Жанр: Фантастика
Звездный взвод 3. Сектор мутантов
...х упорству можно было только
позавидовать. С диким рычанием они все же ворвались на вершину бархана. Началась
рукопашная схватка.
Сжав рукоять меча двумя руками, Олесь пытался прикрыть пулеметчика.. Перед русичем
вынырнули из мрака сразу три тасконца. Резкий выпад - и один с пронзенной грудью катится
вниз. Тут же он едва успел увернуться - копье скользнуло по бронежилету.
Разрубив древко, Храбров махнул мечом наотмашь. Завопив от боли, воин исчез в
темноте. Как назло, ракеты почти погасли. Кто с кем сражается, было уже непонятно. Олесь
обернулся и смачно выругался. Разведчик лежал возле пулемета с окровавленной шеей.
В этот момент к лагерю поднялась новая цепь. Выстрелы слышались все реже и реже.
Либо солдаты мертвы, либо заняты дракой. В любом случае, бой приближался к логическому
завершению. Еще немного, и волна оливийцев захлестнет последние очаги сопротивления.
Рядом с русичем не осталось ни одного живого аланца. Перепрыгивая через трупы, Олесь
с ходу врубился в гущу врагов. Удара с тыла корвилцы не ожидали. Обливаясь кровью, на
песок упали два тасконца. Храбров снова замахнулся, но вовремя увидел Аято. Самурай бился
без шлема, периодически утирая пот с лица рукавом курки. Заметив товарища, Тино произнес:
- Я думал, ты давно на небесах.
- Не стоит туда торопиться, - откликнулся юноша, отражая выпад очередного
противника.
- Надо уходить, - вымолвил японец. - Натиск с севера гораздо слабее. Прорвем линию
и скроемся в темноте. Оливийцы нас не догонят.
- Боюсь, это западня, - проговорил Олесь. - Единственный шанс спастись - сбросить
корвилцев с бархана. У меня есть неплохая идея.
- Какая? - уточнил Аято, заколов очередного тасконца.
- Нет времени объяснять, - воскликнул русич.
Собравшись с силами, Храбров громко закричал:
- Земляне, в южном направлении, в атаку, вперед! Десантникам обеспечить огневую
поддержку. И не перестреляйте своих.
Над пустыней разнесся адский вопль. Сминая врагов, наемники устремились за Олесем и
Тино.
Такого поворота событий корвилцы никак не ожидали. В их рядах началась паника. Имея
огромное численное превосходство, тасконцы обратились в бегство. Воспользовавшись
передышкой, разведчики перезарядили оружие. Группы оливийцев, задержавшиеся на флангах,
были уничтожены огнем в упор. Попытки Хорнера остановить людей, успехом не увенчались.
Выполнив поставленную задачу, воины замерли. Что делать дальше? Сколько бойцов
уцелело в роте?
- Возвращаемся в центр лагеря! - скомандовал Олесь. - Занимаем круговую оборону.
Застыв плечом к плечу, солдаты тревожно вглядывались в утренний сумрак. Земляне и
аланцы стояли вперемешку. На подобные мелочи сейчас внимания не обращали. Перед
смертью все равны. Кто сжимал в руках меч, кто карабин, кто пулемет с болтающейся,
полупустой лентой. Наступившую тишину нарушали лишь предсмертные стоны умирающих
раненых.
Вскоре издалека послышалась приглушенная речь корвилцев. Они собирали тела убитых.
На повторный штурм тасконцы не решились.
Из-за горизонта показался краешек белого диска Сириуса. Погасли тысячи звезд, и небо
приобрело характерный сине-зеленый оттенок. Легкий северо-восточный ветерок поднимал
едва заметное пылевое облако. Бескрайняя, пугающая, желто-рыжая пустыня Смерти... Сегодня
ночью она стала свидетельницей ужасной трагедии.
Храбров неторопливо вытер лезвие меча и убрал его в ножны.
- Боже мой, боже мой... - истерично разрыдалась одна из женщин, опускаясь на колени.
- Славная получилась драка, - выдавил самурай.
Вершина бархана производила кошмарное впечатление. Безжизненные, окровавленные
тела валялись повсюду. Отрубленные конечности, исковерканные шлемы, сломанное оружие...
Полчаса назад разведчики провели перекличку. Уцелело девять наемников и семнадцать
десантников. Две трети отряда полегли в сражении.
Как только рассвело, солдаты начали поиск раненых. От потери крови они наверняка
находятся без сознания и подать голос не могут. Перешагивая через тела, русич вглядывался в
лица убитых. В большинстве своем - это были молодые люди до тридцати пяти лет.
Остекленевшие глаза, посиневшая кожа, рот открыт в предсмертном крике...
Невольно Олесь остановился. В паре метров от него, широко раскинув руки, лежала
девушка, за которой вчера наблюдали друзья. Голова чуть повернута в сторону, и через левый
висок проходит глубокая рубленая рана. Светлые волосы, испачканные кровью, рассыпались на
песке, пальцы судорожно сжимают карабин.
В душе Храброва закипел гнев. Бессмысленная, никому не нужная смерть. Сейчас бы и он
с удовольствием перерезал Хорнеру глотку. А сколько семей осиротело в Корвиле! Склоны
бархана усеяны трупами тасконцев. Их не меньше сотни...
- Что делать с покойниками? - спросил подошедший Аштон.
Русич посмотрел на лейтенанта. Нижняя губа рассечена, куртка и бронежилет распороты,
на правом предплечье свежая повязка. Офицеру тоже сегодня досталось.
- Надо хоронить, - вымолвил Олесь. - На жаре тела быстро разлагаются. Мы умрем от
удушья. Не забудьте и про оливийцев... Удалось кого-нибудь найти?
- Четверых, - ответил разведчик. - Но все очень тяжелые... Боюсь, до прихода помощи
не дотянут. И врач, и оба санинструктора погибли. А одними уколами не отделаешься.
- Сожалею, - Храбров устало кивнул головой.
Рыть братскую могилу начали немедленно, пока не наступила жара. Песок постоянно
осыпался, и площадь ямы то и дело приходилось расчищать. В охранение поставили четырех
легко раненых. Рабочих рук катастрофически не хватало. Трупы нужно принести, снять с них
бронежилеты и снаряжение. Часть оружия и патронов пропала. Но вряд ли это поможет
корвилцам.
Лишь спустя четыре часа бархан приобрел прежний мирный вид. Ровная, гладкая
песчаная поверхность, на копья натянуты изорванные тенты. Под ними одиннадцать
умирающих людей.
Аланцы обнаружили нескольких еще живых тасконцев. Добивать их русич запретил.
Уподобляться властелинам пустыни он не собирался. Оливийцы, попавшие в плен, имеют
право на милосердие и снисхождение.
День прошел спокойно. Наблюдатели ни разу не заметили противника. Либо корвилцы
отступили к оазису, либо готовятся к новой атаке. Джен упрям и самолюбив. Подобные
мерзавцы не считаются с потерями и идут к цели напролом. Впрочем, не исключение, что его
уже отстранили от власти. Это было бы самое правильное решение со стороны тасконцев.
Олесь и Тино сидели в тени навесов и внимательно смотрели на запад. О колонне никто
даже не заикался. Если машина задержится до темноты, рота обречена. Патроны на исходе,
гранат для подствольников почти нет, десантники измотаны и деморализованы.
Сзади послышалась странная возня. Храбров обернулся. Четверо пехотинцев вытаскивали
еще одного умершего. Жара безжалостно добивала раненых. Небольшая могила на склоне для
них приготовлена давно.
- Сколько осталось? - бесстрастно произнес японец.
- Двое алацев и трое оливийцев, - сказал юноша.
- Не густо, - заметил Аято, приподнимаясь.
Склонившийся к западу огненный шар мешал наблюдать за пустыней. Приложив ладонь к
глазам, самурай куда-то упорно вглядывался. Сняв предохранитель и передернув затвор
автомата, Тино дал длинную очередь в воздух.
- Что случилось, - хватаясь за оружие, молниеносно отреагировал русич.
С равнодушным видом японец указал на пылевое облако. С северо-запада приближались
бронетранспортеры. Разведчики дружно вскочили со своих мест. Кто-то кричал, кто-то
размахивал руками, кто-то стрелял вверх. Колонна скорректировала направление и двинулась к
бархану. Спустя десять минут машины замерли возле дюны. Как и следовало ожидать, на броне
сидел Стюарт. Увидев товарищей, шотландец проговорил:
- Мы шли на предельной скорости. Часть вездеходов даже не успела разгрузиться.
- Молодцы, - кивнул головой Аято. - К сожалению, вы опоздали ровно на сутки.
Землянин лишь развел руками. Они сделали все, что могли.
Пехотинцы осторожно принесли раненых. Оба солдата нуждались в срочной операции.
Корвилцев оставили в покинутом лагере. Пусть ими занимаются соотечественники...
Машины взревели моторами и, выбрасывая из-под гусениц и колес песок, устремились в
обратный путь. Примерно через два часа колонна остановилась на ночлег. Ехать по пустыне в
темноте слишком опасно.
Ранним утром отряд разделился. Стюарт повел вездеходы к "Песчаному", а Тино, Олесь и
Аштон на двух бронетранспортерах двинулись напрямую к "Центральному". Это был
единственный шанс спасти умирающих десантников. Кроме того, Олджон уже знал о провале
разведчиков и ждал подробного отчета. Полки аланцев давно были приведены в боевую
готовность.
Глава 8
КРОВЬ И СЛЕЗЫ
Через два дня, на закате, боевые машины ворвались в распахнутые главные ворота на
территорию базы. К ним тотчас бросились врачи госпиталя. Удивительно, но оба солдата
сумели перенести тяжелую дорогу.
Несколько раз бронетранспортерам приходилось объезжать ловушки затаившихся
хищников, а однажды они угодили в зыбучие пески.
Предусмотрительные наемники держали значительную дистанцию. Обошлось без жертв и
серьезных травм, хотя времени на извлечение машины из трясины потратили немало.
Допивая последнюю воду из фляг, земляне устало плелись к лагерю. О разговоре с
полковником не могло идти речи. Кое-как поужинав, друзья рухнули на кровать.
Храбров проснулся от того, что его настойчиво трясли за плечо.
С трудом разомкнув веки, он увидел перед собой улыбающегося де Креньяна.
- Хватит дрыхнуть, путешественники, уже десять часов утра, - вымолвил француз. - Я
устал отгонять от бараков ординарцев Олджона. Весь космодром стоит на ушах, а они изволят
отдыхать...
- Жак, иди к черту... - пробурчал Аято. - Мы еле выбрались...
- Знаю, - проговорил маркиз. - Слухи быстро разлетаются по базе. Полковник хотел
сегодня утром начать карательную акцию, но вы нарушили его планы.
- Подождет, - заметил самурай, накрывая голову подушкой.
- Сколько наших потеряли? - серьезно спросил де Креньян.
- Шестерых, - сказал русич, с трудом садясь на постели. - Есть что-нибудь выпить?
- Обижаешь, - улыбнулся француз, протягивая полную бутылку вина.
Олесь жадно припал к горлышку. Холодная пьянящая жидкость освежила и привела
Храброва в чувство. Шаркая ногами, юноша побрел к умывальнику.
Тем временем, невольница Тино поднимала хозяина. Японец перестал сопротивляться и
вылил себе на голову ведро холодной воды. Довольно хмыкнув, Аято отправился
переодеваться.
Чуть помедлив, француз с горечью произнес:
- Здесь тоже не все гладко. Таких инцидентов еще не случалось.
- Кто? - уточнил самурай, натягивая чистые штаны.
- Оливер Канн.
- Не помню, - отрицательно покачал головой Тино.
- Воин из последней партии, - пояснил Жак. - Высокий, здоровый, рыжий. Наглости и
грубости ему не занимать. Похоже, Делонт откорректировал программу. Мерзавец сразу после
вашего отъезда с тремя прихлебателями посетил командующего корпусом. О чем они
разговаривали, я не знаю, но, судя по мерзкой ухмылке, своей цели Канн добился. Позавчера
Оливер затеял драку с Ченом. Этой сволочи не понравился цвет кожи китайца. Оба схватились
за оружие. Меня, как назло, поблизости не было. Итог, думаю, ясен. У Дзана повреждена левая
рука, рана в груди и сломана голень. Подлец издевался над поверженным противником. Канн
бы добил Чена, но схватку заметил охранник на вышке. Пулеметная очередь прекратила
избиение.
- А какова реакция Олджона? - вставил русич.
- В том то и дело, что никакой, - проговорил маркиз. - Полковник приказал построить
наемников, а затем прочел инструкцию о взаимоотношениях в армии Алана. Угроза смертной
казни за убийство совершенно не напугала мерзавца. Теперь он чувствует себя королем. У
людей появился страх. С Оливером никто не спорит. Признаться честно, я не знаю, как
поступить. Прикончить его что ли...
- Нельзя, - задумчиво сказал японец. - Командующий не бросает слов на ветер.
Виновного обязательно расстреляют. Олджону нужен прецедент, чтобы показать власть. Кроме
того, действия Канна смахивают на провокацию. Но проблему решать придется. Иначе в лагере
будут править законы грубой силы, и мы окажемся не у дел. Порядок нужно навести любой
ценой. При этом никого не убивая...
Аято взял с постели ножны и направился к двери. Следом за ним двинулись де Креньян и
Храбров. Друзья быстро преодолели расстояние до второго барака и вошли внутрь.
Увиденное подтвердило самые худшие опасения. В дальнем углу, развалившись на
кроватях, сидели четверо крепких землян. Вся группа была из последней партии. Мерзавцы
умеют находить друг друга. Впрочем, не исключено, что они сговорились еще на корабле...
Наемники пили вино, громко хохотали и тискали двух полуобнаженных женщин. Одна
являлась женой Франко Мелони, вторая - Хуана Эстадаса. Последний уже никогда не
вернется сюда, бедняга погиб у Корвила, а вот понурившийся итальянец находился в здании.
Бросить вызов рыжему гиганту воин не решился. Пример Чена напугал его.
Самурай молча пересек помещение и остановился метрах в пяти от землян. Оливер
поднял голову, взглянул на Тино и язвительно произнес:
- Посмотри, Шабул, к нам пришла еще одна желтая обезьяна.
Японец никак не отреагировал на оскорбление. Спокойно, рассудительно он оценивал
возможности противника. Силой Канна боги не обделили, но в движениях чувствовалась
скованность. Аято уже знал, как проучить подлеца.
- Давай его тоже отделаем, - откликнулся темноволосый мужчина лет двадцати пяти с
крупным мясистым носом и одутловатыми щеками.
- Дамы, идите, погуляйте, - бесстрастно вымолвил самурай.
Тасконки попытались встать, однако наемники их удержали.
- Кто ты такой, чтобы здесь распоряжаться? - процедил сквозь зубы рыжеволосый
мерзавец. - Мне плевать, сколько времени вы провели на Тасконе. Я никому не подчиняюсь.
- Придется снова объяснять, - обнажив клинок, улыбнулся Тино.
- Ну, как хочешь... - зло проговорил Оливер, отпуская женщину.
Ростом гигант превосходил японца почти на две головы. В лучах Сириуса,
пробивающихся через окна барака, сверкнуло лезвие его длинного меча. Сделав шаг вперед,
Канн неожиданно атаковал Аято.
Удар сверху был страшен, но самурай внимательно следил за врагом, Тино отпрянул в
сторону, и клинок, разрезав воздух, вонзился острием в пол. Наемник невольно наклонился, и в
этот же миг японец ткнул основанием рукояти Оливера в лицо. Из губы потекла струйка крови.
Отступив назад, Аято провернул меч и довольно заметил:
- Это первый урок. Дальше будет гораздо интереснее...
- Хочешь вывести меня из равновесия, - усмехнулся воин. - Не получится.
Самурай в ответ лишь пожал плечами. Постепенно земляне образовали вокруг
сражающихся плотное кольцо. В помещение царило гробовое молчание. Кто выйдет
победителем их схватки, люди не знали, а потому поддерживать кого-либо было рискованно.
Звон клинков участился. Канн неплохо владел оружием, часто использовал разнообразные
приемы. Он едва не прижал Тино к кроватям. Японец в очередной раз увернулся, и меч
разрубил металлическую дужку.
Широкий проход позволял Аято постоянно маневрировать. Пару раз самурай слегка
задевал лезвием правую руку противника, однако порезы ничуть не смущали Оливера.
Олесь прекрасно видел, что Тино давно мог закончить поединок, но товарищ ждал более
подходящего момента. Японец отступал к дальней стене, и тут русич заметил в руках Шабула
кинжал. Мерзавец хотел ударить Аято в спину. Законы чести для него - пустой звук...
К счастью, Храбров находился довольно близко. Не раздумывая, юноша носком ботинка
выбил оружие и тут же въехал кулаком в челюсть. Землянин не удержался на ногах и рухнул на
постель.
- Сволочь! - прорычал наемник, выплевывая окровавленный зуб.
Он попытался подняться, но острие клинка находилось уже у его горла.
Два товарища Шабула схватились за мечи, но Жак отрезал им путь. Атаковать француза
воины побоялись. Между тем, поединок, как показалось многим, приближался к логическому
завершению. Атаки Канна становились все опаснее. Резкий выпад - и лезвие, просвистев над
головой самурая, процарапало пластиковую стену.
- Стоять! - громко крикнул Тино.
К удивлению зрителей, рыжеволосый гигант мгновенно замер. Меч застыл в воздухе.
Глядя в глаза японца, Оливер прошептал:
- Ты не успеешь.
- Мой клинок столь остр, что разрезает падающий платок. Я не только лишу тебя
мужского достоинств, но и вспорю брюхо. Один неверный шаг, и...
Только сейчас земляне обратили внимание, где находится оружие Аято. Клинок самурая
касался паха противника. Очень медленно Тино поднял его, и ткань тотчас разошлась. Теперь у
Канна не оставалось выбора.
- Брось меч! - приказал японец.
Клинок звякнул о каменный пол. Выдержав паузу, Аято произнес:
- Слушай меня внимательно и запоминай каждое слово. В этом мире, пока мы живы,
никогда не будет царствовать культ силы. Здесь все равны. Хочешь иметь женщину, заполучи
ее сам. Выполнять распоряжения десятников вы обязаны. Таков закон войны. За неподчинение
во время боевых действий - смерть! Попытаешься с кем-нибудь свести счеты, я обеспечу тебе
прямую дорогу в ад. Моя речь понятна?
- Да, - с ненавистью прорычал наемник.
- А теперь, марш на тренировочную площадку! - скомандовал Тино. Десять кругов
бегом. Вы чересчур расслабились в последние дни. Пора набирать форму.
Японец убрал оружие, и Оливер поспешно отступил. Несколько секунд он размышлял над
сложившейся ситуацией. Не схватиться ли снова за меч? Недоумок Шабул так бы и поступил,
но Канн был гораздо хитрее и опытнее. Перед ним стоял очень опасный враг. Второго шанса
Аято не даст. Риск явно не оправдан. Воин решил подчиниться. Повернувшись к своим
товарищам, гигант раздраженно прохрипел:
- Чего расселись? За мной! Я наматывать круги один не собираюсь.
Земляне взревели от восторга. Четверку наглецов провожал свист, смех, хлопки в ладоши.
Справедливость в лагере восторжествовала.
Прикрывая обнаженную грудь, оливийка бросилась к Меллони. Самурай подошел ко
второй женщине и с горечью сказал:
- Мне очень жаль... Хуан погиб в бою. Можешь остаться здесь, можешь вернуться
домой.
Низко опустив голову, тасконка зарыдала. Прекрасно осознавая, что мужья-невольники
постоянно ходят по краю жизни и смерти, юные девушки все же надеялись на лучший исход...
Успокаивать вдову Тино не стал. Полковник Олджон наверняка в ярости от
медлительности проводников. Пора удовлетворить его желание лично лицезреть наемников.
Друзья покинули барак и направились к выходу из лагеря. Обливаясь потом, группа
Оливера бежала к каменной стене. Им предстояло преодолеть около четырех километров. Под
палящими лучами Сириуса это нелегкое испытание.
Миновав охрану, земляне повернули к штабу. Космодром действительно напоминал
разворошенный муравейник. Крики офицеров, суета солдат, рев двигателей машин.
Создавалось впечатление, что даже ремонт челнока отошел на второй план, хотя кораблю дня
через два стартовать. На наемников никто внимания не обращал. Воинов пропустили в здание
беспрепятственно. Блонд скорчил ехидную гримасу и проговорил:
- Рад вас видеть в добром здравии. Разведчики вчера выглядели не блестяще.
- Им еще повезло, - вымолвил русич. - Не желаете как-нибудь с нами сходить в рейд?
- Слишком много дел, - поспешно ответил аланец, не поняв иронии. - Да и
командующий не отпустит.
- Жаль, - усмехнулся Олесь, входя в зал совещаний.
Он был заполнен офицерами. Судя по погонам и нашивкам, кроме Олджона и Коргейна, в
помещении присутствовали командиры полков и батальонов. Десантники внимательно изучали
огромную карту. Храбров сразу заметил красный кружочек вокруг Корвила. Свежие пометки
указывали на то, что Аштон лег спать далеко за полночь. В отличие от землян, лейтенант не мог
послать полковника ко всем чертям.
- Наконец вы соизволили явиться, - язвительно выдавил Олджон.
- А куда торопиться? - произнес самурай. - Думаю, подробный отчет вам давно
представлен. Разведка не очень удалась. Мы понесли серьезные потери.
- Это уже не новость, - заметил командир экспедиционного корпуса. - По вашей вине
войска Алана потеряли сутки. У меня в душе все кипит и клокочет. Погибшие взывают о мести!
И справедливый гнев обрушится на Корвил. Больше никаких переговоров! Подлые тасконцы
кровью заплатят за смерть солдат.
Полковник обожал пафосные речи. Надо отдать ему должное, сочинял он их легко и
непринужденно. Если дать офицеру волю, то пустая болтовня продлится несколько часов...
Проведя рукой по небритому подбородку, Храбров осторожно вставил:
- Оливийцы уже деморализованы и разбиты. В поселении остались женщины и дети.
Вряд ли защитники окажут серьезное сопротивление. К чему лишние жертвы...
- Я запрещаю разлагать мою армию! - вскочил с места Олджон. - Перед нами враг, и
его надо безжалостно уничтожить. Любая попытка помешать операции будет расценена как
предательство. Берите пример с вновь прибывших наемников! Они ничего не боятся и готовы
идти в бой.
- И убивать кого угодно, - грубо сказал русич.
- А хотя бы и так, - на удивление спокойно отреагировал полковник. - Колонистам
нужны свободные площади, и я им их предоставлю. Корвил - превосходное место. Его жители
сами сделали свой выбор. Меня никто не посмеет обвинить в жестокости. Ведь именно вы
беседовали с тасконцами. И чем это закончилось? Убийством Моргана. Больше отправлять
похоронки мой штаб не намерен. Завтра утром, при поддержке восьми бронетранспортеров
выступают два полка пехотинцев. Вместе с ними отправляются пятьдесят землян. Двинетесь к
оазису кратчайшим путем. Возглавляет отряд майор Ходсон. Соответствующие инструкции он
уже получил...
Высокий шатен лет тридцати пяти молниеносно выпрямился и кивнул.
- Постарайтесь обойтись без самодеятельности, - продолжил командующий. - Иначе я
назначу десятниками новых людей, более исполнительных и решительных.
- Может, они и поведут армию через пустыню Смерти? - вмешался в разговор Тино. -
Господин полковник, вы отдаете приказы, мы их выполняем. Но не стоит противопоставлять
землян друг другу. Не забывайте, что имеет дело с дикарями. Добровольно властные
полномочия никто не отдаст. Я запросто отправлю пару-тройку смутьянов в ловушку песчаного
червя. И спасти бедняг не удастся...
- Ну-ну... - махнул рукой офицер. - Обойдемся без взаимных угроз. Я немного
погорячился.
- Рад это слышать, - улыбнулся японец. - В таком случае, есть одна существенная
проблема. В лагере сейчас ровно пятьдесят бойцов. Один искалечен, а пятеро обеспечивают
проход колонн к Тишиту, Твинту, Эквилу и космодрому "Песчаный". Как поступить?
- Перебросим наемников из разведывательной роты на машинах, - ответил Олджон,
явно ожидавший этот вопрос. - По словам Аштона, они серьезных ранений не получили.
Отдохнут несколько дней на новой базе и будут в порядке.
О том, что на "Песчаном" нет никаких условий, аланец конечно не упомянул. Солдаты
должны стойко переносить тяготы и лишения войны.
Спорить с полковником не имело смысла. Решение уже принято. Друзья демонстративно
откланялись и покинули зал совещаний. В распоряжении землян осталось меньше суток. Полки
двинутся к Корвилу, как только небо окрасится первыми лучами.
Олесь расположился на кровати и лениво потягивал вино из бокала. Наемники понемногу
обустраивали свой быт. Тройка старожилов занимала половину первого барака. Все остальные
наемники разместились во втором здании.
Солдаты, женившиеся на тасконках, получили крошечные отдельные комнаты с тонкими
перегородками в третьем строении. Воины обзавелись нехитрой мебелью: столами, стульями,
шкафами, тумбочками. Из Морсвила земляне принесли хорошую посуду. Де Креньян сумел
растрясти интенданта на два ящика вина, и теперь оно хранилось в глубокой яме под полом.
Тино и Жак занимались любовью с невольницами, иг стесняясь Храброва. Иногда маркиз
даже предлагал юноше воспользоваться его собственностью, но юноша не был столь циничен.
Его вполне устраивали эпизодические посещения Весты. Олесь не хотел огорчать девушку,
хотя тасконка никогда не высказывала молодому человеку никаких претензий.
- Как ты думаешь, мы надолго прижали хвост этим мерзавцам? - спросил Храбров
самурая.
Аято лежал на постели, обняв рабыню. Японец приобрел ее в Морсвиле за стальной
кинжал. Люди в городе ценились куда меньше, чем оружие. Совершив сделку, продавец живого
товара выглядел необычайно довольным. Как правило, женщин приводили в Нейтралку из
сектора Чистых. Их ждала нелегкая, а порой и трагическая судьба. Наиболее смазливые
девушки становились проститутками, некоторых использовали в качестве слуг, а самые
невезучие шли в пишу каннибалам.
Так как убивать людей в нейтральной зоне запрещалось, невольниц уводили на
территорию вампиров, а оттуда свежее мясо поставляли обратно. Дикие, варварские законы...
но радиоактивная мутация слишком сильно изменила Оливию.
Лишь немногим рабыням улыбалась удача. Считанным единицам удавалось бежать в
сектор гетер. Там им уже ничего не угрожало. Это было единственное место в Морсвиле, где
отсутствовал невольничий рынок.
Двум красоткам, волею случая оказавшимся в лагере наемников, было грех жаловаться:
сытая, спокойная жизнь, добрые, справедливые хозяева и абсолютная безопасность. Больше
всего тасконки боялись, что земляне отправят их обратно в город, поэтому все желания
выполнялись беспрекословно.
- Вряд ли, - лениво заметил Тино. - Канн - отъявленная сволочь. Нагл, жесток, без
убеждений и принципов. Но к столь внушительному набору "достоинств" придется прибавить
огромную физическую силу, смелость, хорошие навыки владения оружием и быстрый ум. Он
необычайно быстро разобрался в ситуации на базе. Олджон получил в среде наемников
человека, которого так долго искал. Оливер будет убивать всех подряд, расчищая путь
колонистам. Политика ассимиляции - чистейшая ложь. Местные жители Алану не. нужны.
Чем больше оливийцев погибнет, тем лучше.
- Думаешь, полковник договорился с Канном? - уточнил Олесь.
- Уверен в этом, - вымолвил самурай. - Наша независимость раздражает
командующего обойтись без проводников Олджон пока не в состоянии, но офи
...Закладка в соц.сетях
