ногах, они отправили заниматься делом. Ребят нужно
было накормить.
- Они будут есть, хочется им или нет! - кричал Долф своим помощникам.
Они расталкивали осоловелых малышей, заставляли их проглотить горячий бульон,
чуть ли не силком кормили их не успевшим свариться как следует мясом, а у тех не было
сил даже противиться. Тем временем Хильда со своими подругами переходила от костра к
костру. Девочки перевязывали раненых, а тем, кто кашлял, подливали настой целебных
трав. Вскоре тьма окутала лагерь.
Долф с факелом в руке проверял сторожевые посты; то, что он увидел, сильно
обеспокоило его. Мальчишки, чье дежурство приходилось на первые ночные часы, уже
спали крепким сном. Где уж им было следить за кострами, зажженными на подходах к
лагерю для защиты от хищников.
Смертельно усталые ребята позабыли о самых простых вещах, о том, что в костер
надо подбрасывать хворост, а часовых нужно сменять на посту. Лето было на исходе, и
теперь в восемь часов вечера уже смеркалось. Оставлять тысячи детей на всю ночь без
присмотра - значило испытывать судьбу. Долф протискивался между спящими,
расталкивал их, тряс за руки и за ноги, крича в самое ухо:
- У кого первая вахта? Кто вам позволил ложиться?
За те недели, что он провел в пути, под открытым небом, он приобрел способность к
обостренному восприятию, и сейчас предчувствие говорило ему, что ночевка в долине
небезопасна. Леденящие душу звуки доносились со склонов, покрытых лесом. Вдали
завывали волки, выходя на разбойный промысел. Из лесу доносился визг рысей, крики
птиц, поднятых куницей. Ночь и безжалостная стихия готовились нанести удар.
Уцелеть в этом мире посчастливится лишь сильнейшим, самым хитрым и
изворотливым. А как же дети, которых опекает Долф? Он чувствовал себя в ответе за них
и винил себя за каждый несчастный случай, за каждую нелепую смерть.
Минувший день заставил его снова задуматься об этом.
Преодолевая километр за километром в узкой теснине, он думал только об одном:
как вывести ребят отсюда целыми и невредимыми. Прямо у него на глазах один из
малышей соскользнул в пропасть, его вынесло бурлящим потоком на острые камни,
запрудившие русло. После обвала Долф как безумный два часа разгребал землю -
руками, палкой, чем попало, и все это лишь для того, чтобы извлечь из-под нее мертвого
ребенка. Сколько еще погибших осталось там навсегда? Доподлинно он знал только одно:
все, кого завалило, погибли. Он перетаскивал малышей на руках через самые
труднопроходимые места, видел, как мучились животные, которых ребята тянули за
собой. Как-то змея укусила одного из мальчишек, и Долфу пришлось отсасывать кровь из
ранки, еще не зная, ядовитая это змея или нет. Где он теперь, этот парнишка? Долф
поднимал ребят, падавших от усталости, и нес их на спине, но спустя некоторое время
был вынужден опускать одного малыша на землю, чтобы подобрать другого. Все ли из
тех, кому он помогал, вышли живыми из ущелья? Ведь он не может держать в поле зрения
всех сразу. В лицо и поименно он знает пятьдесят, от силы сотню ребят, но остальные
также нуждаются в его заботе, а он не уследил за всеми - слишком много их было...
Неразбериха, царившая в лагере, тревожила его. Ночь таила в себе угрозу. Небо еще
скрывали тучи, хотя дождь прекратился. Стояла кромешная тьма. Стаи волков,
привлеченные запахом вареного мяса, плотным кольцом окружили лагерь. Долф видел,
как сверкают в темноте их глаза.
Иногда в воздухе свистела стрела, выпущенная кем-нибудь из стражников, а
однажды Долф услышал вой раненого зверя, который поспешил убраться подальше от
лагеря. И все-таки охрана была слишком немногочисленна, ребята засыпали на посту, и
некому было сменить их. Да и у самого Долфа от усталости и отчаяния силы были почти
на исходе. Он отослал Марике с малышами ночевать в середину лагеря, поближе к шатру.
Долф был уверен, что Леонардо не спит, так же как и он сам, и делает все, что в его силах,
охраняя спокойный сон маленьких крестоносцев. Ему встретились Петер, Франк, Виллем
и Берто, которые шли по лагерю с горящими факелами в руках, с колчанами за спиной.
"В трудную минуту на помощь приходят всегда одни и те же", - подумал он.
Пожалуй, так было и в его время. Люди мало изменились.
А где же Николас? Наверное, давно почивает в своем шатре, окруженный монахами
и знатью. Николас поручил все воле всевышнего и больше не тревожился. Если бы Долф
мог поступить так же! Но он не верил в Бога. Долфа воспитывали практичным реалистом,
из заповедей он знал лишь такие, как: "Осторожно переходи улицу", "Не доверяй
незнакомым людям, что бы они тебе ни обещали", "Не подходи близко к подъемному
крану", "Не тронь провода" - и все в таком же духе. Множество подобных
предостережений всплывало у него в памяти.
Проходя по лагерю, он натыкался на обглоданные кости, на которых еще полно
было мяса; повсюду валялись мешки с провизией. Выбившиеся из сил дети как попало
побросали свои пожитки и сами свалились рядом. Вздохнув, Долф начал собирать все в
кучу, аккуратно сложил мешки и узлы, выставил для охраны вещей часового, которого
раздирала зевота. Долф понимал, что, стоит ему отойти, парень бухнется на землю и снова
заснет. Бороться с этой нечеловеческой усталостью почти невозможно.
Волки не показывались больше, испугались, наверное, горящих факелов и стрелы,
пущенной вслепую на их вой.
И все-таки предчувствие грозящей опасности не покидало его. Он не мог бы сказать,
откуда придет беда, но чутье подсказывало ему, что над их головами собираются тучи, о
которых никто еще не подозревает и уберечься от которых им не суждено.
- Иди спать, сын мой. Господь позаботится о нас.
Кто это? Конечно же, отец Тадеуш, который никогда не оставался ночевать в шатре.
Дон Тадеуш, так же как и Долф, принял на себя бремя ответственности за жизнь детей, но
треволнения меньше одолевали его, ибо он полагался на провидение. Как он может
сохранять спокойствие? Ведь он тоже видел, как малышей, упавших в пропасть, сносило
горным потоком, вместе с Долфом откапывал из завала мертвого ребенка, перевязывал
раненых, вправлял вывихи. Дон Тадеуш, как никто другой, должен понимать, что
всевышний покинул детей на произвол судьбы.
"Проклятый монах со своим благочестием!" - в сердцах шептал Долф в темноте.
Он знал, что несправедлив к отцу Тадеушу, но чего не бывает с человеком от усталости.
Он и не заметил, как ноги принесли его к собственному костру. Марике протянула
руки ему навстречу.
- Рудолф...
Он опустился на землю рядом с девочкой и положил голову ей на колени; маленькая
смуглая рука погладила его по голове, и он заснул как убитый.
ПОХИТИТЕЛИ ДЕТЕЙ
Пробуждение было ужасным. Занимался серый, ненастный день. В лагере царило
отчаянное смятение, повсюду в панике метались дети и звали на помощь Николаса,
Рудолфа, Леонардо. Долф вскочил и не поверил своим глазам. Долину галопом
прочесывали всадники. Сколько их? Десять, пятнадцать?..
Затянутые в кольчуги, в облегающие штаны для верховой езды, нападавшие были
вооружены мечами и копьями, головы прикрыты остроконечными шлемами. Размахивая
своим оружием, всадники издавали устрашающие крики и пришпоривали взмыленных
лошадей. Дети врассыпную бросились прочь. Марике прильнула к Долфу, крепко
уцепившись за руку, и тихо плакала. Долф озирался вокруг в поисках Леонардо. Где же
он? Он увидел своего друга во главе десятка парней с дубинками в руках. Но разве его
маленький отряд справится с хорошо вооруженными рыцарями? Долф поспешил за
ребятами, которые прорывались к шатру.
- Беги в лес и не попадайся им на глаза! - успел он крикнуть девочке. - Это
разбойники.
Он бросился к шатру, у входа в который нападавшие придержали коней. Там уже
стояли трое монахов, Николас, Леонардо со своими стражниками и дрожащие от страха
знатные отпрыски. Маленький Каролюс натянул тетиву, но стрела упала наземь; его глаза
метали молнии.
Николас, облаченный в белоснежные одежды, расправил плечи, желая сохранить
остаток достоинства, хотя колени у него подгибались. Монахи, сгрудившиеся тут же,
бросали на головорезов мрачные взгляды, но сохраняли молчание.
Первым заговорил предводитель шайки.
- Пятьдесят: тридцать мальчиков и двадцать девочек, - услышал Долф.
- Господь покарает тебя! - визгливо пригрозил Николас.
Долф растолкал ребят и выступил вперед.
- Что здесь происходит? - спросил он, встав рядом с Николасом.
- Вот кто нам подходит, ну-ка хватайте его! - вскричал один из всадников.
Он подъехал к мальчику вплотную и, нагнувшись, пощупал его мускулы. Долф
вырвал руку и шагнул назад.
- Что случилось? Что нужно от нас этим всадникам?
Леонардо понуро ответил:
- Люди графа Ромхильда фон Шарница требуют пошлину за то, что мы идем через
эту долину.
- Слишком большую пошлину, - злобно подтвердил Ансельм.
- Ну, так мы заплатим, - решил Долф.
Испуганные дети обступили его; большинство, впрочем, предпочитало держаться на
безопасном расстоянии.
- Чем платить будем? - задал вопрос практичный Леонардо.
Долф сурово обратился к вожаку:
- Сколько рассчитывает получить ваш господин?
Он вспомнил о том, что у них оставался еще один белый вол. А что, если он
послужит уплатой за переход графских владений?
Смех, прозвучавший в ответ, никак нельзя было назвать дружелюбным.
- Полсотни детей, полсотни самых крепких и здоровых ребят.
Разбойник признал в мальчике важную персону, хотя ничто, казалось бы, не
указывало на это: у Долфа не было пышных одежд и украшенного драгоценностями
оружия.
- Пятьдесят!..
Слова застряли в горле у Долфа. Чистейшее безумие!
Неужели этот бандит думает, что священники позволят отдать полсотни детей в
рабство?
- Ни в коем случае! - твердо заявил он. - Назовите другую цену, возьмите
нашего вола и трех овец в придачу.
Николас оттолкнул Долфа с воплем:
- Замолчи, Рудолф ван Амстелвеен! Ты не имеешь права распоряжаться здесь - я
командую походом. - Он обернулся к всадникам: - Господь не простит вам
оскорбления, нанесенного нашему воинству. Наш путь лежит к стенам Иерусалима,
который мы вырвем из лап неверных. Господь никому не позволит воспрепятствовать
нам.
Всадник снова засмеялся, жестоко и язвительно.
- Если вы не хотите отдать нам пятьдесят человек, мы возьмем их сами, но устроим
такое побоище, которое вы запомните надолго. А тебя и твою расфуфыренную свиту
прикончим первыми.
Николас в страхе попятился назад, а Каролюс воскликнул:
- Только попробуй! - и поднял свой лук.
Долф опустил руку на плечо мальчишки, он уже понял, что с этими бандитами
шутки плохи.
- Перед вами свободные люди, командир, - бросил он, изо всех сил сдерживая
закипающую ярость. - Их нельзя обратить в рабство вопреки всем законам.
Наемники затряслись от злобного хохота: в долине Шарница действовал только один
закон - воля графа Ромхильда.
- Вот тебе закон, - ответил тот, кто верховодил ими, направляя прямо в грудь
Долфу острие своего копья. Оно неминуемо пронзило бы Долфа, не отбрось отец Тадеуш
мальчика в сторону мощным толчком. Долф отлетел и упал навзничь, а копье прошло
мимо.
- Стойте! - вмешался Ансельм. - Вы получите пятьдесят человек, но только не
этих, они знатного происхождения.
Долф попытался подняться на ноги, но отец Тадеуш, навалившись на него всем
своим весом, прижимал его к земле, что было не так-то просто.
- Успокойся, мы не можем потерять тебя, - шептал он, совсем закрывая мальчика
просторной рясой.
Долф услышал грубый голос наемника:
- Нам не нужны баронские дети. Зачем графу Ромхильду возиться с ними? Он
требует полсотни здоровых молодых работников. Выбирать будем сами. Эй, люди, сюда,
хватайте их!
Долф, которого придавил собой дон Тадеуш, продолжал вырываться. Он ничего не
видел и уже начал задыхаться, но слышал все: удаляющийся цокот копыт, стоны и
рыдания, разразившиеся с новой силой, голос Леонардо, приказывавшего ребятам
прятаться. Но разве можно спрятать тысячи детей в чистом поле? Внезапно все куда-то
пропало. Это дон Тадеуш вкатил ему такую оплеуху, что Долф по крайней мере на
полминуты потерял сознание, но этого было достаточно, чтобы монах втащил его в шатер
и накрыл грудой шкур. Сам он уселся сверху и принялся горячо молиться о судьбе
несчастных детей, угодивших в руки графа фон Шарница, о спасении хотя бы этого
мальчишки...
Лагерь был охвачен смятением, дети не могли понять, что происходит. Всадники,
пустив лошадей вскачь, хватали всякого, чья наружность казалась им подходящей, дети с
воплями увертывались. Те, кого удавалось схватить, отчаянно вырывались, отбиваясь
руками и ногами. Отряды охранников мужественно сопротивлялись и даже сами нападали
на разбойников, но затупившиеся ножи ребят соскальзывали, натыкаясь на металлические
кольчуги.
Пять или шесть человек погибли, растоптанные копытами лошадей. Дети искали
спасения в лесу, подступавшем к самому лагерю, но всадники настигали беглецов и за
волосы вытягивали из укрытия. Отобрав полсотни пленников, их крепко-накрепко связали
друг с другом. Среди них оказались Петер и Франк...
Спустя час все было кончено. Всадники ускакали прочь и угнали с собой пятьдесят
два невольника. Бандиты сбились с ног в поисках высокого, широкоплечего юноши,
который так внезапно появился у шатра, и, не обнаружив его, удовольствовались
полусотней самых крепких мальчиков и самых красивых девочек. Долф, согнувшись в три
погибели, весь в ссадинах, выбрался из шатра, в голове у него шумело. Увидев
затерявшуюся вдали вереницу пленников, он заплакал навзрыд.
- Радуйся, что нам удалось спасти тебя, - заявил Ансельм.
- Уж вы-то, конечно, отправили бы меня вместе с ними, - огрызнулся Долф, но
монах лишь покачал головой.
- Нет, Рудолф ван Амстелвеен, твое время еще не приспело - иная судьба
уготована тебе.
Долф не стал вникать в загадочный смысл его слов.
Он отправился за Леонардо, чтобы с ним вместе навести порядок в лагере,
перевернутом вверх дном. Дети с плачем собрали свои скудные и убогие пожитки;
взвалив на плечи мешки, они вновь готовились тронуться в путь. Охранники спешили
похоронить мертвых. Кто-то безутешно оплакивал друга, старшего брата или сестренку,
большинство же детей, боясь, что люди графа вернутся еще раз, торопились быстрее
покинуть страшное место.
Долф не мог прийти в себя. В растерянности он метался среди ребят, пытаясь
определить урон, нанесенный армии маленьких крестоносцев. Где же Франк? А Марике?
О Господи, Марике!
- Ты что, совсем потерял рассудок? - Это Леонардо схватил Долфа за руку.
- Марике!
- Она в безопасности. И ты мог подумать, что я отдам нашу Марике этим
бандитам?
- Где она?
Марике, дрожа, словно осиновый листочек, выбежала из зарослей кустарника и,
обливаясь слезами, бросилась Долфу на шею.
- Я так боялась, что они схватят тебя, они искали самых сильных! - причитала
она.
Теперь, когда Долф убедился, что девочка спасена, ему не терпелось узнать о судьбе
остальных.
- Все в порядке, меня снова спас дон Тадеуш. - Он осмотрелся вокруг. - А где же
Петер?
К ним подбежал Каролюс, по щекам его струились слезы.
- Рудолф, Рудолф, они увели Берто!
Мало-помалу истинный масштаб катастрофы начал доходить до него. Нет Берто,
Франка, Петера, нет Виллема, Карла, Людвига, Фриды и с ними десятков других ребят,
потеря которых еще долго будет напоминать о себе. На счету у крестоносцев был только
один убитый всадник.
Долф, не вмешиваясь, смотрел, как по приказу Ансельма с мертвого стянули
доспехи, на которые тут же наложил руку Николас. Кольчуга была ему почти впору, в
накинутой поверх нее белой хламиде он и впрямь походил на рыцаря-крестоносца.
Николас и Ансельм снова заторопили ребят, но на этот раз никого не надо было
подгонять.
Долф не участвовал в приготовлениях к походу. Он застыл у пепелища, на месте
которого несколько часов назад горел его костер. Он пытался осмыслить постигшее их
несчастье. Поднаторевшие в своем ремесле наемники наметанным глазом определили
лучших из лучших, они и стали их добычей. Потеря именно этих пятидесяти ребят,
понимал Долф, ставила под угрозу дальнейший поход, несмотря на то что пятьюдесятью
едоками теперь стало меньше. Одним махом переломлен становой хребет детского
воинства.
Друг Петер... Прежде крепостной, а теперь свободный человек, столько раз
доказывавший делом свое мужество, силу, предусмотрительность. Пожалуй, немногие
вызывали такое уважение Долфа, как он. Петеру вновь суждено стать рабом, обреченным
от зари до зари трудиться на хозяина до седьмого пота, испытать на себе господский кнут.
Нет, не выдержать больше Петеру такую жизнь. Он вкусил свободы, он почувствовал, на
что способен человек, сбросивший ярмо раба. А Берто? Он трижды спасал от верной
смерти беспечного Каролюса, дикий кабан оставил на его теле отметины своих клыков. Да
один Берто стоит сотни несмышленышей! И Фрида, прелестная девчурка, как никто
другой знающая толк в целебных травах, и смышленая Мария, которая так замечательно
готовит, и...
- Мы должны освободить их, - не раздумывая больше, сказал Долф.
Леонардо попытался охладить его пыл насмешкой:
- Выбрось это из головы, Рудолф, нам остается самим побыстрее унести отсюда
ноги. Хорошо, если граф Ромхильд впредь оставит нас в покое.
- Мы должны освободить их, - повторял Долф, словно во сне. - Как ты думаешь,
куда их повели?
- В замок, разумеется. Где-нибудь тут неподалеку, на вершине утеса.
И Леонардо обвел долину неопределенным жестом.
- В такой замок не то что попасть - к нему и подойти-то не удастся. Смири
гордыню, Рудолф. Нашим друзьям уже не поможешь. Нам не взять замок и с целой сотней
опытных бойцов. Граф Ромхильд действует наверняка.
- Ты когда-нибудь слышал о нем?
- Нет, но я и без того могу представить себе, что это за птица. Он обосновался
неподалеку от этой долины, отсюда несколько узких дорожек ведут на Иннсбрук.
Шпионы графа наверняка еще вечером заметили, что мы становимся на ночлег в долине, и
доложили своему господину. Думаю, граф Ромхильд живет разбоем: грабит тех, кто
отказывается заплатить ему дорожную пошлину. Эх, Рудолф, пройдет несколько лет - и
Петер с Франком сами наденут кольчуги и точно так же, как эти негодяи, будут
расправляться с мирными путниками. А иначе зачем бы они понадобились графу?
- Работать на него, - прошептала Марике.
- Ну, не без этого. Благородному господину вечно недостает крепостных и солдат,
молодых, здоровых, у которых нет ни совести, ни Бога в душе. Петер и будет таким...
- Никогда, - встал на защиту друга Долф, - никогда Петер не станет
разбойником, не такой он, и Франк тоже.
- У них нет выбора: строптивых быстро образумят каленым железом, а станут и
дальше упрямиться - граф Ромхильд укоротит им рост ровно на одну голову.
- Вот поэтому мы и должны вызволить их, всех до единого, - упрямо твердил
Долф.
- Но каким образом? Только силой. Значит, ты хочешь бросить тысячи детей в
атаку на замок? Рудолф, я был гораздо лучшего мнения о твоем уме.
- А я бы рискнул! - поддержал Долфа маленький Каролюс.
Долф, который все еще не мог прийти в себя, отказывался принимать шутливый тон
Леонардо.
- Почему бы, если на то пошло, и не взять замок штурмом? Собираются же дети
дать бой сарацинам.
- Это совсем другое дело. Предполагается, что турки с криками разбегутся при
одном появлении наших крестоносцев, а граф Ромхильд и не подумает сдаваться. С
крепостных стен на детей обрушатся лавины стрел и потоки кипящего свинца.
- Все равно долгую осаду им не выдержать - они уступят силе, - возражал Долф.
- Хорошо. И ты готов положить тысячи жизней, чтобы отбить пятьдесят человек?
Каролюс подскочил от возбуждения.
- Нет, я бы все-таки рискнул! - снова воскликнул он.
- Дело не в том, хотим мы рисковать или нет, - рассудительно заметил Леонардо,
- а в том, возможно ли это, а ты, Каролюс, знаешь не хуже моего, что это просто
невозможно.
Долф распрямил плечи.
- Наш долг освободить их - Франка, Берто, Петера, Фриду и всех-всех.
Они спорили, а мимо них проходили шеренгами тысячи ребят, держа направление на
юг. Николас возглавлял шествие, Ансельм, как всегда, вертелся поблизости от него.
Долф не замечал этого - он в раздумье смотрел в землю.
Не заметил он и каким внимательным долгим взглядом окинул его Леонардо.
- Марике, - тихонько позвал студент, - плохи наши дела, если Рудолф ван
Амстелвеен вбил себе что-нибудь в голову. Теперь сам дьявол не заставит его
отступиться. Эй, Рудолф, проснись!
- Мы должны освободить их, - продолжал твердить Долф.
- А ведь Рудолф прав, - с жаром вмешался Каролюс. - Берто, и Фрида, и Петер
тоже мечтали увидеть Иерусалим. Разве это не было им обещано? Значит, они должны
быть вместе с нами, нельзя их бросать.
- Дети, да будьте же вы благоразумны! - в отчаянии урезонивал их Леонардо. -
Поймите: если мы бросим наше войско на штурм замка, то семь тысяч ребят уж точно
никогда не увидят Иерусалим.
- Какие еще семь тысяч? - вдруг пробормотал Долф. - Не семь, а семнадцать.
- Что-о-о?
- Семнадцать. Нечетное число дьявола, и к тому же простое число. До семнадцатито
Ромхильд и его люди смогут посчитать.
- Что ты хочешь этим сказать? Какое такое простое число?
- Тихо, - велел Долф. - Все оставьте меня, я должен еще подумать. В мое
время... То есть я хочу сказать, у меня на родине говорят: где нельзя взять силой, там
нужно брать хитростью. Сила не на нашей стороне, да и не люблю я кровопролитий, зато
у меня есть хитрый план. Фантастический, очень рискованный. Я хочу еще раз обдумать
его.
- Я с тобой, - без колебаний заявил Каролюс. - Как ты собираешься вызволить
ребят, Рудолф?
- И сам еще не знаю толком. Пошли, по дороге я еще подумаю и все расскажу вам.
Заговорщики присоединились к последним рядам колонны, поспешно и бесшумно
покидавшей долину. Становилось теплее, тучи все еще скрывали небо. Долф поднял глаза,
надеясь хотя бы на проблеск солнца. Дождь мог перечеркнуть все его планы.
Спустя несколько часов взорам путников открылись владения Ромхильда фон
Шарница. Как и предполагал Леонардо, жилище графа представляло собой неприступную
крепость, прилепившуюся к отвесной круче. Подобраться к замку можно было лишь с
тыла, где вплотную к скале подступала лесная чаща. Дети в страхе бросали взгляды на
замок, невольно ускоряя шаг, хотя путь их пролегал по противоположному краю
обширной равнины.
- Вид не очень гостеприимный, верно? - легкомысленно заметил Леонардо.
Обитатели замка несомненно обратили внимание на длинную колонну,
растянувшуюся на километры. Как быть, если новый отряд похитителей вихрем
обрушится на свои жертвы с этих вершин? Что делать тогда? Остается одно: скорее
уносить отсюда ноги. Перепуганные дети готовы были бежать вприпрыжку. Ансельм
довольно потирал руки.
Долф издали рассматривал крепостные сооружения, сожалея о том, что у него нет с
собой бинокля. Интересно, какая планировка у этого замка внутри? Каким образом можно
проникнуть в замок, если этот неуклюжий образец романского стиля и построен-то был
именно в расчете на длительную осаду и задуман так, что захватить его силой или занять
штурмом практически невозможно?
Каролюс! Вот кто здесь необходим. Кому, как не маленькому королю, лучше всех
знать об устройстве замков?
Долф поискал глазами маленького непоседу, который обретался уже где-то в самой
гуще толпы. Каролюс нагнал Хильду и теперь шел рука об руку с нею. Лук и колчан у
него за спиной выглядели до нелепого крошечными, вид у Каролюса был подавленный: он
переживал потерю своего верного Берто. Марике поспешила за Долфом и теперь семенила
сзади, с любопытством поглядывая на замок, возвышающийся над долиной.
- Каролюс, мне нужно с тобой поговорить, - произнес Долф.
- Ты придумал что-то? - просияв, спросил Каролюс, отпуская руку Хильды. -
Рассказывай скорее. Что мы должны делать?
- Марике, поди поболтай с Хильдой - у нас с Каролюсом важное дело.
Девочка обиженно надулась:
- Если вы собираетесь напасть на замок, я пойду с вами.
- И не подумаем нападать, отчаянная ты девчонка, - посмеялся Долф. - Мы
устроим заговор, который требует строжайшей тайны.
- Заговор! Против графа?
Глаза Каролюса загорелись воодушевлением.
- Тихо! - прошептал Долф, Долф потянул его из шеренги и усел
...Поділитися у соцмережах
