Жанр: Фантастика
след на воде 1. След на воде
...старый грешник, Иван. И вам никак не подойду... — отвечал
собеседник Гамаюнова, и Роман наконец догадался, что видит Александра
Стеновского — в его мимике и жестах проскальзывало порой необыкновенное
сходство с сыновьями. — В таком деле должны участвовать люди, которых нельзя
купить, нельзя припугнуть. А я не таков, к сожалению. Я слишком несовершенен
для твоего Беловодья.
— ...Ты не веришь, что у нас что-то получится?
— ...Скажем так — я сомневаюсь.
— ...Ты же мой старый друг. Колодин участвует, Сазонов. И ты нам
нужен. Ты и Алексей. Непременно!
Стеновский что-то хотел ответить Ивану Кирилловичу, но что — Роман
не разобрал, потому что видение заколебалось и исчезло.
— Послушай, Роман, мы должны сделать вылазку, — сказал Меснер,
подойдя. — Мы не имеем другого выхода. Они нас раздавят. Я кое-что спланировал.
Мы со Стеном пойдем в сторону просеки. Место там болотистое. Я наблюдал: оттуда
никто не стрелял. Может быть, там есть один-два человека. Не более. Оставлены
на всякий случай. Мы уберем их. После этого остальные смогут выйти из
Беловодья. Вы дойдете до шоссе по просеке.
Роман отрицательно покачал головой. — Тебе не нравится мой план?
— Слишком поздно.
Что-то неладное происходило там, в кустарнике. Какое-то шевеление.
Люди явно перемещались — колдун чувствовал, как колышутся тошнотворные волны,
исходящие от оружейного металла. Но... эти волны не усиливались, а ослабевали.
Боевики Колодина отступали. Покидали лес. Неужели они струсили и решили удрать?
Уж больно легко они сдавались. Они что-то задумали... Но что? Роман не знал
ответа. Оставалось только ждать, когда противник сделает свой ход. И надеяться,
что удар удастся отбить.
Глава 17 ПОЕДИНОК
“Мерс” Игоря Колодина подъехал к развилке и остановился. Несколько
дощатых раскоряк, выставленных поперек дороги, должны были обозначать запрет.
Сбоку стояли две патрульных машины и прохаживалась парочка в форме и с
полосатыми жезлами. Ну дает, папаша, даже подъезды перегородил. Ведет военные
действия по всем правилам.
Лейтенант подошел к “мерсу” Колодина, отдал честь и сообщил:
— Проезд закрыт.
Тимофей протянул ему свои права.
— Известно, кто я? — спросил Игорь, высовываясь из машины.
— Разумеется, господин Колодин. — Гаишник вежливо улыбнулся.
— Наверняка вам велено меня пропустить.
— Нет. Именно вас и не велено.
— Да? Ну ладно. Придется возвращаться, — бросил Игорь равнодушным
тоном. — Тимофей, разворачиваемся.
И “мерс” вырулил на встречную полосу. А потом, тихонько рыкнув,
как и положено благородному зверю, повернулся на сто восемьдесят градусов и
кинулся на хилое ограждение, снес его, как танк, и помчался по влажной дороге,
поднимая тучу брызг. Игорь знал, что его не остановят — гнаться не будут и тем
более — стрелять. Захотел проехать — значит, проедет. У таких, как Колодин,
свои законы. Для других, разумеется. Для себя у него вообще нет законов.
Тимофей тем временем безошибочно находил дорогу. Отличный пес. Не
особенно верный, но боевой, что да требуется на данный момент. Таких надо
иногда спускать с поводка, после того как покажешь им кусок парной вырезки,
которая слегка кровит.
Они свернули на грунтовую дорогу, уводящую в сторону от шоссе. На
что асфальт был колдобистый, а уж на грунтовке пошли сплошные ямы. Плоховата
дорожка для города мечты. По обочинам стояли машины — пара светлых “Волг”,
покрытых толстым слоем грязи, два джипа с синими, как густые сумерки, стеклами.
Меж ними затесалась раздолбанная “девятка”. Почти вся боевая команда
Колодина-старшего присутствовала. Старик бросил в бой основные силы — надо же,
как его занозило. Отличный случай всю колодинскую банду повязать, если бы
местные менты захотели. Меж машинами сновали люди в камуфляжной форме при
автоматах и прочих стреляющих штучках. Каждый воображал себя крутым мэном.
Завидев плывущий по грязи “мерс”, настораживались, но узнавали тачку и
почтительно отступали к деревьям. Игорь велел остановиться возле папашиной
машины и выбрался наружу.
Отец стоял тут же, подле своего “мерса”, и переговаривался с
подручными по рации. Под распахнутой курткой виднелся бронежилет. Лицо, влажное
от дождя, поблескивало в свете переносного фонаря.
— Как дела? Крепость пала? — спросил Игорь, заранее зная ответ.
— Нет еще, но скоро падет, защита у них дерьмовая, — хмуро отвечал
Степан Максимович.
— Может, дашь мне попробовать? — предложил Игорь. — И я выведу
всех их друг за дружкой, скованных цепью, они припадут к твоим ногам и будут
хором умолять о снисхождении, а?
“Ну дай мне утереть тебе нос, — мысленно обратился он к отцу. —
Твои методы устарели. Как бы тебе во второй раз не сесть в лужу. Можешь
доказывать кому угодно, что ты борешься за идею. На самом деле тебе нужен
Гамаюнов и тайна его бриллиантов. А с этими ребятами сладит только тот, кто
может свою партию разыгрывать легко и непринужденно. Я, создатель лабиринтов,
лучше всего подхожу для подобной задачи...”
— Что ты собираешься делать?
— Это моя тайна. Немного поговорю с ребятами, немного подерусь. На
свой манер. И они сдадутся. Так дашь мне пару часов, а?
Колодин несколько секунд изучающе смотрел на сына. Что же тот
задумал, прохвост? Наверняка что-нибудь заумное. Эх, как бы ему не срезаться на
собственной хитрости. Закрутит-завертит и сам же свой хвост зубами прищемит.
Ладно, пусть попробует, обломает парочку зубов да вернется не солоно хлебавши.
Степан милостиво кивнул и отдал по рации приказ своим людям отойти от границ
Беловодья.
— Два часа, — предупредил Степан. — А дальше я буду действовать
сам, своими методами. Договорились?
Игорь вернулся к машине и вынул изготовленной старухой меч. Зажав
его под мышкой, двинулся к Беловодью. Ну что, дорогой мой Стен, вот и настал
час, когда мы с тобою сразимся. Тебя называли лучшим, самым умным. Самым
честным. Самым-самым... А кто ты на самом-то деле? Да никто. Пустышка.
Капризуля, боишься замараться и вечно отряхиваешь свои белые ручки. Таких в
первую очередь надо макать в грязь лицом. А потом ссать им на голову и бить в
пах. Чтобы осознали свою ничтожность. Чтобы своею мнимой чистотой не дурили
головы другим и не унижали нормальные сильные сердца. Игорю так понравились эти
его мысли, что решил непременно, как воротится, так в папашиной карманной
газетке тиснуть статейку на данную тему. Он порой баловался подобными штучками.
Стиль у него был хорош.
В лесу пахло гарью, несколько деревьев возле самой границы
продолжали гореть, будто огромные факелы, воткнутые в землю, но Беловодье
стояло точно такое же, как и прежде: аккуратное, чистенькое, будто игрушечное.
А вот и господа жители. Гамаюнова не видно. Но немолодой бугай-охранник
прохаживался меж домами, а рядом с ним шагал Стен. Как же его не узнать — все
такой же глупец, будто еще вчера бросал листовки. Господа, давайте жить честно
и дружно и никого не обижать. А рядом с ним колдун. Да не поможет он тебе
сейчас ни капельки, умница Стен, а только помешает. Знали бы вы, какую загадку
загадает сейчас вам создатель лабиринтов!
— На нем ожерелье! — предупредил Роман — учуял все-таки колдун
издалека.
Ничего, ты сейчас, умненький наш, получишь шах и мат, и останется
тебе только слезы лить в свое волшебное озерцо.
— Алексей! — окликнул Игорь Стеновского. Вместо Стена ответил
Меснер.
— Не подходи, получишь пулю в живот. — И шагнул вплотную к
границе, чтобы в случае чего выставить рыло винтовки и пальнуть почти в упор.
Колодин остановился и поднял руки, прозрачный клинок сверкнул в
отсвете горящего дерева.
— Огнестрельного оружия у меня нет, — сказал Игорь. — Где
Гамаюнов?
— Профессору нездоровится, он не выходит. — Эту ложь Роман
придумал заранее.
— Тем лучше. Легче уступит. Я хочу войти к вам.
— Тебя не приглашали, — отозвался Роман. — Ничего не выйдет.
— Выйдет, — торжествующим тоном сообщил Колодин. — Видишь этот
меч? Это водный меч, господин колдун. А знаешь его главное достоинство? Им
можно разрезать водное ожерелье. Не мне объяснять, что это означает. Так вот,
этим самым мечом я срезал ожерелье с шеи твоей дорогой матушки. И если ты не
примешь мои условия, я могу приказать ей пойти и броситься под ближайший поезд
или под машину. А может быть, сначала я прикажу ей спариться с парочкой
подростков на сеновале. Ну, что скажешь?
Роман содрогнулся. Значит, все-таки они исхитрились, как его
уязвить. Сам он предполагал разное, и всякий раз выходило, что в случае чего
можно атаку отразить и заложников отбить. Но вот чтобы так — не предполагал.
Игорю он поверил. Сразу. К тому же водный меч могли создать только дед
Севастьян и Марья Севастьяновна. Дед помер, а мать, выходило, сама же своего
убийцу и вооружила.
Старая дура! — так и хотелось крикнуть во весь голос — она бы
услышала. Он же ей дедово кольцо оградительное оставил. Да с тем бы кольцом ее
бы никто и тронуть не посмел — от страху бы по щелям забились бы и в речку
студеную головой кинулись. А она поосторожничала, на палец не надела, в
тайничок припрятала. Что ж ему теперь делать? Понадеялся на чужой ум — своим
надо было раскидывать. Пустившись в опасный путь, сжигают за собою мосты, а
тех, кто дорог, укрывают своей силою как шатром, накладывают оберегающие
заклятия, печать молчания, завесу невидимости накидывают, погружают в
колдовской сон. Ну почему он так не поступил? Не верил, что противники столь
хитры? Или надеялся на удачу? Сказать проще — думал только о себе, о своей
цели, о своей мечте. А еще твердил Наде о рассудительности. Глупец!
— Откуда у него меч? — спросил Стеновский.
— Мать сделала. — Лицо Романа, обычно и так бледное, сейчас
казалось прозрачным до синевы.
— Каковы твои условия? — крикнул Игорю Алексей.
— Пропустите меня внутрь. И мы будем драться с тобой, Стен.
— Драться? Как именно?
— На мечах! Принимаешь вызов? Меч-то у тебя есть?
— Есть.
— Надо же, какой предусмотрительный. После того как я тебя убью,
твои друзья дадут мне возможность поговорить с Гамаюновым. Без свидетелей. О
чем мы с ним договоримся — вас не касается. Ну а после я выхожу целый и
невредимый из вашего притона. Вот мои условия.
— А если я тебя убью? — спросил Стен.
— Попробуй. Только учти, я тренировался каждый день пять лет
подряд.
— Нам нужно время все обдумать, — выдавил наконец Роман.
— Хорошо, даю десять минут. Только что тут думать, дорогие мои
обитатели Беловодья? Если жить хотите, соглашайтесь. Жизнь я вам гарантирую.
Стеновский повернулся к Роману:
— Пойдем в дом. Поговорим.
Они вошли в сарай — снаружи казалось, что они удалились в один из
коттеджей — тот самый, из трубы которого шел дым. Меснер остался возле ограды,
настороженно следя за каждым движением Колодина.
— Он правду говорил? — спросил Стен у Романа.
— Не знаю... Его ожерелье... Оно придает убедительность любым его
словам.
Все выслушали рассказ о появлении Игоря молча. Лена ничуть не
удивилась. От Игоря она ожидала чего угодно. Остальные уже давно считали Игоря
Колодина проходимцем, но полагали, что он пешка в игре Степана Максимовича.
Вышло, что ошиблись. Сейчас он решил сыграть собственную партию.
— Я могу его убить в поединке, — сказал Стеновский. — Шансы
примерно равны. — Он глянул на Лену. — Возможно, у меня даже больше...
— Если ты его убьешь, моя мать тут же умрет. — Роман старался ни
на кого не смотреть. — И... хотя мы не особенно любим друг друга... — Он
запнулся. — Я не смогу жить дальше, если она погибнет... вот так.
Больше всего Роман в эту минуту боялся, что кто-то выкрикнет:
“Почему мы должны подыхать здесь из-за какой-то старухи!” А ему нечего будет
возразить. Потому что крикун будет прав. Они не должны. Ради Беловодья обязаны,
а ради старухи — нет. Такова логика любой идеи. Но никто не сказал подобного
вслух. И — Роман готов был поклясться в этом — никто так даже не подумал. И
Надя в том числе.
— Мы с мамой почти как друзья были когда-то, — задумчиво произнес
Стен. — А потом поссорились. Очень сильно. Я был перед нею виноват. Только
перед нею. Я уехал. Она умерла за три года до моего возвращения, а я даже не
знал об этом. Я пытался сделать вид, что мы можем помириться. Я ей, умершей,
писал письма. Наверное, смерть существует для того, чтобы мы чувствовали вину
перед ушедшими, которую уже нельзя искупить. Кто это сказал? Не помню. Но ведь
должен кто-то такую мысль высказать...
— Какую задачку придумал стервец! — фыркнул возмущенно Баз. —
Наверняка гордится своей изобретательностью. Либо ты позволишь себя убить и
окажешься идиотом, либо из-за тебя погибнет невинный человек, и ты окажешься
подлецом. Видимо, он находит в этом удовольствие!
— Так что же нам делать? — растерянно пробормотала Лена. — Можно
его как-нибудь пленить?
Вот именно — пленить. Связать. Роман лихорадочно перебирал
варианты. Водная плеть? Бесполезно — водный меч мигом ее разрубит. Обездвижить,
как он это проделывал со Стеном? Но тогда у Алексея не было связи с ожерельем,
а этот, коли сумел разъять водное ожерелье старухи, наверняка со своим
ошейником сросся. Наложить заклятие изгнания воды? Может быть, и получится.
Нет, не получится... В этом случае заклятие точно так же подействует и на его
мать. А кто поручится, что заклинание, обездвижившее Игоря, не убьет старуху?
Вот незадача — все на свете умею, да ничего не могу... “Я должен придумать,
должен. Должен... Если не придумаю — грош мне цена...” И тут будто кто-то
шепнул ему на ухо: “Несмертъ...” Ему почудилось, что голос был Надин. Но
мысль-то точно была его собственная. Ее ожерелье. Он почти догадался. Но сейчас
было недосуг думать об этом.
— Лешка, у нас есть шанс! Разумеется, если у тебя хватит ловкости.
Немного постарайся — и мы его умоем! — Колдун даже рассмеялся, представляя
исполнение задуманного.
Алексей вытащил спрятанный в еловом лапнике водный меч, оплетенная
нитками рукоять удобно легла на ладонь. Из пасти змеи на конце рукоятки
свешивалась тяжелая кисть, сплетенная из дареных рукавов.
Роман отвел Стеновского в сторону и принялся объяснять. Он встал
так, чтобы Лена не видела его лица. Ему вдруг почудилось, что сейчас она сможет
прочесть мысли даже на расстоянии. И помешать. Через десять минут они вышли из
своего сарая-дворца. По знаку Романа Меснер опустил винтовку, и Игорь,
торжествующе усмехаясь, перешагнул границу Беловодья. Картинка, которую он
видел снаружи, заколебалась и исчезла. Перед ним были два полуразвалившихся
сарая, огрызки вырубленного леса, свежая еловая поросль и котлован с мутной
водой посередине. Ах да, еще три машины — вполне настоящие, из железа.
— Это и есть ваше Беловодье? — брезгливо скривил губы Колодин.
— Ага, — подтвердил Роман. — Что, не нравится добыча? Увы, увы,
господин Колодин позабыл, в какой стране проживает.
— Очередной обман. А я, признаться, почти поверил! Коммуняг
ругали, а сами поступаете точно так же.
Роман со Стеном торжествующе переглянулись.
— Господин Колодин недоволен. Наверняка он надеялся заполучить
недостающие бриллианты, — хмыкнул Роман. — А когда увидел наши богатства, его
желание лишь усилилось.
Колодин взглянул на него с ненавистью.
— О бриллиантах мы поговорим с Гамаюновым. Можешь мне не верить,
но я знаю их тайну. А сейчас я хочу лишь одного — доказать, что ты полное
дерьмо, Стен. Все остальные меня не интересуют, потому что они в подчинении у
своего кукловода. Но ты-то считаешь себя независимым. Разумеется, это только
фикция, но кое-кому ты сумел задурить мозги.
— Что ты хочешь доказать?
— Ты мне надоел. Будет поединок. И я выйду победителем.
— Хорошо, будем драться.
— И ты умрешь.
Игорь крутанул в руках свой меч дао. Казалось, рукоять вот-вот
выскользнет из ладони и улетит, но в последний момент всякий раз остается. И
меч вертится возле руки хозяина, как пес, виляющий хвостом.
— А ты умен, Игорек, — отвечал Стен, держа похожий на прозрачную
иглу клинок над головой и выставив левую руку вперед. — Я почти восхищаюсь
твоей иезуитской хитростью.
И он закрутил свой меч над головою. Клинок исчез — осталось лишь
облако, вспыхивающее искрами при свете горящих факелов-деревьев. Обитатели
мнимого Беловодья вышли посмотреть на бой. Только Лена осталась рядом со спящим
Юлом. Или она боялась смотреть? А Надя? Интересно, боялась ли она? Роман скосил
глаза. Его львица смотрела на противников и улыбалась. И шептала едва слышно
одно слово. “Красиво”, — донеслось до Романа
— Ты так можешь? — спросила она, поворачиваясь к колдуну.
Тот отрицательно, покачал головой.
“Если Стен погибнет, мне придется взять меч”, — подумал Роман и
тут же вспомнил слова Алексея о близкой смерти. Тот видел будущее. А его
собственное колдовское предчувствие что ему говорит? Ничего. Значит, сегодня
Роман еще не умрет. Приятная новость. Как минимум один день у него остался.
Противники не нападали, а исполняли что-то вроде ритуального танца
в паре. Стен выставил вперед два пальца на левой руке — указательный и средний.
При удобном случае он мог нанести ими удар в горло или глаза. У Игоря левая
рука работала как балансир, выписывая в воздухе причудливые кружева.
Первым сделал выпад Колодин — резкий удар сверху, но Стен легко
отбил атаку — меч в его руке упругим стеблем прикрыл голову, но при этом острие
метило в противника. Движения бойцов были так мгновенны, что глаза едва
успевали следить за полетом прозрачных клинков.
— “Гора Тай-Шань бьет по голове”, — сообщил Колодин, когда они уже
разошлись.
— “Сорванным цветком прикрываю голову”, — ответил Стен.
— Что за чушь они бормочут? — спросила Надя, но ей никто не
ответил.
Зрителям казалось, что все происходящее не всерьез, что
противники, наигравшись вволю, разойдутся.
Выпад Стена был легко отбит, Игорь с ходу попытался нанести удар в
пах, но клинок зазвенел, встретив меч противника. Инерция удара отбросила руку
Алексея вверх. Еще мгновение, и дао снес бы ему голову. Таким ударом можно
срубить молодое дерево. Но Стен упал на колено, прогнулся, откинул голову
назад, и клинок противника пронесся над ним. Инерция удара заставила Колодина
сделать полный оборот. Лишь после этого Игорь увидел, что противник невредим.
Враги отпрянули, закончив первые “па”, и вновь замерли друг против друга.
В этот раз напал Стен — “белый удав вытягивает туловище”, Колодин
подбил его меч снизу вверх — “луна восходит и освещает ущелье”. Следом — ряд
сметающих ударов с каждой стороны — но “смести тысячное войско” никому не
удалось. На одно мгновение Роману показалось, что Игорь слишком открылся и
Алексей легко может нанести удар прямо в сердце. То есть убить... Но Стен не
имел права убить. Руки Алексея уже готовы были инстинктивно нанести разящий
удар, но в последний момент Стен изменил траекторию меча, сбился с ритма, и
клинок Гарри, воспользовавшись мгновенным замешательством противника, задел
грудь Алексея — на рубашке мгновенно расплылось алое пятно. Кто-то из зрителей
тихо ахнул. Надя? Роман бросил на нее косой взгляд. Нет, львица была
невозмутима. Она смотрела на дерущихся и улыбалась. Ему не надо было прибегать
к помощи Лены, чтобы услышать в этот момент ее мысли.
Она восторгалась происходящим. Она наслаждалась боем.
Роман же смотрел на дерущихся и не видел. Он ощущал лишь, как
бьется сердце и как в такт ударам пульсирует водное ожерелье.
О Вода-царица...
Роману вдруг показалась, что кто-то с силой сдавил пальцами
затылок и шею. Он ощутил тупую боль, ползущую к вискам. Что происходит? Будто
кто-то волок его куда-то и звал. Гамаюнов? Но Роману было в этот миг не до
призывов профессора.
Игорь вновь напал, Стен парировал — резко откинулся назад, а меч
его описал круг перед лицом хозяина. Роман видел этот прием на берегу.
Противники двигались в смертельном танце. Тела изгибались, как тростник на
ветру, руки казались абсолютно расслабленными, мечи взлетали будто сами по
себе, повинуясь лишь собственной прихоти. Дао Колодина яростно налетел сбоку, и
клинок Алексея, описав в воздухе дугу, вонзился в землю. Но пока меч еще летел
и взгляд без одной секунды победителя невольно последовал за ним, Стен в прыжке
ударил Колодина ногой в голову. Тот покатился по земле, а Стеновский бросился к
своему клинку и поднял его.
“Подпрыгнув, взлетаю в небесный храм”, — мог бы сказать Стен.
Но ему было не до этого. В ту минуту, когда он в ударе коснулся
головы Игоря, перед его глазами мелькнула отчетливая картинка. Он увидел в
сполохах красного пламени чье-то обезглавленное туловище, фонтан крови, бьющий
из рассеченной артерии. Тело еще стояло на ногах, покачиваясь, готовое упасть.
А голова катилась по истоптанной земле, и глаза, не успевшие остекленеть,
смотрели. В первое мгновение Стеновскому показалось, что он увидел собственную
смерть. Смерть? Он будто споткнулся на бегу и оглянулся, ища у друзей
поддержки. Глаза его встретились с глазами База. Баз! Алексей ошибся — он видел
не свою смерть, а гибель Васи Зотова. Именно зотовская голова катилась по
земле. Здесь, сейчас. Через минуту. Нет — через несколько секунд. Колодин всего
в двух шагах от База и... Времени кричать и предупреждать не было. Стен
прыгнул, в последний момент успел отбить клинок Колодина, а левой рукой толкнул
База, сбил с ног и тем самым спас. В эту секунду он как будто раздвоился — одна
его половина разила, а вторая — спасала.
“Ага, хитрый зверек все-таки вырвался из лабиринта! Как он угадал?
Как сумел? Тебе хочется всех защитить? Ничего, ты сейчас же заплатишь мне за
свою выходку!” — Игорь вытянулся, занося меч над головой, привстал на одной
ноге, и рубящий удар обрушился сверху. Стен, парируя, успел вскинуть клинок
вертикально, а сам пригнулся к земле.
Они вновь отпрянули друг от друга. Алексей глянул на ожерелье на
шее Колодина, и его охватило чувство бессилия.
Необходимо нанести удар Игорю в шею. Но как? Как разрубить мечом
плетенку с водной нитью и не убить? Задача казалась невыполнимой. Колодин
оказался почти так же искусен, как и сам Алексей. Но Колодину проще. Он мог
убить. А Стеновский — нет. Лабиринт не имел выхода. Только вход. Алексей сделал
выпад, метя в ожерелье, но удар требовался ювелирный, и он не достал.
Стен смертельно устал, он задыхался, мокрая от крови рубашка липла
к телу. В его движениях уже не было прежней отточенности. Стен повернулся — то
ли хотел отступить, то ли... Нет, опять обман. Он сделал полный оборот и нанес
удар, метя противнику в ногу. Колодин парировал — почти без труда, с ленцою. Он
победил. Стен задыхался. Его шатало. Еще мгновение, и он рухнет к ногам
Колодина. Каким должен быть последний, завершающий удар поединка? Разумеется, в
лицо. Игорь сделал выпад. Но Стен высоко вскинул руку, парируя удар, и следом —
молниеносный ответный выпад. Острие меча вонзилось в глаз.
Все закричали. Будто лес ожил и завопил. Роману показалось, что он
слышит женский дальний-дальний крик. Неужели удар задел и ее?! Ведь он сказал —
в шею, разрубить ожерелье и... Колдун кинулся к Игорю. Но Стен его опередил,
подскочил к раненому и одним коротким движением острия рассек ожерелье. Прежде
чем водная нить пролилась на землю, Стен швырнул разрезанную плетенку в
подставленные ладони Романа. Тот, шепча заклинания, выдернул водную нить из
волосяного плена, скатал в серебряный шарик и проглотил. Вот и все, заклятие
снято. Теперь жизнь Колодина принадлежит Роману — где бы тот ни был и что бы ни
делал.
Да только жив ли Колодин? Он лежал неподвижно на истоптанной
земле. На месте глазницы — кровавая ямина, в которую страшно было заглянуть.
— Надо его перевязать, — сказ
...Закладка в соц.сетях
