Жанр: Фантастика
Ледяная арфа гангаридов
...од этим коридором.
И башня, и коридор, и глухая, без окон, торцовая стена дворца густо обросли
плющом. Яркое утро не годилось для наблюдения голубого сияния вокруг башни, но
Илдан все же остановился и всмотрелся в нее. Земля у ее подножия выглядела
странно блеклой и неживой. Казалось, не только нога человека сотню лет не
ступала на нее, но и птичьи лапы не опускались, взбивая камешки, и черная
подвальная крыса - бич дворцовых кухонь и закромов - не шуршала здесь,
возвращаясь в нору с украденной пищей. Да и ветер, казалось, не гулял у башни,
не сдувал пылинок с тускло зеленеющей листвы.
Вдруг до Илдана дошло, что последнее ему отнюдь не пригрезилось. Дующий с моря
ветер трепал зеленые заросли на стенах дворца и коридора, словно стремясь
сорвать их оттуда, но ни один листик не колыхался на плюще, покрывающем башню.
Неприятный холодок защекотал спину. Илдан напомнил себе, что сейчас ясное утро,
а не промозглая ненастная ночь, да и вообще трусом быть недостойно, но холодок
не унимался. Рассердившись, Илдан направился прямо к башне. Шаг, другой, третий
- а вот и невидимая граница, упругая, как поток горной речки, каких много в
лимерийских горах к югу от Илорны.
Илдан навалился на границу, чтобы проломить ее тяжестью тела, уперся ногами в
землю. Когда все мышцы одеревенели от напряжения, он перестал упираться и тут же
отлетел от башни, впечатавшись задом в дорожку. Он встал и сконфуженно
оглянулся, но, к счастью, вокруг никого не было. "Ребячество!" - хмыкнул он,
отряхивая пыль со штанов. Однако, холодок в спине безвозвратно исчез.
Дорожка привела Илдана в самый конец парка, где у стены располагалось турнирное
поле, подготовленное к празднику. Между прямоугольником поля и стеной тянулось
несколько рядов скамеек, на которых кое-где уже сидели люди. По другую сторону
поля слуги натягивали пестрый желто-красный навес и расставляли кресла для
правителя со свитой. Перейдя поле, Илдан сел на первую, почему-то пустовавшую
скамью. За его спиной зашушукались, он почувствовал, что привлек общее внимание.
Что-то было не так, но люди молчали, и Илдан остался на скамье.
Вскоре скамейки заполнились зрителями. На дорожке показалась поблескивавшая
латами толпа, с мечами у пояса, со шлемами в руках. Участники турнира, человек
около тридцати, собрались вместе еще во дворце и шли сюда группой. Илдан с
трудом узнал среди них Бристена и Тайвела, одетых в доспехи, как и все
остальные. Увидев Илдана, Тайто направился прямо к нему и уселся рядом.
- Сражаться надумал, вижу! - весело заметил он. - А где твой меч?
- И не думал, потому и без меча. С чего ты это взял?
- Ты же сидишь на скамье участников турнира. Первая скамья предназначена для
них.
- Не мог вчера предупредить! - возмутился Илдан. - Столько наговорил, а о
главном - ни слова!
- Мне и в голову не пришло, что это - главное, - пожал плечами Тайто. - Среди
таких интересных вещей разве упомнишь о всякой чепухе... Ладно, сиди здесь, никто
тебя не прогонит.
Воины один за другим рассаживались на скамье. Бристен, потеснив соседей, сел
рядом с друзьями. Илдан оглянулся и обнаружил, что пустых мест на скамейках
сзади не осталось. Да и поздно было искать новое место - трубачи у шатра
затрубили приветствие, возвещая приход правителя.
Как требовала традиция турнира, Тубал появился перед людьми в полном парадном
вооружении, только вместо шлема его седую голову увенчивала корона. Правителю
Саристана было за семьдесят, он давно не выходил на турнирные поля искать
военной славы. Женившись вскоре после прихода к власти, в возрасте, когда многие
имеют взрослых детей, Тубал обзавелся единственной наследницей и в последние
годы был озабочен устройством судьбы как дочери, так и саристанского престола.
Правитель Саристана в сопровождении многочисленной свиты направлялся к шатру,
где его дожидалось мягкое кресло, столик с питьем и сладостями, слуги с
опахалами. Наверное, многие из зрителей с тайной завистью провожали его глазами,
не представляя, до какой степени правители являются невольниками своего
положения и родовых традиций. Глядя на складки пурпурной мантии, играющие вокруг
сапог на каждом шаге Тубала, Илдан думал о том, что старику, наверное, тяжело и
жарко в парадных доспехах. Чтобы пригнуть к земле слабосильного, хватило бы и
одной золотой нагрудной пластины со сверкающим рубиновыми глазами барсом, не
говоря уже о наплечниках и обязательном щите на левой руке.
Илдан окинул свиту оценивающим взглядом. Вон тот, важный и надутый - наверняка
советник, первое лицо после правителя, а тот, на котором так и написаны скупость
и подозрительность - конечно, казначей. Этот, в ливрее - церемонимейстер, а
этот, при оружии, с круглым храмовым гербом на груди - верховный настоятель
храма Арноры. А этот...
Мужчина лет сорока, идущий рядом с Тубалом, был одет до неприличия просто, попоходному.
Не требовалось большой сообразительности, чтобы распознать в нем
Дахата, правителя Хар-Наира, хотя бы по гербам на щите и доспехах. Тубал,
несомненно, заискивал перед гостем, единственным триморским правителем,
пожелавшим принять участие в турнире, а иначе он вряд ли проявил бы такое
дружелюбие к гостю, не одетому, как должно в его присутствии. Да и Тайто,
передавая дворцовые сплетни, упоминал, что Дахата приглашают за стол к
правителю, словно жениха или родственника, тогда как остальным накрывают в общей
столовой.
Мысли Илдана незаметно устремились в проложенное семейным воспитанием русло. Он
вспомнил, что Дахат, хотя и в возрасте, но не женат и не имеет законных
наследников, а его брак с дочерью Тубала позволит присоединить Саристан к ХарНаиру
- опасный для Лимерии поворот событий. Если бы не старая распря, отец,
конечно, сосватал бы наследницу старшему брату, и тогда уже Дахату пришлось бы
задумываться о поворотах триморской политики. Но сейчас брат три года как женат
на девушке из знатной кригийской семьи и имеет двоих детей, а значит, роду
лимерийских правителей не грозит угасание.
Однако, ему грозит объединение Саристана и Хар-Наира, что немногим лучше. Илдану
пришло в голову, что он мог бы и сам жениться на наследнице - она старше его на
два-три года, но это пустяк - и натянуть нос Дахату с его имперскими планами.
Занятый политическими раздумьями, он вполглаза наблюдал за правителем. Тот вошел
под пестрый желто-красный полог шатра, сел в центральное кресло и любезным
жестом предложил Дахату место справа от себя. Слуги встали за креслом правителя,
сановники расселись по стульям в глубине шатра, придворный шут - горбун с
уродливым шрамом на лице, заметным даже через поле - пристроился у ног своего
повелителя.
Если кресло справа было поставлено для Дахата, то левое, несомненно,
предназначалось для дочери Тубала. А вот и она сама, в сопровождении двух
служанок, разодетая как товар, выставленный на продажу. Илдан отдал должное
стоимости ярко-зеленого, расшитого золотом платья и набора ювелирных украшений,
куда входила изумрудная диадема, алмазное ожерелье, браслеты и еще кое-какие
мелочи, приколотые на груди и у пояса, и пpинялся разглядывать их владелицу.
Тощенькая, с угловатыми торчащими плечами, набеленное треугольное личико, темные
пронзительные глаза - нет, не красавица. Далеко ей до пышных и покорных
кригийских девиц, которых по традиции брали в жены наследники лимерийского
правящего рода. Хороши были разве что бронзово-рыжие, уложенные в высокую
прическу волосы - любая модница могла бы сообщить Илдану, что именно этот
оттенок получится, если черные волосы осветлить соком мыльника, а затем
прополоскать отваром красного корня, но такой доброй души рядом не нашлось - и
Илдан чистосердечно залюбовался ими. Нет, и не страшилище, что-то в ней такое
есть - закончил он осмотр.
Она с нарочитой брезгливостью подобрала подол платья, проходя мимо шута, и села
в левое кресло. Служанки засуетились около госпожи, расправляя ее юбку и
укладывая по плечам локоны, затем встали за ее спиной. Девушка не выглядела ни
скованной, ни смешной, хотя сидела очень прямо и неподвижно, не опираясь на
спинку кресла - конечно, по многолетней привычке быть центром всеобщего
внимания. В ней чувствовалась истинная кровь властвующего рода, призванная
править, а не подчиняться чужой воле, не служить разменной монетой чьих бы то ни
было политических притязаний. Словно в подтверждение мыслей Илдана, дочь Тубала
неспешным взглядом обвела скамью, где сидели воины. Пожалуй, это они были
товаром, а она - придирчивым, разборчивым покупателем.
Взгляд девушки скользнул по Илдану и, чуть помедлив, вернулся, остановился на
нем. Илдан не отвел глаз, хотя это оказалось непросто под ее хладнокровным,
изучающим вниманием. Наконец ее взгляд переместился дальше, а у Илдана осталось
неловкое, пусть в чем-то и приятное, ощущение, что товар получил одобрительную
оценку.
По жесту правителя музыканты смолкли. Верховный настоятель храма Арноры вышел
вперед и произнес традиционное приветствие. Участники турнира выстроились двумя
рядами попеpек турнирного поля. Дахат тоже вышел на поле и встал во главе
правого ряда, чтобы принять участие в церемонии представления воинов правителю.
Илдан остался сидеть на скамье, затылком чувствуя недоумение зрителей. Дочка
Тубала вновь скользнула по нему взглядом, в котором мелькнуло мгновенное
изумление, сменившееся той пустотой, какая возникает, когда перед глазами
оказывается ничтожество, не заслуживающее даже презрения.
Илдан вскочил с места и быстрым шагом пошел к ближайшему ряду воинов. Опомнился
он уже на поле, его лицо горело как от пощечины, сердце тяжело стучало.
Церемонимейстер тем временем громко объявил имя и титулы Дахата, вышедшего на
представление первым. Тот поклонился Тубалу и верховному настоятелю, произнес
клятву именем Арноры, что будет сражаться честно, и вернулся в ряд.
У боковой кромки поля, судя по гербам, собралась толпа приехавших с бойцами
слуг. Среди них Илдан увидел Шебу, одетую по-мужски и при полном вооружении.
Воительница стояла особняком - или, вернее, было в ней что-то, заставлявшее
остальных держаться на почтительном расстоянии - и не сводила преданного взгляда
с Дахата. Чем бы ни платил ей за службу правитель Хар-Наира, было ясно, что
служила она ему не за деньги.
Вслед за Дахатом на представление вышел сухощавый, уже немолодой воин,
возглавлявший левый ряд. Резкие черты его лица напоминали изображения древних
героев на барельефах храма Арноры, острый взгляд тлел жестким огоньком со дна
глубоко посаженных, чуть сдвинутых к переносице глаз. Воин слегка склонил голову
перед Тубалом, затем быстро выпрямился.
- Корэм, военачальник правителя Саристана, сын Канда из рода Гэра! -
торжественно провозгласил церемонимейстер.
Зрители закричали, приветствуя своего героя. Илдан не сводил глаз с победителя
двух турниров Дня Звездочетов, выглядевшего пределом совершенства, к которому
стремится каждый воин. Вот она, подлинная награда турнира - одолеть в честном
бою этого мастеpа меча, а значит, стать равным ему или даже превзойти его на
глазах у лучших воинов Триморья, у восхищенно ревущей публики и, наконец, у
надменной девицы, заставившей его пережить невыносимый стыд.
Корэм произнес клятву Арноры и отошел, уступив место следующему. Воины выходили
поочередно из каждого ряда, церемонимейстер выкликал их имена и заслуги, над
турнирным полем звучала клятва, на скамейках шумели зрители, приветствуя каждого
участника зрелища.
- Андариен, сын Гурна, наместника Пондума, из рода Улама...
- Кеннет, военачальник правителя Хар-Наира, командующий крепостью Кай-Кенор, сын
Рора из рода Санта...
- Тайвел, военачальник правителя Лимерии, сын Дриона, командующего гарнизоном
Илорны, из рода Пайала...
- Кадо, наместник Тарбы, сын Готуна из рода Зир-Тарба...
Илдан запоминал, изучал и оценивал соперников, заодно успевая рассматривать и
публику, и приближенных Тубала. Единственным местом, которого избегал его
взгляд, было кресло слева от правителя, где сидела дочка Тубала. В голове Илдана
вертелась другая клятва - доказать этой гордячке, что она поспешила определить
его в ничтожества. Она еще будет смотреть на него с обожанием, с восторгом - и
не иначе.
Сосед по ряду толкнул Илдана в бок, напоминая, что подошла его очередь
представляться. Илдан вышел и остановился перед верховным настоятелем.
Церемонимейстер удивленно взглянул на незнакомого молодого человека, вышедшего
на представление без меча и доспехов.
- Кто вы, юноша? - вполголоса спросил он.
- Илдан из Лимерии.
Правилами не запрещалось сохранять свою родословную в тайне. Однако, воины
съезжались на турнир не для того, чтобы остаться неизвестными, поэтому подобные
случаи бывали очень редки. Что бы там церемонимейстер не подумал, его лицо не
дрогнуло и голос не изменился, когда он объявлял какого-то Илдана из Лимерии.
Зрители зашушукались. Тубал недоуменно поднял брови. Верховный настоятель храма
Арноры нахмурился. На левое кресло Илдан по-прежнему не смотрел. Как и
предыдущие участники, он поклонился правителю и произнес клятву Арноры.
- Да будет с тобой милость Великой Портнихи, - ответил настоятель традиционной
фразой, принимая клятву.
Так, неожиданно для себя, Илдан стал участником турнира Дня Звездочетов. Голова
шла кругом от свалившихся на нее забот - успеть сбегать за мечом и купить
доспехи, поскольку было неизвестно, как выпадет жребий.
Церемонимейстер объявил количество участников - тридцать один - и пригласил
послушников Арноры на поле для начала церемонии жребия. Двое из них вынесли
пустотелый золотой шар на треножнике, с круглым отверстием на веpхушке, из
которого торчала рукоять золотого жезла. Третий вынес квадратный поднос, на
котором была выставлена сотня пузатых каменных фишек с вырезанными на них
числами. Когда треножник с шаром был установлен, один послушник высыпал с
подноса в шар первые тридцать и одну фишку, по числу участников, а другой
размешал фишки жезлом.
Жребий тянули в том же порядке, что и на представлении. Каждый воин подходил к
шару и вытаскивал фишку, после чего послушник размешивал жезлом оставшиеся.
Илдан подошел последним, когда не из чего было выбирать - он просто опустил руку
в шар и взял оставшуюся фишку. Бегло глянул в ладонь - двадцать семь, значит, он
в двенадцатой паре, которая бьется завтра. Повезло, он успеет купить доспехи.
- Пусть благородные воины встанут согласно жребию! - провозгласил
церемонимейстер.
Как встать согласно жребию, было известно всем, включая Илдана, которому это
накануне рассказывал Тайвел. Первые пятнадцать номеров должны были выстроиться в
возрастающем порядке справа от церемонимейстера, оставшиеся шестнадцать - слева.
Вдруг публика буквально взвыла от смеха - на турнирное поле вылез придворный шут
с кастрюлей на голове, с кочергой и крышкой от стирального чана вместо меча и
щита. Сгорбившись и прихрамывая на обе ноги, шут прошествовал к шатру правителя,
опустился на колено перед его дочерью и поцеловал кочергу, показывая этим, что
он будет сражаться в честь прекрасной дамы.
Дочка Тубала сделала вид, что не заметила выходку шута, хотя Илдану показалось,
что ее набеленное личико стало еще бледнее от гнева. Согласно этикету турнира,
воин мог поцеловать меч перед дамой, посвящая ей сражение, но теперь вряд ли кто
из претендентов на руку наследницы рискнет повторить подобное за шутом, чтобы
привлечь ее внимание. И действительно, страх быть осмеянным оказался сильнее
честолюбивых притязаний - никто из участников не поцеловал меч перед
наследницей.
Когда все выстроились согласно жребию, шут проковылял в конец правого ряда и
приветственно помахал кочергой тридцать первому участнику, оставшемуся без пары.
Илдан не видел, кто там последний в его ряду, но, когда вместо очередного
раската громового хохота публика ошалело охнула, он вытянул шею и заглянул в
конец ряда. Там - Великая Десятка! - стоял Дахат.
"Не так уж и плохо, что битвы первого жребия пройдут без одного из сильнейших
воинов", - прикинул Илдан. - "Обидно вылететь из турнира, зная, что способен на
большее. А шут рискует - шутки, вредящие политике правителя, ведут прямиком в
застенок. Кстати, а кто же мой соперник?"
Илдан поднял голову. Прямо на него, расплывшись в широкой, добродушной ухмылке,
глядел Брис.
"Ничего себе..." - мысленно ахнул Илдан. На всякий случай он пересчитал участников
противоположного ряда. Все правильно, Бристен был двенадцатым. Ну и шуточки у
этого жребия - как у Тубалова шута!
Церемонимейстер тем временем объявил последнюю пару. Послушник обошел участников
с подносом и собрал фишки, после чего воины вернулись на скамью. Сегодня должны
были сражаться первые шесть пар, остальные остались смотреть бои. Тайвел, по
воле жребия попавший во вторую пару, не стал смотреть первую схватку, а ушел за
боковую кромку поля, где повторял молитвы Аргиону до самого приглашения на бой.
Его соперник оказался гораздо слабее, поэтому Тайто позволил себе роскошь
поиграть с ним в кошки-мышки под восторженный рев зрителей, а затем так
стремительно атаковал, что ноги соперника заплелись и свалили своего хозяина на
спину. Он вернулся на место веселый и разгоряченный, с пониманием отнесся к
скупым поздравлениям друзей, угнетенных необходимостью выставить друг друга из
борьбы в первом же поединке.
- Илдан, у тебя ведь нет доспехов, - вспомнил он. - Возьми мои на завтрашнюю
схватку.
- Нет, лучше я куплю их в оружейной. Сведет нас с тобой следующий жребий в пару
- как мы тогда твои доспехи поделим?
- Что?! - откликнулся Бристен, сидевший с другой стороны от Илдана. - Один-то
раз ты можешь и в чужих доспехах выйти!
- Перестаньте вы цапаться! - одёрнул их Тайвел. - Кто бы из вас ни взял верх,
другой всегда может попытать удачу в поединках соискателей.
- Ладно, убедил, - согласился Бристен.
Когда поединки закончились, Бристен и Тайвел договорились встретиться с Илданом
в гостинице и ушли переодеваться. У себя в комнате Илдан первым делом вытащил
турнирный меч, внимательно осмотрел - не лучшего качества, но сойдет. Из
доспехов у него не было ничего, кроме кожаной безрукавки, в равной мере
служившей и одеждой, и латами. Илдан не захотел тащить с собой большой багаж, а
предпочел взять побольше денег, чтобы купить в пути всё, что потребуется. Он
отыскал в вещах толстый кошелек и подбросил на руке, прикидывая на вес.
Содержимого должно было хватить на отличные доспехи, прочные и красивые, в
которых будет не стыдно показаться перед этой...
- Илдан? - раздался у двери голос Тайвела. - Ты скоро?
Илдан уложил кошелек в карман и запер за собой дверь. Все трое спустились вниз,
в трактир, где накапливались ранние собутыльники.
- А не промочить ли нам горло? - бодро предложил Бристен. - Беспокойный был
сегодня денек.
- Бр-р-р... - передернуло Тайвела. - Во дворце наберешься, за ужином.
Тайто совершенно не переносил вина. Прежде бывали случаи, когда приятели
приносили его с вечеринок чуть живого, уверяя родителей, что сынок принял внутрь
не больше, чем пол-глотка, а последние несколько лет он вообще не прикладывался
к кружке. Бристен, наоборот, не видел разницы между фруктовым вином и компотом,
а для хорошего опьянения выпивал не менее двух бутылок крепкой наливки.
- Скоро вечер, оружейные лавки закроются, - напомнил Илдан.
- Тоска с вами... - Бристен безнадежно вздохнул, расставаясь с мечтами о выпивке.
- Как же ты наконец решился, Илдан? Уламывали-уламывали, а ты до последнего -
нет да нет...
- На что?
- На участие в турнире, - ответил за Бристена Тайвел.
- Ты еще спрашиваешь?! - взвился Илдан. - А по чьей милости я попал на эту
дурацкую скамейку?!
- Ну и сидел бы на ней. Я тебя вскакивать не заставлял.
- Сидел? Интересно, как бы ты сидел, если бы она на тебя так посмотрела... - Илдан
закрыл рот, но поздно.
- Она? - переспросил Тайто. - Интересно!
- Она! - подхватил Бристен. - Ух ты!
- Да бросьте вы... - пробормотал Илдан. - Это совсем не то, что вы подумали.
- Да ладно, выкладывай! - подбодрил его Бристен. - Мы тут все свои ребята.
- Что выкладывать-то? Я же сказал - не то.
- Ты говори, а мы разберемся. Голова у тебя закружилась?
- Да как сказать...
- Ясно, закружилась. Сердце застучало?
- Отстань ты, Брис.
- Застучало, не отнекивайся. Безрассудный поступок совершил?
Илдан промолчал.
- Это мы и сами видели, - ответил за него Бристен. - Вот что, дружище, влюбился
ты, и все тут.
- Мне так не показалось... - неуверенно пробормотал Илдан.
- Это потому, что ты в таких делах новенький, - с важностью заключил Брис. - Я
сейчас расскажу тебе, как это бывает - идет она, такая лапочка, а голова плывет
кругом, приятно эдак, будто бутылку лучшего илорнского зараз вытянул, и сама за
ней так и поворачивается, поворачивается...
Тайвел скорчился от сдавленного смеха, вытирая с глаз слезы.
- Какие вы еще дети... - выговорил он наконец. - Скажи, Илдан, а кто там потянет
на звание "она"? Никак не догадаюсь...
- Заткнись, Тайто.
- Если серьезно, - Тайто с трудом восстановил серьезность, - что же все-таки с
тобой случилось?
- Не знаю.
- А кто она?
- Дочка Тубала.
Установилось длительное молчание.
- Почему бы и нет? - изрек наконец Тайвел. - По крайней мере, соответствует
политическим интересам Лимерии. И родословная у нее прекрасная...
- Ты тоже думаешь, что я...
Но Тайто уклонился от прямого ответа:
- Мы, кажется, шли в оружейную...
Они пошли по улице, на которой кипел первый день праздника. Вокруг гуляли люди,
поодиночке и толпами, нарядные и не слишком, но одинаково радостные. Между ними
сновали разносчики напитков и сладостей, торговцы дешевыми безделушками и прочей
чепухой, засоряющей после праздника улицы и канавы. То здесь, то там возникали
группы с певцами и танцорами в центре, звучали виолы и цитры, песни и хлопки в
ладоши. Два квартала до оружейной казались плаванием через бушующее весельем
море.
Мимо промелькнула девушка с подносом - светлое личико, сияющие праздником глаза,
две толстые косы, спускающиеся из-под чепца на грудь. Тайвел споткнулся на
ровном месте и обернулся ей вслед.
- Постой, красавица! - окликнул он. - Почем твои пирожки?
Девушка остановилась, заулыбалась и назвала цену.
- Горячие? - Он подходил к ней все ближе, не сводя восхищенного взгляда с ее
глаз, пока не уперся грудью в поднос.
- Только что из печки. - Пирожница зарделась, но не опустила глаз. Ну как их
отвести, когда перед ними красивый, благородный молодой человек, а во взгляде
такая ласка, такая нежность...
- Ты сама их пекла? - Тайвел вложил монету в ее руку, согнул ее пальчики один за
другим, прикрывая монету.
Девушка, словно завороженная, медленно кивнула в ответ. Тайвел взял пирожок с
подноса, прикусил, по-прежнему не отрывая от нее взгляд.
- Ты лучше... - полушепотом произнес он.
- Тайто! - гаркнул на всю улицу Бристен. - Ты забыл, что мы идем в оружейную?!
Тайвел вздрогнул, словно спросонья. Девушка, смутившись, выдернула руку из его
руки и убежала прочь.
- Нет в тебе чувства красоты, Брис, - пробормотал он, провожая ее взглядом. -
Какой момент испортил!
- Не первый это у тебя момент, да и не последний, а дела не ждут, - бесцеремонно
заявил Бристен.
- Когда-то там было, когда-то там будет... - Дымка очарования исчезала с лица
Тайвела. - А это - здесь и сейчас, здесь и сейчас... Ну, попадешься ты мне на
турнире, Брис!
Дочь Тубала, Касильда, одевалась ко второму дню турнира. Ей прислуживали две
девушки, постоянно бывшие при ней для одевания и мелких поручений. Обе были
молоды и приятны на внешность, хотя обеих нельзя было назвать красавицами -
госпожа не потерпела бы рядом с собой служанок красивее, чем она сама. Одна из
девушек, хрупкая и белокожая, убирала в шкаф утреннее платье госпожи, другая,
смуглая и гибкая, поставила перед ней воду для умывания и остановилась рядом,
держа в руках белое, безупречно отглаженное полотенце. Касильда, в одной нижней
рубашке, опустила пальцы в воду и брызнула ею на лицо, смывая наложенный к
завтраку грим.
- Зора, полотенце, - потребовала она. - И приготовь краски - сегодня я надену
желтое платье.
К празднику было сшито шесть платьев, по одному на каждый день турнира и еще
одно, белое с золотом - для торжественного пира на день окончания турнира,
который на этот раз, возможно, окажется днем ее помолвки.
Касильда протерла лицо полотенцем, взглянула в большое зеркало над туалетным
столиком, еще раз умылась и вытерлась досуха. Она сидела перед зеркалом в белой
нижней рубашке из тончайшего волоконника, без грима, без украшений, с
рассыпавшимися по смуглым плечам волосами буро-ржавого оттенка. Льстецы
говорили, что это цвет червонного золота, ей и самой нравилось думать о них так.
Волосы Касильды от природы были черными - осветленные мыльником, они не шли к ее
смуглой коже без грима.
- Зора, грим, - негромко сказала она.
Служанка подвязала ее волосы лентой, обмакнула кончики пальцев в баночку с
белилами и стала осторожно растирать их по лицу своей госпожи.
- Какая скука была вчера, - обронила Касильда. У нее не было подруг, поэтому она
нередко отводила душу в разговоре со своей служанкой.
- Да, ваше высочество, - привычно поддакнула та.
- И этот наглый Энкиль - отец совсем распустил его.
- Он в темнице, ваше высочество. Его величество отправил его туда до конца
турнира.
- Знаю. Была бы моя воля, он вообще не вышел бы оттуда.
- Его величество в преклонных годах, - осторожно заметила Зора. Хозяйка не
проявила недовольства, поэтому она продолжила: - Говоpят, что он передаст власть
вашему супругу, как только состоится ваша свадьба.
- Моему супругу... - зло повторила Касильда. - Отец мечтает, что я возьму себе
Дахата, хотя до меня доходили слухи, что свою первую жену он за полгода загнал в
могилу побоями! Понятно, почему в этом Хар-Наире дикие нравы - каков правитель,
таковы и подданные!
- Ваш отец не пойдет против вашей воли, ваше высочество. На турнире так много
знатных воинов - вы можете выбрать себе кого угодно.
- Сpеди них много женатых. Я не могу выйти замуж
...Закладка в соц.сетях
