Жанр: Фантастика

след на воде 2. Беловодье

сторінка №7

енно. Настоящих колдунов, за исключением двух-трех, колдованы терпеть не
могли, и колдуны платили им тем же.
Роман подобрал несколько осколков лопнувшего обруча и положил в
карман. Металл казался очень тяжелым — куда тяжелее стали.
“Свинцовые они, что ли?” — подивился колдун.
— Ладно, уходим, эти двое пускай здесь валяются, а раненого берем с
собой. У тебя есть чем его связать?
— Скотч подойдет?
— Вполне. А бутылка минеральной воды найдется?
— Есть. Но почему не всех троих?
— Нам бы одного до Чудодея довести, чтобы пленный по дороге нам
голову не открутил. А трое точно вырвутся. Попробуем одного расколоть.
Они расстались вчера, но при этом не виделись год. Между тем мигом,
когда Роман сел в джип, чтобы мчаться в Беловодье, и нынешней встречей лежала
черная полоса беспамятства.
С другой стороны, казалось, что прошло лет пять. Во всяком случае,
Алексей Стеновский сильно переменился. Хотя одевался как прежде — светлый
костюм, на брюках стрелки заутюжены, белая сорочка, неброский галстук с темным
узором. Светлые волосы по-прежнему по-мальчишески взъерошены. Но лицо будто
чужое. Похудел Стен так, что скулы грозились прорезать кожу. И эта непривычная
заостренность черт, и восковая истонченная кожа, не тронутая загаром, невольно
наталкивали на тревожные мысли.
— Не ждал! Честно сказать, не думал, что свидимся, — признался
колдун, садясь вместе со своим спасителем в машину.
— Я тоже, — отвечал Стен.
Роман усмехнулся: дружба их прежняя была весьма странной — некая
помесь смертельной вражды с побратимством.
— А кто тебе ловушку устроил? — спросил Стен. Видно было —
спрашивает, а сам думает о чем-то своем.
— Не знаю. Я чуть не окочурился. Но все ерунда. Я сильный. Как кот.
У него девять жизней. И у меня наверняка столько же.
Радость от победы — а Роман все же разорвал обруч и, значит,
победил, — радость внезапного освобождения хмельным теплом разливалась по телу.
И пусть тепло это было поверхностным, оно все равно согревало и веселило.
— Поверни-ка направо, к дому Медоноса, — попросил Роман.
Машина вынырнула из Дурного переулка на Ведь-минскую, потом вновь
повернула на Преображенскую и здесь остановилась. Впереди маячили тесовые
ворота Медоносова дома. Из всех колдунов только Медонос демонстративно
поселился вдали от прочей братии. Над коньком, отбрасывая блики на крышу,
крытую оцинкованным железом, висел в ночном небе огненный знак Медоноса —
пытающий обруч. Роман смотрел на этот знак, и странное беспокойство охватывало
его, совершенно непонятное и беспричинное, — так по реке в безветренную погоду
идет мелкая рябь.
Пошел дождь. Роман не помнил, вызывал он дождь или нет. Но капли
исправно стучали по капоту. А что, если собрать сейчас всю энергию воды в
кулак, да и ринуться в атаку, пока Медонос не ждет. Ринуться очень хотелось. Но
Роман сдержался. Он понимал, что подобная атака ни к чему не приведет. То есть
ни к чему хорошему.
— Ладно, поехали дальше, — сказал колдун. — Вот здесь сверни. По
Ведьминской будет семнадцатый дом. Там и остановимся.
Михаил Чудодей, прозванный за глаза Чудаком, возглавлял сообщество
колдунов Темногорска уже скоро семь лет. Сам Чудодей был из породы колдунов не
очень сильных. То есть бывали у него и несомненные удачи, и взлеты, и в прежние
времена, когда колдовская практика не приветствовалась, сумел из прочих
выделиться и создать себе имя. Потом, когда колдунов повсюду развелось как
грязи, слава его померкла и практика сделалась весьма и весьма скромной. Но имя
осталось. В том смысле, что имя было незапятнанное. Бывают такие люди — вроде
бы ничем не замечательные, талантом наделенные не ахти каким, многим неудобные,
но при этом никто и никогда не сомневается в их честности. Чудодей был из этой
породы. Потому и поставили его во главе темногорского Синклита. Знали: ничего
он толком организовать не сможет, у властей милости не выпросит, и вообще
Чудак, он и есть чудак. Но при всем при том все эти семь лет колдуны жили
мирно.
То есть делали друг дружке мелкие гадости — не без этого, — но
чтобы крупно разругаться или открытую драку устроить — ни-ни. И власти
опять-таки колдунов не донимали. То есть сильные мира сего и колдуны
сотрудничали, но, так сказать, на личностном уровне. Вот и господин Вернон
порой занимался поиском пропавших для следователя Сторукова. Но это было его
сугубо личное дело. Чудак подобной практики не одобрял. И чуть что, на
колдовскую братию прикрикивал: помните, родимые, что вы всегда и для всех
чужие, вне мира, вне злобы, вне зависти. А иначе погубите свой дар в один миг и
уже не воскресите. Многие похмыкивали: надо же, какой наивный, ну чисто
ребенок. Однако вслух никогда не возражали. Не смели почему-то.
Дом у Чудака тоже был особенный. Во-первых, забор — совершенно
несолидный, ниже человеческо-го роста, старый, покосившийся, калиточка вообще
хлипкая, и никто ее не охранял, даже охранного заклинания не было наложено.

Когда Роман постучал в дверь, ему отворила молодая супруга Чудака
Эмма Эмильевна, дородная, румяная, в пестром, не по погоде легком платьице и в
шлепанцах на босую ногу. И то: в доме у Чудака было тепло, даже жарко. Повсюду
в горшках, кашпо и даже в консервных банках росло что-то зеленое, ползучее,
пышнолистное — сразу видно, без колдовских заклинаний не обошлось. Не иначе как
Слаевич недавно побывал в гостях во время своего звездного часа.
— Ах, Ромочка, вернулся! — всплеснула руками Эмма Эмильевна. —
Замечательно! Я к Тине все время заходила: она так переживала, бедняжка! Где ты
столько времени пропадал? Мишенька искать тебя пробовал, да у него ничего не
вышло.
— Где был, то — тайна! — Господин Вернон приложил палец к губам.
— Что-то плохо ты выглядишь. Бледнее обычного. Ничего худого,
надеюсь, не случилось? Может, порча какая? В Темногорске за последний год на
многих порча напала. И главное... — она понизила голос до шепота, — колдовство
пошло кратенькое и худое. То есть сегодня заклинание наложат, а завтра оно уже
слетает. А народу все больше за помощью приезжает. Что делать-то?
— Михаил Евгеньевич велел зайти.
— Да, да, конечно, заходи. Мишенька на кухне сидит.
— Я с ассистентом.
— И ассистент пусть заходит. А у тебя, Ромочка, с колдовством все в
порядке?
— Вроде как.
— Ну и слава Богу! Слава Богу! Я в церковь хожу, свечки Николе
Чудотворцу ставлю, чтобы он Мишенькиному дару помог устоять. Я и за тебя свечку
ставила.
— Так я не крещеный.
— Ну и что? Я за всех молюсь.
Они прошли не в кабинет, а на кухню, где глава темногорских колдунов
пил чай. Чудодей носил не только парик, но к тому же — среди колдунов случай
невиданный — очки с сильнейшими диоптриями, заявляя, что плохое зрение ему
нисколько не мешает и даже, напротив, помогает яснее видеть некоторые вещи. Вот
и сейчас, заслышав в прихожей голоса, он криво нахлобучил на макушку парик и
водрузил на тонкий хрящеватый нос очки. Опять же криво. Для встречи гостей
Чудак надел новенькую полосатую пижаму.
— Роман Васильевич, ну наконец-то! А я уж и чай цейлонский заварил
собственноручно, вас поджидая. И вы все нейдете.
— Ассистент мой Алексей Александрович, — представил друга Роман.
— Очень приятно. — Чудак привстал, протянул Стеновскому узкую
ладонь. — Это очень даже хорошо, что у вас, Роман Васильевич, теперь ассистент.
Потому что... знаете ли... время опасное. Устроили свои спешные дела?
— Раскидал помаленьку.
— Я ведь что? Не просто так вас на чай звал. Предупредить хочу.
Кто-то над нашими колдунами власть хочет взять. Все уже предупреждены, кроме
вас. Вот, как видите, сижу, жду. А не пришли бы — сам бы явился утречком. С
Матюшей пошел бы гулять, и к вам. Дело-то нешуточное. Не склока какая-нибудь и
не дебаты по вопросу, можно ли на госслужбу колдуну поступать или нельзя. —
Чудак вдруг хлопнул ладонью по столу. — Вот, извольте узнать, до чего дошло!
Обруч колдуну на голову надевают и в плен берут. Мне доподлинно известно, что
нападений было уже как минимум три. Всех окольцевали. Потому как не отбиться —
сила страшная в таком обруче. Кто за этим стоит, никому не известно. И я не
ведаю. Подозревать тоже никого не подозреваю.
— И надолго в плен берут? — поинтересовался Роман.
— Сутки колдун сидит в обруче, испытывая страшнейшие боли, потом
отпускают. Что тем пленением в колдовском даре нарушают, пока неизвестно. Я
пытался разузнать, но без толку.
— Своевременное предупреждение, — усмехнулся Роман.
— Уже имели дело? — Чудодей вдруг сильно заволновался и едва не
опрокинул чашку с чаем.
— Полчаса назад. По дороге к вам мне на голову как раз такой обруч
три колдована ладили. Я сдюжил, обруч разорвал. Вот, смотрите. — Господин
Вернон положил перед Чудаком осколок. — Одного нападавшего мы с собой привезли.
Чудодей с опаской взял кусок чего-то черного, повертел в руках.
— Сила-то ушла. Теперь не распознать, какое заклятие было наложено.
Говорите, один колдован с вами?
— В машине у меня сидит. Без сознания, — сообщил Стен.
— Его осколками посекло, да еще я заклинание недвижности на него
наложил, — уточнил Роман.
— Тогда попробуем узнать, кто за ними стоит. Ведите его сюда, на
кухню.
Колдован уже очухался. Если бы не парализующие заклинания, он бы
давно скотч разорвал и ушел. Но теперь он был как бревно — неподвижный,
тяжелый, даже вдвоем на кухню к Чудодею затаскивать его было нелегко.
Связанного и похожего чем-то на неуклюжий манекен пленника посадили в угол на
старенький диванчик. Он привалился к подушкам и смотрел прямо перед собой.
Взгляд у него был ничего не выражающий, будто обращенный внутрь.

— Вы его знаете? — спросил господин Вернон у председателя
темногорского Синклита.
— Клянусь “Мастером и Маргаритой”, не знаю, — заявил Чудодей. — Надо
попробовать его допросить, — предложил он не слишком уверенно.
Впрочем, двум колдунам одолеть одного колдована ничего не стоило.
Вот только что обозначать этим словом — “одолеть”? Уничтожить — да, пожалуйста.
А вот переколдовать — вряд ли. Хозяин колдовала не позволит.
Чудодей стал готовиться к сеансу — снял и парик, и очки, вытащил из
шкафчика над газовой плитой растрепанную старинную книгу. Он долго листал
страницы, читал, бормоча, и соловел от собственного бормотания. Чудодей был
книжным колдуном в прямом смысле этого слова. Вся сила его от книг бралась. И в
книги же уходила.
— Ну-с, приступим, — сообщил Михаил Евгеньевич наконец и изобразил
строгость.
Роман рванул с губ пленника скотч. Колдован глазом не моргнул. Тогда
господин Вернон взял чашку с остывшим чаем, поболтал немного, шепнул заклинание
и выплеснул пленнику в лицо. Тот закричал, будто в чашке был кипяток. Потом
замолк и вновь уставился в одну точку.
— Поддается, — сообщил Чудодей. — Но только без боли, прошу. Пытки
Синклит запрещает.
Что колдовав поддается, это господин Вернон тоже почувствовал.
Причем очень быстро — куда быстрее, чем должен бы.
“Закольцован”, — мелькнула у Романа мысль.
— Всех вас скоро к ногтю, — прохрипел колдован. — Всех. Развели
кругом блядство, гады.
— И кто же нас будет прижимать к ногтю? — поинтересовался Чудодей.
— Есть кому. Пришел. Таких, как вы, постоянно надо в обруче держать,
как собак бешеных.
Роман вылил воду из графина пленнику на голову.
— Твое имя...
— Мое... Сан-ня... Ку-ус...
— Кто тебя послал?
Саня беззвучно шевельнул губами.
— Кто? — Роман приложил камень перстня кол-довану к щеке. — Кто?
— Он... — последовал ответ.
— Кто — он? Колдован затрясся.
Роман повторил вопрос и сильнее вдавил перстень пленнику в щеку.
Губы колдована шевельнулись.
То, что случилось в следующий миг, было случайностью. Чудодей, чтобы
лучше слышать, подался вперед. В результате обе волны колдовских посылов
наложились друг на дружку и одна другую усилили.
И тут из зеленого тусклого камня вдруг брызнуло синим и белым. Да
так ярко, что все невольно зажмурились. А Роман отшатнулся. Когда вновь открыл
он глаза, то увидел, что от того места, где прежде касался щеки колдована
перстень, бежит вверх тонкая трещинка — по скуле, к виску, по синеватой бритой
коже... А вниз торопится другая трещина, соскальзывает под одежду. Колдована
будто разрезало надвое. Тело вяло осело на подушки, и одна половина чуть-чуть
сместилась против другой, оттого показалось, что Саня Кус состроил дерзкую рожу
незадачливым колдунам. Покрывало на диване вмиг из серо-коричневого сделалось
алым. Дробно застучали об пол капли.
Если бы не скотч, которым связали колдована, тело его развалилось бы
на две части.
— Вот же болото! — только и выдохнул Роман.
— Я, признаться, никогда подобного не видел... — пробормотал
Чудодей.
— Ну, вот мы его и раскололи, — хмыкнул господин Вернон. — В прямом
смысле этого слова.
— Шутки у тебя, как у Шварценеггера. — Стен был больше всех потрясен
увиденным.
— Ну хоть чем-то я на Терминатора похож, — огрызнулся Роман.
— Роман Васильевич, у вас оградительный талисман? — спросил Чудодей.
Господин Вернон осмотрел кольцо. Все было как прежде: серебряная
оправа, ноздреватый камень...
— Да, конечно, — ответил водный колдун.
— Откуда ж тогда это пламя? Вы видели?
— Холодное пламя, — уточнил Роман.
— Так откуда?
— Не знаю.
— А-ах! — Эмма Эмильевна именно в этот миг появилась в дверях.
Чудодей бросился к ней и подхватил, потому как при виде колдована
она стала валиться навзничь.
— Эммочка, это ничего, ничего... — повторял Чудак, уводя супругу с
кухни.
Послышался хруст, будто жук-короед закопошился в деревянных балках,
— это крошился череп колдована под напором неизрасходованной колдовской силы.

Чудодей вскоре вернулся, поглядел на мертвого колдована, вздохнул:
— Сильно хозяин парня скрутил. Какие-нибудь предположения у вас хотя
бы есть?
— Имеются. — Роман мстительно усмехнулся. Вновь боль вернулась, и
закололо виски. — Колдо-ваны упоминали имя Медоноса.
Чудака это не впечатлило.
— Обманка. В прошлый раз ваше имя мне называли, Роман Васильевич. Но
я не поверил.
— А шестое чувство вам ничего не говорит?
— Шестое чувство мне говорит, что это совсем не то, чем кажется на
первый взгляд.
— Представьте, мне тоже.
Чудак вновь взял в руки осколок обруча. Повертел. Потом произнес
заклинание и подбросил. Осколок завис в воздухе, потом медленно опустился на
стол.
— Колдовской силы в нем больше нет. Но и следов хозяина — тоже.
Может, Роман Васильевич, вы через обруч на них сможете выйти? Попробуете? —
Чудодей вернул осколок Роману. — Вы ведь, господин Вернон, очень сильный
колдун.
Роман пожал плечами: в данном случае он совсем не был уверен в
успехе.
— Я все хотел спросить, Михаил Евгеньевич, кто эти три колдуна, что
подверглись нападению и не смогли отбиться?
— Двое просили держать их имена в тайне. А третий... третий не
скрывает... происшествия. Так что я могу назвать его. Это Слаевич. Сегодня днем
с него обруч сняли. Я, как только про такое узнал, к нему сразу направился.
Роман хмыкнул:
— Толку от этого признания чуть. Слаевич — спонтанный колдун. И
чтобы узнать, как обруч на него влияет, надо ждать звездного часа. А когда у
него бывает звездный час, никому не известно. Даже самому Слаевичу.
— Я уже об этом думал. И все же Слаевич может сказать примерно,
когда звездный час ожидается. Это не проблема. Сообщу по секрету: в ближайшие
дни наступит, — поведал Чудак. — А вы, Роман Васильевич, за собой понаблюдайте
— не оказал ли обруч на вас какого-нибудь особого воздействия?
— А другие что говорят?
— Ничего. Клянутся, что никак обруч на них не подействовал. Врут,
конечно. Зачем надевать на колдуна обруч, если никакого действия тот не
производит?
— С трупом что делать? — Роман покосился на тело. Нос и лоб
колдовала провалились, зубы, наоборот, торчали вперед. Смотреть на это уродство
не было сил.
— С милицией я разберусь, — пообещал Чудодей. — А вам, Роман
Васильевич, с властями лучше не общаться. И так они уже примеривались, как
повесить на вас те мумифицированные трупы, что на пустыре откопали. Да только
им никак обвинение не сформулировать. А сейчас очень даже просто. Так что не
надо вам с милицией встречаться. Ведь знаете, как бывает: где колдовская сила
бессильна, там реальная власть может так приложить, что потом на сю жизнь
колдовать разучишься. А у меня на вас, Роман Васильевич, большие надежды. Жаль,
молоды вы.
— Что ж тут жалеть? Старым еще буду.
— Вот что, идите теперь отсюда, а я заклинание на колдована наложу.
Время смерти сместится. А вы скорее домой, для алиби. Идите, идите! — Чудак
почти вытолкал гостей из дома.
Подождал на крыльце, пока те сели в машину.
— Крепкий получился чаек, — усмехнулся Роман. И опять в голове у
него зазвенело. А перед глазами поплыл туман — темно-синие и бледно-серые
полосы вперемежку. А поверх и наискось вдруг брызнуло алым, и во рту появился
привкус крови. Ожерелье дернулось. Роман затряс головой, пытаясь прогнать
видения. Туман исчез, зато мир стал медленно вращаться.
Алексей вдруг высунулся из машины.
— Михаил Евгеньевич! — крикнул он. — Собаку на улицу не водите
гулять!
— Что? — не понял тот.
— Пса своего по утрам не водите гулять. Пусть сам по двору бегает.
— Так забор дырявый. Матюша все время на улицу удирает.
И Чудак ушел в дом. Хлопнула дверь. Несколько мгновений друзья
сидели молча. Стен — положив руки на руль, но так и не заведя мотор, Роман —
сжимая ладонями виски, пытаясь унять проклятое верченье.
— Когда? — спросил колдун, и его замутило.
— Не знаю. Наверное, скоро.
Все вдруг кончилось — и верченье, и тошнота, и даже привкус крови
исчез.
— Давай мы у него собаку украдем, — предложил колдун.
— То есть как?
— Да просто. Украдем, и все. У меня на участке забор хороший, не
сбежит. Я зайду в дом, скажу, что мне нужна его колдовская книга для поиска, а
ты прокрадись в гостиную: собака у Чудака в комнатах живет, на диване в
гостиной спит. Хватай ее, и назад. — Роман вытащил серебряную флягу Стена,
шепнул пару слов. — Первым делом брызни на нее, она тогда гавкать не будет.

— Ты не мог заговорить воду так, чтобы псина к тому же не кусалась?
— Алексей поморщился, когда колдун надавил на рану. Укусов было три. Очень
вредная попалась собачонка. Хотя и маленькая. Сейчас она прыгала в кладовке, то
и дело обрушивая на пол кастрюли и ведра, и, по-видимому, гавкала. Беззвучно.
Роман облил раны пустосвятовской водой и наложил исцеляющие
заклинания.
Без пиджака, в рубашке Стен выглядел как ходячий скелет, будто под
тканью не было плоти — одни кости. Вообще Алексей сильно переменился, и не
только внешне. Роман запомнил его бунтарем. Сейчас в бунтаре чувствовалась
обреченность.
— Зачем нам французский бульдог? — спросила Тина, заглядывая в
кабинет. — Роман, тебе животные помехи на колдовство дают.
— Мой друг не может жить без собаки. — Колдун подмигнул Алексею. — У
него с песьей породой ментальная связь.
— У тебя опять аллергия начнется! — Ее интересовал только Роман, его
дар, его болезни и слабости. — Надо пса во дворе держать хотя бы.
— Во дворе этот пес жить не приучен. И потом — он всех перекусает.
— Я предупредила! — Тина повернулась и ушла к себе. Алексей не
спросил, кто она и кем колдуну приходится. А Роман ничего не стал объяснять.
Колдун принес из холодильника бутылку с пустосвятовской водой,
поставил на стол два стакана. Они так и сверкали, натертые полотенцем, — Тина
постаралась. В доме теперь царила идеальная чистота, что прежде случалось
редко.
Роман долго разглядывал кольцо с зеленым камнем. Оно должно было
предупреждать о колдовском нападении и защищать. Предупредить-то оно
предупредило, но поздно, а защитило тоже не слишком хорошо. Но никакого дефекта
в своем обереге колдун не чувствовал. Значит, причина странного поведения
кольца была в чем-то другом.
Но в чем, Роман понять не мог.
А потом, еще эта вспышка синего огня. Ведь Роман ненароком колдована
пополам разрезал.
— Заговорить воду? — предложил колдун. — Захмелеешь, как от
сорокаградусной.
— Это можно, — согласился Стен.
Роман сдвинул стаканы, произнес заклинание и обвел на каждом стакане
мизинцем невидимый волшебный ободок. Вода, через тот ободок переливаясь,
становилась дурманящей влагой.
— Ну, чтобы нам как от водки хмель в голову ударил, — проговорил
колдун.
Остаканились и в самом деле захмелели. Хотя пили чистую воду.
— Только вернулся? — спросил Алексей.
— А ты знал, что меня нет в Темногорске?
— Знал, конечно. Я позавчера тебя вдруг будто наяву увидел. В лесу,
лежащим на палой листве. А до этого, как подумаю о тебе, так один туман.
Клубится и рассеиваться не хочет. Пробиться пытаюсь — не получается, в стену
упираюсь. Юл с тобой?
Роман отрицательно покачал головой.
— Где же он?
— Потом расскажу. Сначала о тебе.
— С ним все в порядке? Как лицо?
— Лицо как лицо. Прыщи появились, — соврал колдун для
убедительности.
— Не надо было его с собой брать.
— О себе говори. Как Лена? — спросил Роман.
Безмятежно так спросил, будто не было ничего меж ними, а только
чистейшая дружба, обманчивая, как эта вода в стакане.
— Хорошо, — выдохнул Стен таким тоном, будто хотел сказать: “Все
плохо и хуже не бывает”.
— Поссорились? — не поверил колдун.
Он вообще мало чему верил и уж меньше всего этому невыразительному
“хорошо” — отговорке, слову, утратившему силу.
Стен отрицательно мотнул головой.
— Она месяц назад родила. Сын у нас. — Он сообщил это бесцветным
голосом, будто говорил о чужой жене и о чужом ребенке.
— Теперь понимаю, почему у тебя такой кислый вид, — хмыкнул Роман.
Он чувствовал: Стену трудно сказать правду, и друг просит: отгадай, чародей, ну
что тебе стоит. Но при этом внутренне так замкнут, что простой интуицией не
пробить защиту. А мысли колдун читать не умел. Вот если б Лена была рядом... Но
Лена со своим даром была сейчас далеко. — Пеленки, распашонки, купания, питание
и плач по ночам. Угадал? Тут всегда скандалы. А сейчас я угадаю, как ты назвал
сынулю. Спорю на сто литров “Смирновки”, что ты нарек его Казимиром. Стен
усмехнулся:
— Насчет имени ты в яблочко. А вот насчет пеленок и распашонок — не
совсем. Все получилось, как ты предсказывал.
А что такое Роман предсказывал? Что Стен с Леной поругаются? Так
ведь будущее — это по части Алексея, Роман никогда предсказаниями не баловался.

Или, может, это не Лешкин ребенок, а его — Романа? Колдун прикинул. По срокам
не получалось. Мысль об отцовстве пришлось отбросить.
— Помнишь, как ты советовал мне перестать заниматься проблемами
мироустройства и начать думать о малом? — спросил Стен.
— Это как раз я помню, — с радостью подтвердил колдун.
— И я решил, что буду жить по твоему совету. Работа, семья, и
плевать на все на свете.
— Ну, не надо чужим советам следовать буквально!
— Я даже новости перестал смотреть.
— Помогло?
— Я ушел из дома три месяца назад.
— Ты спятил?!
И вдруг почудилось Роману, будто кто-то вцепился в его ожерелье. Так
аккуратно пальчиками ухватил за водную нить и потянул. И пытается нить из
ожерелья выдернуть. “Отхлынь!” — мысленно выкрикнул Роман и по пальчикам тем
ударил. Стен отшатнулся.
Взгляд у старого друга был совершенно ошалелый. Колдун провел
ладонью по ожерелью, успокаивая водную нить. Та продолжала дергатьс

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.