Жанр: Фантастика
Звездный взвод 3. Сектор мутантов
...цер ищет выход.
Поддержка рыжеволосого мерзавца - это только первый шаг. В свою очередь, Оливеру нужно
неограниченная власть над землянами. Банальная сделка двух подлецов.
- После схватки авторитет Канна значительно упал, - вставил Храбров.
- Ничуть, - отрицательно покачал головой Аято. - Все прекрасно знают, на что он
способен. Я лишь доказал личное превосходство над ним. К сожалению, Оливер не глуп. В его
глазах не было ни страха, ни растерянности. Больше на открытый конфликт он не пойдёт.
Мерзавец начнет действовать исподтишка. Среди наемников немало людей, промышлявших на
Земле грабежом и разбоем. Прежде мы постоянно пресекали проявления жестокости, но пример
Канна развяжет руки убийцам. Сейчас у рыжеволосого гиганта три сторонника, скоро их будет
гораздо больше.
- Пуля в голову - и нет проблем, - пробурчал дремавший де Креньян.
- Это покажет нашу слабость, - возразил японец. - Рано или поздно такой человек
должен был найтись, учитывая систему подбора, используемую Делонтом. Удивляюсь еще, как
в первой партии его не оказалось. Смерть Оливера ничего не решит. Она только спровоцирует
остальных. Получить клинок в спину у меня желания нет. Постараемся установить приемлемые
правила взаимного сосуществования.
- А я бы его прикончил, - не унимался француз.
- Мы говорим не о том, - грустно улыбнулся Тино. - Главная беда - наше
положение. Какой смысл атаковать беззащитный Корвил, когда оазис и так обескровлен? Но
кто спрашивает мнение рабов. Землян посылают убивать и умирать ради интересов Великого
Координатора. Слова Агадая перед смертью прозвучали, словно пророчество. Цепные псы
войны... Прошло уже больше года, а свобода так же далека и недостижима. Надо смотреть
правде в глаза. Наступит момент, когда от наемников просто избавятся. Расходный материал
при освоении варварской планеты.
- Ты умеешь поднимать настроение перед походом, - заметил маркиз, берясь за
бутылку.
- Для бегства необходим большой запас стабилизатора, - задумчиво сказал русич. -
Но мы даже не знаем, где он хранится, и сколько ампул доставлено на "Центральный". Аланцы
практичны и предусмотрительны. И, тем не менее, я не намерен всю оставшуюся жизнь быть
невольником.
- Блажен тот, кто верит, - откликнулся Жак.
Спорить с маркизом Олесь не стал. Эту тему друзья старались не затрагивать. Слишком
болезненно и бесперспективно... Довольно часто обсуждения перерастали в ссоры.
Оптимизм Храброва ни Аято, ни де Креньян не разделяли. Наверное, сказывался возраст.
Юноше недавно исполнился двадцать один год, француз был старше русича на семь лет, а
японец на десять. Товарищи видели мир в совершенно другом свете. Иллюзии Олеся вызывали
на их устах улыбки. Впрочем, разубеждать Храброва воины не старались.
Сигнал тревоги разорвал ночную тишину. Мгновенно вспыхнули десятки прожекторов,
взревели двигатели бронетранспортеров и вездеходов, послышались надрывные команды
офицеров.
Три тысячи десантников строились в колонну, в пути она растянется почти на два
километра. Боеприпасы, вода, продовольствие давно погружены на машины. Там же сложено
снаряжение землян. Нести его на себе равносильно самоубийству. По расчетам самурая, дорога
займет не меньше двадцати суток, при самых благоприятных условиях.
Вытирая мокрое лицо, русич вышел из барака. На небе мерцали тысячи звезд. Олесь
невольно взглянул на часы. Половина пятого...
- Проклятье! - выругался Храбров. - Олджон совсем с ума сошел...
Показавшийся в двери Жак высказался куда колоритнее.
До восхода оставалось еще минут сорок. Из строений показались сонные наемники.
- Строится, поживее! - прорычал недовольный маркиз. - Проверка рюкзаков и
оружия.
Эта процедура носила чисто формальный характер. Накануне ветераны подробно
объяснили новичкам, что необходимо взять с собой. Поздно вечером все имущество было
тщательно уложено и осмотрено. В лучах света показалась фигура лейтенанта Блонда.
- Вас уже ждут! - выкрикнул адъютант командующего.
Навстречу аланцу полетела нецензурная брань. Офицер поспешно покинул лагерь землян.
Свою миссию он выполнил. Нестройной толпой отряд потянулся к центральным воротам.
Первые километры придется преодолеть в темноте. Хорошо, что каждая ложбина здесь хорошо
известна...
Беседовать с полковником друзья не захотели и двинулись сразу к голове колонны.
Заметив Ходсона, Тино приблизился к майору и тоном, не терпящим возражений, произнес:
- Мы пойдем впереди, за нами десантники, машины в арьергарде. Как только рассветет
- направьте ко мне два бронетранспортера. Чтобы увеличить темп, будем проводить
ускоренную разведку. Этот способ себя оправдал.
Офицер утвердительно кивнул. Его полк высадился на Оливию в последние три месяца, и
аланец еще ни разу не покидал базу. Рассказов же о коварстве пустыни Смерти он наслушался
достаточно.
В поступках и командах Ходсона ощущалась нервозность. Страх присущ любому
нормальному человеку, и майор не являлся исключением. Чтобы избежать ненужного риска,
офицер решил целиком довериться опытным проводникам. Их положение рабов-невольников
аланца ничуть не смущало. На войне случаются вещи и более удивительные.
Столь длительных рейдов армия захватчиков никогда не совершала. Пехотинцам
предстояло преодолеть почти пятьсот километров. Для абсолютного большинства солдат
экспедиция стала суровым испытанием. Дневная жара изматывала людей даже на привалах.
Солнечные и тепловые удары случались каждый день. К счастью, свободных мест в вездеходах
было много, и скорость движения оставалась неизменной. По сути дела, войска шли по тому же
маршруту, по какому везли раненых из Корвила Аято и Храбров.
Наемники проезжали суточный участок пути, а затем возвращались назад. Попадание в
зыбучие пески и ловушки песчаных червей полностью исключалось. Если бы не палящие лучи
Сириуса, подъемы на барханы и тяжелые рюкзаки, то поход к оазису превратился бы в
прогулку. Постепенно десантники начали привыкать к нелегким условиям пустыни,
послышались разговоры, громкие реплики, смех.
Позади колонны и на флангах "рычали" вездеходы и бронетранспортеры. К исходу
семнадцатых суток полки аланцев достигли цели. До поселения тасконцев оставалось
километров пять. Резкий бросок вперед, развертывание, атака и, судьба Корвила решена...
Однако Ходсон не стал спешить.
Белый гигантский шар уже клонился к горизонту, и майор приказал располагаться на
ночлег. Как обычно, выставили усиленное охранение: боевые машины по периметру, пулеметы
направлены на наиболее опасные места. Впрочем, напасть сейчас на армию аланцев мог только
сумасшедший. Земляне не сомневались, что о лагере захватчиков жители оазиса прекрасно
знают. Дозоры оливийцев следят за колонной уже несколько дней.
Сбывалось предсказание русича. Наверняка, в деревне вспоминают его слова, если,
конечно, Хорнер их передал. Не исключено, что самолюбивый, надменный предводитель ввел
своих соотечественников в заблуждение о ходе переговоров. Хотя какое теперь это имеет
значение?..
Последняя мирная ночь Корвила... Нетрудно было представить состояние тасконцев.
Мужчины готовятся к решающей битве, женщины плачут, а дети продолжают играть, не
осознавая, какая опасность нависла над деревней. До следующей ночи доживут немногие.
Сириус озарил розовым светом небо на востоке. Навстречу пылающему диску
устремилась колонна десантников. Среди солдат чувствовалось боевое возбуждение. Команды
офицеров тонули в гомоне людей и шуме машин.
Вот и знакомый бархан! Именно отсюда Олесь, Тино и лейтенант Морган наблюдали за
оазисом.
Длительный подъем, - и войска замерли. Аланцы с восхищением смотрели на
удивительное чудо природы. В утреннем свете Корвил выглядел еще более привлекательно.
Нежная зелень травы и деревья, аккуратные домики, водная гладь пруда сверкает, словно
зеркало. Тишину пустыни нарушал лишь стук двигателей. Складывалось впечатление, что
деревня спит. Нигде ни единого человека.
- Господин майор, - вымолвил Храбров, подходя к Ходсону. - У меня есть шанс взять
поселение без боя. Я обещаю уладить все в течение получаса.
- Не тратьте свое красноречие понапрасну, - жестко оборвал землянина командир
полка. - У меня точные инструкции полковника Олджона. Он предупреждал о ваших
попытках изменить план операции. Что бы ни случилось, мы будем штурмовать Корвил. Есть
распоряжение даже пленных не брать.
Юноша почувствовал в словах офицера волнение. Ему и самому не очень хотелось
уничтожать мирный поселок. Одно дело воевать с вооруженным врагом, а другое -
расстреливать беззащитных людей.
- И вы прикажете убивать детей? - попытался надавить русич.
- Перестаньте болтать! - раздраженно воскликнул майор. - Идите и готовьтесь к
атаке!
Спорить дальше не имело смысла. Повышенный тон десантника и так привлекал
внимание окружающих. А среди аланцев, наверняка, есть агенты службы безопасности.
Малейшее проявление слабости со стороны Ходсона поставит крест на его карьере.
Наемники быстро облачились в кольчуги и латы, разобрали щиты и копья, надели
стальные шлемы, опустили забрала. Пятьдесят бойцов стояли в ряд, ожидая приказа на
наступление. Группа с "Песчаного" присоединилась к колонне два дня назад еще на марше. В
воздух, визжа, взлетела красная ракета. Тотчас взревели двигатели бронетранспортеров.
Машины, осторожно спустились по склону и устремились к оазису. Три тысячи солдат
развернулись в цепь и побежали за ними.
Земляне шли не так быстро. Их время еще не настало. В трехстах метрах от Корвила
лавина десантников остановилась. Секундная пауза, - и тишина взорвалась грохотом
выстрелов. Стальной дождь буквально смел первые постройки. В воздухе появился
характерный запах пороха. На песке валялись десятки тысяч горячих гильз. Патронов аланцы
не жалели. Стрельба почти как на полигоне. Ни малейшего сопротивления со стороны
противника.
Батальоны образовали широкий проход, в который и направились наемники. Пулеметы и
автоматы мгновенно смолкли. От наступившей тишины в ушах звенело. Когда воины ступили
на территорию Корвила, послышались слабые стоны. Между домами, в узких переулках лежали
сотни убитых и раненых. Глупые оливийцы пытались скрыться за тонкими стенами зданий,
пули же прошивали дома насквозь.
Неожиданно из-за деревьев навстречу землянам выбежала группа тасконцев. Их было
человек семьдесят. Олесь сразу узнал Хорнера. Джен размахивал руками и что-то кричал. На
наемников обрушился град стрел, раздались редкие выстрелы из трофейных карабинов.
Но подобной мелочью наемников было не напугать. Быстро сократив расстояние, они
врезались в ряды врага. Назвать эту схватку сражением было нельзя. Избиение - вот наиболее
точное определение. Дружно и слаженно воины смяли и перебили корвилцев. В деревне
началась паника. Из уцелевших построек выскакивали люди и пытались скрыться в саду.
Многие прихрамывали, обливались кровью, женщины несли на руках плачущих детей.
Между тем, вслед за передовым отрядом, вступили в оазис десантники. Им предстояло
провести окончательную зачистку. Полковник Олджон предусмотрел все, кроме одного -
психологии собственных солдат. Пехотинцы получили приказ уничтожать тасконцев, но
выполнить его не сумели. Зрелище, которое предстало перед взорами аланцев, ужасало. Горы
полуобнаженных трупов, стонущие женщины, искалеченные старики, малыши в лужах крови...
Солдаты застыли, как вкопанные. Многих десантников тошнило, часть девушек впала в
истерику: ведь это их пули убили несчастных детей. Инстинкт материнства - страшная сила.
Командующий недооценил данный фактор.
Наступление застопорилось. Офицеры даже не пытались управлять подчиненными.
Ходсон шел по Корвилу с мертвенно-бледным лицом. Такой грех с души никогда не смыть.
Продолжали действовать только земляне и батальоны на флангах. Они взяли оазис в
клещи. Впрочем, воевать было уже не с кем. Побросав оружие, подняв руки вверх, местные
жители стояли на коленях перед победителями.
Уходить в пустыню не было смысла. Тасконцы знали, что жара и жажда прикончат
беглецов в течение трех суток. Строй наемников рассыпался. С диким воплем Канн бросился в
погоню за юной оливийкой. Настигнув девушку, воин сбил бедняжку с ног и рыча, словно
зверь, стянул штаны.
- Стой, грязная скотина! - закричал де Креньян - Повернись, иначе лишишься головы!
Наемник среагировал мгновенно. Вскочив на ноги, германец обнажил клинок. Раздался
отчаянный звон мечей. В мастерстве француз уступал Аято, но сейчас он был зол, и силы его
увеличились... Воспользовавшись ситуацией тасконка куда-то убежала.
- Ты мне заплатишь за это! - прохрипел Оливер.
- Тино тебя пожалел, а я не буду так милосерден - презрительно усмехнулся Жак. -
Сегодня одним мужчиной в отряде станет меньше.
Никто из землян в схватку не вмешивался. Шабул то и дело с опасением поглядывал на
самурая и русича. Мерзавец знал: один неверный шаг, и его сразу отправят на тот свет.
Противники дрались все ожесточеннее. Маркиз получил легкое ранение в плечо, а у
барона текла кровь на левой ноге. Пленные корвилцы с ужасом смотрели на рассвирепевших
воинов. Они еще надеялись на пощаду, но иллюзии постепенно таяли.
Тем временем к месту поединка приблизился Ходсон.
- Немедленно прекратить! - скомандовал офицер - Иначе расстреляю обоих!
Скрипя зубами от ненависти де Креньян и Канн разошлись в разные стороны.
- Из-за чего драка? - более спокойно поинтересовался аланец.
- Господин майор, - процедил сквозь зубы Оливер, - мне мешают воспользоваться
условиями договора. И господин Делонт, и полковник Олджон утверждали, что военная добыча
- наша собственность. Это касается как вещей, так и женщин. Я требую справедливости.
Пусть вернут мою девушку!
- В чем дело? - десантник повернулся к французу.
- Надо вести себя по-человечески, - пробурчал Жак. - Насиловать пленниц прямо
здесь, на глазах родственников и детей, низко и подло. Мы люди, а не дикие звери.
- Боюсь, данное замечание относится не ко всем, - скептически произнес Ходсон, глядя
в упор на Канна. - В полках много женщин, и такая жестокость не вызовет у них
положительных эмоций. Но и нарушать ваши права я не собираюсь. Получите свою добычу,
когда ее найдете.
- Мне необходимы две невольницы - настойчиво сказал германец, никак не
прореагировав на откровенное оскорбление со стороны офицера.
- Пусть будут две, - согласился майор. - Но учтите, Алан не собирается кормить
целый гарем. Если искалечите или убьете женщин, ответите перед трибуналом!
- Полковник говорил совсем иначе, - нагло усмехнулся воин.
- Вы неправильно его поняли, - повысил голос командир полка. - Речь шла о боевых
действиях. В мирных условиях убийство - тяжкое преступление. Не искушайте судьбу.
- Звучит доходчиво... - скорчил гримасу Канн. - Теперь я знаю, почему нас привезли
на Таскону. В армии Алана чересчур много слабовольных слюнтяев. Дали бы мне волю, здесь
бы не осталось ни одного тасконца. Впрочем, разбирайтесь сами. Где-то прячется моя
красотка... Обожаю растягивать удовольствие! - Наемник повернулся к землянам и крикнул:
- Чего застыли? Хватайте хорошеньких девиц! В отличие от некоторых, вам в Морсвил не
попасть. Мы заслужили награду.
Два десятка воинов направились за Оливером. Тино оказался прав, процесс разложения
стал необратим. Канн без труда сколотит вокруг себя группу отъявленных мерзавцев. Почти тут
же послышались испуганные крики женщин. Особо с оливийками наемники не церемонились.
Они хватали женщин за волосы и волокли бедняжек к ближайшим домам. Несчастные девушки
почти не сопротивлялись.
Между тем, в оазисе началось наведение порядка. Десантники втаскивали из зданий
мертвые тела корвильцев. Тут же врачи оказывали помощь раненым. Стоны тасконцев
раздавались повсюду. Лекарств и перевязочных средств катастрофически не хватало. Местные
жители непонимающе смотрели на захватчиков. Сначала аланцы их убивали, а теперь
спасают...
Отдельные группы пехотинцев сгоняли пленных оливийцев на небольшую площадь.
Задача была. не такой уж простой. Территория оазиса довольно значительная, и поиск беглецов
отнял немало времени.
Храбров и де Креньян стояли на берегу пруда. Чистая, прозрачная вода, - но пить из
водоема не хотелось. Чуть в стороне плавают три покойника: две женщины и подросток лет
тринадцати. Их тела изрешечены пулями. На поверхности огромные кровавые пятна.
Подошедших аланцев снова вытошнило. Земляне даже не повернули головы в сторону солдат.
Сзади приблизился чернокожий наемник.
- У нас погиб один человек, - проговорил Дойл, - как с ним поступить?
- Похороните в общей могиле, - бесстрастно сказал русич. - Доспехи не снимайте.
Этого барахла на базе с избытком. Хватит на несколько партий.
Как только Мануто ушел, маркиз едва слышно произнес:
- Удивительно, но мне совершенно безразлично, кого мы потеряли. Не исключено, что я
даже не знаю его имени. Смерть всех уравняет. Сегодня у нее богатый урожай. Олджон
останется доволен итогами сражения. Тысячи мертвых тасконцев, ценой одного дикаря.
Идеально проведенный захват... Будь все проклято!
- Мы ни в чем не виноваты, - тяжело вздохнул Олесь.
- Успокаиваешь сам себя, - горько усмехнулся Жак. - Не удастся. Эти убитые дети
будут сниться нам еще не раз. Я - воин, а не палач. Уж лучше сражаться на арене Морсвила,
чем с беззащитными женщинами и стариками. Там хоть дерутся профессионалы. Здесь же... -
француз презрительно сплюнул. - Плохо обученные мальчишки. Отряд смял превосходящих
по численности врагов и почти никого не потерял. Идиотизм! Властелины пустыни быстро бы
прочистили мозги Канну.
Возразить де Креньяну Храбров ничего не сумел. Маркиз говорил то, о чем юноша и сам
сейчас думал. Неужели никак было нельзя остановить бойню? Ответа на поставленный вопрос
русич не находил.
Олесь старался не смотреть на деревню. Из каждого дома десантники вытаскивали по
нескольку трупов. Корвилцы умирали целыми семьями. Повезло лишь тем, кто прятался в саду
и на поле. К сожалению, таких счастливцев оказалось немного.
Пули из крупнокалиберных пулеметов пробивали стены и разрывали человеческие тела.
Порой пехотинцам приходилось выносить останки оливийцев по частям. Даже привыкший к
виду крови Храбров чувствовал, как к горлу подкатывал комок. Жак прав, сегодняшнее утро
они никогда не забудут.
Спустя пару часов, аланцы отловили всех беглецов. На площади их собралось тысячи
полторы. Еще столько же с различными ранениями лежали поблизости. Врачи истратили и
основной, и резервный запас медикаментов. Количество трупов никто не считал. Их сваливали
в огромные кучи на окраине оазиса.
Большинство аланцев напоминали приведения: бледные лица, выпученные безумные
глаза, плотно сжатые губы. Десантники не разговаривали и не смотрели друг на друга.
Некоторые находились на грани помешательства. Особенно тяжело приходилось женщинам.
Одна сцена отчетливо врезалась в память русичу, Аланка лет тринадцати при
прочесывании поселка наткнулась на убитую девочку. Бедняжке было годика четыре. Хрупкое,
тоненькое тельце, короткие темные волосики, задравшееся простенькое платьице, смуглые
босые ножки. На спине ребенка расплылось кровавое пятно, Не в силах оторвать взгляда от
девочки, десантница опустилась на колени рядом с ней.
Разум женщины не выдержал. Она гладила трупик по голове, по плечам, по рукам. На
мгновение в глазах сверкнула искра злобы и ненависти. Нет, не к тасконцам, а к самой себе.
Аланка истерично расхохоталась, перезарядила автомат, вставила ствол в рот. Прежде, чем
товарищи успели броситься к обезумевшей десантнице, она нажала на курок. Тишину Корвила
глухо разорвал звук выстрела. С раздробленным черепом женщина повалилась на спину.
Пехотинцы с ужасом и состраданием смотрели на два мертвых тела. Командиры полков
тотчас приказали разрядить оружие и убрать магазины в подсумки. Но толчок был уже дан!
Всего за час в разных местах оазиса покончили с собой шестеро солдат. Ощущать себя
безжалостным убийцей не так-то легко. Несмотря на серьезную психологическую подготовку, к
подобному повороту событий десантники оказались не готовы. У войны бывают разные
жертвы...
Оливийцы стояли плотной толпой и испуганно поглядывали на оцепление пехотинцев.
Дети прижимались к ногам отцов и матерей. Не исключено, что их сейчас расстреляют. То и
дело к тасконцам подходили наемники. Похотливо ухмыляясь, воины забирали молодых
девушек и уводили невольниц в уцелевшие после штурма строения. Изредка оттуда доносились
крики и стоны. Догадаться, какая судьба ждет юных оливиек, много ума было не нужно.
Аланцы в происходящие события не вмешивались. Командование корпуса заключило с
землянами договор и обязано было его выполнять.
Утирая пот со лба, Ходсон приблизился к пленникам. Позади майора плелись офицеры
полка. Победителей они мало напоминали: понурые лица, опущенные глаза, трясущиеся руки...
Одно дело стрелять по мишеням, и совсем другое - по живым людям. Пауза явно затягивалась.
Корвилцы с волнением и трепетом ждали приговора.
- Я не знаю, что им сказать, - растерянно вымолвил Ходсон, обращаясь к подчиненным.
- Мы ожидали встретить отчаянное сопротивление... Полковник Олджон ошибся... Местные
жители сдались бы и так. Проклятье! Как же начать?
На помощь командиру никто не пришел. Потупив взор, аланцы скорбно молчали.
Десантники не знали, как поступить с тасконцами. Подобных распоряжений майор не получал.
Предполагалось, что в живых здесь никого не останется. Хитрец Олджон элементарно
подставил Ходсона. Речи о казни женщин и детей не велось, и офицеру приходилось принимать
решение самостоятельно. При любом исходе виноват будет майор.
В душе пехотинец проклинал полковника, загнанного его в западню. Но самое неприятное
то, что Ходсон не видел выхода. Даже если он отдаст приказ уничтожить оливийцев, вряд ли
кто-то нажмет на спусковой курок. Не исключен мятеж. А тогда трибунала не избежать никому.
- Разрешите мне произнести речь, - неожиданно раздался знакомый голос.
Майор молниеносно развернулся. Перед ним, заложив руки за спину, стоял Аято. Лицо
наемника совершенно спокойно, в глазах ни тени волнения. Офицер невольно позавидовал
выдержке землянина. Массовые жертвы не произвели на самурая ни малейшего впечатления. А
может это только кажется?
- Пожалуйста, - кивнул головой офицер.
Тино вышел чуть вперед и достаточно громко произнес:
- Жители Корвила, сегодня самый страшный день в жизни оазиса. Двести лет назад
ужасная катастрофа пощадила этот благословенный райский уголок. Вашим предкам был дан
шанс, и они им блестяще воспользовались. Кто же виноват в случившейся трагедии? Молчите?
А я скажу вам. Виноваты вы сами!
Японец обвел взглядом толпу тасконцев. Многие оливийцы изумленно смотрели на
наемника. Послышались осторожные реплики.
- Не понимаете? - зло усмехнулся Аято. - Необходимо пояснить? Превосходно! Раз в
три года вы выбираете предводителя деревни. Он отвечает за ее охрану и соблюдение законов.
Какими качества вами должен обладать этот человек? Ум, смелость, решительность, честность
и, главное, - ответственность. Интересы общества должны быть выше личных амбиций. В
последний раз вы здорово ошиблись. Да, да, я говорю о Джене Хорнере. Самовлюбленный,
надменный мерзавец. Минуло всего две декады с тех пор, как разведывательная рота достигла
Корвила. Мы предложили весьма выгодную сделку. Жизнь в обмен на часть территории.
Подданство Алана дает оливийцам возможность вернуться в лоно цивилизации. Разумные люди
в оазисах Твинт и Эквил так и поступили. Сейчас они живут в мире и спокойствии. Батальоны
пехотинцев надежно защищают их от мутантов и различного сброда. Что же сделал Хорнер?
Почему я не слышу ответа?! - гневно воскликнул самурай. - Он убил лейтенанта Моргана,
молодого хорошего парня, затем попытался перебить разведчиков. После подобной выходки
надо было отрезать ему голову и вынести ее навстречу полкам аланцев. Кто знает, может, тогда
деревня и уцелела бы. Но вы, как крысы, попрятались по домам. И вот расплата. Тысячи
убитых и раненых. Так кто же виноват?
- Мы верили Джену, - решился ответить седовласый мужчина. - Хорнер утверждал,
что оазис выстоит. Ведь сумел же Корвил отбить штурм боргов. А когда из пустыни принесли
десятки мертвых тел, было уже поздно...
- Ненавижу лгунов и демагогов, - процедил сквозь зубы Тино. - Я обещал вашему
предводителю при возвращении вырвать сердце. Мерзавец заслужил это.
Японец поднял руку и щелкнул пальцами. Тотчас, раздвинув оцепление солдат, появились
два землянина. Воины волокли под локти тридцатилетнего тасконца. Левое плечо в крови,
голова опущена на грудь, запястья связаны за спиной.
Наемники поставили пленника на колени рядом с Тино и сразу удалились. Не испытывая
ни малейшей жалости, самурай бесцеремонно взял Джена за волосы и поднял его голову.
Судя по лицу Хорнера, земляне неплохо поработали над ним. Левый глаза заплыл, нос
сломан, на щеках кровоподтеки, нижняя губа разорвана.
- Смотри внимательно, подлец, на своих соотечественников! - прорычал японец. - Это
ты обрек их на смерть. Дети, женщины, старики... С каким удовольствием я ткнул бы тебя
мордой в горы трупов и лужи крови. Скажи громко, чтобы все слышали: мы предупреждали о
предстоящей бойне? Олесь точно нарисовал картину трагедии? Ну, же говори!
- Да, - с трудом выдавил предводитель.
- Громче! - яростно тряхнул Джена Аято.
- Да! - истерично выкрикнул тасконец.
В руке самурая сверкнул кинжал. Выдержав небольшую паузу, Тино продолжил:
- Не в моих правилах убивать пленников. Но сегодня совсем другой случай. Это не
убийство, а казнь. Будь ты проклят, Хорнер! Твоим именем когда-нибудь в Оливии станут
пугать детей. Таких мерзавцев народ не прощает!
Уверенным движением японец вонзил клинок точно в сердце мужчины. Оливиец
вздрогнул и беззвучно упал лицом в траву. Аято не стал даже вынимать из трупа оружие. Гордо
вскинув подбородок, самурай произнес:
- Воля богов исполнена! Ваша судьба меня не интересует. Встаньте на колени и молите о
пощаде майора Ходсона. Это последний шанс. Только он решает - казнить или миловать.
...Закладка в соц.сетях
