ПУТЬ ДУРАКА. Гарри поттер в россии 1-7.

страница №4

...ись со своим воображением, что считали и его реальным.
Разбесившись, что таракан-спаситель лишает их последних иллюзий, они
его распяли и продолжали роптать на сотворившего их всемогущего, вездесущего и
всеведающего таракана...
Отправившись от Гены домой, балбес в троллейбусе вглядывался в серые лица людей. Он отключил
мысли и пытался перестать думать. Вместо думанья он решил созерцать происходящее.
Внезапно он увидел их мысли. Каждый мнил себя самым-самым, особенно самые тупые, и даже
тот урод, который ходил по салону, прося милостыню. И все они ждали, что кто-то подтвердит их
величие. Рулон подумал, что и он недалеко от них ушел.
Взглянув в окно и увидев в нем отражение своей глупой рожи, он мысленно сказал себе: "Я
велик, могущественен и прекрасен!" - глумливо улыбнувшись при этом.
"Вот как просто. Скажу это сам, никого не дожидаясь", - решил он.
Руля сказал себе это еще раз, прочувствовав, как при этом расправились его ссутулившиеся
плечи. Голова перестала вжиматься в плечи, грудь наполнилась воздухом. Он почувствовал себя
сильней и уверенней.
"Вот, значит, зачем они ждут похвалы, - подумал он, ощутив приподнятое настроение. - Ну
что, я не лох и сам могу войти в это состояние. Я же йог и сам буду управлять собой, даже если
меня будут ругать. Я больше не буду зачмориваться, а буду входить в сильное наполненное
состояние".
С этими мыслями он вышел на своей остановке и поперся домой, вспомнив по дороге о
Марианне и астрокаратэ. Он очень сильно захотел получить от нее эту книжку. "Ебсельмобсель,
- подумал он, - нужно что-то делать, чтобы заработать деньги".
Он вспомнил тупую рожу Губеня. "Когда же эта свинья решит купить карты? - подумал
Рулон. - Черт, я сосем забыл про колдовство!"
Он настроился на Губеня. В груди он почувствовал какую-то преграду. "Глухо, твою мать. Не
хочет, сука, покупать, - выругался он, прощупав его по астралу. - Ничего, сделаю ему!"
Руля получше настроился и, вспомнив все самое лучшее о Губене, что он знал о нем,
почувствовал к нему хорошее расположение. Направив на него благожелательное состояние, он
стал внушать ему, как хорошо будет, если он купит эти карты. Он вспомнил Марианну, свой
массаж и спроецировал это сильное переживание на эти карты так, что ему захотелось их оставить
себе. Но вовремя опомнившись, он, сделав магический пас, с выдохом послал это состояние
Губеню. В сердце появилось состояние уверенности.
"Значит, теперь Губень купит карты", - ощутил Рулон, прощупав его по астралу.
"Проверим", - решил он и тут же упал на землю, пизданувшись в темноте рожей о выпирающий
из стены металлический ящик.
"Ё-моё! - воскликнул Рулон, потирая шишку на лбу. - Вот кто я на самом деле, слепой
крот, - подумал он. - Разыгрался тут в мага, а сам перед носом у себя ни хрена не вижу".
Завалив домой, Руля звякнул Губеню.
- Hу что, картишки будешь брать, а то тут еще один хмырь спрашивал их
у меня?
- Ты не продавай их ему, я возьму, - затараторил Губень.
- Hу хорошо, только давай утром я к тебе зайду, а то тому я уже обещал отдать.
- Да-да, заходи, - продолжал тараторить Губень.
Рулон положил трубку и стал злорадно потирать руки.
"Удалось колдовство", - подумал он, представляя, как он теперь получит деньги и Марианна
даст ему книгу.
На радостях он написал стих о ней, передавая в нем все свое восхищение и чувства к ней.

В ночном небе воссиянье
Созерцаю дальних звезд,
Ветру я шепчу посланье
Королеве моих грез.

Словно роз благоуханье,
Будто дивный аромат,
Мне приносит упованье
Очей черных томный взгляд.

Туалетная пратьяхара

Утром Рулон завалил к Губеню, продал ему картинки и запрятал деньги в потайной карман,
который он сам устроил себе в брюках, подпоров их на поясе. В карман для виду положил
несколько копеек, чтоб при шмоне, найдя их, хулиганы успокоились и отъеблись. В школу
удалось зайти без приключений.
Зайдя в класс, он сел с Марианной. Она встретила его холодно, даже не обратив на него своего
внимания.
- Я тут деньги тебе принес, - нерешительно сказал Рулон.
Марианна слегка повернула голову, искоса взглянув на него.
- Ну и что? Давай выкладывай! - скомандовала она, снисходительно улыбнувшись.
Руля выковырнул из своего кармана хрустящие бумажки и подал ей.
- Это я с помощью магии сделал, - рассказал он ей вчерашнюю историю.
Марианна, выслушав это, самодовольно посмотрела на него.
- Теперь ты понимаешь, чего можешь достичь благодаря мне? Но если ты хочешь, чтобы я и
дальше учила тебя, ты должен беспрекословно повиноваться, - властно закончила она.
- Да, я согласен, - почтительно посмотрев на нее, сказал он. - Но больше всего я благодарен
тебе за то, что ты вчера дала мне по яйцам.

И он рассказал, как был у Гены и что он там осознал. Марианна радостно смеялась, слушая его
рассказ.
- Теперь ты понимаешь, - сказала она, - что ты должен бороться с сексом в твоей тупой
башке и не давать себе ни о чем мечтать. Даже онанизм не так страшен по сравнению с тем, что
происходило в твоей тупой тыкве. Все эти мечты и чувствишки - самое опасное зло. Онанизм
мог ослабить тебя, а вот мечты о херне могут сделать тебя полным дураком, и ты вляпаешься в
говно так же, как и твой брательник Гена. Так что поменьше мечтай, побольше реально что-то
делай, мой милый. А о тараканах ты здорово распизделся. Ты можешь основать новую тараканью
веру, - сказала она. - Но на самом деле ты зря так о тараканах. Они все же не так глупы, как
люди. И зря мечтать не будут о всякой ереси.
Училка что-то болтала о теории вероятности, предлагая всем приводить свои примеры. Лукаша
сказал:
- А вот, знаете, по рельсам навстречу друг другу ехали два поезда, и они не встретились.
Преподка изумилась, не понимая, что ее подкалывают. Стала называть всякие всевозможные
версии ответа и даже приплела другие измерения.
- А вот и нет, - заявил Лукаша.
- И есть ответ? - изумленно спросила училка.
- Конечно, есть, - глумливо ответил Лукаша. - Ну что, сдаетесь?
- Сдаюсь, - сказала училка.
- Значит, не судьба! - произнес он ответ.
Класс покатился со смеху. Просмеявшись, Рулон прочел Марианне стих, который он сочинил
для нее вчера. Лукаво улыбаясь, она выслушала его.
- Ну вот, уже лучше проявил сексуальную энергию, направил ее на творчество. Но я еще
проверю, насколько ты все понял, - коварно посмотрев на него, произнесла она.
От этого взгляда Рулон поежился.
Урок продолжался. На перемене Мэри болтала с Ложкиным и другими парнями. Рулон поймал
себя на том, что стал ревниво относиться к ее общению с другими. "Вот какой еще крокодил
сидит во мне", - подумал он. Она, по-видимому, тоже заметила в нем эту слабость и на уроке
стала специально рассказывать ему, с кем она теперь хочет трахаться и кто ей нравится больше.
Рулон опять уснул и стал болезненно реагировать на все эти образы.
- Ну что, отождествился, гондон? - осекла она его болезненное состояние.
- Да, вот что-то я стал эгоистичен, - залепетал Руля.
- Вот она, твоя гниль, вся повылезала. Пока ты будешь таким, я больше не позволю тебе
массировать меня, - презрительно бросила она.
- Что же мне делать? - спросил Руля.
- Знаешь, как триппер лечат? Сперва делают провокацию, а затем уже искореняют эту гадость.
Вот и твой триппер весь повылезал вчера. Теперь прекращай к нему прислушиваться. Прими
решение и следуй ему. Нечего потакать всему тому дерьму, которое сидит в тебе. Будь жестче и
безжалостнее к себе, своей лени, похоти, самосожалению. Только так ты справишься с ними.
Понял, лоботряс?
- Да, я буду стараться не быть такой тупой машиной, как я есть, теперь буду исправляться.
На следующей перемене Рулона поймал Солома с корешами.
- Ну что, свинья, попался? - обрадовался он.
Внутри у Рулона все сжалось от страха. Солома взял карандаш, вставил ему между пальцев и
стал их сжимать, вглядываясь с сатанинским наслаждением в его лицо, наблюдая, как Рулон от
боли корчится. Тут к кодле подвалил Жмых. Увидев представление, он заорал:
- Пацаны, я тут фильм видел, там мужику на башку целлофановый пакет надевали. Он уморно
корчился. Давайте Рулону наденем. У меня тут есть грязный пакет от кильки.
Идея понравилась. Дружки покрепче схватили Рулона, а пьяный Солома напялил ему на башку
мешок, зажав его у горла. Через несколько секунд Рулон стал задыхаться. Мешок то раздувался, то
сдувался от его дыхания. Его охватил дикий ужас и муки удушья. Он стал изо всех сил
вырываться от своих притеснителей, но они крепко держали его. Он попытался зубами схватить и
прокусить мешок, но и это не получилось. Задыхаясь, он дико завыл. Солома снял мешок. Весь
взмокший от испарины, красный как рак, Рулон тяжело дышал, стараясь отдышаться, но не успел
он прийти в себя, как вдруг Солома снова надел на него мешок и, придавив его подбородком,
чтобы он не орал, глядел через мутный целлофан на его мучения, гадко улыбаясь при этом. Рулон
снова стал вырываться, выть, его глаза бешено завращались, но Солома держал его крепко. Он
стал ослабевать от мучений удушья и потерял сознание. Его тело безвольно обвисло, как мешок, в
ушах зашумело.
Рулон ощутил, что он поднимается как будто вверх, и внезапно обнаружил себя висящим под
потолком, смотрящим на всю эту сцену со стороны. Испуганные хулиганы пытались привести в
чувство его безжизненное тело. Он видел их, видел сквозь стены. Было ощущение, что он видит не
глазами, а как будто всем телом. Присмотревшись, он увидел какое-то свечение вокруг всех
предметов, которое окружало их как сфера или яйцо. Это свечение двигалось и текло. Он увидел,
как все вокруг течет, текли и двигались даже стены. Как будто все было сделано из какой-то
жидкости. Внезапно он увидел, что жидкость, из которой состоит школа, находится как бы в
каком-то каркасе. И он понял, что этот каркас был замыслом архитектора, построившего школу.
Вскоре он сам стал растворяться в этой жидкости, как будто вливался в какой-то окружающий
океан. В нем он почувствовал большое блаженство. Но внезапно его стало втягивать в какой-то
туннель, и он обнаружил себя снова в своем теле, лежащим на полу школы. Хулиганы
разбежались, оставив его одного, заметив приближавшуюся училку.
Она подошла к Рулону и спросила, что происходит. Кое-как придя в себя, он промямлил, что
ему что-то стало плохо. Придя в класс, он рассказал Марианне, что приключилось с ним на
перемене. Марианна радостно смеялась, особенно когда Рулон рассказал, как Солома изучающе
смотрел на него через мешок, как будто он был жуком, в которого он медленно вводит
раскаленную иголку.

- Видишь, - сказала Марианна, - ты не можешь прожить без воздуха, ты не отделен от
Вселенной, ты во всем связан с нею, поэтому не ревнуй, не тяни на себя одеяло, не будь эгоистом,
а то мне тоже придется тебя слегка придушить. Всасываешь?
- Да. Теперь я лучше осознал свое единство с этим миром, - ответил он.
- Помни, ты должен быть не эгоистом, а служителем. Если ты будешь служить чему-то
великому, то и сам станешь больше. А если ты хочешь чем-то владеть, то будешь владеть только
дерьмом, так как владеть ты можешь только тем, что хуже тебя, но только не мной. Сечешь?
- Да. Я понимаю, что сам по себе я ничто, что я должен открыться чему-то высшему, чтобы
стать чем-то.
- Стать чем-то, - передразнила его Марианна. - Не стать чем-то, а постепенно растворить
себя в высшем, чтоб стать им. Понял?
- Да, я постараюсь отбросить эту идиотскую мысль о себе и своей отдельности от мира, -
сказал Рулон. - Теперь я вижу, даже то, что меня душили, может мне помочь.
- Не даже это, а только так ты и можешь достичь чего-то, - уточнила Марианна. - Только
путем испытаний, трудностей и усилий можно достичь свободы в этом мире.
После школы они вместе пошли домой. Рулон рассказал Марианне, что его мамаша уехала в
командировку и вернется только через неделю.
- Так может пойдем к тебе? - намекнула Мэри. - Ты будешь учиться делать мне массаж. В
тот раз у тебя уже неплохо стало получаться.
Рулон одновременно испугался и обрадовался, что можно будет снова быть так близко с ней,
ощутить ее нежное упругое тело. Она заметила его настроение и коварно улыбнулась.
Придя домой к Рулону, Марианна пошла в ванную, и пока он готовил чай, она разделась и
вышла к нему обнаженной. От неожиданности этой сцены Рулон полностью обалдел и изумленно
смотрел на нее.
- Ну что, ты готов делать массаж? - спросила она, томно улыбаясь.
- Да, - пробормотал он, выронив от удивления ложку.
- Но помнишь, в прошлый раз ты не смог контролировать себя. Может, не стоит тебе и
браться за это дело, - сказала она, потягиваясь своим прекрасным телом.
Обуреваемый вожделением, Рулон затараторил:
- Да, конечно, я готов, я полностью контролирую себя, - болтал он, не отдавая себе отчета,
что же именно он говорит.
Увидев все это, Mapианна ухмыльнулась.
- Ну хорошо, тогда зайди ненадолго в туалет, - сказала она.
- Зачем? - бессмысленно спросил Руля.
- Заходи, потом узнаешь, - ответила она.
Заведя его в туалет, Марианна закрыла его там и выключила свет.
- Вот теперь, мой милый, посиди-ка здесь, пока твоя любимая мама не-
приедет.
- Ой, открой меня, открой, - захныкал Рулон.
- Нечего было тебе оскорблять меня ложью. Будешь знать теперь, как плохо быть похотливой
скотиной, - закричала она.
Рулон еще долго скулил и стучал в
дверь, но ответа не было. Скоро он услышал, как захлопнулась входная дверь, и понял, что
Марианна ушла. От безвыходности своего положения он истошно заорал и стал молотить в дверь,
стараясь ее выбить, но дверь открывалась вовнутрь и выбить ее не получалось. Через некоторое
время Рулон успокоился и обнаружил, что в туалете не так уж и плохо. Вода была в бачке, а
на полу был коврик, на котором можно было спать и заниматься
йогой. Он решил принять эту ситуацию и использовать ее для своего духовного роста.
- Раз уж так вышло, буду сидеть
здесь. Подготовлюсь к тому, что скоро я буду жить уже в пещерах. Там будут даже менее
комфортные условия для духовных
практик.
Рулон вообразил себя йогом, замурованным в специальном склепе, в который ему только
изредка приносят еду, и он сам годами занимается созерцанием собственного пупа.
Целыми днями Рулон делал йогические практики, асаны, пранаямы, сосредоточивался на
межбровье для открытия
третьего глаза. В туалете было темно и тихо. Было слышно только монотонное журчание воды в
бачке. От этого отсутствия впечатлений чувства Рулона необычайно обострились, и он стал
слышать какую-то музыку, голоса и видеть в темноте большие пятна разных цветов. Находясь там,
он потерял счет времени, дней через пять он стал видеть какие-то существа, которые находились
рядом с ним и входили и уходили от него через стены. Некоторые из них были похожи на зеленых
инопланетян с рожками антенн на голове, другие - на зверолюдей, a третьи двигались как какието
бесформенные медузы, как будто они плавали в аквариуме.
Вначале Рулон еще думал о Марианне, о массаже и ее обнаженном теле, но голодание
уменьшило eго энергию, и ему стало спокойно. Голод тоже сперва пугал его, но потом
прекратился и он. Ему стало легко и спокойно. Все больше и больше он вспоминал, как очутился
под потолком, когда его душил Солома.
"Что же это было? Может, галлюцинации? Или я умирал? - подумал он. - Что же такое
смерть? Почему мы не помним, что было с нами до того, как мы родились?" - стали пугать его
вопросы, и он, сосредоточась на этом, стал делать быстрое дыхание, чтобы войти в
пневмокатарсис. Внезапно он понял, что это дыхание нужно делать по-другому, и занялся этим.
Очищенное голоданием тело быстро стало погружаться в эйфорию. Он услышал нарастающий гул
в ушах и потерял сознание.

---

Он был стариком. Обессиленный, он лез на гору к пещере своего Учителя, Учителя, которого
он отверг много лет назад, когда тот пришел в его маленькое царство, где он был раджой. Он
сидел в окружении слуг и наложниц, слушая споры мудрецов и философов. Но вот пришел один.
Он не был похож на всех остальных, спокойный, с седой бородой, океаном спокойствия и
отрешенности в его неподвижном, немигающем взоре. Вместо высказывания каких-то новых
концепций об Атмане, Брахмане и Дхарме он обратился ко всем.
- Вы долго тут занимаетесь мудрствованием, пытаясь объяснить этот мир, но это не может
вам помочь. Поэтому не теряйте больше времени, отбросьте ум, и тогда все станет ясно. Пусть
тот, кто устал от бремени своего ума, пойдет со мной, а я теперь направляюсь в Гималаи. И там,
далеко от суеты, вы сможете попытаться сбросить эти оковы ваших мыслей и суждений, чтобы
достичь слития, растворения со всей бесконечной
Вселенной и прекратить суету и страдания в этом мире.
Еще не раз он говорил с учителем
Нирманом. Хотя он и понимал, что это единственный путь, однако его привязанности к царству, к
своим женам, наложницам и детям были столь сильны, что он так и не смог пойти с ним.
- Я образованный человек, -
оправдывал он себя, - и теперь в век
железных плугов и колесниц, когда цивилизация достигла высочайшего развития, больше нет
необходимости куда-то идти. У нас есть храмы, и там мы можем молиться.
Часто, куря кальян, он видел астральных учителей, и это он использовал как еще один повод
успокоить себя и сохранить
свой эгоизм и мирские привязанности.
Учитель ушел, а он остался. Но как он ни успокаивал себя, что может заниматься
медитацией, сам так eй и не занялся.
Началась война, и его царство было разрушено, слуги убиты, а жены и дочери отправлены в
рабство. Чудом уцелев, он направился к Учителю, ведь случилось все то, о чем он предупреждал.
Но поздно. Он уже стар и смертельно болен. Может, Учитель совершит чудо, вылечит и омолодит
его, и он сможет достичь Просветления в этой жизни.
Он дополз до входа в пещеру и увидел Учителя. Тот, как всегда, сидел в медитативной позе.
Старик раджа со слезами радости на глазах приблизился к
Учителю.
- Гуру Нирман, гуру Нирман! Я здесь, я пришел.
Но Учитель сидел неподвижно. Протерев свои подслеповатые глаза, раджа увидел, что Учитель
мертв, что он так и умер в позе медитации, и его тело не сгнило, оно просто высохло.
С горькими рыданиями он упал на пол пещеры к ногам Учителя, осознав, что больше нет
надежды достичь освобождения, что он уже однажды упустил свой шанс, который не повторяется
дважды. Немного придя в себя от горя, он осмотрел пещеру Учителя, надеясь найти в ней хоть
что-нибудь, что поможет ему. Не в силах уже ходить, он пополз по пещере и обнаружил в ней
старинную книгу.
На ее обложке был изображен странный рисунок. Слегка облупившиеся краски отображали
буйную тропическую растительность, и среди ее находилось пустое, не закрашенное место в виде
темного силуэта, напоминающего человека в позе для медитации. "Что это значит? Человек,
которого нет?" - подумал раджа, с трудом открыв книгу немеющими от слабости пальцами. Он
увидел пустые листы. Вся книга состояла из пустых листов. "Что это? - подумал он. - Какая тут
тайна? Теперь уже никогда мне не открыть ее".
Он обессилено упал на пол пещеры. Какая-то огромная чудовищная сила раздавливала его, и он
понял, что умирает. Сила все больше раздавливала его, и он внезапно ощутил себя каплей в
безбрежном океане без начала, конца и середины, каплей, которая каким-то чудом удерживала
форму человека. И вот эта форма исчезла, и океан поглотил ее, и больше ничего не осталось от
раджи, который так и не нашел путь спасения.
Весь в холодном поту Рулон очнулся. Он помнил все, что увидел, и осознал, чтo этo oн был
этим раджой и упустил свой шанс.
"Учитель! Учитель! - стал молиться он. - Помоги мне. Пусть хоть в этой жизни я не оставлю
тебя и достигну спасения. Да, все дело в том, что я болезненно вслушиваюсь во все свои
чувствишки, думаю, что бы еще съесть, о чем бы помечтать, чтобы попереживать, прислушиваюсь
ко всей вмонтированной в меня дребедени: инстинктам, желаниям и лени, - руководствуясь всем
этим в жизни вместо того, чтобы внимать Божественной Силе или хотя бы своим решениям и
перестать быть руководимым всем своим говном".
Еще с большим рвением и старанием Рулон стал заниматься йогой, стремясь во что бы то ни
стало достичь вершин развития, все вспоминая свои недавние мистические переживания.
"Почему же, - думал он, - когда меня душил Солома, я пережил смерть одним образом. А
вспомнив одну из своих прежних жизней и свою смерть там, я пережил умирание по-другому. Как
же теперь мне снова найти своего Учителя?"
С этими мыслями он и заснул. Во сне он увидел горные вершины, покрытые снегом, и на одной
из них в радужном сиянии сидел его Гуру.
- Учитель, Учитель! - закричал Рулон. - Вы поведете меня к освобождению?

- Ты уже опоздал, - ответил он. - Я уже достиг махапаранирваны. Теперь тебе нужно найти
нового Просветленного Гуру в физическом мире, так как астральный Гуру не может в этом
помочь. Аум! - пропел он и растворился, превратившись в облако.
- Вставай, что ты тут делаешь, - услышал Рулон голос матери, которая только что приехала
из командировки.
- Да надо мной ребята сегодня подшутили, - ответил ей лоботряс.

ЧАСТЬ 2. ШКОЛА ДЛЯ ПРИДУРКОВ

Буйство дебилов (PLUS)

- Ты шо, падла, деньги давать не будешь? - орал Ложкин на запуганного Рузая.
- А ну, давай сдавай какие все по доллару, сука.
- Давай, давай лучше сдавай, а то мы тебя целый месяц бить будем, - добавил Хмырь. -
Пока должок не дашь, на счетчик поставим.
- А почему я должен вам доллар давать? - стал мямлить Рузай.
- А вот почему, - заорал Ложкин и поставил ему кайфушку. Рузай испуганно сжался.
- Ну чё, понял, понял, понял? - забесился Ложкин, размахивая здоровыми кулаками возле
морды Рузая.
- А может, ещё ему врезать? - заявил Хмырь.
- Я дам, дам, - испуганно затараторил Рузай и стал судорожно вытаскивать из кармана
деньги.
- А ну, вот то-то же, - завыл Хмырь, пряча себе карбованец в карман, - смотри, не
выебывайся; если пожалуешься, то знай, нас много, найдется, кому тебе харю намылить, -
поучал он, поигрывая ключами. Получив что нужно, кореша повалили восвояси. Пройдя по
шумным коридорам школы, расталкивая всех на своем пути, они поднялись к актовому залу, в
закуток на втором этаже, к пристройке, где на стуле, положив нога на ногу, сидела Марианна.
Рядом с ней был Рулон, Куран и ещё несколько пацанов.
- Ну что, принесли добычу? - спросила она.
- Да, выбили тут у пары дураков, остальные раскошелились сами, - сказал Хмырь, подавая
ей лавэ. Пересчитав деревянные, она отдала им половину.
- Штопор будет доволен вами.
Штопор был известный уголовник, державший в страхе весь микрорайон, орудуя там вместе со
своей бандой. Марианна зналась с ним и теперь от его имени наводила порядок в школе.
- Давайте, так вы из пионеров станете настоящими рэкетирами, - подбодрила она хулиганов.
Ложкин с Хмырем расплылись в улыбке. Мысль, что их действия одобряет авторитет, действовала
на них благотворно.
- Ну что, башли-то ты принес? - обратилась она уже к другому пацану по кличке Джо,
который был школьным сутенером и сдавал напрокат малолетних шмарофеток у себя на хате, а
чаще просто в подвале.
- А чё это я буду вам их носить, - заявил он.
- Куран, объясни ему почему, - кивнула она здоровому пацану, который привел Джо на
разборку.
- Вот почему, - сказал он, прижав лезвие ножа к его горлу. - Ну что, въехал теперь? -
добавил он.
- Ему чё, по харе дать? - возмутился Ложкин, подходя к Джо.
- Да, я понимаю, - угрюмо сказал Джо, понимая, что начнётся, если он требухнется.
- Давай выкладывай бабки, - приказала Мэри. Джо достал лавэ, они пересчитали.
- Что-то мало притаранил, нужно ещё столовник. С завтрашнего дня ставим тебя на счётчик,
если не принесешь, понял? - спросила она его жестко.
- Да, - безрадостно сказал он.
- И давай-ка, шмаровоз, повесели-ка ребят, подложи под них по девчонке.
Эта мысль особенно понравилась начинающим рэкетирам.
- Понял, понял? - злорадно закричали они.
Джо безрадостно кивнул.
- Но вот и славно, что ты покорился, - сказала Мэри, - а то бы трудно тебе пришлось, а
теперь мы будем тебя защищать, - поучала она, отстегнув часть лавэ своим быкам. - А ты,
Алхимик, что, принес свои барыши? - спросила она.
Алхимик был известным торговцем наркоты в школе, приучая к кайфу, который он часто
изготавливал сам, пацанов и девчонок в подвалах. Алхимик охотно вынул деньги и угодливо
подал их Марианне. Она недоверчиво взяла его барыш: что-то он больно легко расстается с лавэ,
не хитрит ли, не задумал ли чего?
- Ты понял, что больше не должен торговать в школе шмотьем?
- Да, - уже менее угодливо ответил Алхимик.
- За базар отвечаешь? - строго спросила она.
- Отвечаю, - промямлил он.
- Шмотьем буду торговать я. На дороге не стой! - бросила Мэри. - Ну лады, давайте
расходиться. Да и еще Штопор одобрил бригадирство Сотки, так что он у вас за старшего.
Валерьян расплылся в довольной улыбке, готовый теперь по первому зову Мэри распиздярить
ебальник любому.
- Свободны! - бросила Мэри. Пацаны пошли в школу, а она и Рулон еще остались на
насиженном месте.
- Ну что, учимся жить, мой милый? - спросила его Мэри. Он кивнул.
- Давай теперь следи за Алхимиком, не приторговывает ли он шмотьем и кассетами. Это
самая непыльная работа, поэтому мы ей займемся сами. Если даже нас застукают, то нам ничего
не будет, а им за их дела могут и срок навешать, сечешь? Так что пусть просто платят мне дань и
рискуют своей жопой.
- Я вот все думаю: разве хорошо, что мы как-то сопричастны с наркотой и борделем? Я где-то
читал, что это тоже накручивает плохую карму.
- Ох ты, Руля-святоша, - расхохоталась Марианна, - как раз наркота и проституция дают
человеку хорошую карму.
- Как это? - ошарашенно спросил Рулон.
- А вот так. Наркоман, постигая иную реальность, перестает отождествляться с иллюзорными
ценностями этого Мира. Многие из них становятся мистиками во многих религиях и шаманизме.

Наркотики употребля...

Список страниц

• #
• 1
• 2
• 3
• 4
• 5
• 6
• 7
• 8
• 9
• 10
• 11
• ...
• 102
• 103
• 104

Закладка в соц.сетях