Жанр: Фантастика
след на воде 1. След на воде
...ал Баз. — А то он истечет кровью.
— Сейчас попробую остановить. — Роман опустился рядом с раненым на
колени.
— По-моему, ты должен заняться сначала Алексеем, — заметила Надя.
— Ничего с твоим Стеном не случится, — огрызнулся Роман. — А этот
парень мне нужен.
“Неужели ее тоже задело? Как она? Что с нею?” — пульсировало в
мозгу.
Стеновский и не пытался возражать, он свое дело сделал, теперь
может уйти в тень. Ему не верилось, что поединок закончен, что все уже позади и
он — победил. У него было такое чувство, что это не он наносил и отражал удары,
а кто-то другой, неведомый, управлял его телом. Стен был уверен, что во второй
раз ничего подобного он сделать не сможет. Такое в жизни удается лишь однажды.
Хотя порой хочется нестерпимо попробовать еще раз.
Надя принесла пакет стерильной марли и, разорвав упаковку,
приложила тампон к ране на груди, чтобы унять кровь.
— Знаешь, Стен, ты паранормальный. Или, вернее, парамортальный
человек, — сказала она, покачав головой. — Ты умудряешься упасть в каждую яму и
всякий раз сломать какую-нибудь косточку на ноге или на руке. Но тебе почему-то
никак не удается сломать шею.
— Ты этого хочешь?
— Глупый! Я ревела несколько дней, когда ты удрал из Беловодья.
— Ну вот я и вернулся. — Он кивнул в сторону покосившегося сарая.
Надя покачала головой. Ей хотелось смеяться и плакать
одновременно.
Степан Максимович Колодин ожидал в машине и нервно поглядывал на
часы. Миновало уже два часа, а Игорь так и не возвращался. Засевшие в кустах
стрелки видели, как он подошел к границе Беловодья и беседовал с тремя
мужчинами. Потом двое удалились в дом, а один остался. Минут через пятнадцать
те двое вернулись — и Игорь вошел внутрь. После этого произошло нечто странное
— Беловодье заволокло густым белым туманом, будто кто-то вылил внутрь круга
необъятную бадью кефира. И что теперь происходило внутри, никто не видел. Один
из охранников сообщил, что слышит мелодичный звон колокольчиков. Но звон,
скорее всего, ему померещился. Туман по-прежнему клубился над Беловодьем, и это
все больше и больше не нравилось Степану. Наконец рация ожила.
— Он выходит! — услышал Колодин голос Тимофея.
— Игорь?! Все в порядке?
— Кажется, ранен. Голова чем-то обмотана.
— Сюда его, скорее, ко мне! — заорал Степан так, как будто
услышал, что кто-то исцарапал стеклышком его новый “мерс”.
Через несколько минут Игорь очутился рядом с ним в машине. Голова
его была замотана бинтами так, что надо лбом образовался выпуклый валик, один
глаз тоже закрывали бинты. Зато второй смотрел весело, даже восторженно, и на
дне черного расширенного зрачка не было и намека на боль или даже огорчение.
Тимофей дверцу оставил открытой и сам топтался неподалеку. Что-то
его тревожило.
— Как поживаем, папаша? — Игорь расположился на сиденье рядом с
отцом.
— Что случилось в этом дерьмовом Беловодье? — Больше всего Степану
Максимовичу сейчас хотелось вытянуть сына ремнем по заднице.
— Ты просто не представляешь, как было весело. Такой лабиринтик —
просто чудо. Давно мечтал о чем-нибудь подобном. Хочешь повеселиться?
— Пил ты с ними, что ли? — недоуменно спросил Колодин-старший.
— Да уж, не без этого, — хмыкнул Игорь.
— Их можно взять штурмом?
— Пострелять хочешь? А зачем? Сталь, думаешь, она всесильная? Ни
фига. Знаешь, почему не осталось спартанских денег? Потому что в Спарте деньги
были железные. Спартанцы любили повоевать и железо сильно уважали. И ни с кем
торговать не хотели. Потому и сделали железные деньги. У нас — деревянные, у
них — железные, и те и другие никому на фиг не нужны. А железо, паскуда, фьюить
— и заржавело. И ничего не осталось. Так что, оказывается, железо бессмертия не
дает. Бронза дает, мрамор дает, слово — сколько угодно. А железо никак не
может. Это мне Стен когда-то рассказал. Я позабыл, а теперь вспомнил.
— О чем ты болтаешь? Что там было внутри?
— Сборище идиотов. Они прислали презент. Сейчас достану.
И сунул руку в карман.
— Не надо... — буркнул Степан.
Но Игорь уже извлек “презент”. И это была вовсе не бутылка, а
“кольт” тридцать восьмого калибра. Степан узнал проклятую пушку. В прошлый раз
из нее стрелял киллер, замаскированный под Игоря. А теперь сынок лично целился
в него из той же самой хреновины.
— Привет, папа, — улыбнулся Игорь, наставляя дуло отцу в грудь.
Кошмар повторялся.
— Ты чего... Ты это... брось... — Колодин нелепо отмахнулся, будто
хотел прогнать муху.
— Ты умный, но я тоже умный — как это здорово, правда, папа?
Степану показалось, что палец, лежащий на спусковом крючке,
дернулся, а потом он услышал выстрел. Боли не почувствовал. Но увидел, как
красным плеснуло на заднее стекло и на бархатные чехлы сиденья. Тело Игоря
стало заваливаться набок. Дернулось и замерло. А в машину всунулась голова
Тимофея.
— Все в порядке, шеф? — спросил он. — Я сразу понял, что они опять
фальшивку прислали.
Колодин не ответил. Он смотрел на тело Игоря, и не мог поверить,
что этот обезображенный кусок мяса — его сын. “Создатель лабиринтов”, — как он
любил называть себя в детстве. “Папа, а ты кем в детстве был? Вот я — создатель
лабиринтов... А ты?”, — почти явственно послышался ему голос семилетнего
Игорька.
— Уничтожить их... чтобы никого не осталось... Дерьмо... мразь...
— выдохнул Колодин и попытался стереть ладонью брызнувшие ему на рукав пятна
красного. — Они еще не знают, с кем имеют дело! Не знают... Не знают, —
повторял он неостановимо, пока Тимофей помогал ему выбраться из машины.
Баз Зотов зашивал рану на груди Алексея долго, даже слишком долго
— порез был совсем неглубок.
Надя заглянула в сарай, посмотрела на рану, потом что-то шепнула
Базу. Лена расслышала только:
— Это же водный меч.
Баз ничего не ответил. А у Лены тревожно сжалось сердце: водный
меч — волшебный меч. Кто знает, вдруг от такой раны Стен умрет в три дня?
Лена взяла его за руку:
— Голова не кружится? Нет?
— Меня один вопрос интересует, — сказал Стен. — Неужели Игоря
никогда не мучила совесть? Ведь он был нашим другом столько лет и...
— Он наверняка считает виноватыми нас, — предположил Баз.
— Почему? Мы его чем-то обидели? — Стен забылся и тронул мешающую
повязку на груди, сморщился от боли и выругался.
— Да, — отозвался спокойным голосом Баз и улыбнулся своей
очаровательной улыбкой. — С ним забыли поделиться бриллиантами господина
Сазонова.
— Бриллианты Сазонова — всего лишь подделка. Вода, превращенная в
бесценные камни заклинанием.
— Ты уверен, что бриллианты были поддельные? Предки Сазонова
вывезли драгоценности еще до революции.
— Сказка! Миф! — Стен раздраженно махнул рукой, будто отгонял мух.
— Все кончено, — сообщил Роман, заходя в сарай.
— Неужели Колодин погиб? — засомневался Баз. — Не верится, что с
ним так легко удалось сладить.
— Колодин погиб, но не старший, а младший, — уточнил Роман. — Он
не успел. Старик оказался куда проворнее. Игорь мертв. Я больше не чувствую с
ним связи.
— Юл будет доволен, — усталым почти безразличным тоном проговорил
Стеновский. — Он этого хотел. Каждый из них сейчас подумал об одном и том же: о
ярости и ненависти Степана Максимовича. Наверняка он готов уничтожить не только
весь лес в округе, но и половину земли в придачу, лишь бы уязвить недоступное
Беловодье. Роман чувствовал, что там, за границей, обстановка меняется, причем
очень быстро. Возможно, у обитателей “Беловодья” уже не осталось времени, чтобы
ускользнуть.
Необходимо, смертельно необходимо было узнать, что затевает
Колодин. То есть выйти на разведку за оградительную стену.
— Схожу прогуляюсь, — сказал Роман. — Если что, на помощь не
ходите — сгинете. Один выберусь.
— Ты не можешь идти... Ты... — попытался возразить Баз. — Слишком
ценен...
— Цена всем одна, — усмехнулся Роман. — Не будем уточнять ее
количественный эквивалент.
Огненный круг по границе Лжебеловодья погас, и теперь в водяной
канаве на поверхности воды плавала густая черная пена. Это очень не понравилось
Роману. Их окружала мертвая вода, она не могла защитить. Роман достал из
багажника своей “шестерки” две бутыли пустосвятовской воды и, обрызгивая землю,
принялся намечать новый круг, отступив от прежнего внутрь метров на пять.
— Вода-царица, не хранящая следа, сбереги свою душу, восстань из
земли, отрази как зеркало, рази как сталь и дай насытиться душе прежде, нежели
насытится тело.
На прочерчивание нового круга ушел почти час. Роман понимал, что
теряет время и опасность, что копится вдали, все усиливается. Но он не мог
оставить Беловодье беззащитным. Вода, проступившая из глубины земли и
наполнившая новую образовавшуюся в земле борозду, была чиста и прозрачна и не
отравлена бензиновым ядом. Теперь можно было безбоязненно углубиться в лес,
предварительно, разумеется, окунувшись в котлован и вновь сделавшись невидимым.
Роман не ошибся в своем предчувствии. Колодинские люди ушли. Лес был
необыкновенно тих и... насторожен. Будто ожидал чего-то. Роман старался
двигаться бесшумно. Пока его одежда и кожа покрыты влагой, никто не сможет его
разглядеть. Даже в свете самого яркого прожектора, даже в окуляры прибора
ночного видения. Когда влага на лице и руках высыхала, Роман вновь смачивал
кожу водой из фляги. Он отошел уже метров на сто от границы внешнего,
отравленного, круга, но по-прежнему никого не встретил. С каждой секундой
тревога возрастала. Что-то вот-вот должно произойти, но что — он не мог понять.
Два часа назад здесь было полно людей — он чувствовал еще не улетучившийся дым
сигарет и запах пороховой гари, ружейной смазки, вонь тяжелых ботинок. Даже
запах пота по-прежнему ощущался в воздухе. В нескольких местах он видел пятна
крови: здесь на земле лежали раненые или убитые. Но теперь их унесли. В лесу не
осталось ни единой живой души.
— Живых нет, а мертвые здесь, — произнес рядом женский голос.
Роман оглянулся. Меж кустов стояла Глашка в белой, до земли,
русалочьей рубахе и улыбалась ему белыми губами. Своими мертвыми глазами она
углядела его, невидимого для живых.
— Давно они ушли? — спросил Роман.
— Два часа назад.
— Почему? Ты что-нибудь слышала?
— Один сказал: “Счас посчитаемся, падлы”, и второй добавил:
“Зажарим”... Занятно. Я шла предупредить тебя, да ты сам из норы вылез.
“Зажарим”? Вместо обычного и понятного “замочим”. Что же в этот
раз задумал господин Колодин? Вдруг огонь будет такой силы, что не хватит воды
в котловане и люди сгорят вместе с мнимым городом? Но каков тогда должен быть
этот огонь?
— Мы погибли, — прошептал Роман.
— Ерунда, у тебя еще есть шанс. Беги скорее! Невидимкой ты
проберешься мимо охраны и...
— Что ты мелешь? Я должен вернуться! Ребятам без меня конец.
— Мне нет дела до других. Я тебе служу. Он схватил ее за плечи и с
силой тряхнул:
— Кто тебя послал? Колодин?
— Ты чо? Меня мамаша твоя послала. Вот кольцо велела передать. —
Глаша протянула колечко с ноздреватым камнем. — Велела сказать, что у него
какое-то тайное свойство есть, но какое — я забыла. Всю дорогу помнила, а
теперь забыла.
— Дура! — сказал он беззлобно и надел кольцо на мизинец.
— Идем, я тебя проведу! — настаивала русалка. — Почему ты должен
погибать за других? Ты для них чужак. Лишний. Они никогда не примут тебя в свой
круг! Никогда!
Ага, господин Колодин-старший тоже из породы игроков и умеет
устраивать точно такие же великолепные ловушки, как и его покойный сынишка. Так
решай, Роман, кем тебе хочется быть — глупцом или предателем?
“Мне хочется быть победителем”, — ответил он невидимому
противнику. И, схватив Глашку за руку, понесся обратно, к мнимому Беловодью.
— Куда ты? — орала она и напрасно пыталась вырвать руку из пальцев
колдуна. — Мы погибнем!
Он уже и сам чувствовал, как ползет вдалеке, изготавливаясь,
переполненный огненной стихией отвратительный монстр. И до того мгновения, как
он плюнет в них огнем, осталось не так уж и много. То есть ничего уже не
осталось. Роман не просто бежал, он отталкивался от земли и перелетал по
воздуху сразу метра по три-четыре. Опасные прыжки — можно было напороться на
какой-нибудь сломанный ствол молодого деревца и повиснуть на нем, как на
шампуре. Но коли не рисковать — не успеть укрыться за своей стеною, тогда огонь
уничтожит колдуна. А вслед за ним и остальных, ибо заклятие тут же исчезнет.
Смерть была рядом, ближе, чем в подожженном Матвеем сарае, Роман чувствовал ее
дыхание даже тогда, когда перемахнул через границу первого круга. Он ощутил,
как она плюнула огнем за его спиной в первый раз. Мир взорвался. Фонтаны огня
взметнулись из-под земли. Поначалу полыхало лишь за границей внешнего круга. Но
подточенная нефтяной отравой стена не выдержала и разлетелась с пронзительным
стеклянным звоном. К счастью, тех нескольких секунд, пока она колыхалась,
истончаемая огнем, Роману хватило, чтобы нырнуть под защиту новой ограды. Они с
Глашкой тут же бросились к котловану и погрузились в него с головою.
Разбуженные грохотом и ослепительными вспышками, обитатели
Беловодья выскочили из спального сарая. Огонь, взбесившись, танцевал за
магическим кругом свой наглый танец. Лена в ужасе взвизгнула и попятилась ближе
к амине. Две стихии — огонь и земля — смешались. Черные комья взметались в
воздух и тут же рассыпались фонтаном оранжевых искр. Нельзя было понять, где
начинается земля, где кончается огонь — они сплелись вместе: земля пылала,
огонь расстилался по лесу оранжевым ковром.
Роман выбрался из котлована и подошел к остальным. Вода с него
бежала струями, но колдуна все равно бросило в жар. Огонь рос, как может расти
только огонь, пожирая небо и землю и никому не оставляя подле себя места.
Невольно ревность царапнула когтем сердце колдуна: как ни верти, а огонь более
мощная стихия, если с него снять все табу без исключения.
— Здорово! — воскликнула Надя. — Сильно же они нас ненавидят! Тебе
не страшно, Роман?
Колдун не ответил — у него не было охоты восторгаться, глядя на
беснующееся вокруг пламя.
— А стена может рухнуть? — Лена осмелилась задать вслух вопрос,
который волновал всех.
— Может, — ответил Роман, чуть помедлив. — Если не хватит воды в
котловане.
Между тем все почувствовали некую перемену — по мере того как
взбесившееся пламя танцевало за границей круга, внутри него становилось все
теплее и теплее. Уже вполне ощутимо горячие волны накатывали на стоящих возле
воды людей. И жар все усиливался. Лена наклонилась и потрогала воду в котловане
— она сделалась теплой, как в ванне.
— Когда вода закипит, все будет кончено? — спросила Надя.
— Все будет кончено гораздо раньше, — отвечал Роман.
Сначала она ему не поверила, потом он почувствовал, что она
испугалась — он почти физически ощутил дрожь, охватившую ее тело. Ему
понравилось, что она боится — прежде ему казалось, что она вообще неуязвима.
— Так сделай что-нибудь! — воскликнула львица.
— Что именно?
— Пусть пойдет снег!
Роман вздохнул. Он уже думал об этом — даже снежный буран не
сладит с таким потоком огня. Здесь нужно что-то иное. Столь же безумное в своей
мощи. Не дождь, и даже не ливень, а... потоп... Вот именно, потоп. Но как
организовать подобное грандиозное действо, находясь в столь крошечном замкнутом
пространстве, где вся-то помощь — это котлован с грязной водой и больше ничего?
Абсолютно ничего. Если бы поблизости была река, он бы позвал на помощь реку. Но
до текучей сильной воды было слишком далеко, она не услышит его просьбы сквозь
завесу огня и не придет на помощь. Меж тем поверхность котлована начинала
заметно парить. Еще несколько минут, и все будет кончено. Кажется, он сказал
эту фразу вслух. Роман взял Лену за руку.
“Надеюсь, боеприпасы у них кончатся раньше...” — вертелось в ее
голове что-то вроде кратенькой молитвы.
Он дотронулся до База.
“Никогда не думал, что они нас так ненавидят”.
“На что нам надеяться? На чудо? Смешно!” — так же мысленно
отвечала Надя — он замкнул ее руки и руки База в кольцо, и теперь они слышали
друг другу благодаря Ленкиному дару.
Вот именно: он замкнул кольцо! Их семеро живых людей, каждый
наделен каким-нибудь удивительным даром. Каждый одарен ожерельем с водной
нитью. И там, где голос одного неслышим и слаб, голос семерых может прозвучать
трубным гласом.
— Я знаю, что делать! — закричал Роман. — Скорее, все в воду!
Немедленно!
Никто не стал спрашивать — зачем и почему. Все повиновались
беспрекословно. Юла колдун принес из сарая на руках. Баз, правда, попытался
возразить — мол, вода намочит повязку, но Роман отмахнулся — не твоя забота. И
врач смолк. Вода в котловане была теплая, даже горячая. Взявшись за руки, они
дошли до того места, где вода была Роману по грудь, Лене — до подбородка, а
четырнадцать сплетенных друг с другом рук образовали круг. Глаша, мертвая, и
потому в таких делах не участница, осталась на берегу и смотрела на них своими
светлыми пустыми глазами.
Правой рукой Роман сжимал Ленкины пальцы, а левой держал на
согнутом локте Юла. Но при этом он чувствовал всех — до последней, самой
затаенной мысли, до тайного, не придуманного еще желания...
— Вода-царица, — начал Роман, — разгонись, расплещись, разъярись,
поднимись, оборони, через огонь перескочи.
Голос его был негромок, но, несмотря на царящий грохот, его
слышали — ибо слова колдуна звучали в мозгу каждого.
— Вода-царица... — повторяли за ним остальные.
И вода в замкнутом круге, очерченном их сомкнутыми руками, начала
пениться, то там, то здесь вскипали белые бурунчики и опадали.
“Если есть в чьем-то сердце ненависть или зависть к другому —
пусть уйдет”, — мысленно обратился Роман к остальным.
“Пусть уйдет”, — отозвалось эхом.
С каждой секундой вода становилась все горячее. Скоро невозможно
будет терпеть.
“Если есть в чьем-то сердце страх и неверие — пусть уйдет”, —
говорил Роман.
“Пусть уйдет”, — откликнулись шесть голосов.
Юл в его руках дернулся — горячая вода нестерпимо жгла рану. Но
они должны выдержать. Должны.
“Если есть в ком сомнение и слабость — пусть уйдет”.
“Пусть уйдет”.
Он сплел из них свое ожерелье. Ну что ж, Гамаюнов, умеющий
сплетать нити, почему ты не сказал мне об этом?.. Или... сказал? Желал утаить,
но принужден был силой. Моей силой. Одолел тебя господин Вернон.
“Если в ком есть гордыня и себялюбие — пусть уйдет”.
Но ведь это не так уж и важно, господин Гамаюнов, кто придумал
спасение, — лишь бы спастись. Или для тебя важно?
“И вода нам в помощь пусть придет”.
“Пусть придет”.
В центре круга вода из мутно-серой сделалась ярко-синей,
ультрамариновой, и в ней не отражались оранжевые блики беснующегося за границей
огня. Напротив — сама она светилась своим голубоватым светом. И этот
голубоватый отсвет ложился на лица стоящих в воде людей. Издалека, заглушая
своим низким рокотом рев огня и железа, вспахивающего землю, спешила к ним на
помощь река. Взъярившись, выскользнула она из привычных берегов, снесла
мост-преграду и, расплескавшись по асфальтовой дороге, как по новому руслу,
неслась к ним на помощь, сметая по пути своей деревья, волоча за собой машины,
обломки заборов и ветхих сараев, разметанные стога сена и охапки осенних
листьев. А с другой стороны, точно так же ярясь и изнемогая от бешенства и
собственной необузданной силы, мчалась другая, столь же полноводная. Через
несколько минут они сшибутся вместе здесь, в котловане, и тогда настанет минута
потопа.
— Уходим! В машину! — воскликнул Роман.
Не сговариваясь, все бросились к джипу Меснера. Роман по-прежнему
нес на руках Юла. Мальчишка обхватил руками его за шею и шептал: “Скорее,
скорее”.
Никому не надо было объяснять, что происходит, — все прочли мысли
Романа.
Второпях заскочили внутрь, но даже как будто без страха, а
напротив — с весельем и визгом, будто собирались отбыть на пикничок.
Истерические нотки, правда, преобладали. Особенно громко смеялась Лена, и все
норовила обнять Алексея за шею и поцеловать. Роман хотел было прицыкнуть на
нее, но передумал — пусть смеется. Баз, напротив, сохранил хладнокровие, и даже
успел вытащить из своей “тойоты” сумку с вещами. Глаша юркнула внутрь последней
и улеглась в ногах преданным псом. И едва дверца захлопнулась, как в центре
котлована поднялся столб воды. Несколько мгновений он стоял вертикально и
казался совершенно неподвижным, потом обрушился на землю, подхватил ласковыми и
сильными руками стоящий джип, поднял его и понес.
— А я уж думала, что нас всех сварят в этой кипящей кастрюле, —
пробормотала Надя.
Глава 18 МОГИЛА КОЛДУНА
Джип проскочил границу без заминки, и они окунулись в море огня.
Лена испуганно взвизгнула и закрыла лицо ладошками, как будто это могло ее
спасти. Вокруг плясало сумасшедшее пламя. Белые всполохи скользили по капоту,
будто чудовищные зубы пытались прокусить водную защиту. А взбесившаяся река
несла их все дальше и дальше, и водная броня на машине отсвечивала оранжевыми
огнями. Клубы пара тянулись за ними, как белый инверсионный след за самолетом.
Несмотря на водную защиту, в машине было очень жарко, и беглецы задыхались.
Где-то позади к небу взвился огненный столб — мнимое Беловодье исчезло в этот
момент с лица земли вместе с новенькой “тойотой” База и потрепанной “шестеркой”
Романа. Когда защитники уходят из города, его стены падают.
Мнилось, что пылает сама земля. Возможно, в эту минуту Колодину
показалось, что он выиграл. Во всяком случае, Роман очень надеялся на это.
Наконец пламя стало опадать, перед ветровым стеклом заклубились
серые клочья дыма, и машина грохнулась посреди шоссе, а вокруг нее расплескался
водяной поток. Поначалу он доходил до середины колес джипа, потом схлынул,
превратился в струйки воды на асфальте. Капли дождя дробно застучали по капоту.
Роман не помнил, чтобы вызывал дождь. Возможно, он сделал это непроизвольно.
— Как ты думаешь, люди Колодина могут нас поджидать где-нибудь
впереди на шоссе? — спросил Меснер.
— Вполне вероятно.
— Тогда свернем.
Джип повернул на размытый дождями проселочный тракт — скорее
всего, ведущий к какому-нибудь новенькому дачному массиву. Они ковырялись в
грязи так еще минут пятнадцать, прежде чем вновь выбрались на асфальтированную
дорогу. Роман оглянулся. Над лесом, видимое издалека, все еще поднималось
огненное зарево. Ну что ж, дело сделано неплохо, условие Гамаюнова выполнено, и
теперь они могут отправляться в Беловодье подлинное. Только вопрос в том, какой
прием их там ждет? И хочет ли Гамаюнов, чтобы Роман пожаловал к нему в гости?
Роман был уверен, что — нет. Более того, он был почти уверен, что и другие
этого не хотят. Он бросил вопросительный взгляд на Надю.
— Ждешь, когда тебе заплатят? — Она, как всегда, была не особенно
вежлива.
— Награда должна найти героя, — напомнил Роман.
— Напрасно ты все заслуги приписываешь себе — Гамаюнов не любит
подобных типов.
— Зачем мне его любовь? Я не красна девица. Надя наклонилась к
Роману и шепнула:
— Старик тебе ни к чему.
И стиснула его пальцы. И в этом рукопожатии было нечто такое...
Им навстречу мчался новенький “форд эскорт”, развернулся и, подняв
тучу брызг, резко затормозил возле самого носа джипа. Толстый суетливый
человечек, выскочивший из машины, замахал руками.
— Лешка! Роман! — орал он. — Это же я, мистер Шарп! У меня для вас
добрые новости!
Рома
...Закладка в соц.сетях
