Жанр: Эзотерика
Книга Предтеч
...оложения относительно других, но не может
быть, чтобы у данной фигуры не было в этом месте точки. Геометрия
чистой воды. Человек, самостоятельно или на основе изучения обрывков
каких-то знаний становился нечеловеком сначала психически, а потом и
по свойствам. Для меня это неприемлемо даже в случае возможности: я -
весь в людях.
Сегодня ночью я проснулся оттого, что мать изо всех сил трясла
меня:
-Ты что орешь? Уже совсем дошел с занятиями со своими... И горе
наше разбудил, всю ночь теперь скрипеть будет...
-А что я орал-то?
-Почем я знаю? Чего спросонок орут? Чушь какую-то! "Уйдите!
Уйдите! Это все равно что меня рассчитать!"
Танюша за своей загородкой правда заворочалась и как обычно, со
скрипом заныла. Пощупал, - не мокрая, хотя это у нас недолго.
-Мам, а правда, - кто меня рассчитывал?
-Да ну тебя к черту, блаженный! Вон лежит... расчетчик хренов,
сопит в две дырки. Одних абортов штук десять понарасчитывал... Спи
давай.
А и впрямь, - кто меня, систему достаточно сложную, не чета
пароходу или кораблю какому-нибудь - рассчитывал? Как-то так сделали,
без изысков, а получилось по крайней мере вполне приемлемо. О точности
исполнения исходного задания говорить не приходится: однояйцовые
близнецы с самых ранних стадий развиваются изолированно, а получаются
практически-неразличимыми, как с одного конвейера. Короче, - сразу мне
все ясно стало, еле заставил себя идти на занятия, а там - еле
дождался, когда они кончатся. НЕ НАДО НИЧЕГО РАССЧИТЫВАТЬ!!!!!
Понятное дело это не значит, что и думать в моем случае тоже не нужно,
но суть в том, что каждый последующий шаг своего построения система
определяет сама, на основе собственного исходного состояния. А вот
парадокс заключается в том, что отпугнувшая меня астрономическим
числом расчетов система с шестимерной точкой при данном подходе не
годится из-за своей простоты: требуется, по меньшей мере, четырнадцать
только первичных параметров. И быть посему. Выяснилось, что предыдущие
мои наработки, подзаброшенные было по причине общего разочарования, в
чуть измененном виде пригодятся практически все: и все по "медленному"
кристаллу, и "телевизорная" развертка управляющего сигнала, и, по
крайней мере, треть химикалий. Остальное пришлось, высунув язык,
бегать-разыскивать. К сожалению, - не обошлось-таки, как я
рассчитывал, без механики, но за неимением гербовой... В конце концов
- для данного случая важен результат а не изящество технологии.
Невзирая на скандал, провозился до одиннадцати. Сейчас - половина
четвертого ночи, не сплю, бегал проверять. Кажется, - есть кристаллик,
и даже покрупнее с виду, чем я рассчитывал. Еще побегу. Вот тебе и
мама! И что бы я, такой умный, без нее делал? Мамы, они знают! Они
технологию изготовления без всяких там расчетов довольно-таки давно
выдумали... Аналогия с телевизором имеет и еще одну черту, довольно
забавную: среда при включенном кристаллизаторе (если его еще можно так
назвать!) светится густо-зеленым светом, - какой-то побочный эффект,
который никому не мешает, природу которого можно было бы выяснить,
только неохота. Свое же собственное состояние мне описать довольно
трудно: как будто бы в мозгах открыли разом все шлюзы, и бьет фонтан
идей, окрашенных во все цвета радуги. Было такое определение:
"искрометный" - только я не понимал раньше, ЧТО это такое, когда
закрываешь глаза и перед ними проплывают тысячи невероятно-ярких, с
огненной каемкой видений потрясающей красоты и невыразимой
экзотичности. Жаль - краски дорого стоят, кое-что я вполне даже
запомнил и мог бы нарисовать, - может быть, именно таким образом и
появлялись все традиционные типы узоров, орнаментов, стили оформления?
И вообще состояние очень сильно напоминает то потрясающее, совершенно
незабываемое переживание, которое я испытал в четырехлетнем возрасте,
по совершенно невероятному стечению обстоятельств угодив на
праздничный салют в Москве. Тот же ледяной восторг и ощущение полета,
хотя есть и отличия: сейчас куда меньше от счастья-осуществления,
больше - именно ощущения прорыва из колоссального тупика, счастье
полой воды, наконец-то смывшей запруду, или, хлеще того, - затопившей,
залившей ее. Вообще-то обычный принцип живого, - если никак нельзя
сквозь, то пройти над Глухой Стеной. Вот только часть воды всегда
остается ниже верхнего края: темная, неподвижная. Глубокая. Но
невозможно думать обо всем этом, когда в голове крутятся искристые,
огненные мысли, столь характерные, по утверждению Евангелия от
Психиатрии, для шизофрении в довольно тяжелой форме... Нет, я пробую
успокоить себя: а собственно, - что произошло-то? Может, эта штука ни
на что не годится, а может быть - я никогда не научусь ею
пользоваться. Может быть, - от нее вообще один вред? Тщетно. Чуть
избавившись от строгого надзора, некто опять начинает разворачивать
спираль ослепительных, грандиозных видений, перспектив, планов и вовсе
не желает знать никаких резонов Рационального Мышления (очевидно -
исходное отсутствие а при случае и ликвидацию всякой радости можно
считать основным его признаком). Конечно, я понимаю, что и бессонница
моя нынешняя и эта вот взвихренность - дело не вполне здоровое,
болезненное даже, но можно ли считать здоровым человека, находящегося,
к примеру, в состоянии Острой Влюбленности? Все, вдруг изнемог, как
будто мозги перегрелись на критическом режиме. Глаза слипаются.
Первый раз был вчера на вечере в школе. То есть это я - в первый
раз, а так можно было еще и в прошлом году. Чутье меня не подвело, -
это и вообще редко бывает, - Мушка танцу-ует! Но это просто нужно
видеть, а говорить совершенно бесполезно. Но ничего, тут мы тоже не
лыком шиты, особенно на фоне остальных: десятый класс еще туда-сюда,
кружился под "медленный танец", но собратия... Их хватило только на
то, чтобы с чрезвычайно высокомерным видом подпирать стенку.
Пригласил, сознательно решил не выходить на самую серединку, чтобы не
привлекать излишнего внимания к тому факту, что танцуем мы не то,
чтобы очень уж по-пионерски: у нас складывается исключительное
взаимопонимание в, так сказать, двигательном режиме, и как-то
сопротивляться этому обстоятельству оказывается совершенно не в наших
силах. Бесполезно. Заметили, и короткое время спустя мы танцевали в
пустом пространстве, которое прочие совершенно очистили, видимо -
инстинктивно, чувствуя что смотрятся рядом с нами неблестяще. Но нас
уже подхватило, понесло и все подобные обстоятельства были нам к этому
моменту совершенно безразличны. Одна рука на талии, другая на спине, и
почти касаются бедра, и нежнейшая, как будто из совершенно другого,
чем у парней, материала сделанная кожа, и лопатки
тонковырезанные-гладкошлифованные, хрупкие позвонки, и появившийся уже
прогиб от талии к бедру, от которого все вокруг начинает исподволь
плыть, как на лодке без весел в спокойном море. Говорить нам, при
сложившемся у нас способе взаимопонимания, было совершенно незачем, и
танцевали мы на грани - на грани, чтобы за все время всего несколько
раз она коснулась моего тела грудью. Несколько раз! Через N слоев
материи в итоге! По условию случайно! Но у меня каждый раз буквально
перехватывало дыхание. И, - знаем, не обманете теперь! - ей тоже
приударило-таки в голову. Раскраснелась, глаза заблестели, а в самом
конце, перед тем, как разорвать наш союз легким толчком в грудь, она
на неуловимый миг прижалась ко мне всем телом, так, что никто ничего
не заметил. Зато я-то уж ее дурную шутку ощутил! По полной форме
прочувствовал и навсегда запомнил! По понятным причинам какое-то время
не знал, куда и деваться-то. А ей как? Умные книжки утверждают, что
для девчонок это не так актуально, только, боюсь, расчет на это
плохой, потому что, наверное, тоже - кому как. А так как при моем
опыте открыть пустой класс не составляло ни малейшего труда, то
сомнения и высоконравственные переживания и тем более как-то
позабылись. Около часа целовались со всеми выкрутасами, - когда только
научилась, а главное - с кем? Спрашивал! Оказалось - сущие пустяки, и,
по-моему, - не врет. Очевидно, это врожденное. Так что ушли мы чуть ли
ни самыми последними. Молча, но при этом без всякой натуги проводил ее
до дому, чувствуя, как бушует кровь и вскипает маленькими белыми
звездочками. А вот, не дай бог, встало бы мне в таком состоянии
что-нибудь или кто-нибудь на пути... Ойй... "Пески сорока пустынь за
нами кровью вражеской обагрены..."- и тому подобные картинки. Когда -
отрешаешься от себя и становишься тем, чем и являешься на самом деле -
частью Силы, некогда породившей тебя для своих целей, а драгоценное
твое сознание допускающей только тогда, когда в тебе лично как в
инструменте она не нуждается. Обидно, но до чего же сладостно, - Тот
Самый, надо признать, умеет дать пряник послушному. А когда я довел ее
под ручку до самого подъезда, когда остановились мы в круге света от
тусклой, классически-предподъездной лампочки я сверху-вниз заглянул ей
в глаза. А там (черт меня побери совсем со всеми моими пророчествами)
лежит этакая Тень, которая не бывает просто так, без причины, тень -
знак того, что не суждена человеку обыкновенная судьба. Не могу
судить, хорошее или дурное сулит тень-гадалка моей Мушке, но что сулит
что-то, не сомневаюсь. Что-то в подвале, тем временем, растет.
Светится сквозь зеленое свечение "рассола" каким-то розово-малиновым,
но интересно, что с определенного момента потребление энергии стало
стремительно уменьшаться, а когда сделал, как мог, анализ среды, то
все оказалось в порядке. Шевельнулась даже еретическая мысль: а не
заимствует ли он энергию более приемлемого для себя вида из каких-то
неизвестных мне источников? Пора, однако, заканчивать, поскольку, при
всей моей выносливости к любой работе, переживания меня утомляют очень
сильно, за возбуждение следует хоть и короткий, но вполне ощутимый
спад, и, ежели и дальше не отдыхать, меня может хватить ненадолго. А
интересно, как я пойму, что эту штуку пора извлекать? А хорошо сказано.
А интересная это вещь - униполярный выворот. Потрясающе, в
принципе, простая, только вот мне сейчас оч-чень понятно, почему до
этой простой вещицы никто не додумался, да и додуматься-то не мог.
Почему? А вот так уж! Я знаю, только вот объяснить, к сожалению, уже
не могу. Не ожидал, что приобретение мое обернется потерей так быстро.
Какая потеря? А вот эта самая: потеря способности объяснить все, что я
знаю. К сожалению, язык - неизбежно результат коллективного
творчества, по крайней мере коллективного договора. Чтобы возникло
понятие, с соответствующим явлением должно быть знакомо как минимум
двое людей. Это, понятно, теоретически, но в данном случае нет даже и
этого скромного минимума. Сегодня мы не нашли Танюшу за ее занавеской,
что и явилось поводом для этой записи после столь длительного
перерыва. Утром мы проснулись от маминого вопля, и сначала не могли
взять в толк, что же, собственно, произошло? Дело в том, что она не
только никогда не сделала ни единого шага, не только ни разу не встала
на ноги, но и никогда не узнавала никого даже на уровне трехмесячного
младенца. Поэтому, прибежав на мамин вопль, мы только стояли, разинув
рты, и смотрели друг на друга. Я, понятное дело, сориентировался
первым и выбежал наружу в ботинках на босу ногу и мамином пальтишке на
голое тело. Дверь оказалась открытой и вымазанной калом. Ведомый черт
его знает каким чутьем, я, выбравшись во двор, безошибочно метнулся
налево. В половине шестого сейчас стоит темень, хоть глаз выколи, но я
уже через пару минут обнаружил ее за мусорными баками, между гаражами
и стеной котельной. Там щель шириной сантиметров в шестьдесят, вот в
нее то она и забилась, не зная (оно и немудрено!), как выбраться из
этого тупика. Одно дело - найти, и совсем другое - вытащить: Танюша
заклинилась там, уцепилась руками и не шла, только все пыталась
ободрать ногтями и вопила, как она обычно вопит со злости, со
скрежетом. Пришлось звать подмогу, и вдвоем с отцом мы все-таки сумели
отодрать ее от стенки и, тщетно пытаясь хоть как-то увернуться от ее
перемазанных рук, поволокли ее домой. Она, в общем, шла, не падала,
только ноги переставляла, словно деревянная. Это все совершенно
невозможно, я понимаю, но это факт. Идиотизм, точнее - так называемая
"идиотия", дело совершенно безнадежное, особенно если идиоту двадцать
два года... И хлебнем же мы теперь горя, не знаю, что хуже, Танюша
лежачая или Танюша ходячая. Но лучше рассказать обо всем по порядку.
Сомнения мои относительно сроков извлечения кристалла
разрешились исключительно просто: просто однажды я увидел, что энергия
перестала потребляться совсем, хотя среда, анализ которой мне с
некоторых пор просто страшно делать, - чтобы не свихнуться, -
продолжала светиться. Кристалл же, наоборот, погас и лежал в
светящейся среде этаким сгустком тьмы, даже что-то вроде темных лучей
от него тянулось. Человеку более нервному эта вещь показалась бы,
пожалуй, зловещей, но я, со свойственной мне храбростью, засунул руку
в противно-теплую жижу и извлек из нее сложной формы предмет, покрытый
игольчатыми гребнями и светящийся ровным светло-малиновым светом. Кожу
- покалывало, но может быть, так только казалось, поскольку ощущения
были какими угодно, только не неприятными. Похож и на экзотический
цветок, и на звездную туманность, и, в то же время, на готический
собор: иглы, прожилки, гребни расположены вроде бы неожиданно, а все
вместе образует странноватую, но очевидную гармонию. Среда сразу же
померкла, сделавшись мутным и скучным рассолом, а я все стоял с
кристаллом в руке, охваченный совершенно непонятной, беспричинной
вроде бы тихой, мечтательной радостью жизни. Вероятно, именно такие
или же очень похожие ощущения должны испытывать морфинисты, но я
очнулся: а что, собственно говоря, произошло-то? Ну, вырастил
непонятную, необычную, неизвестно для чего нужную штуковину, что из
этого следует-то? Я же абсолютно не знаю, что с ней делать... А потом
поймал себя на том, что напеваю на какой-то легкомысленный мотивчик:
"Не знаю, не знаю, не знаю, что де-елать..." - и попробовал большим
пальцем одну из игл, вроде бы как испытывая ее остроту, и все никак не
мог уколоться: шип безболезненно уходил в мой палец и не выходил с
другой стороны. И тут произошло то, что я впоследствии назвал "полным
проникновением" и чего с тех пор больше, к счастью, не повторялось; на
кратчайший, неуловимый миг у меня возникло ослепительное и совершенно
не передаваемое ощущение тысячекратно расширившихся возможностей
восприятия, которое к тому же совершенно невозможно запомнить,
поскольку это далеко превосходило возможности моей (да и любой!)
памяти. Помню только, как мелькнула паническая мысль о невыносимости
происходящего, после чего у меня, наверное, перегорело что-то вроде
предохранителей и я, на манер дореволюционной дамочки, лишился
чувств... С тех пор, словно бы поняв, он "ведет" себя со мной
исключительно осторожно, иной раз кажется даже, что вообще никак. Вот
только сутки спустя, когда я держал кристаллик в руках и раздумывал,
как бы это понадежнее его спрятать, руки мои как-то сами собой
почувствовали, как сделать особого рода поворот, сделали его, и я
увидал в своих руках невесомое, исчезающе-неощутимое зеркало,
отражающее самую обыкновенную, скучную явь моей комнаты. Потом я
"довернул" кристалл еще чуть-чуть, и не увидел его, продолжая
чувствовать в своих руках. Следующий доворот попросту вывел его за
рамки любого восприятия, которое было бы мне понятно раньше. Нельзя
сказать, что с остальными, более привычного типа предметами дело
обстоит так же: с ними это проделать проще. Я для смеха точно так же
сложил табуретку, и у постороннего человека создалось бы полное
впечатление, что она попросту исчезла. Он не смог бы ни увидеть ее, ни
пощупать, ни взвесить. Впрочем, я уже говорил, что объяснять это -
бесполезно, зато использовать - очень удобно. В тот же самый день,
когда я освоил униполярный выворот, снова начала беспокоиться Танюша,
и я, понятное дело, заметил некоторые странности в ее поведении: когда
я перестилал ее, она пробовала следить за мной глазами, чего за ней
отроду не водилось... А я не придал этому значения, чего отроду не
водилось уже за мной, и вот во что это вылилось сегодня. Весь легкий
треп нынешних моих записей никак не отражает истинного состояния моего
духа, а на самом деле я попросту испуган, и порядочно. Как, пожалуй,
ни разу в жизни. И, что самое интересное, даже сформулировать-то не
могу, - чем именно я испуган. Вчера выпал снежок, реденький, скудный,
сухой, но наглый, как сявка из хулиганской шайки. Такой - знаете?
Низенький, тощенький, жилистый, наследственно проспиртованный,
неистребимый тип. Снежок выпал ровно через сорок дней после
предыдущего, после которого еще и погода была теплая, и бал осенний и
все прочее, отсюда его, этого снежка, самоуверенная, наглая повадка.
Он и вообще сделал все по правилам: еще за два дня до этого резко
похолодало, откуда-то из Пространств дунул ледяной, как коса
Костлявого Носителя Капюшона, как будто из-за каждого угла, из всех
щелей дующий, резкий ветер, замерзли паршивенькие лужицы, оставшиеся
от скудных в этом году дождей, и все небо затянуло тяжелыми,
темно-серыми, промозглыми, как бугристый стылый чугун, тучами. Так что
пусть лежит, он в своем праве. Больше пока ничего не происходило. С
Мушкой отношения развиваются своим чередом, вот только, боюсь, то
обстоятельство, что сейчас зима, расстраивает нас куда больше, чем
надо бы. А кроме того, раз уж зашла об этом речь, у нас на днях в
связи с этим обстоятельством произошел с Ритусей знаменательный
разговор, и я некоторое время пребывал в сомнениях, стоит ли его
цитировать. Но так как теперь мои записи уже с гарантией не попадутся
ни на чьи незапланированные глаза... let it be. Она подошла ко мне
сегодня на большой перемене и говорит придушенным, тихим голосом, по
своему обыкновению не глядя в глаза:
-И как?
С таким видом, будто это продолжение какого-то давнего разговора.
-Что - как?
-Как у тебя дела с Наташенькой Безугловой?
Я осторожно, чтобы она только-только услышала это, вздохнул:
-Что именно тебя интересует?
-Хотя бы, - о чем ты можешь говорить с этой курочкой? У нее же
мозгов, как у синички.
-Я имел случай убедиться, что именуемое "мозгами" тобой -
далеко-о еще не все. Раньше тоже не понимал, теперь - понял.
И тут она поднимает голову и, в виде редчайшего исключения,
смотрит мне в глаза. Не знаю, что там увидела она, а мне ее глаза за
толстыми, отблескивающими стеклами очков показались старыми, всем
разочарованными, даже какими-то мертвыми.
-Да, - говорит, - исключений все-таки, видимо, не бывает. Даже у
самых лучших из вас, самых умных, самостоятельного ума все-таки нет. И
теперь ты, даже ты видишь не то, что есть, а то, что хочется видеть...
кое-чему, расположенному малость пониже головы. Игралище дури, хаос
страстей.
-Понятно. Только кто это - "вы"?
-Да все, или почти все... людишки.
-А ты кто?
-Я, по крайней мере, вне этой игры.
-И по своей воле?
-Хе, - она дернула носом, - а по чьей же еще? В основе всех
идиотизмов, когда людишки вдруг слепнут, глохнут, теряют последние
остатки мозгов, и радостно начинают видеть не так, как есть, а так,
как хочется, лежит эта знаменитая "любов". А она, в свою очередь,
состоит из выдумок, украшеньиц, петушиных перьев и прочего,
маскирующего вторую ее же часть: неприличные, уродливые позы,
уродливые дерганья, самые грязные, самые вонючие места наших вонючих
тел, пот, судороги, мерзкая слизь... И бесконечная череда убийств,
позорищ, абортов, диких выходок и невообразимых глупостей из-за
проклятой этой выдумки. Любовь - это грязь, лежащая в основе мерзости
и мерзкой глупости. Нравится?
-Сформулировано вполне достойно. Непонятно только, - тебе-то
какая возникла нужда в этом разговоре? Какая у тебя корысть? Ты
подумай, не торопись, обязательно есть что-нибудь...
Она успокоилась, и только пожала плечами:
-Жалко. Я думала, что у тебя выдающийся интеллект... Хотя, -
почему это "думала"? Так оно и было, пока не включился подлейший,
мерзкий механизм, и этот самый интеллект не стал вдруг бесполезным...
Как будто его и совсем нет.
И тут я, хотя уже и понял практически все, ляпнул вдруг самую
настоящую глупость. Будто черт меня за язык дернул:
-Слушай, но ведь без всего этого и род людской перевелся бы!
-И пусть! Чем существовать за счет всей этой омерзительной
грязи, лучше не существовать совсем. Признак достоинства - это когда
не соглашаешься на жизнь любой ценой. Так вот, - мне, такой ценой,
такое - существование не нужно... И если уж на то пошло, то чем уж оно
так хорошо, человечество это, скажи на милость? Войны, изнасилования,
садизм, вонючая промышленность, предательство, возведенное в принцип,
непроходимая, махровая и торжествующая глупость... И над всем над
этим! Запах пота! Хлюп-хлюп-хлюп-хлюп!! И раскоряченные ляжки!!! Смысл
существования.
-Да брось ты! Сама еще влюбишься.
-И тогда - что? - Это "что" она сказала, как плюнула, причем
ядом. - Не-ет, милый, для меня это исключено совершенно. А если и
произойдет что-нибудь в этом роде, то я жить не буду, это точно. Даже
без этой мерзости самой по себе, - просто я все время буду помнить,
что в основе всего этого умопомрачения лежит Закон Всеобщего Тяготения
В Грязь. Если я еще и свободу свою, способность думать трезво и видеть
ясно потеряю, у меня совсем уж ничего не останется...
Тут она замолчала, я уж думал, что совсем, но оказалось - нет.
-Я, конечно, и раньше слышала про онанизм, знала, что это
болезнь испорченных и безвольных мальчишек. И вот, на днях, узнаю, что
это вполне даже присуще барышням и вполне взрослым дамам... Тут-то
какое "продолжение рода человеческого"? Будь моя воля, я таких бы
порола публично... Или, - ну, не знаю, - брила бы налысо. Но, как
будто этого недостаточно, от тех же гадюк я узнала, что есть такие
твари, которые делают это в рот, - тут лицо ее перекосилось, - меня
рвало до самого вечера.
-Слушай, так, может, и все человечество лучше того...
Каменьями? Вот каленым железом еще, говорят, тоже неплохо...
-А что? Кого жалеть? Предателей-мужиков, которые в детстве -
онанисты, а потом - быки с налитыми глазами? Девчонок, с десяти лет
думающих о всяких тряпках, чтобы уже показывать себя, а потом без
натуги превращающихся в баб с абортами и сплетнями? Или всеобщий,
тотальный, перекрывающий любые моры и войны хлюп-хлюп-хлюп-хлюп?
-И мать свою не любишь?
-А чем она лучше других?
-Что, вообще никого?
-Нет, милый. И тебя тоже - нет. Интересно было с тобой, думала,
что ты тоже исключение. А ты-ы...
-А Мушку?
В ответ она та-ак промолчала, что я понял: к остальным она
испытывает брезгливость, а если и нелюбовь, то "в общем",
теоретическую, но Мушку, она, похоже, ненавидит лютой, до бела
раскаленной ненавистью. И я ей как-то верю, что это не ревность. Это
что-то иррациональное. Мне даже страшно стало. Разволновавшись, Ритуся
даже дышать стала несколько более бурно, и ее груди (наверное, самые
большие в классе) так и ходили вверх-вниз, являя вид колыхания.
Разумеется, - я не пялил глаза, на что не положено, я просто обратил
внимание, просто увидел. Но она, разумеется, заметила, она улыбнулась
гадливо-злой улыбкой и тихим голосом спросила:
-Любуешься? Сама знаю, что есть, только вот поделать ничего не
могу. Выжгла бы каленым железом, как амазонки... Да не слишком ли
много и чести, с другой-то стороны?
И тогда я сказал:
-Подожди. Мне нужно освоить одну вещь, и тогда я, может быть,
смогу кое-что тебе предложить. Но если не выйдет... Если ты все-таки
не врала для интересности... Лучше бы тебе умереть.
-Сказано от души, за что тебе и спасибо. Я подожду, я знаю, что
ты не будешь врать.
И пошла - кургузая, коротконогая, грудастая, почти без шеи, в
очках, и не то, чтобы неуклюжая, а как-то полностью лишенная
изящества. Раскаленная, как металлический брусок. Знал, что так, но не
знал - насколько... Никто меня, понятное дело, за язык не тянул, но, с
другой стороны, в одной из лучших книг всех времен и народов сказано:
"Все мы отвечаем за тех, кого приручили." Надо думать, что я для
Ритуси был хоть и не бог весть какой, но может быть даже единственной
отдушиной, так что факт приручения здесь налицо. Разумеется - вместе с
соответствующей приручению ответственностью. Хотел остановить ее,
сказать, что не только любовь мутит рассудок, но и любое другое
сильное чувство, причем ненависть - ничуть не слабее любви... Не стал.
Почувствовал вдруг, что бесполезно. Она сейчас понимает только то, что
хочет и, значит, по собственному же своему определению относится к
этим самым "людишкам", от которых так яростно отмежовывалась. Господи
ж ты мой боже! Сокровище Сокровенное! Как понять нам другого, если
слова его усиливают разброд в нашей собственной душе? Я ее логичный,
прилично сформулированный бред слушал, и понял во-первых, что она еще
умнее, чем я думал, во-вторых - что речения ее во многом повторяют мои
мысли, а в-третьих - что она в определенном смысле хуже, чем глупа, и
это, скорее всего, безнадежно. Что еще? Меня поразило, как спокойно
она говорит мне, парню: "онанизм", "в рот"- и это при всем своем
искреннем (верю, чувствую!) отвращении ко всему... в общем, -
"хлюпанью". Я и с парнями-то не больно на подобные темы разговариваю,
хотя и не испытываю от этих вещей какого-то смущения, просто при всей
своей естественности это все - не сфера слов, а сфера воли Того
Самого, а потому вне крайней необходимости - не тема для разговора.
ЧЕЛОВЕК, И ЧАСТИЧНО-УПРАВЛЯЕМЫЙ КОМПОНЕНТ ЕГО
ХИМИЧЕСКОГО ОКРУЖЕНИЯ (Тезисы)
Предпосылками для некоторых выводов, сделанных на тему,
вынесенную нами в заголовок, взяты два внешне разнокачественных факта,
две тенденции, сопутствовавших развитию человечества на протяжении
всей его истории. Первая более существенна: она состоит в том, что
силы стихийные, по отношению к человечеству внешние, с течением
времени погл
...Закладка в соц.сетях
