Жанр: Фантастика
Слуги темного властелина
...даже, что у него есть сведения, которыми он
может поделиться. Но с чего ему вздумалось делиться этими сведениями с нами? С
айнрити? Вот в чем вопрос.
- Неужели они настолько нас ненавидят?
Ахкеймиону представилась лавина завывающих скюльвендских копейщиков,
несущихся навстречу грому и пламени голоса Сесватхи. Образ из Снов.
Он встряхнул головой.
- Разве жрец Мома ненавидит быка, которому режет глотку? Да нет, нисколько. Не
забывай: скюльвендам весь мир - алтарь для жертвоприношений, а мы - не более чем
ритуальные жертвы. Мы недостойны даже их презрения. Именно поэтому данный случай
настолько экстраординарен. Скюльвенд, желающий присоединиться к Священному
воинству, это все равно как... как...
- Как жрец, пришедший в загон для скота и заключивший договор с жертвенными
быками, - мрачно договорил Пройас.
- Вот-вот.
Наследный принц поджал губы и окинул взглядом лагерь - видимо, искал
поддержки своим разбившимся надеждам. Никогда прежде не видел он Пройаса таким -
даже когда тот был мальчишкой. Таким... хрупким, что ли.
"Неужели все так плохо? Ты боишься потерпеть поражение?"
- Но, разумеется, - добавил Ахкеймион, чтобы успокоить его, - теперь, после
победы Конфаса при Кийуте, в степи многое могло измениться. Возможно, очень
серьезно.
И почему он всегда старается подыграть ему?
Пройас искоса взглянул на него, скривил губы в саркастической усмешке. И снова
перевел взгляд на беспорядочное нагромождение палаток, шатров и проходов между
ними. Потом начал:
- Мне еще не настолько плохо, бывший... Не договорил, прищурился.
- Вон они! - воскликнул он, указывая куда-то вперед, где Ахкеймион пока не
видел ничего особенно примечательного. - Вон едет Ксин! Вот сейчас и увидим, кутма
этот скюльвенд или не кутма.
От отчаяния до пылких надежд в одно мгновение ока. "Из него выйдет опасный
король", - подумал Ахкеймион помимо своей воли. Если принц, конечно, вообще
переживет эту Священную войну.
Ахкеймион сглотнул, на зубах скрипнула пыль. При наличии привычки, да еще и в
сочетании со страхом, легко не думать о будущем. Но сейчас не думать о нем было
невозможно. Когда в одном месте собирается столько воинственных людей, непременно
быть беде. Этот закон столь же непреложен, как логика Айенсиса. Чем чаще об этом
вспоминаешь, тем меньше вероятность, что когда беда наконец стрясется, она застигнет
тебя врасплох.
"Где-нибудь, когда-нибудь эти тысячи людей, что собрались вокруг меня,
непременно погибнут".
Самый неотвязный вопрос, мучительный до тошноты, которого, однако, нельзя было
не задавать, был вот в чем: кто именно? Кто из них умрет? Потому что кто-то умрет
непременно.
"Может быть, я?"
В конце концов он высмотрел Ксинема и его отряд посреди общей лагерной суеты.
Ксинем выглядел измотанным - оно и немудрено: принц отправил его навстречу Ириссу
посреди ночи. Его лицо, обрамленное квадратной бородкой, обратилось в их сторону.
Ахкеймион был уверен, что Ксинем смотрит не столько на Пройаса, сколько на него.
"Ты ли умрешь, старый друг?"
- Ты его видишь? - спросил Пройас.
Сперва Ахкеймион подумал было, что он имеет в виду Ксинема, однако тут он
увидел скюльвенда. Тот тоже ехал верхом, беседуя с лохматым Ириссом. У Ахкеймиона
от этого зрелища кровь застыла в жилах.
Пройас следил за ним, словно желая проверить его реакцию.
- Что случилось?
- Просто прошло... - Ахкеймион запнулся.
- Что прошло?
"Столько лет..." На самом деле прошло две тысячи лет с тех пор, как он в последний
раз видел скюльвенда.
- Во времена Армагеддона... - начал было он, но умолк в нерешительности.
Почему он всегда так стесняется говорить об этих вещах? Ведь это все действительно
было!
- Во времена Армагеддона скюльвенды встали на сторону He-бога. Они
разгромили киранейцев, разграбили Мехтсонк и осадили Сумну вскоре после того, как
Сесватха бежал туда...
- Ты имеешь в виду - "сюда", - уточнил Пройас. Ахкеймион уставился на
принца вопросительно.
- После того как Сесватха бежал сюда, - пояснил Пройас, - где некогда жили
древние киранейцы.
- Д-да... Сюда.
Он ведь действительно стоял на древней киранейской земле. Это были те самые
места - только как бы погребенные под множеством наслоений. Сесватха даже как-то раз
проезжал через Момемн, только тогда он назывался Монемора и был крохотным
провинциальным городишком. Ахкеймион осознал, что в этом-то и состоит причина его
тревоги. Обычно ему не составляло труда разделять две эпохи, современность и дни
Армагеддона. Но этот скюльвенд... Как будто на его лбу были начертаны все древние
преступления их рода.
Ахкеймион разглядывал приближающегося всадника: толстые руки, опоясанные
шрамами, жестокое звериное лицо, глаза, которые привыкли видеть только мертвых
врагов. Следом за ним ехал еще один человек, такой же грязный и измученный долгой
дорогой, как и скюльвенд, но с белокурыми волосами и бородой норсирайца. Он
разговаривал с женщиной, у которой тоже были льняные волосы. Женщина пошатывалась
в седле, словно вот-вот готова была упасть. Ахкеймион подумал было о том, кто они такие
и откуда - женщина, похоже, была ранена, - однако внимание его неизбежно
возвращалось к скюльвенду.
Скюльвенд. Так странно, что просто глазам своим не веришь. Нет ли тут какого-то
более глубокого смысла? В последнее время ему так часто снился Анасуримбор
Кельмомас, а вот теперь прямо перед его глазами живое видение из древней эпохи конца
света. Скюльвенд!
- Не доверяй ему, Пройас. Они жестоки, они абсолютно безжалостны. Такие же
злобные, как шранки, но при этом куда более коварные.
Пройас рассмеялся.
- Ты знаешь, что нансурцы каждый тост и каждую молитву начинают с проклятия
и пожелания гибели скюльвендам?
- Да, я об этом слышал.
- Так вот, адепт, ты видишь призрак из твоих кошмаров, а я вижу врага своих
врагов!
Ахкеймион понял, что вид варвара вновь воспламенил надежды Пройаса.
- Нет. Ты видишь перед собой врага, просто врага. Это нечестивец, Пройас.
Проклятый.
Наследный принц пристально взглянул на колдуна.
- А сам ты кто?
Безумие! Как же заставить его понять...
- Пройас, ты должен...
- Нет, Ахкеймион! - воскликнул принц. - Я никому ничего не должен! Хотя бы
раз в жизни избавь меня от твоих мрачных предсказаний, будь так любезен!
- Ты же меня позвал затем, чтобы я давал тебе советы! - напомнил Ахкеймион.
Пройас резко развернулся в его сторону:
- Не дуйся, наставник, тебе это не идет! Да что с тобой такое? Я позвал тебя, чтобы
ты давал мне советы, что верно, то верно, но ведь ты вместо этого изводишь меня пустой
болтовней! Ты, быть может, забыл, но в обязанности советника входит представлять
принцу факты, необходимые для того, чтобы принимать взвешенные решения. А вовсе не
принимать решения самому, а потом пилить принца за то, что он с тобой не согласен!
И отвернулся с усмешкой.
- Теперь я понимаю, отчего маршал так из-за тебя тревожится.
Это Ахкеймиона задело. По лицу Пройаса он видел, что принц как раз и хотел его
задеть, нанести удар, максимально близкий к смертельному. Нерсей Пройас -
военачальник, он боролся с императором за душу Священной войны. Ему нужны были
решимость, единодушие и в первую очередь повиновение. А скюльвенд уже
приближался...
Ахкеймион все это понимал, и все равно было обидно.
"Да что со мной такое?"
Ксинем остановил своего вороного у подножия холмика и, спешиваясь,
приветствовал их. Ахкеймиону не хватило духу ответить тем же. "Что ты наговорил обо
мне, Ксин? Что такого ты во мне видишь?"
Отряд последовал примеру Ксинема и некоторое время возился с конями.
Ахкеймион слышал, как Ирисс упрекнул норсирайца за неподобающее обличье таким
тоном, будто этот человек был его названым братом, а вовсе не чужестранцем, которого
надлежит представить принцу. Наконец они, тихо переговариваясь и тяжело, устало
ступая, принялись подниматься на холм. Теперь, когда все спешились, оказалось, что
скюльвенд нависает над Ксинемом и вообще возвышается над всеми присутствующими,
кроме разве что норсирайца. Он был узок в талии, а широкие плечи чуть заметно
сутулились. Он выглядел голодным, но не как нищий, а как волк.
Пройас бросил на Ахкеймиона последний взгляд, прежде чем приветствовать своих
гостей. "Будь тем, кто мне нужен!" - предупреждал этот взгляд.
- Нечасто встретишь человека, о котором слухи не лгут, - сказал принц пошейски,
окинув взглядом руки варвара, оплетенные мощными жилами. - Однако ты,
скюльвенд, действительно выглядишь таким свирепым, как рассказывают о твоем народе.
Ахкеймион поймал себя на том, что ему не нравится любезный тон Пройаса. Его
способность без малейшего труда переходить от ссоры к дружеским приветствиям,
злиться и тут же делаться милым и дружелюбным всегда тревожила Ахкеймиона. Сам-то
он точно такой способностью не обладал и всегда полагал, что подобная изменчивость
чувств говорит об опасной склонности к обману.
Скюльвенд взглянул на Пройаса исподлобья и ничего не ответил. У Ахкеймиона
поползли по спине мурашки. Он понял, что этот человек носит при себе хору. Он слышал
ее адский шепот.
Пройас нахмурился.
- Мне известно, что ты говоришь по-шейски, друг мой.
- Если я правильно помню, мой принц, - сказал Ахкеймион по-конрийски, -
скюльвенды не терпят комплиментов, особенно косвенных. Они считают их
немужественными.
Льдисто-голубые глаза варвара метнулись в его сторону. Внутри Ахкеймиона
дрогнуло нечто - нечто, умеющее распознавать физическую угрозу.
- Кто это? - спросил скюльвенд с сильным акцентом.
- Друз Ахкеймион, - ответил Пройас куда более жестким тоном. - Колдун.
Скюльвенд сплюнул. Ахкеймион не знал, был ли то знак презрения или народный
жест, оберегающий от колдовского глаза.
- Однако тебе не к лицу задавать вопросы, - продолжал Пройас. - Мои люди
спасли тебя и твоих спутников от нансурцев, и мне ничего не стоит вернуть вас им.
Понимаешь?
Варвар пожал плечами.
- Спрашивай, если хочешь.
- Кто ты?
- Я - Найюр урс Скиоата, вождь утемотов. Ахкеймион мало знал о скюльвенд ах,
но имя утемотов было ему знакомо, как и любому другому адепту Завета. Согласно Снам,
Сатгай, король племен, который возглавлял скюльвендов, служивших He-богу, был
утемотом. Что это, еще одно совпадение?
- Утемоты, мой принц, - пробормотал Ахкеймион на ухо Пройасу, - это племя с
северной оконечности степи.
Варвар снова ожег его ледяным взглядом.
Пройас кивнул.
- Скажи же мне, Найюр урс Скиоата, почему скюльвендский волк забрался так
далеко ради того, чтобы побеседовать с айнритскими собаками?
Скюльвенд отчасти улыбнулся, отчасти усмехнулся. Ахкеймион понял, что он
обладает свойственной варварам надменностью, бездумной уверенностью в том, что
суровые обычаи его страны делают его куда сильнее других, более цивилизованных
людей. "Мы для него - глупые бабы", - подумал Ахкеймион.
- Я пришел продать свою мудрость и свой меч, - напрямик ответил скюльвенд.
- В качестве наемника? - спросил Пройас. - Не думаю, друг мой. Вот,
Ахкеймион мне говорит, что скюльвенды наемниками не бывают.
Ахкеймион попытался выдержать взгляд Найюра. Но не смог.
- Моему племени сильно досталось при Кийуте, - объяснил варвар. - А когда мы
вернулись на свои пастбища, нам пришлось еще хуже. Те немногие из моих родичей, что
уцелели в битве с нансурцами, были убиты нашими соседями с юга. Наши стада угнали.
Наших жен и детей увели в рабство. Утемотов больше нет.
- И что? - спросил Пройас. - Ты надеешься, что твоим племенем станут
айнрити? И надеешься, что я в это поверю?
Молчание. Напряженный момент в разговоре двух неукротимых мужей.
- Моя земля отвергла меня. Она лишила меня очага и имущества. И потому я за это
отрекаюсь от нее. Неужели в это так трудно поверить?
- Но тогда почему... - начал было Ахкеймион по-конрийски. Но Пройас жестом
заставил его умолкнуть. Конрийский принц молча изучал варвара, оценивал его в той
нервирующей манере, в какой он неоднократно оценивал при Ахкеймионе других людей:
как будто он есть центр всякого суждения. Однако если Найюр урс Скиоата и был выбит
из колеи, то этого ничем не выдал.
Пройас шумно выдохнул, как будто придя к рискованному и оттого весомому
решению.
- Скажи мне, скюльвенд, что ты знаешь о кианцах? Ахкеймион открыл было рот,
собираясь возразить, но наткнулся на взгляд Ксинема и заколебался. "Не забывай своего
места!" - говорил этот взгляд.
- Много и мало, - ответил Найюр.
Ахкеймион знал, что этот ответ - из тех, какие Пройас презирает. Но, с другой
стороны, скюльвенд играл в ту же игру, что и сам принц. Пройас хотел знать, что
скюльвенд знает о фаним, не сообщая, много ли ему требуется. Ну и правильно: в
противном случае варвар сказал бы ровно то, что он хотел услышать. Однако уклончивый
ответ означал, что скюльвенд уловил эту тонкость. А это значит, что он на редкость
проницателен. Ахкеймион окинул взглядом изборожденные шрамами руки варвара,
пытаясь сосчитать его свазонды. Но тут же сбился.
"Очень многие недооценили этого человека", - подумал он.
- Как насчет войны? - спросил Пройас. - Что ты знаешь о том, как кианцы ведут
войну?
- Много.
- Откуда?
- Восемь лет тому назад кианцы вторглись в степь, так же, как и нансурцы, надеясь
положить конец нашим набегам на Гедею. Мы встретились с ними в месте, которое
называется Зиркирта. И разгромили их. Вот эти все, - варвар провел пальцем вдоль
шрамов в нижней части своего правого предплечья, - с той битвы. Вот это - их
военачальник, Хасджиннет, сын Скаура, сапатишаха Шайгека.
В его голосе не было гордости. Ахкеймион подумал, что для него война - просто
событие, о котором следует рассказать, не особенно отличающееся от рождения
жеребенка на его пастбищах.
- Ты убил сына сапатишаха?
- Потом убил, - сказал скюльвенд. - Сперва я заставил его петь.
Несколько присутствующих конрийцев расхохотались, и хотя сам Пройас снизошел
лишь до надменной улыбки, Ахкеймион видел, что он в восторге. Несмотря на свои
грубые манеры, скюльвенд говорил именно то, что Пройас надеялся услышать.
Однако Ахкеймиона это все не убедило. Откуда им знать, что утемоты
действительно уничтожены? И, что куда важнее, какое это имеет отношение к тому,
чтобы рисковать своей головой, конечностями и шкурой, пробираясь через Нансурию с
целью присоединиться к Священному воинству? Ахкеймион обнаружил, что смотрит
через левое плечо скюльвенда на приехавшего с ним норсирайца. На миг они встретились
глазами, и Ахкеймион был потрясен мудрым и печальным взглядом норсирайца. И ему
вдруг подумалось: "Это он... Ответ кроется в нем".
Но успеет ли Пройас осознать это, прежде чем принять их под свое
покровительство? Конрийцы относятся к обязанностям гостеприимства с нелепой
серьезностью.
А Пройас спрашивал:
- Ты разбираешься в тактике кианцев?
- Разбираюсь. Я уже тогда много лет как был вождем. Я был советником при
короле племен.
- А описать ее мне сможешь?
- Смогу...
Наследный принц улыбнулся, как будто наконец распознал в скюльвенде
родственную душу. Ахкеймион мог только наблюдать за происходящим с немой тревогой.
Он понимал, что теперь любое вмешательство будет отвергнуто с ходу.
- Ты осторожен, - говорил Пройас, - это хорошо. Язычнику, принимающему
участие в Священной войне, следует быть осмотрительным. Однако меня тебе опасаться
не стоит, друг мой.
Скюльвенд фыркнул.
- Это почему?
Пройас развел руками, указывая на рассеянные вокруг палатки.
- Доводилось ли тебе видеть подобное множество людей? На этих равнинах
собрался весь цвет айнрити, скюльвенд. В Трех Морях еще никогда не было так спокойно.
А все оттого, что все их воины сошлись сюда. И когда они выступят против фаним, то,
уверяю тебя, ваша битва при Кийуте покажется мелкой стычкой в сравнении с этим.
- А когда они выступят?
Пройас помолчал, потом ответил:
- Это может зависеть от тебя. Варвар, ошеломленный, уставился на него.
- Священное воинство парализовано, скюльвенд. Судьба войска, тем более такого
огромного, как это, зависит от кормежки. А между тем Икурей Ксерий III, вопреки
соглашениям, достигнутым более года тому назад, не дает нам необходимой провизии.
Согласно религиозным законам, шрайя может потребовать, чтобы император снабдил нас
провизией, но даже шрайя не может требовать, чтобы нансурцы отправились в поход
вместе с нами.
- Ну, так отправляйтесь без них.
- Мы бы так и поступили, но шрайя колеблется. Несколько месяцев тому назад
часть Людей Бивня добыла необходимую провизию, выполнив требования императора...
- Какие требования?
- Они подписали договор, согласно которому все завоеванные земли отходили
империи.
- Это неприемлемо.
- Для тех Великих Имен это было приемлемо. Они считали себя непобедимыми и
полагали, будто, если они станут дожидаться остальных войск, это попросту лишит их
заслуженной славы. Что такое закорючка на пергаменте по сравнению с вечной славой? И
вот они выступили в поход, достигли земель фаним, и там их разбили наголову.
Скюльвенд задумчиво потер подбородок. Этот жест показался Ахкеймиону странно
обезоруживающим для человека столь устрашающего вида.
- Икурей Конфас! - решительно произнес он. Пройас одобрительно поднял брови.
И даже на Ахкеймиона это произвело впечатление.
- Продолжай, - сказал принц.
- Ваш шрайя боится, что без Конфаса все Священное воинство погибнет. Поэтому
он отказывается потребовать, чтобы император снабдил вас провизией, боясь повторения
того, что случилось раньше.
Пройас горько улыбнулся.
- Вот именно. А император, разумеется, объявил свой договор платой за Конфаса.
И похоже, для того, чтобы использовать свое орудие, Майтанету придется его продать.
- То есть продать вас.
Пройас тяжело вздохнул.
- Не заблуждайся, скюльвенд. Я человек преданный и благочестивый. Я
сомневаюсь не в своем шрайе, а лишь в его оценке этих последних событий. Я убежден,
что император пытается нас обмануть, что, даже если мы выступим в поход, не подписав
его договор, он все равно отправит нам вслед Конфаса с его колоннами, чтобы попытаться
вытянуть из Священной войны все, что можно...
Ахкеймион впервые сообразил: Пройас действительно боялся, что Майтанет сдастся.
А почему бы и нет? Если Святейший Шрайя смирился с Багряными Шпилями, почему бы
заодно не смириться и с императорским договором?
- Мои надежды, - продолжал Пройас, - а это всего лишь надежды, - состоят в
том, что Майтанет, возможно, согласится на тебя в качестве замены Конфасу. Если у нас
будешь ты в качестве советника, император уже не сможет утверждать, будто наша
неопытность нас погубит.
- В качестве замены главнокомандующему? - переспросил скюльвендский вождь
и внезапно затрясся всем телом. Ахкеймион не сразу сообразил, что он смеется.
- Тебе это кажется забавным, скюльвенд? - озадаченно спросил Пройас.
Ахкеймион воспользовался случаем вмешаться.
- Это из-за Кийута, - быстро пробормотал он по-конрийски. - Подумай, как он
должен ненавидеть Конфаса за битву при Кийуте!
- Месть? - коротко спросил Пройас, тоже на конрийском. - Думаешь, он ради
этого сюда явился? Чтобы отомстить Икурею Конфасу?
- Спроси его! Зачем он сюда явился и кто остальные? Пройас оглянулся на
Ахкеймиона, досада в его глазах сменилась согласием. Пыл едва не подвел принца, и он
понимал это. Он едва не пригласил к своему очагу скюльвенда - скюльвенда! - при
этом даже не расспросив его как следует.
- Вы не знаете нансурцев! - объяснял тем временем варвар. - Скюльвенд вместо
великого Икурея Конфаса? Да тут такое начнется! Одним плачем и скрежетом зубовным
не обойдется.
Пройас не обратил внимания на это замечание.
- Меня по-прежнему тревожит один вопрос, скюльвенд... Я понимаю, что твое
племя было уничтожено, что твоя земля обратилась против тебя, но зачем ты явился
именно сюда? Зачем скюльвенду ехать не куда-нибудь, а в империю? И зачем язычнику
присоединяться к Священному воинству?
Усмешка с лица Найюра урс Скиоаты исчезла, осталась одна лишь осторожность.
Ахкеймион видел, как он напрягся. Словно перед ним отворилась дверь, ведущая в какоето
ужасное место.
И тут из-за спины варвара раздался звучный голос:
- Я - причина тому, почему Найюр приехал сюда. Все воззрились на безымянного
норсирайца. Человек был облачен в лохмотья, но держался царственно, как будто привык,
чтобы ему беспрекословно повиновались. Однако без надменности, словно бы тяготы и
скорби смягчили его природную гордыню. Женщина, цеплявшаяся за его пояс, обводила
глазами всех присутствующих: похоже, их расспросы и раздражали, и удивляли ее. Ее
взгляд словно говорил: "Да как же, как же вы сами не видите?"
- А кто ты, собственно, такой? - осведомился Пройас. Ясные голубые глаза
моргнули. Норсираец чуть заметно кивнул головой, как равный равному.
- Я - Анасуримбор Келлхус, сын Моэнгхуса, - сказал он по-шейски с сильным
акцентом. - Князь с севера. Из Атритау.
Ахкеймион уставился на него, еще не понимая, в чем дело. Потом наконец до него
дошло. Имя "Анасуримбор" едва не сбило его с ног. Он невольно схватил Пройаса за руку
и сам подался вперед.
"Этого не может быть!"
Пройас бросил на него пристальный взгляд, призывая помалкивать. "Потом, потом
обо всем расспросишь, адепт!" И снова перевел взгляд на чужестранца.
- Прославленное имя.
- Мое происхождение от меня не зависит, - ответил норсираец.
"Один из моих потомков вернется, Сесватха..."
- Ты не очень похож на князя. Должен ли я поверить, что ты равен мне?
- Не зависит от меня и то, во что ты веришь или не веришь. Что же до моего
внешнего вида - все, что я могу сказать, это что мое паломничество было нелегким.
"Анасуримбор вернется..."
- Паломничество?
- Да. Паломничество в Шайме. Мы пришли, чтобы умереть за Бивень.
"...Вернется, когда наступит конец света".
- Однако Атритау находится далеко за пределами Трех Морей. Как же ты узнал о
Священной войне?
Норсираец поколебался, как будто был не уверен в том, что собирался сказать, и
боялся этого.
- Сны. Кто-то послал мне сны. "Этого не может быть!"
- Кто-то? Кто именно?
Норсираец не мог ответить на этот вопрос.
ГЛАВА 16
МОМЕМН
"Те из нас, что остались в живых, всегда
впадали и будут впадать в растерянность,
вспоминая его приход. И не потому, что он тогда
был другим. У меня такое странное ощущение, что
он вообще не менялся. Менялись мы. Если теперь он
кажется нам совсем другим, то лишь потому, что
он изменил все вокруг себя".
Друз Ахкеймион, "Компендиум Первой
Священной войны"
Конец весны, 4111 год Бивня, Момемн
Солнце только что село. Человек, называвший себя Анасу-римбором Келлхусом,
сидел, скрестив ноги, в круге света своего костра, у шатра, полотняные стенки которого
были расшиты черными орлами - видимо, шатер был подарком Пройаса. На первый
взгляд, в этом человеке не было ничего особо впечатляющего, разве что длинные,
соломенного цвета волосы, мягкие, как горностаевый мех, казавшиеся удивительно
неуместными в свете пламени. Ахкеймион подумал, что эти волосы созданы для солнца.
Раненая девушка, которая так отчаянно цеплялась за него накануне, сидела рядом с ним в
простом, но элегантном платье. Они оба вымылись и сменили свои лохмотья на одежду из
гардероба самого принца. Подойдя ближе, Ахкеймион был поражен красотой женщины.
Прежде она больше походила на избитую девочку-бродяжку.
Они оба смотрели, как он приближается к ним. Их лица были видны в свете костра
очень отчетливо.
- Ты, должно быть, Друз Ахкеймион, - сказал князь Атритау.
- Я вижу, принц предупредил вас насчет меня. Князь понимающе улыбнулся -
более чем понимающе.
Эта улыбка была не похожа ни на одну из тех, что Ахкеймиону доводилось видеть
прежде. Казалось, этот человек понимает его больше, чем хотелось бы самому
Ахкеймиону.
И тут до него вдруг дошло.
"Я знаю этого человека!"
Но как можно знать человека, которого ты никогда прежде не встречал? Разве что ты
уже видел его сына или какого-нибудь другого родственника... Перед его мысленным
взором промелькнули образы из недавнего сна, в котором он держал на коленях голову
убитого Анасуримбора Кельмомаса. Сходство было несомненным: та же складка между
бровей, те же длинные впалые щеки, глубоко посаженные глаза.
"Это действительно один из Анасуримборов! Но ведь это же невозможно..."
Однако, похоже, наступило время для невозможного.
Священное воинство, собравшееся у мрачных стен Момемна, представляло собой
зрелище не менее ошеломляющее, чем любой из Ахкеймионовых кошмаров о Древних
войнах - если не считать жутких сражений в Агонгорее и безнадежной осады
Голготтерата. Прибытие скюльвенда и князя Атритау только подтверждало абсурдный
масштаб Священной войны - как будто сама древняя история явилась, чтобы помазать ее
на царство.
"Один из моих потомков вернется, Сесватха, - Анасуримбор вернется..."
Как ни примечательно было появление скюльвенда, его все же можно было счесть
случайностью. Но князь Анасуримбор Келлхус из Атритау - совсем другое дело.
Анасуримбор! Воистину достославное имя. Династия Анасуримборов была третьей и
наиболее могущественной из династий правителей Куниюрии. Завет полагал, будто этот
род угас много тысяч лет назад - если он и не прервался со смертью Кельмомаса II на
поле Эленеот, то, значит, при падении великого Трайсе несколько лет спустя. Однако это
было не так. Кровь первого и главного соперника He-бога каким-то образом сохранилась
и дожила до нынешних дней... Невозможно.
"...Когда наступит конец света".
- Пройас меня предупредил, - кивнул Келлхус. - Он сказал мне, что таким, как
ты, по ночам снятся кошмары о моих предках.
Ахкеймион был уязвлен тем, что Пройас все так выложил. Он представил себе, как
принц говорит: "Он, конечно, заподозрит, что ты - агент Консульта... Или же он
надеется, что Атритау до сих пор воюет с Консультом, и ты принес вести о его
неуловимых врагах. Ты можешь высмеять его, если хочешь. Но не пытайся его убедить,
что Консульта не существует. Он тебя и слушать не станет".
- Но я всегда полагал, - продолжал Келлхус, - что прежде чем критиковать
человека, сперва следует денек поездить на его лошади.
- Чтобы лучше его понять?
- Нет, - ответил Келлхус, п
...Поділитися у соцмережах
