Жанр: Фантастика
след на воде 2. Беловодье
...енно. Настоящих колдунов, за исключением двух-трех, колдованы терпеть не
могли, и колдуны платили им тем же.
Роман подобрал несколько осколков лопнувшего обруча и положил в
карман. Металл казался очень тяжелым — куда тяжелее стали.
“Свинцовые они, что ли?” — подивился колдун.
— Ладно, уходим, эти двое пускай здесь валяются, а раненого берем с
собой. У тебя есть чем его связать?
— Скотч подойдет?
— Вполне. А бутылка минеральной воды найдется?
— Есть. Но почему не всех троих?
— Нам бы одного до Чудодея довести, чтобы пленный по дороге нам
голову не открутил. А трое точно вырвутся. Попробуем одного расколоть.
Они расстались вчера, но при этом не виделись год. Между тем мигом,
когда Роман сел в джип, чтобы мчаться в Беловодье, и нынешней встречей лежала
черная полоса беспамятства.
С другой стороны, казалось, что прошло лет пять. Во всяком случае,
Алексей Стеновский сильно переменился. Хотя одевался как прежде — светлый
костюм, на брюках стрелки заутюжены, белая сорочка, неброский галстук с темным
узором. Светлые волосы по-прежнему по-мальчишески взъерошены. Но лицо будто
чужое. Похудел Стен так, что скулы грозились прорезать кожу. И эта непривычная
заостренность черт, и восковая истонченная кожа, не тронутая загаром, невольно
наталкивали на тревожные мысли.
— Не ждал! Честно сказать, не думал, что свидимся, — признался
колдун, садясь вместе со своим спасителем в машину.
— Я тоже, — отвечал Стен.
Роман усмехнулся: дружба их прежняя была весьма странной — некая
помесь смертельной вражды с побратимством.
— А кто тебе ловушку устроил? — спросил Стен. Видно было —
спрашивает, а сам думает о чем-то своем.
— Не знаю. Я чуть не окочурился. Но все ерунда. Я сильный. Как кот.
У него девять жизней. И у меня наверняка столько же.
Радость от победы — а Роман все же разорвал обруч и, значит,
победил, — радость внезапного освобождения хмельным теплом разливалась по телу.
И пусть тепло это было поверхностным, оно все равно согревало и веселило.
— Поверни-ка направо, к дому Медоноса, — попросил Роман.
Машина вынырнула из Дурного переулка на Ведь-минскую, потом вновь
повернула на Преображенскую и здесь остановилась. Впереди маячили тесовые
ворота Медоносова дома. Из всех колдунов только Медонос демонстративно
поселился вдали от прочей братии. Над коньком, отбрасывая блики на крышу,
крытую оцинкованным железом, висел в ночном небе огненный знак Медоноса —
пытающий обруч. Роман смотрел на этот знак, и странное беспокойство охватывало
его, совершенно непонятное и беспричинное, — так по реке в безветренную погоду
идет мелкая рябь.
Пошел дождь. Роман не помнил, вызывал он дождь или нет. Но капли
исправно стучали по капоту. А что, если собрать сейчас всю энергию воды в
кулак, да и ринуться в атаку, пока Медонос не ждет. Ринуться очень хотелось. Но
Роман сдержался. Он понимал, что подобная атака ни к чему не приведет. То есть
ни к чему хорошему.
— Ладно, поехали дальше, — сказал колдун. — Вот здесь сверни. По
Ведьминской будет семнадцатый дом. Там и остановимся.
Михаил Чудодей, прозванный за глаза Чудаком, возглавлял сообщество
колдунов Темногорска уже скоро семь лет. Сам Чудодей был из породы колдунов не
очень сильных. То есть бывали у него и несомненные удачи, и взлеты, и в прежние
времена, когда колдовская практика не приветствовалась, сумел из прочих
выделиться и создать себе имя. Потом, когда колдунов повсюду развелось как
грязи, слава его померкла и практика сделалась весьма и весьма скромной. Но имя
осталось. В том смысле, что имя было незапятнанное. Бывают такие люди — вроде
бы ничем не замечательные, талантом наделенные не ахти каким, многим неудобные,
но при этом никто и никогда не сомневается в их честности. Чудодей был из этой
породы. Потому и поставили его во главе темногорского Синклита. Знали: ничего
он толком организовать не сможет, у властей милости не выпросит, и вообще
Чудак, он и есть чудак. Но при всем при том все эти семь лет колдуны жили
мирно.
То есть делали друг дружке мелкие гадости — не без этого, — но
чтобы крупно разругаться или открытую драку устроить — ни-ни. И власти
опять-таки колдунов не донимали. То есть сильные мира сего и колдуны
сотрудничали, но, так сказать, на личностном уровне. Вот и господин Вернон
порой занимался поиском пропавших для следователя Сторукова. Но это было его
сугубо личное дело. Чудак подобной практики не одобрял. И чуть что, на
колдовскую братию прикрикивал: помните, родимые, что вы всегда и для всех
чужие, вне мира, вне злобы, вне зависти. А иначе погубите свой дар в один миг и
уже не воскресите. Многие похмыкивали: надо же, какой наивный, ну чисто
ребенок. Однако вслух никогда не возражали. Не смели почему-то.
Дом у Чудака тоже был особенный. Во-первых, забор — совершенно
несолидный, ниже человеческо-го роста, старый, покосившийся, калиточка вообще
хлипкая, и никто ее не охранял, даже охранного заклинания не было наложено.
Когда Роман постучал в дверь, ему отворила молодая супруга Чудака
Эмма Эмильевна, дородная, румяная, в пестром, не по погоде легком платьице и в
шлепанцах на босую ногу. И то: в доме у Чудака было тепло, даже жарко. Повсюду
в горшках, кашпо и даже в консервных банках росло что-то зеленое, ползучее,
пышнолистное — сразу видно, без колдовских заклинаний не обошлось. Не иначе как
Слаевич недавно побывал в гостях во время своего звездного часа.
— Ах, Ромочка, вернулся! — всплеснула руками Эмма Эмильевна. —
Замечательно! Я к Тине все время заходила: она так переживала, бедняжка! Где ты
столько времени пропадал? Мишенька искать тебя пробовал, да у него ничего не
вышло.
— Где был, то — тайна! — Господин Вернон приложил палец к губам.
— Что-то плохо ты выглядишь. Бледнее обычного. Ничего худого,
надеюсь, не случилось? Может, порча какая? В Темногорске за последний год на
многих порча напала. И главное... — она понизила голос до шепота, — колдовство
пошло кратенькое и худое. То есть сегодня заклинание наложат, а завтра оно уже
слетает. А народу все больше за помощью приезжает. Что делать-то?
— Михаил Евгеньевич велел зайти.
— Да, да, конечно, заходи. Мишенька на кухне сидит.
— Я с ассистентом.
— И ассистент пусть заходит. А у тебя, Ромочка, с колдовством все в
порядке?
— Вроде как.
— Ну и слава Богу! Слава Богу! Я в церковь хожу, свечки Николе
Чудотворцу ставлю, чтобы он Мишенькиному дару помог устоять. Я и за тебя свечку
ставила.
— Так я не крещеный.
— Ну и что? Я за всех молюсь.
Они прошли не в кабинет, а на кухню, где глава темногорских колдунов
пил чай. Чудодей носил не только парик, но к тому же — среди колдунов случай
невиданный — очки с сильнейшими диоптриями, заявляя, что плохое зрение ему
нисколько не мешает и даже, напротив, помогает яснее видеть некоторые вещи. Вот
и сейчас, заслышав в прихожей голоса, он криво нахлобучил на макушку парик и
водрузил на тонкий хрящеватый нос очки. Опять же криво. Для встречи гостей
Чудак надел новенькую полосатую пижаму.
— Роман Васильевич, ну наконец-то! А я уж и чай цейлонский заварил
собственноручно, вас поджидая. И вы все нейдете.
— Ассистент мой Алексей Александрович, — представил друга Роман.
— Очень приятно. — Чудак привстал, протянул Стеновскому узкую
ладонь. — Это очень даже хорошо, что у вас, Роман Васильевич, теперь ассистент.
Потому что... знаете ли... время опасное. Устроили свои спешные дела?
— Раскидал помаленьку.
— Я ведь что? Не просто так вас на чай звал. Предупредить хочу.
Кто-то над нашими колдунами власть хочет взять. Все уже предупреждены, кроме
вас. Вот, как видите, сижу, жду. А не пришли бы — сам бы явился утречком. С
Матюшей пошел бы гулять, и к вам. Дело-то нешуточное. Не склока какая-нибудь и
не дебаты по вопросу, можно ли на госслужбу колдуну поступать или нельзя. —
Чудак вдруг хлопнул ладонью по столу. — Вот, извольте узнать, до чего дошло!
Обруч колдуну на голову надевают и в плен берут. Мне доподлинно известно, что
нападений было уже как минимум три. Всех окольцевали. Потому как не отбиться —
сила страшная в таком обруче. Кто за этим стоит, никому не известно. И я не
ведаю. Подозревать тоже никого не подозреваю.
— И надолго в плен берут? — поинтересовался Роман.
— Сутки колдун сидит в обруче, испытывая страшнейшие боли, потом
отпускают. Что тем пленением в колдовском даре нарушают, пока неизвестно. Я
пытался разузнать, но без толку.
— Своевременное предупреждение, — усмехнулся Роман.
— Уже имели дело? — Чудодей вдруг сильно заволновался и едва не
опрокинул чашку с чаем.
— Полчаса назад. По дороге к вам мне на голову как раз такой обруч
три колдована ладили. Я сдюжил, обруч разорвал. Вот, смотрите. — Господин
Вернон положил перед Чудаком осколок. — Одного нападавшего мы с собой привезли.
Чудодей с опаской взял кусок чего-то черного, повертел в руках.
— Сила-то ушла. Теперь не распознать, какое заклятие было наложено.
Говорите, один колдован с вами?
— В машине у меня сидит. Без сознания, — сообщил Стен.
— Его осколками посекло, да еще я заклинание недвижности на него
наложил, — уточнил Роман.
— Тогда попробуем узнать, кто за ними стоит. Ведите его сюда, на
кухню.
Колдован уже очухался. Если бы не парализующие заклинания, он бы
давно скотч разорвал и ушел. Но теперь он был как бревно — неподвижный,
тяжелый, даже вдвоем на кухню к Чудодею затаскивать его было нелегко.
Связанного и похожего чем-то на неуклюжий манекен пленника посадили в угол на
старенький диванчик. Он привалился к подушкам и смотрел прямо перед собой.
Взгляд у него был ничего не выражающий, будто обращенный внутрь.
— Вы его знаете? — спросил господин Вернон у председателя
темногорского Синклита.
— Клянусь “Мастером и Маргаритой”, не знаю, — заявил Чудодей. — Надо
попробовать его допросить, — предложил он не слишком уверенно.
Впрочем, двум колдунам одолеть одного колдована ничего не стоило.
Вот только что обозначать этим словом — “одолеть”? Уничтожить — да, пожалуйста.
А вот переколдовать — вряд ли. Хозяин колдовала не позволит.
Чудодей стал готовиться к сеансу — снял и парик, и очки, вытащил из
шкафчика над газовой плитой растрепанную старинную книгу. Он долго листал
страницы, читал, бормоча, и соловел от собственного бормотания. Чудодей был
книжным колдуном в прямом смысле этого слова. Вся сила его от книг бралась. И в
книги же уходила.
— Ну-с, приступим, — сообщил Михаил Евгеньевич наконец и изобразил
строгость.
Роман рванул с губ пленника скотч. Колдован глазом не моргнул. Тогда
господин Вернон взял чашку с остывшим чаем, поболтал немного, шепнул заклинание
и выплеснул пленнику в лицо. Тот закричал, будто в чашке был кипяток. Потом
замолк и вновь уставился в одну точку.
— Поддается, — сообщил Чудодей. — Но только без боли, прошу. Пытки
Синклит запрещает.
Что колдовав поддается, это господин Вернон тоже почувствовал.
Причем очень быстро — куда быстрее, чем должен бы.
“Закольцован”, — мелькнула у Романа мысль.
— Всех вас скоро к ногтю, — прохрипел колдован. — Всех. Развели
кругом блядство, гады.
— И кто же нас будет прижимать к ногтю? — поинтересовался Чудодей.
— Есть кому. Пришел. Таких, как вы, постоянно надо в обруче держать,
как собак бешеных.
Роман вылил воду из графина пленнику на голову.
— Твое имя...
— Мое... Сан-ня... Ку-ус...
— Кто тебя послал?
Саня беззвучно шевельнул губами.
— Кто? — Роман приложил камень перстня кол-довану к щеке. — Кто?
— Он... — последовал ответ.
— Кто — он? Колдован затрясся.
Роман повторил вопрос и сильнее вдавил перстень пленнику в щеку.
Губы колдована шевельнулись.
То, что случилось в следующий миг, было случайностью. Чудодей, чтобы
лучше слышать, подался вперед. В результате обе волны колдовских посылов
наложились друг на дружку и одна другую усилили.
И тут из зеленого тусклого камня вдруг брызнуло синим и белым. Да
так ярко, что все невольно зажмурились. А Роман отшатнулся. Когда вновь открыл
он глаза, то увидел, что от того места, где прежде касался щеки колдована
перстень, бежит вверх тонкая трещинка — по скуле, к виску, по синеватой бритой
коже... А вниз торопится другая трещина, соскальзывает под одежду. Колдована
будто разрезало надвое. Тело вяло осело на подушки, и одна половина чуть-чуть
сместилась против другой, оттого показалось, что Саня Кус состроил дерзкую рожу
незадачливым колдунам. Покрывало на диване вмиг из серо-коричневого сделалось
алым. Дробно застучали об пол капли.
Если бы не скотч, которым связали колдована, тело его развалилось бы
на две части.
— Вот же болото! — только и выдохнул Роман.
— Я, признаться, никогда подобного не видел... — пробормотал
Чудодей.
— Ну, вот мы его и раскололи, — хмыкнул господин Вернон. — В прямом
смысле этого слова.
— Шутки у тебя, как у Шварценеггера. — Стен был больше всех потрясен
увиденным.
— Ну хоть чем-то я на Терминатора похож, — огрызнулся Роман.
— Роман Васильевич, у вас оградительный талисман? — спросил Чудодей.
Господин Вернон осмотрел кольцо. Все было как прежде: серебряная
оправа, ноздреватый камень...
— Да, конечно, — ответил водный колдун.
— Откуда ж тогда это пламя? Вы видели?
— Холодное пламя, — уточнил Роман.
— Так откуда?
— Не знаю.
— А-ах! — Эмма Эмильевна именно в этот миг появилась в дверях.
Чудодей бросился к ней и подхватил, потому как при виде колдована
она стала валиться навзничь.
— Эммочка, это ничего, ничего... — повторял Чудак, уводя супругу с
кухни.
Послышался хруст, будто жук-короед закопошился в деревянных балках,
— это крошился череп колдована под напором неизрасходованной колдовской силы.
Чудодей вскоре вернулся, поглядел на мертвого колдована, вздохнул:
— Сильно хозяин парня скрутил. Какие-нибудь предположения у вас хотя
бы есть?
— Имеются. — Роман мстительно усмехнулся. Вновь боль вернулась, и
закололо виски. — Колдо-ваны упоминали имя Медоноса.
Чудака это не впечатлило.
— Обманка. В прошлый раз ваше имя мне называли, Роман Васильевич. Но
я не поверил.
— А шестое чувство вам ничего не говорит?
— Шестое чувство мне говорит, что это совсем не то, чем кажется на
первый взгляд.
— Представьте, мне тоже.
Чудак вновь взял в руки осколок обруча. Повертел. Потом произнес
заклинание и подбросил. Осколок завис в воздухе, потом медленно опустился на
стол.
— Колдовской силы в нем больше нет. Но и следов хозяина — тоже.
Может, Роман Васильевич, вы через обруч на них сможете выйти? Попробуете? —
Чудодей вернул осколок Роману. — Вы ведь, господин Вернон, очень сильный
колдун.
Роман пожал плечами: в данном случае он совсем не был уверен в
успехе.
— Я все хотел спросить, Михаил Евгеньевич, кто эти три колдуна, что
подверглись нападению и не смогли отбиться?
— Двое просили держать их имена в тайне. А третий... третий не
скрывает... происшествия. Так что я могу назвать его. Это Слаевич. Сегодня днем
с него обруч сняли. Я, как только про такое узнал, к нему сразу направился.
Роман хмыкнул:
— Толку от этого признания чуть. Слаевич — спонтанный колдун. И
чтобы узнать, как обруч на него влияет, надо ждать звездного часа. А когда у
него бывает звездный час, никому не известно. Даже самому Слаевичу.
— Я уже об этом думал. И все же Слаевич может сказать примерно,
когда звездный час ожидается. Это не проблема. Сообщу по секрету: в ближайшие
дни наступит, — поведал Чудак. — А вы, Роман Васильевич, за собой понаблюдайте
— не оказал ли обруч на вас какого-нибудь особого воздействия?
— А другие что говорят?
— Ничего. Клянутся, что никак обруч на них не подействовал. Врут,
конечно. Зачем надевать на колдуна обруч, если никакого действия тот не
производит?
— С трупом что делать? — Роман покосился на тело. Нос и лоб
колдовала провалились, зубы, наоборот, торчали вперед. Смотреть на это уродство
не было сил.
— С милицией я разберусь, — пообещал Чудодей. — А вам, Роман
Васильевич, с властями лучше не общаться. И так они уже примеривались, как
повесить на вас те мумифицированные трупы, что на пустыре откопали. Да только
им никак обвинение не сформулировать. А сейчас очень даже просто. Так что не
надо вам с милицией встречаться. Ведь знаете, как бывает: где колдовская сила
бессильна, там реальная власть может так приложить, что потом на сю жизнь
колдовать разучишься. А у меня на вас, Роман Васильевич, большие надежды. Жаль,
молоды вы.
— Что ж тут жалеть? Старым еще буду.
— Вот что, идите теперь отсюда, а я заклинание на колдована наложу.
Время смерти сместится. А вы скорее домой, для алиби. Идите, идите! — Чудак
почти вытолкал гостей из дома.
Подождал на крыльце, пока те сели в машину.
— Крепкий получился чаек, — усмехнулся Роман. И опять в голове у
него зазвенело. А перед глазами поплыл туман — темно-синие и бледно-серые
полосы вперемежку. А поверх и наискось вдруг брызнуло алым, и во рту появился
привкус крови. Ожерелье дернулось. Роман затряс головой, пытаясь прогнать
видения. Туман исчез, зато мир стал медленно вращаться.
Алексей вдруг высунулся из машины.
— Михаил Евгеньевич! — крикнул он. — Собаку на улицу не водите
гулять!
— Что? — не понял тот.
— Пса своего по утрам не водите гулять. Пусть сам по двору бегает.
— Так забор дырявый. Матюша все время на улицу удирает.
И Чудак ушел в дом. Хлопнула дверь. Несколько мгновений друзья
сидели молча. Стен — положив руки на руль, но так и не заведя мотор, Роман —
сжимая ладонями виски, пытаясь унять проклятое верченье.
— Когда? — спросил колдун, и его замутило.
— Не знаю. Наверное, скоро.
Все вдруг кончилось — и верченье, и тошнота, и даже привкус крови
исчез.
— Давай мы у него собаку украдем, — предложил колдун.
— То есть как?
— Да просто. Украдем, и все. У меня на участке забор хороший, не
сбежит. Я зайду в дом, скажу, что мне нужна его колдовская книга для поиска, а
ты прокрадись в гостиную: собака у Чудака в комнатах живет, на диване в
гостиной спит. Хватай ее, и назад. — Роман вытащил серебряную флягу Стена,
шепнул пару слов. — Первым делом брызни на нее, она тогда гавкать не будет.
— Ты не мог заговорить воду так, чтобы псина к тому же не кусалась?
— Алексей поморщился, когда колдун надавил на рану. Укусов было три. Очень
вредная попалась собачонка. Хотя и маленькая. Сейчас она прыгала в кладовке, то
и дело обрушивая на пол кастрюли и ведра, и, по-видимому, гавкала. Беззвучно.
Роман облил раны пустосвятовской водой и наложил исцеляющие
заклинания.
Без пиджака, в рубашке Стен выглядел как ходячий скелет, будто под
тканью не было плоти — одни кости. Вообще Алексей сильно переменился, и не
только внешне. Роман запомнил его бунтарем. Сейчас в бунтаре чувствовалась
обреченность.
— Зачем нам французский бульдог? — спросила Тина, заглядывая в
кабинет. — Роман, тебе животные помехи на колдовство дают.
— Мой друг не может жить без собаки. — Колдун подмигнул Алексею. — У
него с песьей породой ментальная связь.
— У тебя опять аллергия начнется! — Ее интересовал только Роман, его
дар, его болезни и слабости. — Надо пса во дворе держать хотя бы.
— Во дворе этот пес жить не приучен. И потом — он всех перекусает.
— Я предупредила! — Тина повернулась и ушла к себе. Алексей не
спросил, кто она и кем колдуну приходится. А Роман ничего не стал объяснять.
Колдун принес из холодильника бутылку с пустосвятовской водой,
поставил на стол два стакана. Они так и сверкали, натертые полотенцем, — Тина
постаралась. В доме теперь царила идеальная чистота, что прежде случалось
редко.
Роман долго разглядывал кольцо с зеленым камнем. Оно должно было
предупреждать о колдовском нападении и защищать. Предупредить-то оно
предупредило, но поздно, а защитило тоже не слишком хорошо. Но никакого дефекта
в своем обереге колдун не чувствовал. Значит, причина странного поведения
кольца была в чем-то другом.
Но в чем, Роман понять не мог.
А потом, еще эта вспышка синего огня. Ведь Роман ненароком колдована
пополам разрезал.
— Заговорить воду? — предложил колдун. — Захмелеешь, как от
сорокаградусной.
— Это можно, — согласился Стен.
Роман сдвинул стаканы, произнес заклинание и обвел на каждом стакане
мизинцем невидимый волшебный ободок. Вода, через тот ободок переливаясь,
становилась дурманящей влагой.
— Ну, чтобы нам как от водки хмель в голову ударил, — проговорил
колдун.
Остаканились и в самом деле захмелели. Хотя пили чистую воду.
— Только вернулся? — спросил Алексей.
— А ты знал, что меня нет в Темногорске?
— Знал, конечно. Я позавчера тебя вдруг будто наяву увидел. В лесу,
лежащим на палой листве. А до этого, как подумаю о тебе, так один туман.
Клубится и рассеиваться не хочет. Пробиться пытаюсь — не получается, в стену
упираюсь. Юл с тобой?
Роман отрицательно покачал головой.
— Где же он?
— Потом расскажу. Сначала о тебе.
— С ним все в порядке? Как лицо?
— Лицо как лицо. Прыщи появились, — соврал колдун для
убедительности.
— Не надо было его с собой брать.
— О себе говори. Как Лена? — спросил Роман.
Безмятежно так спросил, будто не было ничего меж ними, а только
чистейшая дружба, обманчивая, как эта вода в стакане.
— Хорошо, — выдохнул Стен таким тоном, будто хотел сказать: “Все
плохо и хуже не бывает”.
— Поссорились? — не поверил колдун.
Он вообще мало чему верил и уж меньше всего этому невыразительному
“хорошо” — отговорке, слову, утратившему силу.
Стен отрицательно мотнул головой.
— Она месяц назад родила. Сын у нас. — Он сообщил это бесцветным
голосом, будто говорил о чужой жене и о чужом ребенке.
— Теперь понимаю, почему у тебя такой кислый вид, — хмыкнул Роман.
Он чувствовал: Стену трудно сказать правду, и друг просит: отгадай, чародей, ну
что тебе стоит. Но при этом внутренне так замкнут, что простой интуицией не
пробить защиту. А мысли колдун читать не умел. Вот если б Лена была рядом... Но
Лена со своим даром была сейчас далеко. — Пеленки, распашонки, купания, питание
и плач по ночам. Угадал? Тут всегда скандалы. А сейчас я угадаю, как ты назвал
сынулю. Спорю на сто литров “Смирновки”, что ты нарек его Казимиром. Стен
усмехнулся:
— Насчет имени ты в яблочко. А вот насчет пеленок и распашонок — не
совсем. Все получилось, как ты предсказывал.
А что такое Роман предсказывал? Что Стен с Леной поругаются? Так
ведь будущее — это по части Алексея, Роман никогда предсказаниями не баловался.
Или, может, это не Лешкин ребенок, а его — Романа? Колдун прикинул. По срокам
не получалось. Мысль об отцовстве пришлось отбросить.
— Помнишь, как ты советовал мне перестать заниматься проблемами
мироустройства и начать думать о малом? — спросил Стен.
— Это как раз я помню, — с радостью подтвердил колдун.
— И я решил, что буду жить по твоему совету. Работа, семья, и
плевать на все на свете.
— Ну, не надо чужим советам следовать буквально!
— Я даже новости перестал смотреть.
— Помогло?
— Я ушел из дома три месяца назад.
— Ты спятил?!
И вдруг почудилось Роману, будто кто-то вцепился в его ожерелье. Так
аккуратно пальчиками ухватил за водную нить и потянул. И пытается нить из
ожерелья выдернуть. “Отхлынь!” — мысленно выкрикнул Роман и по пальчикам тем
ударил. Стен отшатнулся.
Взгляд у старого друга был совершенно ошалелый. Колдун провел
ладонью по ожерелью, успокаивая водную нить. Та продолжала дергатьс
...Закладка в соц.сетях
