Жанр: Фантастика
Magic: The Gathering 2. Мироходец
...ечу.
Ксанча все шла и шла, взбираясь на холмы и спускаясь вниз, оставляя за собой
примятую траву. Пещера уже давно исчезла из виду, но остальной пейзаж не
менялся. Лишь раз внимание девушки привлек низкий кустарник с крохотными
зелеными листьями. Ксанча удивилась тому, что в этом розово-золотом мире нашлось
хоть что-то зеленое, и подошла ближе. Грозди бледных ягод защищали короткие
острые шипы. "Опять обман, - подумала фирексийка. - Если здесь всегда мир, то от
кого защищать эти ягоды шипами? Тоже мне совершенство". Странным казалось и то,
что за все время пути ей не встречались ни звери, ни птицы. "Там, где есть
ягоды, должны быть хотя бы насекомые, - недоумевала Ксанча. - Даже в Фирексии
есть насекомые!"
Она пошла дальше, и вскоре впереди показалась пещера, около которой сидела
незнакомка. Женщина никак не отреагировала на возвращение Ксанчи, продолжая
неподвижно созерцать окрестности. Девушка опустилась на траву. Головокружение и
слабость все еще не проходили, веки тяжелели, клонило в сон. Но она боялась
засыпать в этом странном незнакомом месте, а потому решила поговорить.
- Ты сказала, что здесь есть еще кто-то. Как их найти?
- Ты их не найдешь, - словно очнувшись, проговорила женщина.
- Почему? Что произошло? И почему я опять вернулась сюда? Отвечай! - Ксанча
погрозила кулаком. - Это что, Фирексия?
Испуг на лице женщины сменился презрением, а затем равнодушием.
- Успокойся. Просто сядь и жди.
После этих слов, сказанных тихим ровным голосом, у фирексийки опустились руки. В
конце концов, в жизни ей приходилось делать вещи и потяжелее, чем сидеть и
ждать, к тому же ужасно хотелось спать, и она смирилась. Удобно устроившись у
входа в пещеру, Ксанча задремала, а когда проснулась, то обнаружила, что вокруг
ровным счетом ничего не изменилось. Незнакомка все так же сидела на прежнем
месте, положив ладони на колени и уставившись в одну точку. Немного отдохнув,
фирексийка подступила к странной женщине с новыми расспросами.
- Как давно я сюда попала?
- Не знаю.
- А ты?
Молчание. Ксанча подавила злость и принялась расхаживать вокруг пещеры. Она
давно бы уже воспользовалась кистом, если бы внутри не было этой тупой ноющей
боли, выворачивающей ее наизнанку и подступающей к горлу горькой тошнотой.
Вдруг женщина поднялась на ноги и, воздев руки к небу, прошла несколько шагов
вперед. Девушка взглянула вверх и заметила среди облаков четыре темные точки.
Вскоре они исчезли, и незнакомка вернулась на прежнее место. Но теперь она
казалась расстроенной. Ксанча решила воспользоваться переменой в ее настроении.
- Кто это?
- Другие, - печально ответила женщина.
Фирексийка приободрилась. По крайней мере тон собеседницы уже не был таким
равнодушным.
- Ты здесь давно?
- Я пришла с тобой.
- Сколько времени прошло с тех пор?
- Прошло время. Его нельзя делить или измерять.
- А что мы здесь делаем? О нас забыли?
Женщина вздрогнула.
- Ангелы нашли тебя и того, другого...
- Урза! - воскликнула Ксанча. - Нас нашли вместе?
- Да, но он совсем не похож на тебя. Его глаза могут видеть все...
"Он скоро придет за мной! Он жив, значит, все будет хорошо!" - радовалась
фирексийка.
- А что случилось с Урзой? Ну, с тем, вторым...
- Ангелы принесли вас во дворец Госпожи. Она оставила Урзу у себя, а ты... ты не
такая, как он... Она сказала, что ничем не сможет тебе помочь, что ты все равно
умрешь... Госпожа не любит смотреть на умирающих...
- Получается, меня бросили здесь умирать, а тебя - приглядывать за мной? Но я не
умерла, и о нас забыли? Так?
- Давай подождем, - вздохнула женщина.
- Чего ждать? - возмутилась Ксанча.
- Дворец, - как всегда загадочно, ответила незнакомка.
В эту минуту в голову фирексийке пришла простая, но ясная мысль: эта женщина
была тритоном. Обычным тритоном, который только и мог что слушать и
повиноваться. И как бы Ксанча ни старалась, она не могла ничего изменить в
сознании этого несчастного подневольного существа. Но она могла заставить его
действовать.
- А что, если мы не будем ничего ждать? - заговорщицким тоном спросила
фирексийка, пододвигаясь ближе к сероглазой незнакомке. - Что, если мы сами
попробуем добраться до дворца?
- Это невозможно.
- Почему? У меня есть кое-что, что поможет нам в этом. Если ты скажешь мне, где
дворец, я смогу перенести туда нас обеих.
- Это невозможно, - повторила женщина. - Сама Госпожа ничем не смогла тебе
помочь. Да и вообще я не должна с тобой разговаривать. Мы будем ждать... и
молчать.
Она снова выпрямила спину, сложила руки на коленях и замерла, уставившись в
пространство. Но Ксанча понимала, что стена между ними уже разрушена. Тщательно
подбирая слова, она задавала вопросы и в конце концов снова разговорила
незнакомку. Выяснилось, что зовут ее Созинна, а ее Госпожу - Серра. К сожалению,
Созинна знала о своем мире не больше, чем тритон Ксанча о Фирексии, во времена
ее первой встречи с Урзой.
Созинна была Сестрой Серры, то есть фрейлиной Госпожи, и жила во дворце. Весь
этот мир представлял собой скопление островов, свободно парящих среди золотистых
облаков. Один из таких островов и занимал дворец Госпожи.
"Другие", как назвала их сероглазая Сестра Серры, были ангелами, выполняющими
поручения Госпожи за пределами дворца.
Именно они нашли Урзу и Ксанчу и принесли фирексийку и Созинну на этот остров,
потому что у них не было крыльев.
Рассказ Ксанчи о том, что в Храме Плоти некоторым тритонам вживляли крылья,
вызвал у Созинны отвращение.
- Ангелы, - внушала она собеседнице, - рождаются естественным путем, как и все
мы здесь. Госпожа уважает жизнь... Неудивительно, что она ничего не сделала для
тебя. В твоем прошлом только грязь, насилие и смерть.
И Созинна принялась рассказывать о том, как Серра увеличивает количество своих
подданных. По рассказам получалось, что рождения происходят крайне редко.
Будущие родители приглашались жить во дворец, а новорожденные направлялись в
особую детскую, где Госпожа лично занималась их дальнейшим воспитанием. В голосе
женщины слышались ностальгические нотки, когда она вспоминала свое детство и то,
как ее обучали искусству размышления и основам служения Госпоже. Слушая рассказы
Созинны, втайне Ксанча думала о том, что особая детская мало чем отличалась от
Храма Плоти, но вслух, естественно, ничего не говорила и лишь вежливо улыбалась.
На следующий день, если его можно было считать днем, потому что солнце не
садилось и не вставало, Созинна призналась, что влюблена в одного из ангелов.
- Это разрешено? - удивилась Ксанча. Сама она никогда не испытывала подобного
чувства, ведь большую часть своей жизни она провела с Урзой, скитаясь по
вселенной и скрывая свою бесполую плоть под мужской одеждой. - Но у тебя же нет
крыльев!
Произнеся это, фирексийка тут же выругала себя за бестактность, но было уже
поздно. К тому же природное любопытство не давало ей покоя. В большинстве миров,
где ей довелось побывать, люди жили в соседстве с гномами, эльфами и другими
расами. Любовь там если не была запрещена, то по крайней мере не
приветствовалась. А в мире, где восход солнца мог разрушить гармонию, такое
чувство вообще казалось невозможным.
- Крылья! А что мне крылья! - воскликнула Созинна, удивив собеседницу внезапной
горячностью. - Мы все рождены и одинаково воспитаны, все равны перед Госпожой.
Она сама поощряет нас открыто выражать свои чувства и всегда слушаться своего
сердца.
Щеки женщины покрылись румянцем, в прекрасных серых глазах заплясали огоньки.
- Кенидьерн, - прошептала она, - образец совершенства. Никто не служит Госпоже с
большим усердием. И она ценит его. Он мог бы возгордиться, но наивысшим благом
он считает смирение. Многие женщины мечтают о нем, а он выбрал меня, и мы
обменялись символами нашей любви.
Созинна откинула волосы и показала маленькую золотую сережку.
- Красиво, - без особого энтузиазма согласилась Ксанча, думая лишь о том, как бы
поскорее найти Урзу и сбежать из этого уж слишком совершенного мира. - Это,
наверное, очень тяжело - не знать где твой возлюбленный, что он делает. Ведь,
если с ним что-нибудь случится, ты даже не узнаешь, - хитрила фирексийка. - Хотя
если он подарил тебе символ своей любви, то, конечно, не забыл тебя. Скорее
всего, Кенидьерн ищет тебя и не может отыскать... Но знаешь, иногда бывают
обстоятельства, когда даже совершенные существа отвлекаются...
Урза сказал бы, что Ксанча поступает очень по-фирексийски, но у нее не было
другого выхода.
Созинна молчала несколько долгих минут, а затем произнесла:
- Мы должны служить Госпоже. Это - высшая честь для каждого. Если Кенидьерн еще
не нашел меня, значит, у него есть важные дела. И давай не будем больше говорить
об этом.
Сестра Серры снова выпрямила спину, положила руки на колени и застыла в своей
излюбленной позе. Но все же слова фирексийки заронили сомнение в душу Созинны.
Женщина то и дело вздыхала, напряженно вглядываясь в облака.
А в это время в голову Ксанчи пришла спасительная идея. Узнав, что этот мир
состоит из дрейфующих островов, девушка сразу подумала о том, что каждый из них
наверняка имеет свой собственный ритм вращения и маршрут. Боль в желудке еще не
прошла, и Ксанча не решалась использовать кист. Но можно было попробовать просто
перепрыгнуть на другой остров. Как ни странно, Созинна поддержала план
фирексийки. Дождавшись, когда под их островом показался другой, на вид вполне
подходящий, женщины взялись за руки и прыгнули вниз. Секунду они парили в
воздухе, а затем начали падать. Перепугавшись, Ксанча зевнула, прочитала
заклинание, и их обволокла кромешная тьма.
Глава 15
Обе женщины завопили от ужаса, когда тьма обволокла их. Некоторое время они
кувыркались в воздухе, прежде чем почувствовали под ногами твердую поверхность.
Шар лопнул, окатив Ксанчу и Созинну брызгами черной липкой грязи. Остров, с
которого они спрыгнули, медленно, словно большой корабль, проплыл над их
головами и, ударившись своим основанием о нижний, осыпал женщин градом острых
камней. Ксанча отерла лицо от черноты и увидела на руке кровь.
- Куда теперь? - Она внимательно наблюдала за висящей над ними глыбой. -
Оставаться здесь опасно...
Созинна оторопело смотрела на свой левый рукав, обильно пропитанный кровью, лицо
ее было исцарапано осколками. За себя фирексийка не волновалась. Тело тритона,
не восприимчивое к болезням и инфекциям, быстро восстанавливалось после любых
ранений, а вот Созинна... "В этом "совершенном" мире поди и болезней-то нет".
Женщина уселась на землю, бережно уложив на колено поврежденную руку. Казалось,
она решила истечь кровью.
- Эй, ты жива? Вставай, надо двигаться дальше.
Понимая, что спутница получила действительно серьезное ранение, Ксанча пыталась
не дать ей впасть в шоковое состояние. Необходимо было срочно найти воду,
промыть и перевязать руку, но в этом странном мире она не встречала ни ручейков,
ни озер.
- Оно было черным, - внезапно произнесла Созинна, уставившись в одну точку
остекленевшим взглядом.
- Я заметила, - пожала плечами Ксанча, занятая совсем другими мыслями. - Раньше
он всегда был прозрачным... Какая разница, какого он цвета, если он спас нам
жизнь?
Созинна вздрогнула и повернула к девушке окровавленное лицо:
- Нет, ты не понимаешь. Оно было черным! А в нашем мире нет и не может быть
ничего черного. Госпожа запретила этот цвет... - По ее щекам, размывая кровь,
струились слезы. - Здесь нельзя использовать черную ману...
- Какая еще черная мана? Послушай, я не волшебник и не умею использовать
колдовство.
- Ты разрушила остров!
Ксанча чувствовала в груди глухое раздражение.
- Острова столкнулись, вот и все.
- Все... Теперь они прилетят за нами... - обреченно прошептала Созинна, продолжая
плакать.
- Ну и хорошо. Если бы я знала, то сделала бы это раньше, - лгала Ксанча, все
еще мучаясь болью в желудке. Казалось, из нее вырвали кист вместе с
внутренностями. Кроме всего прочего ноги почти перестали слушаться, а в голове
непрерывно гудело.
- Когда прибудет твоя Госпожа?
- Никогда. Она никогда не смотрит на смерть. Прилетят архангелы. - Сестра Серры
взглянула в небо. - Скоро...
Плечи ее затряслись от рыданий, она никак не могла успокоиться. Фирексийка
присела рядом с ней на корточки и вытерла слезы, оставив на лице женщины грязные
разводы.
- Ну-ну, успокойся.
Внезапно перестав плакать, Созинна выпрямила спину. Она делала то, что умела
делать лучше всего, - сидеть и ждать. Стало ясно: женщина приготовилась к
смерти.
Ксанча сама не раз стояла на краю гибели, но никогда не сдавалась вот так
просто. Закипевшая злость придала ей сил, и фирексийка одним рывком подняла
Созинну на ноги.
- Хватит! Ты ведь не хочешь умирать! Подумай о Кенидьерне. - Ксанча потрясла ее
за плечи, но никакой реакции не последовало. - Да никакое это не совершенство! -
взорвалась фирексийка.
Созинна медленно опустилась на землю, а Ксанча развернулась и пошла прочь. Но не
прошла она и десяти шагов, как ее озарила внезапная догадка.
- Ты знала! - вскричала она. - С самого начала ты все знала и ждала этих архчерт-знает-каких-ангелов!
Меня бросили умирать на этом проклятом острове. А если
я выживу, они должны убить меня, верно?! А ты? Тебя послали проследить за этим?
- Нет! - Ксанча впервые услышала, как та кричит. - Я не хотела, чтобы они
прилетали!
- Почему же? Разве ты не хотела поскорее вернуться к своему ненаглядному
Кенидьерну?!
- Разве ты еще не поняла? - задыхалась Созинна. - Я не могу вернуться во дворец!
- Это еще почему? О нас забыли?
- Потому что... Я не хотела, чтобы ты просыпалась. Пока ты спала, ты не могла
использовать свое черное колдовство. Именно оно привлекает архангелов... Но, с
тобой так трудно...
- Со мной было бы значительно легче, - нарочито вежливо произнесла Ксанча, -
если бы с самого начала я знала всю правду.
Она уселась напротив Созинны и вопросительно взглянула на собеседницу.
- Кенидьерн... - начала женщина.
- Ах да, Кенидьерн... - фирексийка вздохнула и закатила глаза. - Он ведь
воплощение идеала...
- С тобой очень тяжело... В тебе говорит черная мана. Так сказала бы Госпожа.
- Я ничего не знаю о черной мане, но не буду спорить с мнением твоей драгоценной
Госпожи. Продолжай, пожалуйста, пока у нас еще есть время.
- А как его может не быть? - искренне удивилась Созинна.
- Просто продолжай, - с расстановкой проговорила Ксанча, еле сдерживая злость.
- Госпожа всегда улыбалась, глядя на нас с Кенидьерном. Она никогда не разделяла
сестер и ангелов. Нас пригласили во дворец, но прежде, чем мы успели туда
перебраться, Кенидьерна отослали с поручением, а меня выбрали сопровождать тебя.
Я не возражала, - быстро проговорила Созинна, перехватив насмешливый взгляд
Ксанчи. - Служение Госпоже для меня великая честь. Все мы знаем, что она не
жалеет сил ради царства.
Было бы верхом неблагодарности подвергать сомнению ее решения... Но я не могу
поверить, что она могла так поступить...
- Как? Бросить меня здесь умирать, или забыть про нас обеих?
Созинна испуганно взглянула на фирексийку.
- С тобой очень тяжело... Ты во всем видишь только плохое...
Такой вывод удивил Ксанчу.
- Ты не смогла бы стать сестрой или ангелом, но, если бы Госпожа спросила мое
мнение, я сказала бы ей, что из тебя получится великолепный архангел... Я самая
молодая из сестер, но Госпожа приблизила меня к себе и вполне доверяет моим
советам... - На секунду задумавшись, Созинна тихо добавила: - Она не могла
отослать меня, даже не объяснив...
- Тогда почему она не ищет тебя? Разве она не заметила, что ни тебя, ни
Кенидьерна нет рядом?
В глазах женщины опять показались слезы:
- Ты задаешь такие вопросы... Никогда раньше я не обсуждала решений Госпожи... пока
не встретила тебя....
Ксанча удивленно подняла брови. Беспомощный тритон менялся прямо на ее глазах.
- Боюсь даже представить. - Голос Созинны задрожал. - Но возможно, Госпожу
обманули те, кто завидовал нашему с Кенидьерном счастью? Нет, - простонала
она, - я не должна думать об этом!
- А может быть, твоя Серра не такая уж совершенная?
- Нет! - Сестра взмахнула раненой рукой и даже не поморщилась от боли. - Как я
могу плохо думать о Госпоже?! Я же не знаю, искала ли она меня. В любом случае я
не могу вернуться во дворец, пока мое сердце не очистится от дурных мыслей.
Кенидьерн пропал... Он непременно нашел бы меня, а раз его нет...
Ксанча смотрела на побуревший рукав платья Созинны и понимала, что, если так
пойдет дальше, Сестра погибнет от потери крови.
- Не отчаивайся. Может быть, он прямо сейчас ищет тебя. Сколько здесь островов?
Тысяча? Десять тысяч? Подумай, каково ему будет, когда он найдет тебя мертвой?
- Но мы не можем вернуться во дворец!
- Теперь ты просто обязана туда вернуться.
- Вряд ли мне там будут рады... - Созинна вытерла слезы.
- Черт побери! - взорвалась фирексийка. - И после этого ты говоришь, что со мной
тяжело?! Твоей Госпоже лгут ее же придворные, они бросили тебя умирать,
разлучили с возлюбленным, а ты не хочешь вернуться и раскрыть их заговор?! И все
потому, что твои враги не будут тебе рады... - у Ксанчи не хватало слов, чтобы
выразить свое возмущение.
- Они не враги.
- Враги, - уверенно мотнула головой фирексийка. - Каждый, кто желает тебе зла, -
твой враг. И уж если ты решила расстаться со своей жизнью, то сделай это на
благо своей Госпожи. Нам нужно пробраться во дворец и рассказать Серре всю
правду. Урза поможет нам.
Ксанча вовсе не была уверена, что сможет сдержать последнее обещание, но после
ее слов Созинна заметно приободрилась, и уже этого казалось достаточно.
- Это трудно, - уже не так обреченно проговорила женщина.
- Зато правильно. - Ксанча поднялась и протянула Сестре руку.
- Но я не знаю, где находится дворец, только ангелы знают.
Фирексийка присвистнула.
- И он не рассказывал тебе, как туда попасть?
- Мы никогда не говорили об этом, - пожала плечами Созинна.
"Да о чем вы вообще разговариваете?!" - в сердцах возмутилась Ксанча, но вслух
ничего не сказала. Она внимательно разглядывала остров, парящий над ними и
грозящий вот-вот раздавить их.
- Пора выбираться. Знаешь, когда-то давно я жила в мире, где над головой тоже
постоянно что-нибудь висело. - Ксанча вспомнила небо Четвертой Сферы. - Так что
это уже начинает меня раздражать.
Созинна поднялась и посмотрела на раненую руку, которая снова начала
кровоточить. Фирексийка сочувственно улыбнулась и кивком пригласила спутницу
следовать за собой. Преодолевая слабость, шаг за шагом, она приближалась к краю
острова и размышляла о том, что сила, создавшая это скопление парящих в небе
кусков земли, сродни той, что образовала восемь сфер Фирексии. У Ксанчи
накопились вопросы, ответить на которые мог только Урза. Если, конечно, они
когда-нибудь встретятся.
Пора было выпускать летающий шар. Мысль об этом снова скрутила внутренности
фирексийки невыносимой болью, и ей пришлось согнуться пополам, а затем даже
опуститься на одно колено.
- Архангелы найдут нас.
Совсем не эти слова хотелось сейчас услышать Ксанче.
- Каждый раз, когда ты обращаешься к черной мане, они подлетают ближе.
- Да ни к чему я не обращаюсь, - преодолевая боль, прохрипела девушка. Она
никогда не задумывалась о том, как именно устроен кист, а Урза не затруднял себя
объяснениями. Наконец боль ушла. Внутри поселилась холодная пустота, зато ноги
стали ватными и перестали слушаться. Ксанча опустилась на траву.
- Остается только ждать архангелов, - печально покачала головой Созинна.
- Скажи мне, ваша Серра тоже чувствует эту черную ману, или только архангелы
способны на такое?
- В нашем мире нет места черной мане. Она является разрушительной силой, -
словно заученный урок проговорила Созинна. - Госпожа чувствует все царство так
же, как ты - свое тело. В обязанности архангелов входит поиск и уничтожение
любого зла, в том числе и черной маны. Они должны обнаружить и обезвредить его
раньше, чем оно сможет причинить вред нашей Госпоже. - Сестра перевела дух и
продолжала уже более спокойно: - Когда архангелы нашли тебя и Урзу, они позвали
Серру судить вас. Госпожа распорядилась относительно вашей судьбы, а значит,
больше не захочет тебя видеть. Она не может так рисковать своим здоровьем, ведь
от него зависит жизнь целого царства.
- Тогда у меня есть идея, - нахмурилась Ксанча. - Я хочу привлечь внимание всех
- и архангелов, и Серры.
Она зевнула и прочитала заклинание, вызывающее броню. Сначала ничего не
произошло, и Ксанча подумала, что кист больше не действует, как вдруг боль
вернулась, а к горлу подступила горькая тошнота. Созинна закричала, но
фирексийка, сотрясаемая судорогами, уже не могла остановить процесс. Липкая
масса обволакивала ее тело, и, вытянув в миг потерявшую всякую чувствительность
руку, Ксанча увидела, что броня приобрела черный цвет.
- Архангелы. - Созинна смотрела в небо. - Это конец.
Слова Сестры доносились до залитых броней ушей фирексийки словно сквозь толщу
воды. Высоко в розовом небе, среди позолоченных вечным рассветом облаков, плыл
огромный сияющий кристалл.
- Аегис, - прошептала Созинна, но Ксанча уже не могла услышать ее.
Яркое бело-золотое сияние стремительно приближалось к острову. Приложив руку ко
лбу, фирексийка смогла разглядеть, что необычное свечение исходит не только от
самого камня: белоснежные крылья и серебряные маски четырех существ, несущих
кристалл, тоже отражали свет. Они были похожи на Созинну не больше, чем
фирексийский жрец на тритона.
Ксанча еще не знала, чем грозит встреча с архангелами, но в любом случае в
теперешнем состоянии броня Урзы вряд ли могла защитить ее. Обернувшись к
Созинне, она хотела попрощаться, но вдруг обнаружила, что не может произнести ни
слова. Черная масса словно застряла в горле, мешая говорить.
Атаке крылатых воинов предшествовал ураганный ветер, пригнувший траву и
сорвавший с острова над головами замерших в ужасе женщин несколько камней.
Видимо, архангелы были хорошими солдатами, потому что решили проверить свое
оружие перед его применением. Жаркий белый луч, появившийся из центра сияющего
кристалла, сжег сначала небольшой участок травы, а уж затем дрогнул и пополз к
ногам Созинны и Ксанчи, оставляя за собой ровную полоску обугленной земли.
Фирексийка зажмурилась. Алые, зеленые, бурые пятна заплясали на внутренней
стороне век, броня раскалилась. Ксанча попыталась открыть глаза, но острая боль
спицей пронзила голову, взорвавшись огнем где-то в затылке. Она ослепла.
Девушка не верила в богов, но, прощаясь с жизнью, поняла, что верит в проклятия.
На всех известных ей языках Ксанча начала проклинать и Госпожу Серру, и ее
совершенный мир, оказавшийся вовсе не таким уж совершенным, и свою судьбу,
сыгравшую с ней злую шутку, и даже Ур...
- Остановитесь!
Слово стало ветром. Ветер сбил девушку с ног, и снова наступила тишина. На этот
раз ошибиться было невозможно. Голос принадлежал женщине и прозвучал прямо в
сознании. Сама Госпожа Серра остановила архангелов. А затем кто-то позвал:
- Созинна!
Ксанча надеялась, что Кенидьерн нашел свою возлюбленную, и та жива. А еще
фирексийка хотела услышать голос Урзы, произносящий ее имя. Но Мироходца рядом
не было.
Слепая и онемевшая, потерявшая всякую чувствительность из-за брони, Ксанча
каким-то внутренним чутьем поняла, что ее подняли в воздух и куда-то понесли.
Собравшись с духом, она разлепила опаленные веки, но увидела лишь яркий белый
свет.
Путешествие длилось достаточно долго, и через некоторое время Ксанча вновь
отважилась открыть глаза. Повернув насколько было возможно голову, она
разглядела серебряную маску архангела. Девушка взглянула вниз. Рука,
поддерживающая ее, явно состояла из плоти: под белой кожей пульсировали
голубоватые вены.
Вскоре сияющий Аегис остался далеко позади, и они подлетели к огромному острову,
который мог быть только дворцом Серры.
Тонкие белые колонны возносились вверх, соединяясь арками радуг. Переплетения
золотых украшений обрамляли яркие цветные витражи. Более прекрасного и
величественного сооружения Ксанча не видела ни в одном из миров.
Фирексийка почувствовала себя неловко рядом с этой красотой и предпочла
избавиться от неуместной черной брони. Грязные хлопья слетели с нее, запачкав
одежды архангела, но тот, казалось, не обратил на это никакого внимания.
Приземлившись на широкие мраморные ступени крыльца, крылатый воин проследовал
внутрь дворца, не сказав девушке ни слова. Ноги все еще не слушались ее, и
Ксанче пришлось опуститься на колени. Сзади послышался шелест крыльев.
- Я пришлю кого-нибудь проводить тебя. - Голос принадлежал Кенидьерну. Высокий
белокурый ангел нес на руках возлюбленную. Созинна находилась на грани жизни и
смерти. Ее тело обгорело почти до неузнаваемости. Сквозь трещины в черной корке
обугленной кожи виднелась розовая плоть, плачущая кровью.
Ксанча видела в жизни многое, но это зрелище заставило ее отвернуться.
- Идите, - хрипло проговорила фирексийка, - я сама найду дорогу.
Ксанча проводила ангела взглядом, стараясь запомнить дорогу, глубоко вздохнула,
поднялась на ноги и вступила в первый зал дворца Серры. Парадная анфилада была
пуста, но девушка чувствовала, что за ней следят пристальные взгляды. Дворец
отнесся к ней настороженно. Сгустившийся воздух замедлял шаги. Приходилось
скользить по гладкому мраморному полу, словно по ледяной поверхности.
Наконец Ксанча добралась до позолоченных дверей и, распахнув их, замерла от
восторга. Перед ней раскинулся огромный пышный сад. Могучие стволы деревьев,
увитые лианами, поднимались ввысь. Белые и розовые цветы гроздьями свисали с
ветвей. Зеленые кроны образовывали живые своды. С ветки на ветку перелетали
яркокрылые птицы невиданной красоты. Откуда-то сверху лились нежные звуки, то
распадаясь на тихий перезвон серебряных колокольчиков, то сливаясь в тихую
стройную мелодию.
Открыв от изумления рот, Ксанча стояла посреди этого буйно цветущего
великолепия, как вдруг на ее плечо опустилась чья-то рука.
- Ксанча! Я не знал, что ты ж
...Поділитися у соцмережах
